Глава 10: "Иллюзия близости"
Жизнь на побережье, вдали от голливудской суеты, дарила обманчивое ощущение покоя. Мэтт и Билли, казалось, нашли свой рай, но трещины в их хрупком счастье росли, словно корни ядовитого плюща, обвивая их отношения.
Мэтт, несмотря на внешнее выздоровление, жила в постоянном страхе. Страх возвращения лейкемии стал ее тенью, неотступно следуя за ней. Ночи превратились в кошмар, а дни – в мучительную тревогу, которая постепенно разъедала ее изнутри. Она чувствовала, как ее накрывает волна депрессии, медленная и неумолимая.
Билли, в свою очередь, утонула в работе. Её карьера взлетела, как ракета. Новые песни, концерты, интервью – бесконечная череда событий поглотила ее целиком. Она говорила себе, что делает это ради них, ради их будущего, чтобы Мэтт ни в чем не нуждалась. Но правда была в том, что она пряталась. Пряталась от собственных страхов, от необходимости разбираться в сложных чувствах, которые возникали у нее к Мэтт. Она любила ее, но признать это, обозначить эти чувства как что-то большее, чем дружба – казалось невозможным, слишком рискованным. Она боялась потерять то, что у них было, даже если это "что-то" было лишь иллюзией.
Этот ритм жизни, где Билли постоянно пропадала, стал для Мэтт невыносимым. Она пыталась говорить с Билли, делиться своими переживаниями, но всегда натыкалась на стену занятости, усталости, нежелания вникать. Билли отвечала дежурными фразами, обнимала на бегу, и Мэтт оставалась одна, наедине со своей болью и неуверенностью. Любит ли ее Билли по-настоящему? Или она просто чувствовала долг, ответственность за больную подругу?
В один из таких дней, когда Билли снова была в отъезде, Мэтт открыла социальные сети. Она бесцельно скроллила ленту, и вдруг ее взгляд зацепился за фотографию. Билли целует другую девушку. Фотография сделана за кулисами после концерта, и Билли выглядит такой счастливой, такой свободной.
Мир Мэтт словно перевернулся. Ее сердце сжалось от боли, в голове запульсировало: "Неужели это конец? Неужели она нашла кого-то другого? Неужели все, что между нами было – ложь?"
Она вспомнила, как Билли была рядом во время болезни, как поддерживала ее, как вселяла надежду. Неужели все это было лишь актерской игрой? Жалость? А может, она просто застряла с ней из чувства вины?
Отчаяние захлестнуло ее с головой. Она потянулась к старым "лекарствам". Из тайника появилась бутылка вина, которая опустела в мгновение ока. Алкоголь притупил боль, но лишь на короткое время. Когда опьянение спало, пришла еще большая тоска, еще больше сомнений.
В тот вечер Мэтт впервые всерьез задумалась о наркотиках. Она знала, что это опасно, что это может убить ее. Но разве она уже не умирала? Медленно, мучительно, от одиночества и неуверенности. Она нашла в интернете дилера и сделала заказ. Ей нужно было забыться, убежать от этой боли, от этого страха.
С этого дня начался ее тайный мир зависимости. Она прятала следы употребления, врала Билли, когда та возвращалась домой, старалась выглядеть нормально. Она строила иллюзию счастья, пока внутри нее разгорался пожар. Она ненавидела себя за это, за свою слабость, но остановиться уже не могла.
Билли, ослепленная блеском своей карьеры, не видела ничего. Она верила в их любовь, в их будущее. Она не замечала, как Мэтт медленно тонет, как ее жизнь разрушается. Она видела только маску, которую Мэтт так умело научилась надевать.
Каждый раз, возвращаясь домой после гастролей, Билли видела перед собой лишь улыбающуюся девушку, которая рассказывала о своих днях. Она не замечала ее покрасневших глаз, нервных движений, той пустоты, которая поселилась в ее взгляде. Она была слишком занята собой, чтобы увидеть, как медленно умирает ее любимая. И, возможно, часть ее подсознательно не хотела видеть. Ведь если бы она увидела правду, ей пришлось бы признать, что и она, Билли, тоже виновата в происходящем.
...В зеркале на нее смотрело бледное, осунувшееся лицо. Мэтт отвела взгляд, не в силах вынести собственное отражение. Она чувствовала себя грязной, сломанной, недостойной любви Билли. Стыд сжигал ее изнутри.
Лезвие прошлось по руке оставля после себя алую полосу. эти действия продолжались, пока все силы не иссякли..
С дрожащими руками она надела длинный рукав, чтобы скрыть следы. Нет, не следы. Целую карту боли, вычерченную на ее коже. Каждый шрам – это воспоминание, крик отчаяния, попытка хоть как-то почувствовать себя живой.
Она ненавидела эти шрамы. Они были клеймом, печатью ее слабости. Они напоминали ей о том, как низко она пала, как далеко она ушла от той Мэтт, которой когда-то была. Но в то же время, она не могла от них избавиться. Они были частью ее, частью ее истории.
Она провела пальцами по одному из шрамов. Он был выпуклым и шершавым. Воспоминания нахлынули на нее с новой силой. Боль, отчаяние, пустота... Она снова почувствовала себя маленькой девочкой, потерявшейся в огромном и враждебном мире.
Ей захотелось кричать, выть от бессилия. Но она сдержалась. Она знала, что Билли не должна ничего заподозрить. Она должна казаться сильной, здоровой, счастливой. Даже если это будет стоить ей последних сил.
Она вышла из ванной, глубоко вздохнула и натянула на лицо улыбку. "Все хорошо", - прошептала она себе. "Все будет хорошо". Но в глубине души она знала, что это ложь. Что с каждым днем ей становится все хуже и хуже. И что рано или поздно ее ложь рухнет, погребя под собой все, что ей дорого.
...