𝐓𝐡𝐞 𝐏𝐫𝐢𝐜𝐞 𝐨𝐟 𝐋𝐢𝐟𝐞/ 𝐍𝐚𝐦 𝐆𝐲𝐮

Тишина в комнате была неестественной, напряжённой, как туго натянутая струна, которая вот-вот порвётся. Здесь всегда было душно, но сейчас воздух казался густым, будто им дышали тысячи человек до того, как их оставили здесь гнить. Белый свет слепил глаза, стены давили со всех сторон, и единственным звуком был ровный, холодный гул вентиляции, напоминающий о том, что где-то там, за этими стенами, существует другой мир. Мир, в котором их больше не ждут.

Игра продолжалась.

Люди сидели, стояли, кто-то обхватывал голову руками, кто-то мерно постукивал пальцем по ноге, будто пытаясь удержаться на краю здравого смысла. Усталость впивалась в их кости, но никто не спал. Никто не мог спать.

— Какого хрена, — пробормотал кто-то, и голос его дрогнул, словно стекло, готовое треснуть.

— Мы правда всё ещё здесь? — тихо спросил Танос, но в его голосе не было ни капли разочарования. Напротив, он улыбался. Весело, расслабленно, будто только что вернулся с самого увлекательного аттракциона в мире. Он развалился на койке, закинув руки за голову, и блаженно зевнул.

— Вот же чёрт, — рассмеялся он, и этот смех отдался эхом в чужих головах. — Я думал, будет скучно, а тут такое веселье!

Минсу рядом вздрогнул.

— Веселье? — его голос сорвался, как рвётся ткань под слишком сильным натяжением.

— А что? — Танос повернул к нему голову, его зрачки были чуть расширены. — Вы же тоже кайфуете, да?

Минсу молчал, крепко стискивая кулаки.

Пак Со Хён села на койку, тяжело опускаясь, потому что ноги всё ещё гудели от перенапряжения. Её тело болело, но боль не имела значения. Всё вокруг не имело значения.
Она резко вдохнула и подняла глаза.

Намгю сидел напротив, раскинув руки, как хозяин жизни, как будто всё это место принадлежало ему. Как будто он был выше всех этих людей, которые боялись, дрожали, страдали.

— Ну и как тебе наша командная работа, Хёна?

Её передёрнуло.

Её имя.

Не здесь. Не сейчас.

— Какое тебе дело? — резко бросила она, но в голосе что-то дрогнуло, и это что-то заставило Намгю улыбнуться ещё шире.

— Да никакого, — протянул он, наклоняясь ближе. Его голос был тёплым, но скользким, как масло на ножах. — Просто люблю смотреть, как ты злишься.

— Тогда смотри, как я сверну тебе шею.

— Оу, обещаешь?

Чёрт, как же он бесил.

— Игроки, приготовьтесь к голосованию.

Комната будто провалилась в вакуум.

Эти слова ударили, как гром среди ясного неба. Они знали, что этот момент наступит, но надеялись, что не так быстро.

Очередь выстраивалась медленно. Люди переставляли ноги, словно их вели на казнь. И отчасти так и было.

Минсу стоял за Пак Со Хён и нервно мял пальцы.

— Намгю... — негромко позвал он.

Тот даже не посмотрел.

— Что?

— Ты... ты уже решил, как голосовать?

— Конечно.

— И как?

— А ты как думаешь?

Минсу сжался.

— Думаю... ты выберешь... кружок.

— Умничка, — усмехнулся Намгю, похлопав его по плечу.

Пак Со Хён молчала.

Когда они попали сюда, у них забрали всё. Ножи, сигареты, деньги, даже зажигалки. Раздели до гола перед новой формой, словно стирая прошлую жизнь. Но Танос каким-то чудом пронёс свой крест — тот, который он постоянно сжимал в пальцах, тот, внутри которого скрывались таблетки. Сейчас ему одному очень хорошо. Или не одному?

Танос вздохнул, качаясь на пятках.

— Долго ещё, а? Я хочу знать результаты, хочу, хочу, хочу!

Он закивал, как ребёнок, предвкушающий подарок.

Со Хён сделала шаг вперёд и замерла.

Перед ней было две кнопки. К сожалению или к счастью, эти кнопки влияют на её жизнь.

Стоя перед кнопками, она вспомнила своего самого любимого человека. Воспоминания нахлынули словно волны ледяной воды.

::Гул в ушах. Вкус крови на губах.

— Хёна, ну потерпи ещё чуть-чуть, ладно?

Её мать держала её за руку. Слишком холодные пальцы. Слишком слабый голос.

— Мам...

— Всё будет хорошо.

Но не стало.::

Со Хён вдохнула и посмотрела на экран.

Перед глазами снова вспыхнуло прошлое. Тот, кто отнял у неё мать. Человек, который не смог остановиться.

Её пальцы сжались в кулак.

— Ну, чего там? — голос Намгю раздался прямо за ухом. Он наклонился, наблюдая за её решением, слишком близко, слишком нагло.

Со Хён резко развернулась.

— Отвали.

— Ты слишком злишься, Со Хён, — ухмыльнулся он, легко, нагло.

Со Хён стиснула зубы.

Она ненавидела этот голос.

Она ненавидела его.

И себя — за то, что сердце бешено колотилось в груди.

Она нажала кнопку.

За ней подошёл Намгю. Даже не задумался. Просто ткнул пальцем в кружок и усмехнулся.

— А ты что, правда думала, что я выберу иначе?

Она не ответила.

Когда все закончили голосование, экран замерцал. Выиграли кружки.

—Игра продолжается.

Танос взвизгнул от радости и захлопал в ладоши.

— Оуу да, детка!

Кто-то засмеялся — истерично, на грани слёз. Кто-то схватился за голову. Кто-то просто молчал.

Рядом послышался голос Намгю.

— Что-то ты побледнела, Хёна.

Мир вокруг будто обрушился.

Она развернулась так резко, что сердце больно ударилось о грудную клетку.

— Что ты сказал?

Он поднял брови.

— Хёна.

Перед глазами всё закружилось.

Это имя.

Мама.

Её больше нет.

— Ты не имеешь права так меня называть, — голос сорвался, но она выдавила слова.

Намгю всматривался в неё.

— Почему?

— Блять! Что не понятного в словах «ты не имеешь права»? Ты можешь хоть раз просто заткнуть свой рот, и помолчать?.

Голос Со Хён перешёл в крик. От чего Намгю опешил, но он просто развернулся и ушёл.

Она прошла в сторону туалетов, а в груди неприятно кольнуло. Слёзы подступили к глазам, горло будто стянули проволокой.

Она с силой вцепилась в раковину, пытаясь успокоить дыхание, но внутри всё горело.

Хёна.

Этот голос, это имя — всё внутри выворачивалось наизнанку.

Она сжала челюсти, проглотив комок в горле.

Мама. Только мама имела право так её называть.