Глава 15. Время правды
Кира неловко улыбнулась, ощущая себя полнейшей дурой. Вот, кто был тем самым Золотком. Ее идиотскому поведению в последние дни не было никакого оправдания, ревность оказалась необоснованной, и всю ситуацию можно было назвать лишь Недоразумением. Как и саму Киру. Такой дурой она себя ещё не чувствовала.
- Злата, - девушка представилась и покосилась на протянутую для приветствия руку Киры.
Лисовец ещё более явно ощутила контраст между ней и собой. Сестра Кирилла выглядела как ангел. Светлая, безукоризненная, лёгкая. Стало особенно неуютно от того, что Злата не пожала руку, но только Кира успела об этом подумать, блондинка тут же обняла её.
- Она мне нравится, - девушка лучезарно улыбнулась брату и обратилась к Кире, - Классные носки!
Щеки вспыхнули красным, когда Лисовец поняла, что стоит в роскошном доме, напротив ухоженная, красиво и дорого одета девчонка, которая делает комплимент её глупым плюшевым носкам. Решение пришло в голову быстро. Ощущать себя неуместно было неприятно, но виноват в этом Кирилл, так что издеваться над ним можно начать уже сейчас.
- Спасибо, - Кира мило улыбнулась и обхватила руку Серебренникова, прижимаясь к нему, - Мурчик выбирал. Иногда он такой каблук.
Злата серьёзно посмотрела на брата, не веря в услышанное, но его непроницаемое лицо не выражало ни единой эмоции. Он был готов к выходкам Киры, а потому держался уверенно и никак не реагировал.
- Вот и молодец, - посмеялась девчонка, - подкаблучники самые хорошие мужья.
- Вообще-то я вас слышу, - спокойно отметил Кирилл.
- Вообще-то нам плевать, - парировала Злата, вызывая смешок у Киры, - Я краду твою девушку, покажу ей дом. А тебе, наверное, лучше зайти к брату...
Серебренниковы обменялись многозначительными взглядами, разгадать которые Кира не могла. Казалось бы, их немой диалог вместил в себя десятки слов за несколько секунд. Будто Кирилл прочел мысли сестры и безошибочно понял всё, что она хотела донести. Кивнув, он поцеловал Киру в висок и молча ушёл, оставляя её на съедение своей очаровательной сестрёнке.
- Идём наверх! - не теряя времени девушка потянула Киру за собой, чтобы успеть показать ей дом.
- Кто здесь живёт? Кирилл переехал, а остальные? - решила утолить любопытство Кира.
- Ну, ты наверное знаешь, нас четверо, - Злата принялась объяснять, а Лисовец кивала, будто и так это знает, - старший брат не живёт с нами давно, у него свои дела, которые не должны касаться семьи.
Девушка говорила обо всём легко и беззаботно, обращаясь с Кирой как с давней подругой. От этого напряжение между ними, которое Лисовец нарисовала в своей голове, растворялось на глазах. Однако, о самом старшем Злата говорила не так много, как об остальных. Какие именно у него «дела», она предпочла умолчать.
- Средний, Андрей, живёт здесь, его спальня на первом этаже рядом с комнатой нашей гувернантки.
- Гувернантка? - переспросила Кира, не понимая, к чему она нужна в этом доме, - Если не ошибаюсь, это что-то вроде няни с педагогическим образованием. Вы давно выросли, зачем она вам?
- Анна Павловна живёт с нами много лет. Занимается в основном хозяйством, но она... - девушка замялась подбирая слова, - в общем это моя комната. Заходи, расскажу подробнее. Как раз хотела предупредить.
Лисовец прошла в светлую просторную спальню, ожидая объяснений. Комната была обставлена со вкусом, что вполне соответствовало самой Злате. Из интерьера выбивался только большой кукольный домик в углу у окна. Совсем не укладывалось в голове, что Злата могла бы играть в куклы, будучи развитой не по годам. Ее поведение напоминало скорее взрослую девушку, и куклы не вязались в этот образ.
- Память, - коротко пояснила блондинка, заметив взгляд гостьи, - мы с мамой долго собирали его вдвоём, подбирали все детали. Она даже покрасила для меня унитаз в розовый цвет.
- И украсила золотом? - тепло улыбнулась Кира, разделяя нежную грусть в глазах Златы.
- И украсила золотом, - повторила Серебренникова и вновь обернулась к Кире, становясь серьёзной.
В таких мелочах мгновенно распознавались сходства Златы с Кириллом. Девчонка так же тщательно контролировала свои эмоции, и так же забавно теряла этот самый контроль, когда дело касалось личного.
- Насчет чего ты хотела предупредить? - Кира сменила тему, чтобы не смущать девушку.
- Да, кстати, об этом. Анна Павловна лучше всех находит общий язык с Андреем. Она практически член семьи, и потерять её было бы ударом. У моего брата есть некоторые особенности. И об этом я и хотела тебя предупредить. Будь готова к его выпадам, он их не контролирует, но он хороший. Правда.
- Не понимаю...
- У Андрея расстройство личности. Любой конфликт, новые люди и потрясения становятся триггером. Кстати, об этом.
Злата улыбнулась, обращая внимание на царапающий звук за дверью. Она открыла дверь и в спальню со всех ног влетел огромный ротвейлер в крупном ошейнике из цепи. Пёс без разбора налетел на Киру, повалил её на кровать раньше, чем она успела испугаться и грозился зализать её до смерти шершавым языком.
- Демон, ко мне! - неожиданно крепким властным голосом скомандовала Злата, и пёс послушно оставил гостью в покое, а сам с виноватыми глазами занял место у ног блондинки.
- Демон? - смеясь и умиляясь переспросила Кира, пока пыталась рукавом стереть слюну со своего лица.
- В последнее обострение Андрей украл его у нашего старшего брата из дома. Его зовут Демон, но Андрей привез его сюда, назвал Пушком, и никто не мог подойти к этой парочке. Демон посчитал его новым хозяином и никого не подпускал, так что Макс разрешил оставить его.
- Подожди, - Кира нахмурилась, в попытке переварить информацию, - то есть ваш старший брат это Макс?
Разговор был долгим, но личность Макса все ещё оставалась размытой. Злата избегала прямых ответов он нем. Как и старалась меньше говорить о родителях, но скучать им с Кирой не пришлось. Демон делал их беседу ещё интереснее своим очарованием, а особенно Киру веселило имя пса. Хотелось ещё поиздеваться над Кириллом, напоминая, как она звала Демоном его самого.
***
Серебренников осторожно постучал в дверь спальни брата и вошёл не дожидаясь ответа. Несмотря на то, что Андрей был старше, Кирилл ощущал ответственность за него.
- Приехал, - темноволосый парень с зелёными глазами усмехнулся и спрыгнул с турника.
- Как ты? - осторожно поинтересовался Кирилл, следя за малейшими изменениями в лице и движениях брата.
- В себе, - коротко ответил тот и непроизвольно дёрнул бровью.
Серебренниковы уселись на пол перед большим телевизором. Это была своего рода традиция братьев, поиграть вместе в приставку во время разговора. Так Андрею было проще поддерживать диалог, не перескакивая с одной темы на другую. Рассеянное внимание и частое эмоциональное возбуждение были персональным барьерами для парня в общении с людьми.
- Дрюнь, я не один приехал, - Кирилл решил, что пришло время начать основную тему разговора, - за столом познакомишься с девушкой. Ее зовут Кира.
- Очередная?
- Единственная, - вполне серьёзно ответил Кирилл, который для себя уже давно все решил, - всё будет нормально?
Имея в виду приступы агрессии и необоснованного веселья у брата, Кирилл пытался подготовить его и оценить степень контроля над собой, что сейчас мог продемонстрировать Андрей.
- Зависит от вас с отцом, - кивая, будто своим мыслям, ответил парень, потом его эмоции будто по щелчку переменились, и он улыбнулся, - не провоцируй. Тогда все будет нормально. Хочу познакомиться с ней, и не хочу её пугать.
Андрей обнял брата, потрепав того по голове, будто напоминая, кто здесь младший, и вновь уставился в экран телевизора, где уже почти обыграл отвлекшегося Кирилла.
***
Время с юной и на удивление милой девушкой пролетело для Киры едва ли заметно. Но не думать о Кирилле она не могла. То и дело возвращаясь к мысли о том, как глупо ревновала его к неизвестной девчонке с ласковым прозвищем, Лисовец мысленно ругала себя и сгорала от стыда. Однако, понимание того, что у Кирилла никого нет, и именно её он привёз к своей семье, вызывало улыбку.
- Ты же не думаешь, что попала в романтичную сцену из турецкого сериала? - с усмешкой, что напоминала самого Кирилла, спросила Злата.
- Что, прости?
- Улыбнулась своим мыслям, как будто рубль выиграла, - на вопрошающий взгляд Злата лишь махнула рукой, - я внимательная. И любопытная. Иногда слишком.
- И ты хочешь сказать, что он всех сюда водит? - Кира успешно играла роль девушки Серебренникова, даже убедительно изобразила ревностный тон. Или не изобразила...
- Нет. Он и правда раньше не приводил домой незнакомок. Но тебе лучше быть готовой ко всему. Я люблю свою семью, но мы не идеальны.
- Я могу за себя постоять, если ты об этом.
Разговор девушек был прерван стуком в дверь. На пороге появилась женщина в возрасте, стройная, но крепкая. Что-то выдавало в ней силу, с которой не хотелось спорить. Это и была Анна Павловна. Да, она работает здесь и по сути является помощницей, но ее уверенность заставляет Киру усомниться в её положении. Анна Павловна вполне могла бы быть здесь хозяйкой, которую никто не ослушается.
- Девушки, - стараясь придать командному голосу мягкости, заговорила женщина, - ужин готов, хозяин приехал. Все ждут только вас.
От слова «хозяин» по спине Киры пробежал холодок. Будто она вдруг оказалась не в уютном доме, а в замке людоеда. В реальность возвращала солнечная Злата. Она и правда настоящее «Золотко».
- А девушкам положено слегка опаздывать, Анна Павловна! - весело заявила девушка, но довольно быстро направилась на выход, подхватывая Киру за собой. Очевидно, Злата не собиралась мериться характерами с гувернанткой и вынуждать ее повторять дважды.
- Может быть я не пойду? - уже на лестнице тихо спросила Кира, - у вас семейный ужин, я здесь ни к месту. И одета не так, как должна. Я здесь вообще никому не понравлюсь.
- Как минимум, двоим людям ты уже нравишься. Хотя, я думала, что у Кира скверный вкус.
- Я тебя слышал, Золотко, - обращая на себя внимание, заговорил Кирилл. Он специально задержался, чтобы дождаться Киру и проводить её за стол, познакомить с остальными. Кроме того, что Серебренников привез девушку сюда, а значит, нес за нее ответственность, ему и самому не хотелось упускать возможности быть к ней ближе.
- Я знаю, - Злата довольно улыбнулась и подмигнула Кире, передавая её в руки своего брата. Сама же ушла первой в гостиную, чтобы оставить молодых людей наедине.
- Мелкая заноза права. Ты точно нравишься мне в этом очаровательном прикиде, - всё ещё издеваясь, Кирилл позволил себе обнять девушку и насладиться её недовольным выражением лица.
- Пускай слюни молча, Демон, - съязвила Кира, потрепав его по щеке, - хороший мальчик.
***
В гостиной был накрыт большой стол. Однозначно слишком большой для такого количества людей. Пустым он не казался, разнообразие блюд тоже можно было охарактеризовать одним словом «чересчур». Но стулья стояли достаточно далеко друг от друга. Кире стало неловко ещё до того, как она заняла свое место. Во главе стола уже сидел мужчина в строгом костюме, будто зашёл перекусить между важными встречами. Виктор поприветствовал вошедших кивком, в то время как Андрей поднялся с места и предпочёл знакомиться поближе.
Когда неловкие приветствия были позади, Серебренников подвинул для Киры стул и сел рядом, нарушая этим жестом привычный уклад. Кир переставил свой стул близко к девушке, тем самым отдаляясь от отца, вызывая его неодобрение. На это парню, конечно же, было совершенно плевать.
- Где Максим? - ненавязчиво поинтересовался Виктор, однако отчего-то стало совершенно ясно, что он не одобряет отсутствие старшего сына за ужином.
- Его не будет, - ответил Кирилл, который чаще всего общался с братом, и почти всегда знал, где тот находится, - занят.
- Очевидно расфасовкой людей по пакетам, - тихо сказала Злата и хихикнула, но отец все равно услышал и строго одернул ее.
- Приплыли, - так же тихо буркнул себе под нос Андрей, начиная заметно нервничать.
- Кстати, уже начинаются новогодние каникулы! - Злата перевела тему, чтобы разбавить неловкость, - Кира, ты приедешь еще на праздники с Кириллом?
- Нет, - резче, чем стоило бы Кир ответил за них обоих, потом смягчился, вспоминая, что перед ним Золотко, и объяснил, - сразу после праздников у меня важный бой. Нельзя отвлекаться, нужно готовиться.
- Важный бой, - повторил Виктор, и воздух в просторной комнате будто стал исчезать, - Кира, вы давно знакомы с моим сыном? - дежурный вопрос Виктора должен был вновь перевести тему, однако его голос показался Кире липким, сквозящим неодобрением. Девушка невольно поежилась, но взяла себя в руки и ответила, поднимая голову.
- Мы живём вместе с недавних пор, так и познакомились, - нагловатый тон смешивался с фальшивой уверенностью во взгляде. Конечно, Виктор это заметил.
- И как вы относитесь к его стремлению оставить мозги на грязном полу? - совершенно обыденно спросил старший Серебренников, бросая заинтересованный взгляд на сына, которого однозначно задел этот вопрос.
Атмосфера за столом переменилась мгновенно. Злата неестественно выровняла спину, взгляд, направленный на Кирилла был пропитан мольбой и тревогой. Глава семейства тем временем наблюдал из-под бровей за средним сыном и наслаждался затянувшимся молчанием. Ровно до тех пор, пока нервный смешок Андрея не заставил Киру вздрогнуть. Неприятные мурашки пробежали по позвоночнику от его смеха. Было в нем что-то неестественное, будто совсем не к месту. Кирилл дёрнул щекой и тяжело выдохнул, явно собираясь выпалить в ответ что-нибудь грубое, но его опередили.
- Вполне нормально, - спокойно ответила Кира, схватив ладонь Кирилла под столом раньше, чем он успел разжечь войну за ужином.
- Даже так?
- Только так. Да, я волнуюсь, но я уважаю его выбор. И вам стоило бы научиться поступать так же, - наглая ухмылка тронула девичьи губы, когда Кира почувствовала, что её ладонь нежно перехватила большая мужская, сплетая пальцы.
Ей отчаянно хотелось вступиться за большого мальчика, который в этом не нуждался. А Кирилл, понимая, что это все плохо кончится, все равно был счастлив. Одно только понимание, что она здесь, и ей не плевать, уже делало его до смешного самоуверенным.
- Считаешь, мне надо поучиться у незнакомой девчонки, как общаться со своим сыном?
- Отец, не смей, - рыкнул Кирилл, предупреждая.
- Считаю, вам нужно хотя бы помнить о том, что он ваш сын. Живой человек со своими интересами и чувствами. И мне плевать, что вы думаете, я буду на его стороне.
Кирилл сжал под столом хрупкое запястье. Было не важно, она слишком вжилась в роль или говорит искренне. Сейчас эта перепалка становилась проблемой, в которую посвящать Киру он совсем не хотел.
- И ты думал, она мне понравится - Виктор переключился на сына, выводя того на эмоции. На самом деле он не хотел обидеть Киру, и неприязни эта девушка у него не вызывала. Целью мужчины каждый раз при встрече с сыном было вынудить его задуматься о своей жизни. Уж очень Виктор боялся потерять еще и его, а потому отчаянно боролся с Кириллом, с его увлечением, с опасностью, в которую Кир сам шагал уверенно и дерзко.
- Для взрослого уверенного мужчины вы слишком сильно печетесь о незнакомой девчонке. Страдаете от ограниченной власти и беситесь, когда кто-то с вами не согласен? Отлично, буду рада вас раздражать своим присутствием.
- Потворствует твоей глупости, - усмехнулся Виктор в лицо сыну, - прямо как мать.
- Ты не будешь говорить о моей матери! - Кирилл взбесился по-настоящему. Даже Киру, что мастерски выводила его из себя, это напугало. От его голоса девушка вздрогнула, ладонь мгновенно замёрзла, когда Кир отпустил её, вместе с тем уши горели в предвкушении тревоги.
Серебренниковы стали ссориться, скандал разгорелся с каждым словом всё сильнее.
- Идём со мной, - шепнула Злата, забирая Киру из-за стола.
Но Лисовец поднялась, даже не слушая её. Она повиновалась движению руки Златы, что утягивала её за собой, но застывший взгляд был направлен на Андрея. Молодой человек глуповато улыбался, большие глаза скользили от отца к брату и обратно будто в замедленной съёмке, а взгляд был пустой, будто в голове ни единой мысли. На самом же деле мыслей была непроглядная буря. И все они грозились вырваться наружу. Тем временем улыбка Андрея становилась всё шире, пока он вовсе не начал смеяться. Громко, надрывно. Будто он совсем не мог это остановить. Как детский плач, который не унять, пока не пройдёт истерика. Это зрелище одновременно пугало Киру и притягивало ее взгляд. На фоне не стихал скандал Серебренниковых. Казалось, они вот-вот подерутся.
- Вы всегда так делаете! - Андрей перебил их ссору своим смехом, - такие предсказуемые!
Истерический хохот вливался в уши Киры. Ее сердце болезненно дрогнуло от сожаления, что она успела заметить в глазах Кирилла и его отца прежде, чем Злата затащила ее на лестницу. Позади послышался треск развивающихся посуды и сдавленные крики.
- Не стой, - строго приказала юная особа, ставшая взрослой в этот момент, - все будет в порядке, но тебе нужно уйти.
Вернувшись в спальню, девушки некоторое время молчали. Кира бесполезно прислушивалась, надеясь услышать что-то еще и понять, чем закончится этот конфликт. Злата любовалась закатом, тщательно скрывая свои эмоции, будто была беспечна.
- Не злись на них, - наконец, блондинка прервала тишину.
- С чего ты взяла, что я злюсь?
- Потому что я злилась. Раньше мне казалось, что я ненавижу их за эти скандалы. Даже казалось, что именно они все виноваты в том, что мама ушла. Но, когда она была с нами, этих ссор не было.
- И ты не переживаешь, что они там поубивают друг друга?
- Они моя семья. Токсичная, чокнутая и в чем-то даже жестокая семья. Они не причинят друг другу вред, уж точно не так как ты думаешь. И я больше не злюсь, потому что научилась понимать их.
- Завидую, - грустно усмехнулась Кира, наблюдая за персиковыми языками заката, лижущими лиловое небо.
- Папа не злой, просто не умеет проявлять любовь и заботу как другие отцы. Но пытается вывести Кирилла на эмоции из любви. Знакомо, да? - ядовитый укол все же скользнул в непроницаемом взгляде девушки, явно намекая на саму Киру, - Кирилл держит всё под контролем и его бесит, что отец пытается контроль разрушить, вмешаться, сломать. Но он готов стерпеть что угодно, кроме упоминания мамы. И, кажется, не готов дать в обиду тебя.
Лисовец слышала все это абсурдным. Считала эти поводы недостаточными для такого конфликта, однако, вспомнила свои отношения с родителями в последние годы. Она практически не говорила с мамой, несколько лет живя с ней под одной крышей. А все из-за ее ошибки много лет назад, которая даже не касалась самой Киры. Принципы стали поперёк горла ей, и то же самое она сейчас не могла понять и принять в другой семье.
- Андрей не может иначе, - продолжила Злата, - он не выбирает, когда расстройство вернётся, а когда будет дремать в глубине его сознания. Однажды он сказал, что бесконечно слышит шёпот. И это не слова, не призыв к действию, а ощущение. Как будто его расколотое на части сознание шепчет ему, что приступ может вернуться.
- Я думаю, это страшно, - Кира вновь вздрогнула, представляя чужое холодное дыхание у себя на затылке и безумие, заволакивающее разум.
***
Тем временем в гостиной среди хаоса и осколков трое мужчин сидели на диване в полной тишине. Изредка только скрипел кусок стекла под ногой Андрея, которой он непроизвольно качал.
- И еще раз я такое увижу! - угрожающе поднятый вверх палец был сам по себе угрозой, Анна Павловна не видела необходимости продолжать разговор.
Она пришла, как только услышала звон посуды. Ей было привычно успокаивать подопечного после семейных собраний, но женщина этого не одобряла. В такие моменты она абсолютно не считалась с субординацией и отчитывала хозяина дома наравне с его сыновьями.
- Доигрались, - усмехнулся Кирилл, как только рассерженная Анна Павловна покинула гостиную.
- Я предупреждал, - голос Андрея выдавал сожаление, - мы напугали твою девушку.
- На твоём месте я больше боялся бы за сестру, - поднимаясь заметил Виктор, - Злата устроит вам разнос. А Кира девушка крепкая. Если не сбежит от тебя, - указывая пальцем, мужчина обратился к младшему сыну, - будешь счастливее всех. Я знаю, о чем говорю.
- Ты куда? - сухо спросил Кирилл, глядя в отдаляющуюся спину отца.
- Извинюсь.
Парни недоверчиво переглянулись, Кир хотел пойти за отцом, но брат остановил его.
- Её здесь никто не обидит, защитник. А если мы не уберём за собой, Анна Павловна отрежет тебе уши.
- Почему мне?
- Я же любимчик! - посмеялся Андрей и принялся собирать осколки, - тем более я псих, забыл?
***
Виктор действительно пошёл за Кирой. Пригласив ее на закрытую террасу, мужчина вальяжно расположился в кресле и ждал того же от Киры.
- Я не собираюсь извиняться за свои слова, - сразу отрезала девушка, усаживаясь в плетеное кресло рядом.
- Спасибо, хоть не плюнула, - тепло посмеялся Виктор, будто вспомнил что-то очень родное, это ввело Киру в замешательство.
Солнце в это время года садилось рано. Непредсказуемая погода не обещала возможности поймать чарующий закат, но сейчас он был прекрасен. Осталось совсем немного времени, прежде чем горизонт поглотит солнечный свет, и развеются цветные облака. Виктор заметил, как жадно глаза девушки впитывают каждый перелив света, каждую деталь.
- Она тоже любила закаты, - прикрывая глаза, начал Серебренников, следом хрипло посмеялся, - и закатывать скандалы.
Кира притихла, даже старалась потише дышать, чтобы не спугнуть момент и узнать больше.
- Моя жена любила закаты. Однажды, она заставила меня стоять на балконе на нашу годовщину и провожать солнце, так мы опоздали на постановку, которую она мечтала увидеть, - погружаясь в воспоминания, Виктор будто забыл о присутствии Киры и просто говорил в пустоту, - а еще она любила прямо говорить обо всём, что думала. Когда мы познакомились, она плюнула мне на туфли, потому что ей показалось, что я был груб.
- Мне нравится эта женщина, - рассмеялась Кира и тут же осталась, боясь, что Виктор больше ничего не скажет.
- И ты понравилась бы ей. Потому я и считаю, что Кир был бы счастлив с тобой. Я больше никогда этого не скажу, но сейчас я хочу извиниться за грубость. Я просто боюсь за него. Я обещал жене беречь наших детей.
- Кирилл не часто говорит о маме, - осторожно начала Кира, даже не понимая, зачем пытается узнать больше о том, что ее не касается.
- Я уверен, что совсем не говорит. Предпочитает молчать о ней и ненавидеть меня.
Виктор рассказал Кире многое. Распутал клубок их семейной драмы, от которой голова Киры шла кругом. Старшие сыновья Серебренникова, Макс и Андрей, были детьми от первого брака. Их мать не считала себя созданной для семьи. С появлением Макса она стала часто грустить о прошлой жизни, путешествиях и свободе. А потом случайно узнала о том, что ждёт еще одного ребёнка. Беременность была сложной, Андрей родился, а кошмар для нее не закончился, он только начинался. Когда Андрею был всего год, поведение его матери стало слишком странным. Виктор нанял гувернантку, чтобы не оставлять своих детей наедине с нестабильной супругой. Так в их доме и появилась Анна Павловна, бывшая сотрудница реабилитационного центра для детей с особенностями. Именно она заподозрила нарушения психики у матери мальчиков. Оказалось, что у Владиславы было серьёзное расстройство. Такие нарушения часто передаются детям от родителей, однако можно прожить всю жизнь, так и не узнав о них, считая себя здоровым.
- Рождение детей и стресс спровоцировали расстройство. Оно как будто было всегда, но спало и вдруг проснулось.
- Это происходит с Андреем?
- Да. Я знал, что есть риск. Как только Владислава заболела, обследовал сыновей. Нарушения в генах были у Андрея. Но я надеялся, что без потрясения этого не случится. Я же избавился от жены.
Это слово не понравилось Кире. Избавился, как от мусора? От ненужной вещи? Захотелось немедленно осудить Виктора, но и здесь пришлось попытаться понять. Владислава сбежала из клиники. Она отказывалась от лечения множество раз, но крайней точкой стал ее безумный и опасный поступок. Тогда она забрала маленького Андрея спящим из постели, пока няня уснула, и собиралась прыгнуть вместе с ним с моста. Ее бремя казалось ей невыносимым, она не желала такой судьбы ни себе, ни сыну. Потому считала, что поступит правильно и лишит их обоих страданий.
- Почему вы рассказываете это мне? Это же личное...
- Потому что мой сын меня ненавидит. Я убрал Владиславу из своей жизни, потому что она не хотела лечиться, не хотела видеть детей, не хотела быть им матерью. Она простила только денег и беззаботной жизни. И когда единственная любовь всей моей жизни, мать Кирилла и Златы, просто исчезла без следа, Кир подумал, что я поступил с ней так же. Он верит в это по сей день, и потому ненавидит меня.
- Почему он не верит, что вы не делали этого? Есть повод?
- Мне нравится твой пытливый ум. Но, боюсь, я сам все еще не понимаю, чем заслужил такое недоверие. Я любил Ксению и люблю по сей день. Но даже я со своими связями так и не смог выяснить, куда она делась. Меня мучает эта мысль. Счастливая женщина, которая имела все, о чем мечтают другие, которую любили все мои дети и я. Почему она ушла?
- Я не знаю, что вам сказать, но я поняла кое-что про себя. Кирилл вам не верит, а я не верила ему. Хотя, дали бы вы ему хотя бы часть того, что он делает, чтобы заслужить моё доверие, все было бы по-другому. И у меня просто нет права не доверять ему.
- Ты бы точно понравилась Ксении.
- За столом мне показалось, вы не были рады вспоминать о ней...
- Чтобы о ней вспомнить, нужно хотя бы на секунду забыть. Поверь, девочка, этого ещё не было ни разу.
Ещё совсем недавно семья Серебренниковых была совсем другой. Но будто в один момент Ксения переменилась. Это не было похоже на поведение Владиславы с ее расстройством, все было иначе. Она старалась отстраниться от любимых людей, стала затухать на глазах, и будто боялась сказать что-то лишнее, чего конечно не случалось раньше. И в один день Виктор вернулся домой, обнаружив, что ее просто нет. Исчезла часть вещей и она сама, но не пропали ни деньги, ни даже ее личные документы. Мы важного она забрала с собой только несколько украшений, не самых дорогих, но подаренных на свадьбу и рождение детей, то есть самых ценных для ее сердца, и семейное фото. Андрей был взвинчен, Злата в истерике. Кирилл приехал потому что не смог дозвониться до матери, а когда позвонил сестре, та лишь плакала и не могла ничего объяснить. Долгие месяцы Виктор использовал свои связи, чтобы найти жену, но она исчезла без следа. По сей день он тратит огромные деньги, направляет ресурсы на ее поиски. Всё это не даёт результатов. Только седина и горестные морщинки вокруг его глаз расползаются с каждым днём все больше. Кирилл не верит, что отец всё еще ищет его мать.
Кира глубоко задумалась, будто пропуская через себя всю боль в словах и голосе Серебренникова, и долго молчала. Виктор уже собрался тактично оставить её считая, что она тоже не верит и не хочет разговаривать с ним, как и его сын.
- Кирилл внизу. Он успокоился и ты можешь спуститься к нему, вас не побеспокоят.
- Виктор, - наконец позвала Кира, и он обернулся, - может быть я наивная или слишком молодая, чтобы знать многое... Но я верю вам. Я верю в любовь, а значит, вы не можете лгать. Только не в этом. И он обязательно поверит.
***
Лисовец тихо спустилась в гостиную в поисках Кирилла. Она хотела быть незаметной, чтобы так же тихо уйти, если появится не вовремя. И у нее это получилось бы, не будь Кира ходячим недоразумением. Оказавшись прямо за спиной Кирилла, Лисовец споткнулась о край дорогого плотного ковра и полетела прямо перед собой, путаясь в ногах. Плюхнувшись на спинку дивана возле головы Серебренникова, Кира нервно хихикнула.
- Я пыталась подойти тихо.
- Почти получилось, - улыбнулся Кирилл и накрыл ее ладонь своей, устало вздохнул.
- Я хотела поговорить.
- Не сейчас. Я очень устал, - в его голосе не было грубости и высокомерия. Только тяжесть пережитого дня и вина за устроенный скандал.
Кире ничего не оставалось, кроме как послушать. Будь она смелее для этого разговора, ничто не смогло бы ее остановить, но Лисовец будто только и ждала повода отменить или отложить своё признание, боясь разочаровать Кирилла.
- Как Андрей?
- Ему лучше, но должен отдохнуть. Лучше сейчас его не трогать. Идём спать.
День близился к завершению, и Кире невероятно хотелось, чтобы он поскорее закончился. Слишком много эмоций для одной поездки, на мысли о преследователе и времени не было, но впереди целая ночь, чтобы эти страхи догнали ее и вцепились когтистыми лапами в хрупкое сердце.
- Где моя спальня? - спросила Кира, плетясь за Кириллом на второй этаж.
- Ты хотела сказать, наша спальня, любимая? - издевательский тон, вот на что у Серебренникова всегда есть силы.
- Я не буду с тобой спать, - фыркнула Кира, складывая руки на груди.
Оглядевшись по сторонам, точно воришка, собирающийся что-то стащить, Кирилл буквально затолкал девушку в комнату, возле которой они остановились.
- Не забывай, что ты моя девушка, Кира, и спать мы должны в одной спальне, - нависая прямо над ней, Серебренников вынуждал Киру прислониться спиной к прохладной стене.
- Может быть я целомудренна и не ложусь в постель с кем попало? - злобно глядя исподлобья, прошипела Кира, перед глазами тут же заскользили воспоминания об их совместной ночи, которые девушка старательно отгоняла от себя.
- Тогда хорошо, что я не кто попало. - заявил Кирилл прежде чем отстраниться, - Ванна там, если захочешь принять душ. Чистое полотенце в шкафу справа, одежду бери любую, твоей здесь всё равно нет.
Серебренников ушёл из комнаты, давая Кире пространство и время. Хотя ей безумно хотелось поспорить с ним, поставить на место или разозлить, о горячей воде она действительно просто мечтала. Долгий день буквально зудел на коже, требуя смыть его с себя.
Из душа расслабленная Кира могла бы выйти сексуальной, но получилось...эффектно. Естественно вся одежда Кирилла была ей велика. Футболки закрывали бёдра, но недостаточно, чтобы считать их платьем. Пришлось примерить на себя домашние спортивные штаны Кирилла, которые категорически отказывались держаться на талии или хотя бы бёдрах, отчего девушке пришлось придерживать их руками. Сердито шагая к постели, Кира замерла, услышав нежный бархатный смех.
- Ты думаешь, это смешно?
- Как ты могла подумать? Я почти оскорблен! - Кирилл откровенно насмехался над девушкой, пока она, путаясь в длинных штанах, пыталась забраться под одеяло.
- Отвернись.
- Я уже видел тебя голой, чем ты меня удивишь? - несмотря на издёвки, Серебренников все же отвернулся.
- Я надела твои трусы, - съязвила девушка, рассчитывая, что сарказм в ее голосе будет понят.
- Правда? - удивлённый Кирилл вновь повернулся и все же посмотрел, замечая чёрное кружево как раз в тот момент, когда Кира снимала штаны.
- Черт! Конечно же нет! - Лисовец бросила подушку в нахала, а сама поспешила забраться в постель.
- Ты не поужинала, - пожав плечами, заключил Кирилл и передал ей прямо в кровать поднос с едой, которую принёс с кухни.
- Да, потому что ты, как законченный эгоист на пару со своим отцом испортили ужин. Ты же знал, что брата нельзя нервировать.
Эти слова задели Кирилла. Взгляд, острый, будто лезвие ножа, полоснул Киру по коже. Серебренников приблизился к ней и наклонился к лицу так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
- Тебе ли не знать, что мой самоконтроль можно пошатнуть, - ухмылка растянула плотно сжатые губы, но в горечь в голосе выдавала истинные эмоции парня.
Скрывая всё, что таится глубоко на дне его глаз, Кирилл вернул себе прежний беспечный вид и стащил с ее тарелки вишню.
- Поешь, - бросил он, скрываясь за дверью ванной комнаты.
Кира взяла с полки первую попавшуюся книгу, чтобы сделать вид, будто читает, и вернулась в кровать. Аппетита не было. После такого насыщенного дня Кира ощущала усталость и тревожность. Вместе с тем, как в доме затихали голоса, становились всё громче ее собственные, не забывающие нашептать новые идеи о преследователе и его целях.
« Если он хочет меня убить...обидно, что не сделал этого сразу, а просто издевается и запугивает» - ироничный голосок переплетался с другим, более серьёзным.
«Я должна сказать ему. Неправильно было скрывать то, что касается и его тоже. Кирилл не виноват, что я сплошной комок недоверия, он этого не заслужил».
В носу защипало, будто подгоняя сдерживаемые слезы наружу. Но дверь ванной стала открываться и Кира вновь натянула маску.
- Ты что тут забыл? - сердито спросила девушка, когда Серебренников забрался под одеяло рядом с ней.
- Это моя кровать, и я собираюсь здесь спать, - невозмутимо ответил он, опускаясь на подушку, - мы же с тобой пара. Можем даже переспать для достоверности.
Конечно, Кирилл шутил, но для нервной Киры это было не к месту сейчас. Когда парень лег на бок, подпирая рукой голову, Лисовец попыталась спихнуть его с постели ногой. И у нее почти получилось, потому что смеющийся Кирилл не сопротивлялся и позволял ей выпускать наружу своих чертят.
- Твоя кровать? Как хорошо, что пол в этой спальне тоже твой!
- Ты же моя девушка, - язвительно отметил Кир, - мы должны спать вместе, если хотим, чтобы все поверили.
- Мне не нужно никому ничего доказывать, - упрямо продолжала Кира, - и я не собираюсь с тобой спать. Сейчас пойду к Злате и расскажу, что я не твоя девушка, а ты лезешь ко мне в кровать.
Манипуляция с упоминанием сестры, которую так берег Кирилл, сработала. Зло ухмыльнувшись, Серебренников встал с кровати и забрал с собой подушку. На самом деле она не была против разделить с ним кровать на эту ночь. Упорно убеждала себя в том, что они оба одеты и места достаточно, так что здесь нет ничего интимного, но сама же в это слабо верила. Скромность была не в духе Киры, но отчего-то признать, что ей хочется разделить с демоном такую мелочь как сон, смущалась. Проще было выпустить колючки, сощурить хитрые глазки и прогнать мужчину прочь из кровати.
- Ты невыносима, Лисёнок, - буркнул Кирилл, устраиваясь на кресле-мешке со своей подушкой, - а ещё говорила, что это я исчадие ада...
Любому человеку там было бы слишком мало места, но с телосложением Серебренникова поместиться там было совершено невозможно. Кое-как поместив половину тела на мешке, Кирилл уставился в потолок. Ему нравилась упрямость этой девчонки, нравилось её смущение, что она прятала за дерзостью, нравилось видеть её в кровати. Нет, речь совсем не о том, чтобы представлять ее в постели в самых непристойных позах без одежды. Ему было приятно видеть Киру в своей футболке, на своей подушке, расслабленную и тихую перед сном. Она даже не представляла на сколько нежной и манящей была в глазах Кирилла. Отложив книгу, Лисовец перевернулась на бок и подмяла половину одеяла так, чтобы задать между колен, крепко обняла подушку и прикрыла глаза. Насыщенный день укрывал тяжёлой пеленой усталости. Тревожность уже давно сутки напролёт отнимает силы Киры слишком быстро, но уснуть после появления Сталкера с каждым днём было всё труднее. Свежий воздух в проветренной комнате разбавлял цитрусовый аромат парфюма Кирилла, что остался лишь едва уловимым шлейфом. Само присутствие Серебренникова почему-то внушало спокойствие. Ещё утром в голове Киры мелькнула догадка о том, что он мог бы оказаться Сталкером. К вечеру она узнала о демоне куда больше, чем могла подумать. Это изменило что-то внутри Киры. Объяснения, откуда могло взяться это устройство в квартире, у Киры не было, но была уверенность, что Кирилл скорее способен её защитить от всего на свете, нежели обидеть. Когда сон утащил её в сладкую негу, лицо Киры расслабилось, дыхание стало ровным. Кирилл наблюдал. Ждал пока она уснёт, чтобы сразу вернуться на своё законное место, но не дождался и уснул следом прямо на неудобном и крошечном мешке.
Проснулся Кирилл на рассвете от того, что руку пронзили сотни колючих мурашек. Спину ломило, ноги замёрзли, рука онемела. Подняться с места пытки было трудно и болезненно. Хуже было только осознание, что он просто глупо проспал свою возможность лечь нормально. Пожалуй за столько времени Кирилла перестало злить то, что он терял контроль над мелочами. С появлением Киры в его жизни изменилось многое. В первую очередь изменился он сам. Серебренников по-прежнему ощущал потребность в дисциплине и порядке, но смирился с тем, что невозможно контролировать Киру и всё, что с ней связано. Ему даже временами нравилось её безрассудство. Смешила её неуклюжесть. Она и правда была сплошным недоразумением, но благодаря этому возможно и поселилась глубоко в сердце парня.
Размяв мышцы, чтобы спокойно вздохнуть, Серебренников мельком взглянул на часы на руке. Слишком рано, чтобы будить Киру и уезжать. И спала она слишком безмятежно. Разбудить дремлющее зло казалось не лучшей затеей, поэтому Кир улёгся рядом с ней на кровать прямо поверх одеяла. В доме было тепло, поэтому на кровати он бы не мерз, а напугать её случайным касанием вовсе не хотелось. Кирилл со скрежетом зубов всё ещё вспоминал, как сильно она испугалась Артёма, и как ещё больше испугалась его самого, когда у Серебренникова снесло крышу, и он избил парня на глазах у девушки. Ассоциировать себя с конченым извращенцем Кирилл не мог, как и не мог допустить, чтобы Киры рядом с ним вспоминала тот день. Она и без того была слишком напугана. Перед глазами мелькнуло недавнее воспоминание о том, как Кира в слезах бросилась ему на шею, испугавшись темноты и одиночества. В груди защемило.
Тихо опустившись на подушку, Кирилл убедился, что не разбудил девушку. Её тёмные волосы разметались в стороны, едва не касаясь лица мужчины. Их запах казался самым притягательным в этот момент. На секунду Кир вдруг представил, как было бы тепло и сладко сгрести это маленькое недоразумение в объятия, чтобы дышать ею, чтобы касаться её кожи грубыми пальцами, чтобы зарываться носом в нежную шею, чтобы ощутить стук её сердца и знать, что она чувствует то же. Стараясь сбросить наваждение, Кирилл зажмурился. Недоразумение. Безумие. Любовь. Вот что он думал о ней. Вот что срывало крышу с петель.
***
Пробуждение Киры было тяжёлым. Несмотря на ощущение безопасности, что окутало девушку, когда она засыпала, ночью её терзали кошмарные сны, вырваться из которых не было сил. Глубокий вдох разбудил её, но веки поддавались с трудом. Наконец открыв глаза, Кира увидела перед собой Демона. Она ещё никогда не видела его спящим прежде. Сейчас Кирилл Демоном совсем и не казался. Даже во сне его брови были грозно сдвинуты к переносице, но губы были расслаблены. Плавно спускаясь глазами от его лица ниже, Лисовец рассматривала обнажённую мощную шею с выраженной гортанью, широкие плечи, что сейчас казались ещё шире из-за странной позы для сна. Теперь Кира и заметила тяжёлую ладонь на своём предплечье. Кир не специально коснулся её, не хотел, но во сне всё же тело непослушно последовало за сердцем, а не мозгом, поэтому Серебренников осторожно положил руку почти на запястье Киры. Это казалось странным, но Лисовец ощущала удивительное спокойствие от этого жеста. Будто правильнее этого не могло быть ничего больше. Не зная, стоит ли ей убрать руку, Кира всматривалась в лицо мужчины и гадала, когда же он проснётся. Из стройного ряда на бровях выбивался один непослушно завитый волосок. Захотелось посмеяться от того, что даже собственные брови его не слушаются. Ведомая неизвестным порывом, Кира высвободила руку из-под ладони Кирилла и осторожно кончиком пальца пригладила непослушную бровь.
От неожиданного касания прохладных пальцев Кирилл проснулся и мгновенно открыл глаза. Кира среагировала быстро, притворившись спящей, но недостаточно быстро, чтобы остаться незамеченной.
- Ты что лапала меня, изващенка? - голос с хрипотцой после сна был весёлым. Шалость Киры позабавила Серебренникова, но сомнений в том, что это она разбудила его, не было. Холодные даже в тепле руки выдали преступницу с потрохами.
- Не притворяйся, лисёнок, - предупредил Серебренников, - я знаю, что ты не спишь.
Не выдержав переизбытка эмоций, Кира засмеялась. Пришлось сдаваться.
- Сам ты извращенец, - первое, что выдала Кира, решив, что лучшая защита это нападение, - это ты пробрался ко мне в постель ночью и взял меня за руку, пока я спала. Жить без меня не можешь, да? - стрельнув глазами, дразнила девушка, - Ой, Кира, ты такая потрясающая, что я не смог без тебя спать.
Откровения издеваясь над парнем, Лисовец уселась в кровати, опираясь на подушки и воодушевлённо нахваливала себя от имени Кирилла.
- Ты ещё себя поцелуй, - прокомментировал Кирилл, вставая с кровати, - собирайся. Поедем домой.
Настроение Киры улетучилось мгновенно, что не могло ускользнуть от цепкого взгляда Кирилла. Её тревогу невозможно было не почувствовать, и это мужчине не понравилось. Серебренников остановился, думая о чём-то, но озвучивать мысли не спешил. Под его строгим взглядом Лисовец прошла в ванную комнату, прихватив с собой одежду.
Когда Кира вернулась, на уже заправленной кровати её ждал одетый и серьёзный Кирилл.
- Садись, - приказал он, будто права ослушаться не было, - поговорим.
В привычном настроении и в другой ситуации Кира поспорила бы назло ему, наказывая за властный тон. В такие моменты её гордость была уязвима, принимала простые слова за попытку подчинить её. Но сейчас Кира была слишком обеспокоена, чтобы спорить, поэтому просто села рядом, потухшим взглядом глядя в лицо Демона.
- Ты сбежала, - констатировал Кир, не встречая сопротивления, - боялась оставаться одна дома. Теперь не хочешь возвращаться. Он опять тебя достаёт? - имея в виду Артёма, с нажимом спросил мужчина, - Кира, если чего-то боишься, ты должна мне сказать, поняла?
Лисовец растерялась. Столь открытого вопроса она не ожидала. Уже тем более не ожидала, что Кирилл был так внимателен и прочитал то, что она пыталась скрыть. Она хотела ему рассказать еще вчера, но смелость растворилась так же стремительно, как появилась.
- Почему? - спросила Кира, натыкаясь на вопросительный суровый взгляд, - Зачем тебе знать о чём-то, что меня беспокоит?
Как и всякий раз, когда чувствовала себя уязвимой, Кира вновь становилась злее и закрывалась в себе. Ей хотелось не просто рассказать. Хотелось кричать об этом. Верилось, что Кирилл сможет защитить, позаботиться. Но вместе с тем Лисовец боялась его реакции. Не хотела разочаровать его недоверием, которое Кирилл так ненавидел.
- Если ты ещё не поняла, твоя безопасность для меня в приоритете, - резко выпалил Кирилл, а после стушевался и добавил спокойнее, - что бы ты там обо мне не думала.
- Прости, - окончательно разбившись о стену из собственных страхов, почти прошептала Кира. Такая реакция даже напугала Серебренникова.
- За что ты извиняешься? - осторожно поинтересовался он.
- Ты оказался совсем не тем козлом, каким я видела тебя раньше, - слова давались тяжело, но нужно было расставить точки, поэтому Кира старалась говорить быстро, будто боясь, что он передумает слушать, - ты не плохой. Я не хочу оправдываться, это глупо, но я и правда была не права. И я извиняюсь за то, что подумала, что это ты меня пугаешь письмами и прослушиваешь, - сбивая дыхание от быстрой речи и дрожащего голоса, Кира говорила, пока взгляд Серебренникова не стал слишком острым.
- Что ты сказала? - ледяной тон Кирилла резал пространство, пока слова, сказанные девушкой, резали его сердце. Кира была права, когда боялась разочаровать его подозрениями, - кто-то за тобой следит?
- Помнишь ту конференцию, когда я разозлилась и пришла без приглашения? - обречённо объясняла Кира, а её внутренности уже болезненно сжимались от неизбежности, она уже ощущала, как теряет тепло, что, казалось бы, только начало зарождаться между ними, - Тогда статья эта чёртова вышла! Кто-то стал присылать мне анонимки на почту.
От волнения Лисовец всхлипнула. Она не собиралась плакать. Точно не сейчас. Казаться слабой или ещё хуже манипулировать слезами ей было противно. Но крошечное облегчение на миг коснулось её сердца, когда Кирилл перехватил её дрожащие пальцы, успокаивая. Как он и говорил, её безопасность важнее, поэтому сейчас Кир держал себя в руках, хотя внутри него бушевала злость, негодование, грязная тягучая тоска по тому самому моменту, когда он считал, что Кира ему доверяет.
- Сначала письма странные. Потом они стали меня пугать. Кто-то за мной следил, Кир. Кто-то знал, когда я дома, где я живу, о чем говорю по телефону, куда собираюсь пойти. Вчера у меня были помехи в телефоне.... - запинаясь продолжала рассказывать Кира, - такие бывают, когда рядом прослушка... Возле телевизора в гостиной. Кто кроме нас с тобой мог быть у нас дома? Прости, что подумала о тебе... Это было глупо.
Кирилл был невероятно зол на Киру за то, что молчала раньше. Ещё больше был зол на то, что кто-то посмел в его доме угрожать её безопасности. И угрожать ей самой. Слишком резко убрав руки от её запястий, Кир поднялся с места.
- Мы уезжаем, - холодно отчеканил он, - жду тебя в машине.
***
Грязное и грубое чувство отравленного доверия ныло в груди Киры. Всю дорогу до города Серебренников молчал, даже ее смотрел на неё. Хотелось кричать и биться в стену, что в миг появилась между ними, но гордость не позволяла девушке и знака подать о том, что ей больно.
- Что он от тебя хотел? - наконец Серебренников прервал тишину, - Были какие-то требования?
Из вредности или из обиды Лисовец ответила не сразу, нервируя этой паузой Кирилла еще больше.
- Если я буду жить с тобой или хотя бы общаться, тебе навредят. Поэтому я скрыла. Боялась.
- Ты переживала за меня, и поэтому молчала. Позволила кому-то угрожать тебе. Угрожать мне. Разбивать мою машину и следить за тобой. Умница.
Грубый тон Кирилла только усугублял ее состояние. Чёрная грязь внутри сгущалась, но Кира плотно стала челюсти и смотрела перед собой, не желая наткнуться на глаза, разочарованные ею.
- Выходи из машины, - приказал Серебренников, все же заставляя девушку взглянуть ему в лицо, - подождешь здесь, за тобой приедет Рус. Домой не суйся.
Звучало отвратительно, будто он просто выставляет ее из дома. Оскорбленная Кира вышла из машины, молча хлопая дверью.
- Где жучок? - спросил Кир, когда девушка уже почти вошла в «Миранду».
- Оставила в своей спальне.
Не говоря больше ни слова, Серебренников кивнул, и машина резко сорвалась с места, оставляя Киру в недоумении.
***
Спустя час вялого болтания трубочки в коктейле Кира заметила машину Томилина, что подъехала к «Миранде». Первой оттуда выскочила София, уже через минуту она сидела рядом с подругой, придирчиво осматривая её.
- Ты крейзи? Почему молчала? Я должна была сразу узнать, это моя тема!
Негодование обычно строгой и сдержанной Соф рвалось наружу, пока за стол не присел Руслан, он будто усмирил ее одним своим присутствием.
- Хреново выглядишь для той, кто «справится со всем сама», - Рус передразнил девушку, выдавая неодобрение. Непривычно было видеть деть такое поведение парня, который обычно добрее плюшевого мишки для своих друзей.
- Эй, вы все решили добить меня, правильно понимаю? - возмутилась Кира, отворачиваясь к окну. Теперь ее секрет вылез наружу, она виновата в своём молчании, виновата в том, что заставила друзей чувствовать себя недостойными откровений, виновата в том, что ранила того, кто неожиданно стал ей по-настоящему дорог. Слеза бессилия скатилась по её щеке, и стирать влагу Кира не спешила, чтобы не привлечь к этому внимание. Однако, Елецкая всё же заметила.
- Держи мысли при себе, - тихо сказала Соф, обращаясь к Руслану, - ne sois pas impoli, bébé. (фр. Не будь грубым, детка)
Не рассчитывая, что Руслан поймёт ее, Соф дернула бровями, подсказывая, что сделала ему замечание, на что Томилин только усмехнулся.
- On le résoudra plus tard, joli cul, (фр. Решим это позже, сладкая жопка) - ужасно ломая собственный язык, ответил Руслан, чем удивил Софию и насмешил расстроенную Киру.
- Как ты меня назвал? - почти смеясь переспросила Соф.
- Что-то не так? - искренне удивился Рус и почесал затылок, - я читал твои словари.
- Даже я знаю, что значит последнее слово, - шмыгнув носом, Кира улыбнулась. Хотя бы так ее переживания размывались, уходили на второй план.
Друзья развлекали Киру, пытались отвлечь после того, как вытянули из нее все подробности, но за окном уже стемнело, Лисовец просидела в кафе почти весь день и безумно устала. Хотелось просто домой в свою постель. А еще хотелось разрыдаться от бессилия и страха.
- Я так больше не могу, - выдохнула Кира и начала складывать телефон и кошелёк в рюкзак, - я хочу домой.
- Но Кир сказал... - Руслан пытался возразить, но слушать она ничего не хотела.
- Мне плевать, что Кир сказал, - грубо отрезала Лисовец, - мне он не сказал ничего! Просто оставил меня здесь, как будто надоевшую собаку выбросил. Я не собираюсь ждать, пока меня пустят в квартиру погреться, это и мой дом тоже, и я возвращаюсь. Ясно?
- Да, ясно-ясно, - Томилин поднял руки, - Кир сказал подождать, пока он разберётся, но спорить я с тобой не буду.
- Это верно, - улыбнулась Елецкая, - лучше порадуй нас еще своим французским.
***
Рус и Соф подвезли Киру до дома. Конечно, в пути Томилин сдал ее, отправив Кириллу сообщение, но оно так и осталось непрочитанным.
Поднимаясь на лифте, Лисовец думала о том, как вести себя с Кириллом. Извиниться и постараться всё объяснить? Или нагрубить ему за то, что бросил её без объяснений? А может быть вообще не разговаривать с ним, чтобы Кирилл понял, как она чувствовала себя сегодня?
Времени на выбор не оставалось, дверь лифта открылась, и выбор был сделан. Страх. Тёмная стружка ее души дрогнула в испуге на этот раз не за себя, а за Серебренникова. Дверь в квартиру была приоткрыта, изнутри слышалась возня и грубые голоса. Кира несмело потянула за ручку дрожащими пальцами и замерла. Проход ей преградил высокий широкоплечий блондин в кожаной куртке не по погоде. Шрам на щеке дернулся, когда тот увидел Киру, осмотрел ее с головы до ног и нахмурился.
- Что-то потеряла?
В голове что-то щёлкнуло. Неужели до нее добрались? И самый важный вопрос набатом звучал в голове: «где Кирилл?».