Глава 31. Ночь тайн и взглядов
Дворец погрузился в тихую ночь. В комнатах спали слуги и калфы, а в покоях Хатидже Султан тихо мерцал свет лампады. Шехзаде Осман, уставший от дневных игр, спал в своей кроватке, окружённый мягкими подушками и тёплыми одеялами.
Нигяр Калфа шла по коридору с подносом, на котором лежали лекарства и свитки для Ибрагима. Каждое её движение было осторожным, почти бесшумным, словно она боялась потревожить сам воздух.
Она остановилась у двери кабинета и тихо постучала.
— Войдите, — раздался знакомый голос.
Она открыла дверь и вошла, опустив взгляд. Ибрагим сидел за столом, погружённый в бумаги, его лицо в полумраке казалось напряжённым, усталым, но спокойным.
— Повелитель, — начала она, — я принесла лекарства и бумаги, как было велено.
Ибрагим поднял глаза. Его взгляд встретился с её, и что-то в нём заставило сердце Нигяр замереть.
— Поставь здесь, — сказал он, указывая на стол, — и останься.
Нигяр удивлённо посмотрела на него: оставаться? Здесь, наедине с Ибрагимом?
Она поставила поднос и медленно подняла глаза.
Ибрагим встал и подошёл ближе. Он не спешил, но каждый его шаг отдавался тихим эхом в её груди.
— Ты всё эти годы была рядом с Хатидже, — сказал он, тихо и ровно. — Но никогда не знаешь, что чувствует человек... пока не остаётся с ним наедине.
Нигяр опустила глаза, ощущая, как дыхание стало прерывистым.
— Я просто исполняю свой долг, — прошептала она.
Он приблизился ещё на шаг.
— Долг? — переспросил он, и его голос стал мягче. — Иногда долг и сердце не совпадают, Нигяр.
Сердце девушки заколотилось. Она подняла глаза и встретила его взгляд. В этом взгляде было что-то, что она никогда не видела раньше: нежность, тревога и.. едва уловимая искра.
— Я..— начала она, но слова застряли в горле.
Он тихо взял её за руку.
— Тебе страшно, — сказал он, почти шёпотом. — Мне тоже. Но если мы будем молчать, мы потеряем больше, чем просто минуты.
Нигяр почувствовала, как дрожь пробежала по её телу. Словно она стояла на краю невидимого обрыва, и сердце билось так сильно, что казалось, его слышали все стены дворца.
— Я не могу..— с трудом произнесла она. — Это Хатидже.. Она..
— Я знаю, — тихо сказал Ибрагим. — Я не хочу ничего разрушать. Но я не могу отрицать, что чувствую.
В коридоре где-то далеко тихо зашуршали шаги, и Нигяр вздрогнула.
Ибрагим сжал её руку чуть крепче, словно оберегая её.
— Всё это должно оставаться тайной, — сказал он. — Пока.
Они молчали, и в этом молчании было слишком много слов, слишком много невысказанного. Взгляды сталкивались, руки случайно соприкасались и в этом моменте, коротком, как дыхание, зарождалась искра, которая однажды могла вырасти в пламя.
Нигяр тихо отстранилась и опустила глаза.
— Я уйду, Повелитель, — сказала она едва слышно.
Он кивнул, не отпуская её руки мгновение дольше, чем следовало.
— Иди, — сказал он тихо. — Но помни... это лишь начало.
Нигяр вышла, сердце её билось, как барабан. А Ибрагим остался один, глядя на закрытую дверь, понимая, что ночь, которая была тихой и спокойной, только что стала самым опасным временем для его сердца.
За стенами покоев дворец спал. Но в душе двоих уже горела тихая буря.