Глава 22
ЛИСА.
Мы переспали буквально на каждой поверхности этого люкса.
После того, как он… Ну, после того, как он неожиданно кончил, Чонгуку понадобилось не так уж много времени, чтобы снова воспрянуть духом ко второму раунду. Потом к третьему. И к четвертому. Он полностью стер из моей памяти наш первый раз. Который, хоть и был недолгим, но фантастическим.
После второго раунда я пошла в ванную привести себя в порядок. Через пару минут Чонгук вошел в ванную, заявив, что я «слишком долго возилась», затем наклонил меня над раковиной. После этого мы пошли на кухню поесть, что было по сути просто дозаправкой, перед тем как он наклонил меня над еще одной раковиной – теперь на кухне.
Когда я зашла в свой гардероб, чтобы подобрать его костюмы и повесить обратно, он настоял, что мне не надо этого делать, и затем мы занялись сексом прямо на них.
Потом трахнулись на моей кровати. И в тот последний раз, почти уверена, что мы вознеслись на другой уровень бытия. В тот последний раз я потеряла частичку себя – не совсем уверена, что когда-нибудь снова стану прежней.
Никогда в жизни не занималась столько раз сексом за одну ночь. Что важнее, у меня никогда в жизни не было столько оргазмов – не только за одну ночь, но и за всю мою жизнь.
Для женщин вероятность кончить во время секса – процентов тридцать-сорок. Давайте будем честными, шанс, что он вообще знает, где клитор, – процентов двадцать. С Чонгуком Чоном дело обстоит иначе, совсем. Он не только знает, где мой клитор, он так же знает, где моя G-точка, и уделяет достаточно внимания обеим. Он и мои точки – старые друзья со времен колледжа. Они лучшие подруги. Кореша. Им нравится общество друг друга. Настолько, что почти уверена: когда мы закончим, я больше никогда не смогу кончить без него.
Возможно, я испорчена. Чонгук Чон испортил меня для всех мужчин. Он был прав: по сути он убил мою киску для всех остальных.
Мы закончили наш секс-марафон на моей кровати около полуночи. Когда больше не могли стоять или пользоваться мышцами, я лежала в объятиях Чонгука, пока мы рассказывали друг другу истории о нашем детстве. Его были мрачными и вызвали тошноту в моей утробе, которая грозила довести до слез. Рассказывать свои казалось насмешкой, но он хотел знать, как я росла. Он хотел знать, «что делает Лису такой теплой».
Чонгук признался, что никогда не лежал в постели с женщиной после секса. Он никогда не оставался, чтобы обниматься или разговаривать. Что, по правде, я могла предположить еще до его признания.
Ему не нужно было говорить, что ему это нравилось, – я просто знала это.
Для меня же в этом не было ничего нового. Конечно, я настоящий человек, а Чонгук только учится им быть. Но это почему-то ощущалось важным. Огромным. Шаг, который он никогда не делал ни с кем другим, и сделал его со мной. Не могу отрицать, что для меня это тоже было по-другому, потому что это было с ним.
Не знаю точно, что это значит. Не знаю, что хочу, чтобы это значило, но это было приятно. Тепло и естественно. Хотелось большего, но сон унес меня от него.
А когда я проснулась через несколько часов, его не было.
Первые шажки, полагаю.
Или вообще никаких шагов. Потому что, что бы это ни было с Чонгуком, оно никуда не идет, и, я думаю, мы оба это знаем. Был ли он готов нарушить для меня свое правило «не повторяться» или нет, мы всё равно разойдемся меньше чем через неделю. Может быть, поэтому мы так много занимались сексом: чтобы выбить это из себя, прежде чем вернуться к своим жизням дома.
Когда Чонгук вернулся в люкс после утренней пробежки, я сидела у кухонного острова и ела миску хлопьев. Мы обменялись пустыми фразами – прошло всего минуты четыре, прежде чем он поцеловал меня в висок и отправился в душ.
Это было не неловко – просто ничто. Как будто мы соседи по комнате или хорошие друзья. Со стороны наблюдатель никогда не догадался бы, что прошлой ночью мы занимались сексом пять с половиной раз, и это меньше чем зачетыре часа, а затем провели остаток ночи в разговорах, нежно касаясь и лаская тела друг друга, словно мир мог исчезнуть, а мы были бы счастливы остаться наедине друг с другом.
Не то чтобы я чего-то ожидала от Чонгука, но он сказал, что после того, как войдет в меня, я буду его. Сказал, что заявляет на меня права, и знаю, насколько смешно, что вообще об этом думаю, но где же продолжение?
Полагаю, что сегодня будет по-другому. Полагаю, что получу того Чонгука, с которым засыпала прошлой ночью.
Стук в дверь люкса отрывает мое внимание от Kindle как раз в тот момент, когда Чонгук выходит из коридора, одетый лишь в темные джинсы, которые так низко сидят на его бедрах, что демонстрируют идеальную V-линию и тонкий пучок темных волос чуть ниже пупка.
Мое нутро сжимается при воспоминании о том, как я провела языком по этой «дорожке» вплоть до кончика его члена, пока сидела у него на лице. Я думала, Чонгук красив в костюмах, но в одних джинсах – просто ходячий секс. Джинсы, о существовании которых я и не подозревала.
— Сделай фото, Гримм. Продержится дольше, чем твои воспоминания, — говорит он с усмешкой, проходя мимо на кухню, игнорируя только что прозвучавший стук в дверь.
Встаю с дивана, приподняв бровь.
— Всё продержится дольше, чем ты...
— Лиса, — сквозь зубы предупреждает он, не давая закончить фразу.
Хотя он полностью реабилитировал себя прошлой ночью, не могу просто так это оставить. Чонгук слишком самоуверен, чтобы я не наслаждалась возможностью один раз сбить с него спесь. Или три. Даже если для этого придется игнорировать количество потрясших мой мир оргазмов, которые он мне подарил.
Смеюсь, направляясь к двери люкса. Когда открываю ее, меня буквально сбивает с ног сексуальная привлекательность одного из самых красивых мужчин, которых когда-либо видела. Даже стоя рядом с Чонгуком – а это о многом говорит, учитывая, что Чонгук – две тысячи из десяти.
— Вау, — приветствует меня загадочный незнакомец. Его улыбка обнажает каждый зуб во рту вплоть до коренных. — Я постучал в нужную дверь? — его глаза опускаются с моих на грудь, затем скользят по всему телу.
Внезапно чувствую себя слишком разглядываемой и слегка оскорбленной. Даже если он и горяч.
— Какого хрена ты здесь делаешь? — сквозь зубы цедит Чонгук, отходя от кухонного острова и направляясь к нам.
Дьявольская улыбка изгибает губы красивого незнакомца.
— А ты не собираешься пригласить меня войти, братец?
Братец? Этот мужчина – брат Чонгука, Хейден Чон. Теперь всё обрело смысл. Этот мужчина выглядит так, будто у него денег больше, чем у Опры.
— Сначала признай, что ты копался в моей почте, или я надеру тебе зад прямо в этом коридоре, — сквозь зубы говорит Чонгук.
Чонгук встает передо мной, словно меня не существует, демонстрируя напряженные мышцы спины, в то время как его глаза сверлят Хейдена. Отступаю, бреду к острову, но не свожу глаз с братьев Чон.
Хейден пожимает плечами.
— Сначала признай, что это тебя
взбесило.
Чонгук делает шаг в сторону брата, но это, кажется, только больше забавляет того.
Чонгук рассказывал мне, что Хейден ужасно терроризировал его, когда того перевели в дом Чонов. Он заставлял Чонгука верить, что любое его действие отправит его обратно в детский дом, где он провел семь адских месяцев после смерти родителей, прежде чем Ричард и Милдред Чон усыновили его.
Он не вдавался в подробности, но сказал достаточно, чтобы я поняла: он страдал до того, как стать Чоном. А затем – из-за Хейдена, страдал и после того, как стал Чоном.
— У тебя пять секунд, чтобы признать это, или я сломаю тебе половину ребер.
Рассерженный десятилетний мальчик, о котором он мне рассказывал, отчетливо прозвучал в тоне голоса.
— Один...
— Всё, что тебе нужно было сделать, это ответить на телефон...
— Два, — продолжает Чонгук.
Наблюдение за тем, как обычно сдержанная натура Чонгука дает трещину и расползается по швам, заставляет мое нутро сжиматься от печали.
— Мистер Всеважный не обязан снимать трубку, когда звонит его собственный брат, а потом злится, когда...
— Три! — напор Чонгука усиливается. — Тебе крышка, если дойду до пяти. Четыре!
— Да, ладно. Я попросил Джереми Бренана перенаправлять твою почту какое-то время, — наконец говорит Хейден с чеширской улыбкой.
Так можно делать? Полагаю, с достаточным количеством денег можно всё.
— Ты кретин, — Чонгук поворачивается, спокойнее, но всё еще на взводе – достаточно, чтобы напугать дикую кошку.
Беру свой Kindle, пытаясь выглядеть так, будто не ловлю каждое их слово. Жалко проваливаюсь, учитывая, что не могу оторвать глаз.
Чонгук подходит к стойке напротив меня и прислоняется бедром, уставившись на Хейдена.
— У меня есть работа, Хейден. Тебе может быть плевать на фирму, но мне – нет. Ты отключил мою почту – встал между мной и работой, моей карьерой. Ты ставишь фирму под удар. Хоть представляешь, скольким я на самом деле жонглирую изо дня в день?
Хейден входит в люкс, делая наше пространство чуть менее теплым, и с усмешкой закрывает за собой дверь.
— Мне просто смешно, ты ведешь себя, будто тебя ничто не задевает, но...
— Так ты продолжаешь морочить мне голову? Ждешь, пока не убью тебя?
— Нет. Просто щекотал тебе нервы, братец. Расслабься. Мама, папа и я тоже приглашены на эту свадьбу. Тебе всё равно пришлось бы столкнуться со мной.
— Я не прилагал усилий, чтобы игнорировать тебя, Хэй, я в отпуске.
Хейден стоит у острова напротив того места, где я сижу, останавливая взгляд на мне.
— Я вижу это...
Они действительно похожи на братьев, связанных кровью. Но глубокие каштановые волосы и щетина Чонгука проявляют его темную сторону, в то время как поразительно яркие голубые глаза превращают в ангела. Как будто дьявол влюбился в небесное создание, и они создали Чонгука, взяв от каждого поровну. На него трудно смотреть, потому что он совершенен: с резкой, точеной линией челюсти, квадратными, широкими плечами и улыбкой, способной осветить футбольный стадион.
Он совершенен, как если бы совершенство было осязаемым понятием.
Хейден Чон ростом около шести футов четырех дюймов ( 1,95), как и Чонгук, плюс-минус. Его кожа светлая, что делает различные оттенки коричневого и золотого в его пыльно-русых волосах темнее. Он не смотрит, а всматривается суженными глубокими карими глазами. Как будто он смотрит сквозь тебя или внутрь, вместо того чтобы смотреть на тебя. Он замечает каждое движение, изучая, критикуя, оценивая... Каждое подрагивание брови, изгиб губ и жесткий взгляд глаз делают его опасным.
Хотя и вижу темное прошлое Чонгука, мерцающее на заднем плане, словно помехи телеэкрана, но понимаю, он не любит эту тьму в себе. Старается держать всё под контролем, изо всех сил не поддается ей. Хорошо прикрывает ее дорогими костюмами и безразличным взглядом. Хейден же выглядит счастливым: рад пребывать здесь, исполняя дьявольскую работу.
— Как тебя зовут, милая? — голос Хейдена почти вызывает у меня дурман.
Чонгук делает пару шагов в сторону Хейдена, отвлекая меня от наблюдения за обменом между этими двумя внушительными мужчинами.
Прочищаю горло.
— Точно не милая, могу сказать тебе только это.
Улыбка Хейдена расширяется.
— Ага, — он усмехается. — Строптивая маленькая штучка, да? Мне это нравится. Тебе стоит бросить этого засранца и выпить со м...
— Лиса, — сквозь зубы произносит Чонгук. — Тебе разве не нужно куда-то идти?
— Не совсем. Я…
— Вон, Лиса!
Мое внимание резко переключается на Чонгука, его глаза прожигают дыру в моем лице. Как бы мне ни хотелось стоять на своем в нашей постоянной битве воли, вижу, что самообладание Чонгука держится на волоске. Плюс, что бы ни происходило между братьями Чон, это точно не мое дело.
— Эм... — оглядываюсь в поисках телефона, хватаю его вместе с Kindle. — Да, вообще-то, как раз собиралась пройти в люкс Кита и Дотти.
Встаю, чувствуя себя смущенной, будто меня только что изгнали из взрослого стола, и направляюсь в свою комнату, чтобы переодеться. Чувствуя взгляды обоих мужчин на своей спине, покидаю сцену, благодарная как никогда за то, что покидаю комнату, где находится Чонгук.
Знаю, что не должна, но не в силах остановить себя, замираю в коридоре и прижимаюсь всем телом к стене, чтобы подслушать, куда пойдет этот разговор.
— Она твоя? — безумный голос Хейдена мурлычет, усмешка явственно слышна в тоне.
— Пожалуйста, — фыркает Чонгук. — Она подружка невесты. Я был вынужден нянчиться с ней всю прошлую неделю.
Мои зубы стискиваются, пока братья продолжают.
— Она потрясающая. Ты ее трахнул?
— Да, я идиот, — отвечает Чонгук, отчего живот сжимается в клубок от поднимающейся желчи. — И теперь буду вынужден уворачиваться от приставаний, пока не уберусь отсюда к чертовой матери.
Нежеланные слезы жгут заднюю часть глаз, грозя пролиться. Ком в горле почти душит меня, сжимаю губы, подавляя стон.
— Она горячая штучка, — говорит Хейден.
— Она кошмар, поверь мне, — отвечает Чонгук, вгоняя тупой нож в мой живот еще глубже.
Чувствуя, будто стены смыкаются, на цыпочках пробираюсь в свою комнату, закрываю дверь и выдыхаю так глубоко, что боюсь потерять сознание.
Вот же кусок дерьма.
Как Чонгук мог такое сказать? Это было так бессердечно, новый уровень даже для него. Всё это время я была... завоеванием? И глупо клюнула на наживку. Хватаю свой рюкзак и пихаю в него кучу всякого барахла, не в силах сформулировать мысль.
Перекинув рюкзак через плечо, поднимаю подбородок и втягиваю полную грудь воздуха, чтобы собраться. Затем вытираю глаза тыльной стороной ладоней и направляюсь к двери.
***
— У меня что, знак над сердцем висит, или как? «Пожалуйста, насрите сюда...».
— Нет, дорогая. Это не проблема Лисы. Это проблема Чонгука, — говорит Дотти, ставя дымящуюся кружку горячего чая на столик рядом с моим креслом.
— Да, он, возможно, один из самых горячих мужчин, которых я когда-либо видел, но парень – засранец, — Кит плюхается рядом со мной, кладя руку мне на ногу. — Хочешь, надеру ему задницу?
Смешок пузырится в груди, но не достигает рта.
— Нет... — обдумываю следующие слова, пытаясь решить, хочу ли дать им жизнь. Что я когда-либо выиграла от игнорирования своих истинных чувств? — Полная откровенность, мне больно. Он мне нравился...
— О-о-о, Лиса, как бы я хотела обнять тебя прямо сейчас, — голос Сондры наполняет комнату, заставляя меня вскинуть голову в замешательстве.
— Сондра? — брови хмурятся, пока перевожу взгляд между двумя моими лучшими друзьями.
Дотти поднимает телефон, показывая имя Сондры на экране, таймер отсчета приближается к двадцати минутам.
— Э-э-э, она была на связи всё это время?
— Ну... — Дотти кривится. — Да. Когда ты вошла в дверь, я как раз с ней разговаривала. Поэтому поставила ее на громкую связь, чтобы она слышала. Ты просто продолжала говорить и говорить, очищаясь от этой большой тайны, которая, как ты думала, была секретом.
Сужаю на нее глаза.
— Что ты имеешь в виду под «этой тайной, которая, как я думала, была секретом»?
— Дорогая, — голос Сондры доносится из телефона снова. — Мы знали, что ты трахаешься с миллиардером.
— ЧТО?!
Кит сжимает мое бедро.
— Мы знали всё это время. Кстати, мы видели, как тебя трахали пальцем на балконе...
— ЧТО?!
— Ага, — смеется Дотти. — Как будто не было и так достаточно очевидно по тому, как ты открывала дверь.
— О, ради любви Господа и его учеников! — мои щеки пылают нездоровым румянцем, без сомнения, потому что вдруг в комнате становится слишком жарко.
— Кстати, — вступает Сондра из телефона. — Мы знаем, что вы трахались в туалете во время ужина.
— О, Боже мой! — ахаю, роняя голову в ладони.
Я никогда не делала ничего подобного. Не заводила роман с тем, с кем мне действительно не положено быть. Не скрывала его от друзей. Не делала минет в общественном туалете. Но Чонгук подхватил меня и унес, как ураган. Он вошел в мою жизнь, как чертово торнадо, вырвав ее с корнем, прежде чем я вообще поняла, что происходит.
— Мы не трахались в туалете... — поднимаю лицо с ладоней и вижу двух моих ухмыляющихся лучших друзей, смотрящих на меня. Усмешку Сондры почти слышно по телефону. — Я просто сделала ему минет.
В комнате раздается смех, и я присоединяюсь. Знала, что мои друзья сделают всё гораздо лучше. Они всегда так делают.
— Мне так жаль, что не сказала вам, ребята. Не хотела лгать. Просто... Ну, сказать это вслух значило бы сделать всё реальным, и, думаю, я не хотела этого. Не хотела признавать, что вообще обратила бы на кого-то вроде Чонгука свое внимание и что у меня на самом деле... — стискиваю зубы — ...есть к нему чувства, — бормочу остальное, закатывая глаза.
Кит убирает руку с моего бедра и обвивает мои плечи, притягивая к себе.
— Мы знаем, дорогая, мы знаем.
— Слава богу, что похороны той старой суки завтра, — говорит Сондра. — Я буду у тебя через два дня, Лиса. Еще два дня. Пять, и всё это закончится.
— Ты можешь остаться у нас до конца пребывания, — предлагает Дотти.
— Черт, ребята. Вот чего я не хотела. Сондра выходит замуж! Не хочу, чтобы моя драма затмила большой день.
— Не волнуйся об этом, — говорит Сондра. — Свадьба – всё равно провал.
Кит наклоняет голову, на него снисходит озарение.
— Почему мы не говорим с ней по FaceTime?
— Потому что это была тайная операция, — улыбается Дотти, приподнимая бровь.
— Уже поздно отменить свадьбу и пойти в ЗАГС? — говорит Сондра.
— ДА! — хором выкрикивают Дотти, Кит и я.