/ ч10
Разговор закончился тем, что она просто уснула, слушая его. Он улыбнулся и сбросил звонок.
Утро начиналось одинаково.
Сигнал будильника. Лёгкое раздражение. Новая школа — как чужая страна внутри страны. Она не чувствовала себя здесь собой. Даже в зеркале отражалась не она, а какая-то девочка, уставшая от переездов, притворяющаяся смелой.
В класс она заходила с опущенными глазами. Учителя — вежливы. Одноклассники — вежливо отстранённые.
Она пыталась улыбаться. Вести себя, будто всё хорошо. Писать в тетрадях ровно. Отвечать чётко.
Но как только звенел последний звонок, она спешила домой — будто пряталась. В стены, где был хоть какой-то намёк на безопасность.
Сначала — домашнее задание. Потом — звонок маме. Потом — душ.
А потом — ожидание.
Сообщения от него. Его голос. Его взгляд, хотя бы на экране.
Ран. Единственный, кто всё ещё был рядом, несмотря на всё.
Он не задавал вопросов, когда она просто молчала. Не требовал бодрости. Не злился, если она вздыхала в трубку или просто выключала звук и сидела рядом в тишине. Он просто.. был.
На третий понедельник её ожидание разбила доставка.
Сначала она даже не подумала, что это может быть от него. Мама подписала коробку у курьера и, поставив на стол, крикнула:
— Кохару, посылка. Похоже, из Японии.
Она вышла в пижаме, с влажными волосами, не торопясь.
А потом увидела знакомый почерк на углу: «Для Кохару. От человека, который скучает».
Сердце сжалось. Она даже не заметила, как улыбнулась. По-настоящему. Коробка была лёгкой. Но внутри — будто мир.
Сверху — тёплая серая кофта, та самая, которую она когда-то надевала поверх его футболки. Она помнила запах. Теперь — ощущала его снова.
Под ней — маленький мягкий брелок в форме кота, почти точная копия уличного кота, которого они подкармливали вместе.
А ещё — фото. Распечатанное. Чёрно-белое, как она любила. Он сидел на перилах террасы, в одной из своих рубашек, и смотрел в камеру серьёзно, почти хмуро. Но глаза были полны нежности. Она сразу поняла, что это он сделал специально. Чтобы она помнила.
Под фото — письмо. Написанное от руки. Ровным почерком, без чернил — гелевая ручка. Бумага пахла им. Её пальцы дрожали, когда она разворачивала лист.
Она не читала его сразу. Сначала прижала к груди. Закрыла глаза. И расплакалась.
С тех пор её дни немного изменились.
Она стала ложиться спать в той кофте.
Брала фото с собой к столу, когда делала уроки. А брелок привесила к пеналу — чтобы был с ней всегда, даже на уроках.
Теперь ей было легче просыпаться.
Каждое утро — проверка телефона.
Не потому что ждала, а потому что знала: он там будет. Обязательно. Пусть даже просто «Доброе утро» — но это уже будет значить, что он с ней.
Однажды, возвращаясь со школы, она не смогла сдержаться — достала телефон прямо на тротуаре и пролистала галерею. Фото, сделанные до отъезда. Её смех. Его рука в её волосах. Их ноги в воде у бассейна. Его старая куртка на её плечах.
Где-то внутри становилось тепло — и больно одновременно.
Она скучала по запаху его кухни. По тому, как он варил кофе. По скрипу деревянных ступенек в его доме. По тишине рядом с ним.
По вечерам она стала писать ему письма. Бумажные. Не отправляла — просто складывала в коробку из-под той самой посылки.
Иногда — только одно предложение. Иногда — несколько страниц.
«Сегодня я была почти счастлива. Потому что представляла, как мы снова встретимся.»
Она не знала, прочтёт ли он их когда-нибудь.
Но ей было важно, что где-то остаётся след.
Вечером шел дождь. Стекло окна запотело от дыхания, и Кохару провела по нему пальцем, чертя невидимые линии. Комната светилась мягким светом лампы, а за стеной шумела вода в ванне — мама набирала себе горячую. Шум дождя и тишина дома создавали кокон, в котором ей не хотелось ни говорить, ни двигаться.
Она включила музыку в наушниках, но даже любимые песни звучали глухо, как будто сквозь толщу воды. День был тягучим. Скучным. Обычным. Слишком обычным, чтобы хотеть его вспоминать.
Телефон загорелся от уведомления.
Имя на экране — Ран.
Сердце щёлкнуло. Никаких эмоций. Просто — привычное движение: разблокировка, открыть. Там было только одно новое сообщение. Голосовое. Он не писал ничего, не предупреждал. Просто отправил его — длиной в сорок секунд.
Она не стала думать. Нажала. И услышала себя.
Кохару: ты не выкинешь это, да? Я правда говорю серьёзно, Ран, не выбрасывай! — её голос, взволнованный и смешной, доносился с тихим эхо.
Ран: Почему? — тихо засмеялся он в ответ, — это же просто билет в кино.
Кохару: Потому что мы тогда держались за руки всю дорогу домой. Это был первый раз, и.. и ты сказал, что теперь я «твоя проблема». А потом купил мне мороженое. И я была счастлива. Навсегда запомню этот день.
Она сжала телефон.
Дальше шёл короткий вздох — её. И потом его голос, уже спокойный, хрипловатый:
Ран: Хорошо. Тогда я сохраню. Но только если ты будешь моей проблемой навсегда.
Сообщение оборвалось.
А в комнате стало слишком тихо. Музыка уже не играла. В ванной больше не шумела вода. Но она не замечала ничего — ни за окном, ни в доме. Она просто сидела и слушала. Повторила раз. Два. Три.
Её голос тогда был счастливым. Таким беззаботным. Без тревоги, без боли. Она помнила тот вечер: кино, их пальцы, впервые сплетённые так естественно, как будто всегда были вместе. И мороженое. И смех. И его глаза, в которых отражались уличные фонари.
Слёзы появились незаметно. Не рыдания — просто слёзы. Как дождь за окном, спокойный и мягкий.
Он сохранил это. Хранил всё это время. И теперь отправил ей. Не со словами, не с объяснениями. Просто так. Чтобы она вспомнила. Чтобы она не забывала.
Она написала ему, не думая:
Кохару: Ты всё ещё хранишь такие вещи?
Он не ответил сразу. Но спустя минуту пришло новое голосовое. Короткое.
Ран: Всё, что связано с тобой, — я не выбрасываю. Даже если это просто кусок бумаги. Или дождь в записи. Или сорок секунд твоего смеха.
И снова тишина. Только сердце грохотало в груди, как гром.
Её пальцы дрожали. Её дыхание стало рваным. Но она улыбалась.
Ему не нужно было говорить: я скучаю. Не нужно было спрашивать, как у неё дела. Одного фрагмента прошлого хватило, чтобы всё внутри сдвинулось — как будто она снова там, рядом с ним.
Ночью она лежала в той самой серой кофте, в обнимку с подушкой, и слушала его голос, словно колыбельную.
Она не чувствовала себя одинокой. Не чувствовала расстояния. Только тепло. Словно он снова рядом. Словно держит её за руку.
Кохару: Я твоя проблема навсегда, — прошептала она, уже засыпая.
И сон пришёл мягко.
С теми же голосами. Тем же светом. Тем же Раном — с его руками, в которых всегда было место для неё.
продолжение следует..