Эпилог
Я стоял у универа и задумчиво крутил в руках букет из трёх роз, глядя на то, как красный цвет сменяется белым. До начала экзамена осталось полчаса, а Гаврилиной всё нет. Проспала, скорее всего. Иначе ответила бы на пожелание доброго утра почти сразу, а не спустя час. А я предупреждал, что ей не стоит сидеть допоздна...
Если бы кто-то сказал мне в начале учебного года, что я буду встречаться с Юлей и даже переписываться с ней в соцсетях, я послал бы его в психушку. Сейчас же я удивляюсь тому, как резко всё может измениться. Долгие ночные разговоры переходят в переписку и непременно заканчиваются пожеланием спокойной ночи. Подготовка к экзамену постоянно прерывается на проверку телефона на наличие нового сообщения. И я улыбаюсь, как идиот, стоит открыть нашу с ней переписку.
Перевёл задумчивый взгляд в сторону и усмехнулся. Что-то всё же не меняется.
Юля шла расслабленно, словно не она обещала прийти за час до экзамена, чтобы что-то донести в библиотеку. В ушах были наушники, не удивлюсь, если в них на всю громкость играет так любимый ей Цой. В одной руке покоился телефон, с которого Гаврилина что-то читала, шевеля губами, видимо, так лучше запоминалось. Правда, это шевеление губами периодически прерывалось на затяжки, потому что изменить своей привычке курить по пути в универ она не могла.Цезарь доморощенный, не иначе.
Неопределённо хмыкнув, пошёл навстречу Юле, не теша себя наивными надеждами на то, что она меня заметит. Что-то мне подсказывало, что она и третью мировую не заметила бы, начнись она во время подготовки девушки к экзаменам.
—Занятая моя, — хохотнул, вытягивая сигарету из руки Гаврилиной и улыбаясь на возмущённый взгляд, который сразу же потеплел.
Юля тут же вытащила наушник из уха и улыбнулась.
—Сигарету верни, мучитель.
—Нервничаешь? — ухмыльнулся.
—Конечно, дорогой мой, — Юля исхитрилась и всё же выхватила у меня сигарету, затягиваясь. — Ещё раз стащишь, не посмотрю на то, что мы встречаемся, — побью.
—Ну, тогда я спрячу эти великолепные цветы как можно дальше от твоего ядовитого дыхания, — рассмеялся, глядя на то, как вытянулось у неё лицо.
—Какие цветы? — удивлённо воззрилась на меня девушка.
—Наверное, вот эти, — жестом заправского фокусника я достал из-за спины букет. — Но я не позволю тебе губить их сигаретным дымом!
Со смешком Юля закатила глаза, выбрасывая недокуренную сигарету и притягивая меня к себе за ворот рубашки. Вот же чертовка. Даже эти поцелуи с привкусом ментоловых сигарет мне невероятно нравятся.
—Я тоже тебя люблю, — фыркнула Гаврилина, стрельнув глазами в сторону букета, стоило мне немного отстраниться, чтобы вручить цветы. — Что ты на меня так смотришь? Я класса с седьмого заболела языком цветов.
—Тогда будет честнее, если и я вслух признаюсь, — хмыкнул, набираясь смелости, но мне на губы легла изящная рука, призывая к молчанию. Другая рука вытянула букет.
—Ты уже всё сказал, —отойдя от меня на шаг, Юля слегка потрясла букетом, после поднося его к лицу и вдыхая тонкий аромат цветов. — Они прекрасны. Спасибо.
—Тебе спасибо, — улыбнулся, делая шаг навстречу и заправляя выбившуюся из причёски девушки прядь за ухо. — Пойдём, скоро экзамен начнётся, а нам ещё зачётки доставлять.
—Милохин, только не говори мне, что ты не озаботился этим вместо опаздывающей меня, — несмотря на гневную интонацию, выражение у неё было скорее потерянным.
—И как бы я Марку Антоновичу объяснял цветы? Знаете, вы и ваш предмет так хороши, что я влюбился, как мальчишка!
—Зато не пришлось бы сейчас пользоваться лифтом… — простонала девушка, взяв меня за руку, и направилась в университет.
—Знаешь,
Гаврилина… — протянул я задумчиво. — На этот раз я бы с удовольствием застрял с тобой в лифте.
Кончики ушей идущей впереди Юли запылали. Я улыбнулся, мысленно возвращаясь к утреннему разговору с сестрой.
***
Это утро было на удивление добрым, несмотря даже на экзамен по правоохранительным органам. Отправив Юле сообщение с пожеланием доброго утра, я потянулся и наконец вылез из постели, намереваясь раздобыть живительную порцию кофе.
На кухне, несмотря на рань, уже порхала сестрица, готовившая незамысловатый завтрак и поставившая вариться кофе, стоило ей увидеть меня.
—Доброе утро,—чмокнув сестру в макушку, я прошёл дальше и сел за стол.
—Доброе! — хищно улыбнулась Лис, заметив мою довольную физиономию
.—Даня, ты помнишь, ты мне должен желание. И даже не думай отнекиваться — вы уже неделю встречаетесь.
—Вещай, — кивнул, признавая, что затянул с выслушиванием плодов неуёмной фантазии сестрицы.
—В течение полугода ты сделаешь Юле предложение.
Я поперхнулся воздухом и возмущённо уставился на довольную Алису.
—Ты в курсе, идти или нет на такой серьёзный шаг люди должны решаться сами?
—Вообще я имела в виду любого рода предложение… — пробормотала, заправляя волосы за уши в смущении, сестра. — Но раз уж ты так узко мыслишь, могу уточнить: в течение полугода ты предложишь Юле выйти за тебя замуж.
Лис сияла как новый пятак, а я, возмущённый до глубины души, уставился в окно.
—Ты же не просто так это придумала.
—Конечно, нет. Ты ж её проворонишь, — сестра поставила передо мной тарелку с оладьями и сметаной. — Ты даже в любви сам никогда не признаешься, а девушкам это нужно. Юля, конечно, умненькая. Понимает, что нежность из тебя порой клещами не вытянешь. Но даже ей в какой-то момент может надоесть, что ты не признаёшься в своих чувствах и не хочешь выводить отношения на новый уровень.
—Мы меньше года знакомы. Всё это время минус пара недель — период неприязни и ненависти друг к другу. Мы только начали встречаться, а ты вынуждаешь в рамках полугода сделать Юле предложение.
—Сам виноват, что мне не поверил, — напомнила Алиса, возвращаясь к кофе. — Так что с мужеством неси ответственность.
—Если
Юля мне откажет, пеняй на себя.
—Зависит от того, как будешь просить.
***
Готовиться вместе к ТГП было ошибкой.
И дело даже не в том, что Олег, брат Юли, со скрипом отпустил её готовиться вместе со мной. Да, пришлось встретиться лично и, излучая обаяние во все стороны, уверять его, что девушку я не обижу, но это не меняло того факта, что я позитивист, а Юля за тот идиотский подход с мешаниной теорий.
Мы лежали вдвоём на моей кровати и лениво листали рекомендованный преподом учебник, комментируя прочитанное. И как обычно зацепились в вопросах, связанных с нашими полярными точками зрения.
—Ты же понимаешь, что от нас требуют того, что в учебнике, — протянул, не выпуская Юлю из объятий, предвидя её желание перевернуться, чтобы смотреть мне в глаза.
—Ты не понимаешь. Если я приму эту точку зрения, для себя я просто перечеркну часть собственных изысканий.
—Но это же глупо!.. — воскликнул, всё же не удержав распаляющуюся девушку.
—Глупо во всём следовать букве закона, — гаврилина ткнула пальцем мне в грудь.
—Но чему следуете вы? Принципам? Они слишком абстрактны.
Учебник отлетел куда-то в сторону, и теперь мы сидели друг напротив друга, предвкушая спор, разве что искры из глаз не летели.
—А твои прецеденты толкования вовсе не источники. И ты это прекрасно понимаешь.
—На всё есть множество точек зрения! Почему ты не можешь принять мою?
—Потому что ты до жути сексуальная, когда в гневе отстаиваешь свою позицию, — протянул, притягивая к себе девушку и буквально впиваясь в её губы поцелуем.
—То есть всё же принимаешь? — между поцелуями спросила Гаврилина.
—Я же начал переписываться с тобой в соцсетях, — хмыкнул вместо прямого ответа, проводя ладонью по её бедру и задирая тем самым лёгкое платье. — На тебе до ужаса много одежды…
—Это надо исправлять, — продолжил вместо меня кокетливый голос стягивающей с меня футболку Юля.
…Подготовка к другим экзаменам шла не в пример спокойнее. Словно мы на время попадали в чересчур идиллическую обстановку. Если у нас были одинаковые вопросы, мы ложились вдвоём, я держал распечатанные ответы, которые мы перечитывали, делясь тем, что знаем на эту тему. Юля вовсю орудовала текстовыделителями или карандашом, выделяя основное или дописывая недостающее.
Если же у меня или у неё были какие-то поблажки, мы, как сейчас, располагались недалеко друг от друга, каждый уткнувшись в своё, и иногда делились интересными положениями.
Я долгое время смотрел на Гаврилину, задумчиво кусающую кончик карандаша, с которым листала собственные конспекты, и поражался тому, как уютно мне рядом с ней. Вот только с моей стороны о подготовке к философии не могло быть и речи: когда мы вот так безмолвно готовимся, каждый уткнувшись в своё, мне резко становится не до учёбы. Я готов часами смотреть на неё, сосредоточенную и в то же время расслабленную. Раньше я не замечал такой её увлечённости учёбой. А сейчас даже немного завидовал неровным записям, которые она с полуулыбкой изучала.
—Юля?.. — тихо позвал, не отдавая себе отчета, зачем я это сделал.
—М-м?
Я ненадолго застыл, глядя в её глаза и видя то, как на лице девушки появляется тёплая улыбка, стоит ей только посмотреть на меня. От накатившей нежности защемило в груди, и я неожиданно для себя выпалил:
—Выходи за меня замуж.
Повисло неловкое молчание.
—Ты в курсе, что мы встречаемся всего три недели? — я кивнул. — И до этого мы друг друга ненавидели, — продолжила странным тоном Гаврилина, на что я вновь кивнул, невольно вспоминая, как примерно то же объяснял Лис. — И ты серьёзно зовёшь меня замуж, — ещё один кивок с моей стороны, в ответ на который Юля хмыкнула. — Знаешь, я согласна. Только ты сам объяснишь моей семье, с чего вдруг решился на такой серьёзный шаг. Не пойми неправильно, они и рады будут от меня избавиться, просто обычно в таком возрасте столь резкое желание связать себя узами брака воспринимается слишком остро. Наверное, потому что чаще всего главная причина — залёт невесты…
Впервые на моей памяти Юля разнервничалась настолько, что начала болтать, а не молчать, поэтому её страдания я решил прервать самым приятным способом из тех, что знаю, — поцелуем.
—Юль, я понял. Ты сильно меня любишь, я — чертовски сильно тебя люблю, так чего же тянуть? — весело протянул, переиначив фразу из фильма, и обнял её, утыкаясь носом в макушку. Тут же меня обхватили тонкие руки, которые так и не облагодетельствовал загар. — Вот вечно у нас с тобой всё через одно место…
—Почему?
—Если дети спросят, как я сделал тебе предложение, — протянул, не обращая внимания на то, что меня возмущённо ущипнули, — скажем им, что я был очень убедительным: встал на одно колено, взял тебя за руку, надевая кольцо, и пригрозил не отпускать до тех пор, пока не согласишься.
—Дурак!.. — фыркнула Юля, прижимаясь ко мне теснее.
…Впрочем, если мне и казалось, что проблем не возникнет, особенно после того, как тепло приняли меня родители теперь уже невесты, и даже Олег проникся ко мне подобием симпатии, что, по словам Юли, вообще успех, те самые проблемы пришли со стороны Юли. Точнее, я не назвал бы это проблемой, но девушка в гневе слишком прекрасна, чтобы обходить острые углы стороной.
—Гаврилина, ты меняешь фамилию, — безапелляционно заявляю, глядя на то, как она начинает закипать. Не ожидал, что этот вопрос настолько острый, но идти на попятный не собираюсь: мы с ней у меня, Лис дома нет, так что пусть злится, сколько влезет. Мы оба знаем, чем это заканчивается.
—Милохин, ты не охренел ли часом? — вскидывает брови девушка, гневно глядя на меня. — У меня три публикации, куча наград. Я не хочу менять фамилию.
—Не хочешь, значит, — нахмурился, хотя в глазах наверняка плясали черти.
—Не хочу!— для пущего эффекта Юля даже ногой топнула.
—Если ты хорошо попросишь, — протянул, окидывая её жарким взглядом, — я готов пересмотреть своё решение.
—Знаешь, Милохин!.. — всё ещё гневаясь, воскликнула Юля. — Ты просто невыносим!
—Не скажи, — хохотнул, подхватывая злюку на руки. — Ты с этим просто великолепно справляешься!
Наверное, не стоит говорить о том, что такие перепалки имеют такой же эффект, как совместная подготовка к ТГП.
…—Кто додумался играть свадьбу в августе? — простонала вынужденная расстаться со мной на сутки — последние сутки перед тем, как в паспорте каждого из нас появится тот самый штамп, — Юля.
—Ты же и додумалась, — мягко улыбнулся, хотя тоже был не особо доволен тем, что эту ночь придётся провести без неё. Всего два месяца — а я уже не могу представить, как усну, если не буду сжимать Гаврилину в объятиях.
—Я всего лишь не хотела делать это в течение учебного года!
—А я не хотел затягивать, — пожал плечами, без задней мысли поправляя сбившуюся из-за рюкзака рубашку Юли. — Всего один день.
—Почему мы с тобой просто не расписались без лишнего официоза и традиций?..
—Потому что твоя семья, принимая нас с Лис в свои ряды, решила устроить настоящий праздник. Твоя семья, Лис, наши близкие друзья…— я щёлкнул расстроенную девушку по носу. — Галина, не кисни. Завтра будешь платить по счетам.
—В смысле?..
—Ну, как же, супружеский долг, — весело протянул.
—Маловат выйдет сразу же после свадьбы, — фыркнула Юля, оттаивая.
—После сегодняшнего ожидания в самый раз, — улыбнулся, коротко её целуя. — Иди, не то Олег тебя отсюда вынесет.
И пусть сегодня я буду томиться ожиданием завтрашнего дня, вспоминая о причинах нашей ненависти и перерастании этой ненависти в любовь, уже завтра я, как самый счастливый человек на этой чёртовой планете, буду со счастливой улыбкой смотреть на лучащуюся таким же счастьем Юлю, которая пышному белому подвенечному платью наверняка предпочтёт белый брючный костюм. Уже завтра будут весёлое застолье в пригородном доме её семьи, крики «Горько!», нескончаемый смех друзей и родных. А вечером мы сбежим от всех в её комнату и будем долго доказывать друг другу, что дальше будет только «сладко»…