5 Глава
Т.р. – ЧТО? ГДЕ Я?
А, это ты СССР...
С – Как ты себя чувствуешь?
Т.р. – Голова побаливает, и холодно очень.
С – Рейх, возьми градусник и померь температуру, а я пока заворю тебе чай с вареньем
Т.р. – Угу...
Совет медленно встал и пошёл в сторону двери, где в лверном проёме окинул немца слегка странным взглядом. А позже и ушёл вниз на кухню
Т.р. – И чего это он на меня пялился?
Подумал Нацист вслух. Он взял градусник в руку и положил его под подмышку. Время для немца тянулось слишком медленно и наш непоседа решил осмотреться. Комната была просторная выполненная в темных тонах, а так же у двери была вешалка и зеркало во весь рост. Совок иногда приходил сразу же в свою комнату из за работы, даже не поев и не отдохнув. Вся мебель выполнена из темного дерева, а диван был похожей расцветки. Обои были какого то пр глушенно светло коричневого цвета. Они напоминали цвет глаз Рейха. Его глаза такие же, такое чувство, что эта комната полностью подходила к нему. Вкусы у русского с немцов конечно же отличны, но все же Фюрер был бы не против остаться в кабинете. Его зор дошёл до рабочего места. Стол, удобное кресло, куча бумаг, фотографии на стене и на столе...
Любопытство сильно переполняло Рея, и тот несмотря на свои раны попытался аккуратно встать, что получилось весьма удачно. Приближаяськ рабочему месту Совета, Нацист краем глаза взглянул на себя в зеркало. Зрелище не из самых приятных.
Перед ним стоит тот самый Рейх. Та самая Третья Империя, что завоевала пол Европы, и которую остановил этот злосчастный русский. Под глазами были большие чёрные круги, волосы взъерошены, на ногах и руках видны бинты. Немец был в форме, но пока тот спал, Совок снял с него верхнюю одежду и оставил в рубашке и в брюках. Помятая рубашка, такие же брюки, правда те, слегка испачканы кровью своего же владельца.
И кем я стал?
Пронеслось в голове у Тройки.
Разочаровано вздохнув, Рейх медленно подошёл к столу. И на нем было две фотографии.
На первой он и все его дети. Удивительно, но Герман тоже был там. Всё они были полны счастья и улыбались во весь рот.
На второй фотографии был он и Сова в детстве. Такие весёлые и беззаботные...
Было лето и оба дурачились очень часто , ведь именно это Рейх тогда и полюбил в Совете. Несмотря на всё, его улыбка не спадала с лица.
Они вместе сидели в обнимку и на них красовались криво надетые венки из ромашек.
Почему ромашки а не одуванчики?
Открою вам секрет, Рей очень любит ромашки. Они напоминают Русского, ну и они такие весёлые будто улыбаются тебе, даже если ты их срываешь. Обернувшись, Фриц заметил на стене кучу совместных фотографий. Ими была увешена вся стена.
Столько тёплых и хороших воспоминаний накрывает. Погружившись в эту атмосферу, вспоминая те дни впервые за многое время на лице Нациста была видно слеза. Она была так одинока, как и душа Рейха. Медленно но с уверенностью она скатилась по ярко красной щеке страны и упала прямо на ковёр.
В этот момент и застал его Товарищ Советский Союз, а градусник запищал. В эту секунду Тройка почувствовал на себе взгляд. Слегка повернув свою голову через плечо, Фашист застал Совка в дверном проёме вместе с чаем. Нацист не любил показывать чувства и со скорости света начал вытерать слёзы, а после чего просто отвёл взгляд на фото на столе, он взял его в руки и слегка улыбнулся.
Союз положил поднос с чаем на тумбочку и подошёл к Рею. Он уже понял, что тот хочет его обо многом спросить.
Т.р. – Союз...
С – Что, Наци?
Т.р. – Наци? Ты меня так не зовёшь со времен войны.
К слову, зачем тебе все эти фотографии, сам же говорил как ненавидишь меня.
С – Рейх.
Т.р. – Когда меня взяли в плен, ты стоял за решёткой перед мной. Я склонил перед тобой голову, а ты лишь мерзко и выскомерно улыбнулся. Каждый день во время пыток ты приходил и поливали меня грязью, но не трогал. Пока остальные страны издевались и избивали меня, ты стоял в стороне, но когда они уходили, ты оскорблял меня, а после только уходил со всеми. Даже своих детей ты не пускал, чтобы избить меня. Почему?
Ты так часто и громко говорил о твоём отврощении ко мне, что я даже поверил тебе. Ты сказал, что я худшая страна на свете, но почему же ты сейчас не соответствуешь своим словам?
С – Это неважно. И ты не должен этого знать.
Т.р. – Тот самый СССР, великая страна. Ты никогда не отказывался от своих слов. Что же заставляет тебя сейчас поступит так?
С – Ты.
Т.р. – Я? Ахахахах.
С – Ты не веришь мне?
Т.р. – Я не тот, ради которого стоит отказываться ради своих принципов если только....
О нет....
Только не говори что...
С – Чего не говорить? Что я люблю тебя?
Продолжение следует