Глава 24
ЧОНГУК.
Ужин в стейк-хаусе «Себастьяно» прошел гладко. Престон взял на себя роль души компании, шутил, заставлял всех смеяться и чувствовать себя комфортно. Лиса и ее подруги трещали обо всем на свете, включая ее свидание с Членососом, ни разу не удостоив меня взглядом.
Это сводило с ума, честное слово.
Я думал, мы пришли к какому-то соглашению перед тем, как я трахнул ее во все дыры и заставил кончить раз двадцать под моим языком, моими руками и членом. Сказал ей, что раз вошел в нее, она будет моей. И хоть она, может, и не произнесла конкретных слов, но приняла мои условия, позволив войти.
А теперь игнорирует, будто меня не существует, и болтает о каком-то херовом свидании, которое, знаю, для нее ничего не значило. Если бы значило, она не вернулась бы домой с жаждой моего члена и силой воли наркомана с дозой в руке.
— Ладно, — говорит Престон поверх басов танцевальной музыки, выдергивая меня из мыслей. — Что происходит? Витаешь в облаках и не перестаешь скрипеть зубами с тех пор, как ты и Лиса вышли из лифта.
После ужина мы заглянули в бар отеля. Девчонки захотели потанцевать, а я никогда не откажусь от ночной выпивки с лучшим другом. Особенно когда это отвлекает меня от гнева и общего чувства неудовлетворения.
— Все норм, Прес, — говорю, поднимая руку и подзывая бармена, чтобы заказать еще выпить.
— Херня! Выкладывай. И не пизди мне, блядь. Я знаю тебя дольше, чем ты знаешь собственного брата.
— Мой брат – мелкая сучка, — скрежещу зубами, подтягивая к носу полный стакан виски, который бармен поставил передо мной. Его землистая острота щиплет глаза и успокаивает нервы.
Бросаю взгляд на Лису в другом конце бара, танцующую, с руками, обвитыми вокруг шеи Сондры. Она выглядит довольной – чертовски красивая, когда счастлива.
В тот раз, когда она заснула в моих объятиях, точно была счастлива, даже умиротворена. Ее глаза в ту ночь были полны чувств и сверкали от вожделения и интереса. Она ловила каждое мое слово, и, не могу врать, приятно было знать, насколько она поглощена мной.
Обычно вся эта чепуха заставляет меня чувствовать себя загнанным в угол. Именно поэтому я не остаюсь после того, как трахну очередную цыпочку. Не выношу близости, и мне неинтересно становиться для кого-то всем. Одна мысль об этом заставляет хотеть отступить шагов на двадцать.
Но с Лисой я так не чувствую. С Лисой – хочу большего. У меня было это, но каким-то дебильным образом я всё потерял и теперь хочу вернуть назад.
Дотти присоединяется к девчонкам, и все трое смеются над тем, что сказала Сондра. Смотрю мимо Престона и вижу, как Кит разговаривает с мужчиной, который покраснел от чего-то сказанного им и почти светится. Если бы я не был в таком дерьмовом настроении, то порадовался бы за него. Кит кажется действительно хорошим парнем. Парнем, который хочет видеть Лису счастливой.
— Ладно… — опрокидываю остаток виски в стакане и скольжу им по барной стойке. — Ты не можешь сказать ничего из этого Сондре, потому что у девчонок, блядь, нет никакого кодекса чести. Скажешь ей, и я не успею уйти отсюда, как она проболтается Лисе.
Уголок рта Престона кривится в усмешке.
— Ты переспал с ней. Ты спишь с ней. Типа, больше одного раза. Я знаю.
Мои глаза сужаются.
— Как? — музыка пульсирует в моем теле, еще больше раздражая. Чертовски ненавижу клубную музыку.
— Ну… — он делает медленный глоток красного вина. — Все знают.
Удерживая его напряженный взгляд, прислоняюсь бедром к стойке и скрещиваю руки на груди.
— Повторяю, как?
— Мы смеялись над этим за ужином на днях. Это было так чертовски очевидно. Вы двое препирались за столом, как старые супруги. А когда вернулись из туалета,она подошла к столу с победной улыбкой, а ты, болван, вернулся с тупейшей, удовлетворенной ухмылкой, — он фыркает. — Ты ужасный лжец, Чонгук.
Ну, ебите меня семеро по кругу, все знали. Прости, Малышка Бульдог, похоже, я больше не твой грязный маленький секрет.
— Я отличный лжец, мудак. Я – ебучий адвокат.
— Ну, ты дерьмовый лжец, когда дело касается нее.
Полагаю, даже я не смог скрыть эйфорию от того, что получил минет от Лисы Манобан.
— Так в чем дело? Я же говорил тебе не связываться с ней.
Он смотрит на девчонок как раз в тот момент, когда несколько парней начинают танцевать рядом с ними.
— Хотя, кажется, она чувствует себя прекрасно.
Лиса оборачивается, замечает парней, улыбается, а затем резко поворачивается обратно к подругам. Парень ближе всех к ней воспринимает эту улыбку как приглашение, и тупой ублюдок делает шаг ближе к ней.
Даже не думай, имбецил.
Бросаю взгляд на Кита, который уже оценивает трех парней. Хорошо. Кит размером с товарный вагон и столь же не терпит херни, как официантка в забегаловке. Когда всё это закончится и меня не будет рядом, рад знать, что у Лисы будет он. И он даже не попытается трахнуть ее – лучшего доверенного лица для нее и представить не могу.
— Я не связываюсь с ней, — наконец говорю. — Она мне нравится…
— Святое дерьмо, — глаза Престона расширяются, а его глупая улыбка превращается в оскал. — Неужели Чонгук Чон наконец готов, блядь, остепениться?
— Я этого не говорил, — смешок поднимается в груди, но до рта не доходит. — Просто сказал, что она мне нравится. Она не заставляет меня хотеть заживо закопать себя, когда говорит. Ну, заставляет, но по какой-то странной причине мне это нравится. Моему члену это нравится.
— Значит, ты хочешь встречаться с ней?
— Я и этого не говорил. Она – заноза в моей заднице, но приглянулась. Тем более, очевидная причина для дистанции. И для протокола, дистанция, которую ты сейчас видишь, – ее инициатива. Я нихера не сделал. Девчонка безумнее, чем минет от монашки.
— Чонгук, я скажу тебе это один раз и только один. Всё, что ты сделаешь после этого, – твой выбор, и я не буду тебя пилить. Говорю с самыми лучшими намерениями, потому что люблю тебя…
— Боже, — выдыхаю. — Выкладывай, Прес.
— Повзрослей, блядь, Чонгук. Ты встретил человека, от которого тебя не тошнит. Осмелюсь сказать, она даже делает тебя счастливым. Добейся ее. Потому что ты не можешь быть один вечно.
— Да? — фыркаю в ответ. — Кто так сказал?
Поднимаю взгляд как раз в тот момент, когда мудак, который не мог дождаться приглашения, встает позади Лисы и кладет руки ей на талию. Ее голова резко поворачивается, и улыбка сходит с лица, когда она видит его. Мой позвоночник выпрямляется, посылая волны напряжения прямо в мышцы. Лиса делает шаг вперед и отстраняется от его прикосновения, но он смеется, и его друзья расходятся, окружая девушек.
— Извини, — говорю Престону, прежде чем пойти через бар к танцполу.
Не свожу горящих глаз с рук мудака, когда они снова тянутся к талии Лисы. Она нервно улыбается и что-то говорит, отступая от его домогательств, но не могу разобрать слов.
Когда достигаю девушек, встаю между мудаком и Лисой, хватаю его за запястье и выкручиваю. Он сгибается вперед с визгом и пытается оторвать мою руку от своей.
— Какого хуя, чувак! — взвизгивает он, буквально выплевывая слова.
— Разве ее язык тела недостаточно понятен для тебя, мудак? Или ты из тех парней, кто не распознает границ?
Лиса хватает меня за бицепс, но не свожу с него глаз, сжимая запястье сильнее. Один рывок кулаком – и его запястье сломается под давлением. У ублюдка, наверное, карман полон снотворного.
— Чонгук, я справилась бы сама, — шипит она. — Ты мне не нужен…
— Да, Чонгук, — передразнивает он. — Она справилась бы, — его язык скользит мимо зубов, чтобы соблазнительно облизать губы.
Прежде чем успеваю успокоить себя, не только как взрослый мужчина, но и как адвокат, отвожу руку назад, случайно толкая Лису назад, и вмазываю кулаком мудаку в лицо.
И вот этот, именно в этот момент, понимаю без тени сомнения, что я, блядь, рехнулся. Если когда-либо был вопрос, этот момент – ответ. Я, блядь, пропал из-за этой женщины. Полномасштабные чувства, сияющие и ревущие на весь бар. Я совершенно неузнаваем.
Краем глаза вижу, как Кит и Престон подходят к другим парням, чья единственная забота – забрать своего друга с носом, истекающим кровью по его безвкусной дизайнерской футболке с глубоким вырезом.
А моя единственная забота – Лиса.
Она отшатнулась назад к столику для коктейлей, когда я ударил парня, и, признаю, было мудацким поступком преследовать свой гнев на него, а не заботиться о ней. Особенно учитывая, что я и так уже стою на тонком льду. Но я вернулся и на правильном пути. Это же должно что-то значить, да?
Делаю шаг к ней, пока она отряхивает зад своего платья.
— Лиса…
— Не надо! — шипит она, поднимая указательный палец.
— Ты серьезно? — плюю. — Он прижимал свой член к твоей заднице!
— Мне не нужно, чтобы ты обо мне заботился, Чонгук! Мне ничего от тебя не нужно! — она пошатывается, затем поднимает одну ногу, чтобы снять каблук, и вот тогда замечаю, что он сломан.
— Лиса, прости. Я не хотел тебя толкать…
— Сондра, — говорит она, отворачиваясь от меня. Полностью игнорируя извинения и мое существование в целом. — Я поднимусь в номер, переодену каблуки и вернусь.
— Хорошо, милая, — говорит Сондра, дергая Престона за рукав, пытаясь заставить его перестать пялиться на придурков из братства. — Ты в порядке?
— Да, — пристальный взгляд Лисы падает на меня. — Буду, — затем она разворачивается и топает босиком к выходу в лобби.
Это полный бред!
Я не сделал ничего, кроме как дал ей именно то, чего она хотела: мой член. Потом, как идиот, остался поговорить, потому что мой мозг отказывался нормально функционировать. Она получила от меня то, о чем женщины обычно умоляют.
Подходит охрана отеля. С трудом отрываю взгляд от Лисы, вытаскиваю из кармана несколько сотен долларов, хлопаю по плечу мужика и сую ему купюры.
— Выгоните этих мудаков отсюда, — скрежещу, указывая на группу придурков, затем проскальзываю мимо него и шагаю с танцпола вслед за Лисой.
Шаг за шагом, ускоряюсь, чтобы догнать ее до того, как дверь лифта закроется.
— Черт возьми, Чонгук! — кричит она. — Оставь меня в покое.
— Какого черта я тебе сделал, Лиса? Понятия не имею, блядь.
Она прижимает сумочку к груди и поднимает подбородок.
— Подумай хорошенько, Плейбой. Сообразишь.
Плейбой?
— Вот. Именно поэтому не завожу отношений. Ты то горячая, то холодная, а я даже не знаю, что, блядь, сделал.
— Ты бы и не знал, да? — тон ее голоса спокоен, хотя вена на лбу говорит об обратном.
— Нет, не знал бы. Потому что в последний раз, когда мы реально разговаривали, всё было в порядке. Больше чем в порядке, было фантастически. И раз уж мы заговорили о твоей нарастающей невменяемости и о том, почему отношения – полная хуйня, давай обратим внимание на тот факт, что ты высмеиваешь меня за то, что я «плейбой», при этом сама ходишь на свидания с одним мужчиной, позволяешь другому прижимать член к своей заднице на танцполе, а заканчиваешь день прижимаясь киской к моему языку каждую ночь.
— Ну… — дверь лифта разъезжается, давая Лисе идеальный шанс сбежать от ответственности за ее собственную роль в этом.
— Можешь забыть о ней, потому что это никогда больше не повторится. Я с тобой полностью закончила, Чонгук! — кричит она, яростно вставляя свою ключ-карту в замок, но он мигает красным, отказывая в доступе.
— И-и… — она снова проводит картой через дверь, но получает отказ во второй раз. — Я не позволяла этому ублюдку прижимать член к моей заднице. Мужчины просто думают, что могут делать, черт возьми, всё, что захотят. -
Замок мигает красным в третий раз.
— Черт! — кричит она, топая ногой.
Выпуская раздраженный вздох, достаю свою ключ-карту из кармана, провожу ею через замок. Он мигает зеленым и открывается, заставляя Лису закатить глаза.
Она топает в апартаменты, швыряет каблуки на пол, затем бросает клатч на кухонный остров. Смеюсь, потому что, хоть я и так зол, что боюсь реально вспыхнуть и сжечь это место дотла, она заставляет меня хотеть зарыться лицом между ее ног. Или сделать что-то, что заставит ее улыбнуться. Лучше уж первое, а это вызовет второе.
Капризная, злая, острая на язык Лиса – Малышка Бульдог, если угодно – возбуждает меня сильнее, чем кто-либо или что-либо когда-либо.