Часть 82
*** Дом рода Блэк, улица Гриммо, 12, Лондон
Драко проснулся рано, едва первые солнечные лучи, нагло проникнув в спальню сквозь щель в неплотно задернутых шторах, прошлись по лицу, тепло касаясь щек, нежными поцелуями приласкали веки, окрасив уходящие в мир грез последние всполохи беспокойного сна красным маревом, а затем, перескочив на спящего рядом Сириуса, запутались в его буйных кудрях, беспорядочно разметавшихся по подушке.
Аккуратно переместив руку мужа, обнимающую его поперек живота, себе за спину, ещё какое-то время лежал, обернувшись, рассматривал испещренное лучиками морщин вокруг глаз и носогубных складок любимое лицо, борясь с желанием провести по ним, едва дотрагиваясь, подушечками пальцев, разгладить, прошептать, касаясь лёгкими поцелуями трёхдневной щетины на подбородке и уголках губ: «ну же, дорогой, не хмурься», а затем пометить нежным поцелуем. Но пришлось тихонько выбираться из кровати, чтобы не разбудить мужчину, трое суток охраняющего его с короткими перерывами на обед и сон, плестись в ванную.
Спустив с плеч широкую стиранную-перестиранную старенькую футболку Сириуса — в последнее время спать в ней было намного комфортнее, чем в собственной шелковой пижаме — с почти выцветшим принтом маггловской группы «Queen», скользнувшую вдоль тела на пол, осторожно переступил босыми ногами по прохладному кафелю, поднял взгляд на зеркало расположенное над раковиной, вглядываясь в свое бледное тело. Сейчас, когда с Волдемортом было покончено, благодаря Гарри, и жизнь вошла в спокойное русло без встрясок и неожиданных поворотов, он уже не выглядел измождённым. Набрал вес, правда совсем немного, по-прежнему оставаясь довольно стройным. Тело обрело гладкость и едва заметную округлость в нужных местах, потеряв юношескую угловатость. И ранее почти прозрачная кожа теперь приобрела насыщенный молочно-розовый оттенок. Драко повернулся в профиль, провел ладонью по ранее плоскому, а теперь слегка увеличившиеся животу, ловя загадочный взгляд в отражении серых глаз, погладил, едва касаясь, подушечками пальцев задорно торчащие соски. Вздохнул удовлетворенно, томно прикусив губу — грудь стала такой чувствительной! И, переступив бортик уже наполнившейся теплой водой ванной, осторожно опустился на дно, перекинув длинные заплетённые в косу платиновые пряди через край, чтобы не мочить. Полежав в ароматной воде пару минут, прошёлся по коже рук, груди, живота, едва касаясь мочалкой, обходя стороной заинтересованно вскинувшийся член. Заниматься самоудовлетворением не было желания. Хотелось не своих дрожащих пальцев, а крепкой и в то же время нежной ухватистости Сириуса. Потер бедра, икры, лодыжки и узкие стопы душистой мыльной пеной, наслаждаясь трением жёсткой губки о нежное тело и, наконец, смыв с себя гель, покинул ванную комнату, завернувшись в широкое махровое полотенце, под бдительным взглядом Кричера.
Собираться в Хогвартс было рановато. Замок ещё спал. А предстоящий день обещал быть довольно насыщенным: сначала предпоследняя пара экзаменов по целительству и ЗОТИ, затем празднование дня Летнего солнцестояния, которое Поттер предложил отметить ритуалами в Певерелл-касле. Драко подумал, что неплохо было б затем переместиться в Малфой-мэнор и провести положенные ритуалы и там, но решил, что будет видно позже. Последнее время он стал чаще уставать и накатывала сонливость. Но это его отнюдь не беспокоило. Драко был уверен, что это действие беременности. Потом станет легче.
Одев на себя халат, он спустился в кухню и примостившись на высоком барном стуле, попросил Кричера приготовить ему чай с лимоном и перечной мятой, а затем, немного подумав, попросил принести и книгу с рецептами, если таковая имеется в доме Блэков.
Эльф посмотрел на него подозрительно, кивнул чему-то известному лишь ему одному, поставив на стол чай и десертную тарелочку с маффинами, изчез.
Слизеринец сидел, поджав под себя ноги — в подвальной кухне в доме на Гриммо даже летом было прохладно — и прихлебывал чай в прикуску с маленькими кексами с клубничным желе внутри. Оглядев развешанные по стенам над очагом и между шкафами с посудой сковородки, кастрюли и кастрюльки всех мастей и рассудив, что готовка мало чем отличается от приготовления зелий, в которых Драко был не последним в потоке, решил: почему бы и нет… Захотелось приготовить что-то простое, лёгкое, необременительное по составу, что мог бы приготовить даже он, ни разу не приготовивший себе омлета. В идеале лёгкий завтрак для ещё спавшего наверху Сириуса. Бросив взгляд на оставшийся на тарелке маффин, Драко с сожалением вздохнул: в него больше не влезет и одним махом допил оставшийся в чашке чай…
Появился Кричер через минуту, брякнув о столешницу пыльный фолиант, обтянутый кожей, ворча, что младший хозяин совсем не жалеет себя, не заботится о будущем наследнике древнейшего и благороднейшего рода Блэк. Слушая его причитания, Драко фыркнул, затем огляделся, в поисках чего-то, чем можно было бы стереть пыль, а после, не найдя ничего подходящего, дунул, взметнув в воздух густое облачко пыли. Закашлялся, тряся перед собой рукой. И открыл, наконец, книгу.
Да, рецепты в ней были. Драко перелистнул несколько страниц, читая заголовки: «Дыбоволосное зелье», «Рябиновый отвар», «Зелье для удаления волос в носу», покачал головой, обречённо вздыхая:
— Кричер, я просил Поваренную книгу. Такая есть в доме Блэков? — и протянул старому эльфу тяжёлый фолиант. Тот ворчливо заохал, щёлкнул пальцами и сборник зельеварческих рецептов исчез, а вместо него в кухню вплыли в дверной проем три толстенных тома, причем один, судя по недвижущимся картинкам на обложке, явно маггловский.
Под нудное ворчание Кричера, о том, что «старый эльф уже не нужен хозяевам, а значит, пора и его голову повесить на стену, среди голов славных предков», Драко нетерпеливо пролистал два рукописных тома, где все блюда, которые сложно было бы назвать простыми из-за перечня ингредиентов едва ли не в страницу, были классифицированы по категориям: супы, вторые блюда, холодные закуски и десерты и углубился в маггловский вариант.
Книга была явно новая, ни разу не использованная, некоторые листы переворачивались с трудом, явно склеенные на обрезе. Сами рецепты и красочные фотографии блюд были напечатаны на дорогой мелованной бумаге. Драко покачал головой, не сумев скрыть восхищение: и как это удалось магглам, совсем не обладающим магией? От увиденных аппетитных блюд снова захотелось есть, и он периодически сглатывал накопившуюся во рту слюну. Остановился он на кексах, которых предлагалось аж целых шесть. Пометался взглядом между традиционным староанглийским кексом и более простым сырным, под нудеж Кричера, так и норовившим сунуть в книгу свой длинный нос. И всё-таки выбрал. На первый взгляд простой, незамысловатый рецепт песочного кекса, рассудив, что «Сириус не особо любит сладкое, для него будет в самый раз».
Затем несколько раз перечитал рецепт, под всхлипы Кричера, уже ронявшего на страницы дорогого печатного издания не только слезы но и сопли, мягко и с выражением лёгкого недоумения собственными действиями погладил лысую черепушку домового эльфа, а затем ткнул пальцем в книгу словами:
— Вместо того, чтобы лить слезы, найди-ка мне, Кричер, все вот по этому списку.
Через минуту перед ним на столе стояла плошка с мукой, бутылка молока, домашнее сливочное масло в пергаментной бумаге, пакетик сахарного песка и два куриных яйца.
Драко для уверенности ещё раз заглянул в книгу: Масло растереть с сахаром, постепенно добавляя яйца и молоко. Тут вроде бы все было довольно просто. Вот только масло никак не хотело растираться, а сахар то и дело высыпался из плошки на стол. И только яйца пока держались на поверхности молочной массы, хотя уже и с полопавшейся скорлупой. Под бдительным взором юный кулинар примерился к замерзшему кому масла, его нужно было лишь двести грамм, занёс повыше нож, поскольку ком оказался значительно больше, затем покрепче закрыл глаза и резко опустил клинок. Масляный ком словно уклонился от удара, спрыгнув со стола, и исчез за шторкой в каморке Кричера, а нож застрял в столешнице.
Кричер щёлкнул пальцами, покачав головой:
— Хозяин невнимателен, хозяин забыл, что он маг. А яйца нужно было аккуратно разбить и вылить в молоко.
Драко прикусил губу и едва не заплакал. Он и правда так увлекся, что забыл о простейшем Секо и Диффиндо. А так все хорошо начиналось и казалось простым. Пришлось начинать сначала.
С применением заклинаний дело пошло значительно быстрее и лучше. Драко измельчал, шинковал, тер, вливал и замешивал.
Всыпать муку, — прочитал он, вновь сверившись с рецептом, — ванилин, хорошо перемешать и выложить в смазанную маслом форму. Тут тоже было все просто и ясно. Он поднял плошку с мукой, осторожно накренил над яично масляной массой и… Чихнул. Мука белой взвесью поднялась в воздух. Стол, пол вокруг, да и сам Драко оказались засыпаны белой пылью, а жестяная плошка, выпав из руки, покатилась по полу.
Сраженный очередной неудачей Драко выдохнул как-то с сипом, глаза защипало, а в груди заворочалось что-то болезненно-горячее. Опустив взгляд на устроенный им беспорядок, он готов был уже расплакаться, глядя на притихшего рядом эльфа. Тот лишь молча щёлкнул пальцами и мука со стола и пола, как и сам Кричер, исчезли, а Драко оказался бесцеремонно притянут к широкой горячей груди полуобнаженного Сириуса.
— И что здесь делает мой дорогой супруг? — вкрадчиво произнес лорд Блэк, из-за плеча слизеринца осматривая кухню.
Драко всхлипнул и по-детски потёр рукавом домашнего халата нос:
— Хотел приготовить тебе завтрак, — выдавил через силу, — но ничего не получилось, — и снова всхлипнул.
Сириус обмакнул палец в яично-масляную массу, смачно облизнул его и застонал, прикрыв глаза:
— Ммм, Мерлин, какая вкуснотища! А что ещё надо было сделать? — обдавая горячим дыханием ухо Драко, спросил он. От ощущения мурашек побежавших по спине, волосы на затылке парня приподнялись, жаром обдало тело, а из горла вырвался задушенный стон.
— Всыпать муку и перемешать, — с трудом ответил Драко, всхлипнул, и развернувшись уткнулся Сириусу в грудь лицом, пряча покрасневшие глаза. Лишь подрагивающее плечи говорили о том, что он не смог сдержать эмоции.
Блэк поцеловал его в висок и поискал глазами Кричера. Он сам, конечно, мало что смыслил в готовке, но частенько, пробираясь на кухню Хогвартса видел, как это делали эльфы, так что с мукой должен был справиться или он не лорд древнейшего и благороднейшего рода…
— Кричер! Где ты там, несносный эльф? — Сириусу хотелось бы знать, где прятался этот выкидыш магии, пока его супруг пытался колдовать на кухне.
— Старый Кричер всегда рад служить главе древнейшего благород… — завел он привычное ворчание, появляясь у ног Блэка, но тот перебил его на полуслове.
— Да-да, бла-бла-бла, это мы уже не раз слышали. Скажи-ка, старый лентяй, в этом доме есть ещё мука? — Блэк все так же прижимал к себе мужа, поглаживая того по спине. Едва заметно увеличившийся животик сейчас так мило упирался ему в живот чуть ниже пупка, что Блэк буквально млел от ощущений, а его мужское достоинство то и дело заинтересованно пульсировало наливаясь силой, приветствуя эту близость. Все же три дня без секса — довольно долгий срок.
Эльф шевельнул ушами, будто обдумывая вопрос, и, решившись, ответил:
— Есть, хозяин Сириус.
— Ну так неси! Чего ждёшь? Мы с Драко будем готовить завтрак.
И началось!
Рука Драко, удерживающая венчик, уютно покоилась в широкой ладони Сириуса, игриво ритмично постукивающей по дну глубокого котелка спиралевидным наконечником под фальшивое пение и дергание бедрами главы рода, изображавшего танцевальные па. Ошмётки теста летели во все стороны, а в воздухе вновь висело туманной взвесью облако муки, из-за чего смеющихся Блэков едва можно было различить. Кричер, схватившись за голову, завывал в углу у двери своей каморки. А Драко едва ли не постанывал от накатывавшего волнами желания. Сириуса хотелось так, что парень готов был отдаться ему прямо тут, на столе, среди наведенного ими бардака. Обмазать его достоинство тестом и облизывать до тех пор, пока тот не станет молить о пощаде или о том, чтобы Драко, наконец, оседлал его бедра и позволил кончить.
Но с задачей мужчины в конце-концов справились, хоть и навели знатный беспорядок «во владениях» старого эльфа, и принимая совместный душ со смехом любили друг друга и кормили, снимая с лица и плеч сладкие комочки теста. А через полчаса снимали пробу с первой в своей жизни совместно приготовленной выпечки.
Кекс получился на удивление нежным и воздушным, да и на вид вышел вполне съедобным, хотя чуть кривоватым. Сириус уплетал его с таким аппетитом, будто в жизни не ел ничего вкуснее и слаще. И даже предложил повторить совместный опыт как-нибудь снова. Польщенный раскрасневшийся от похвалы Драко лишь кивнул, улыбаясь, прекрасно понимая, что не все вышло так гладко, как хотел представить супруг, но делать это вместе было классно. Однако всему и этому завтраку тоже пришел конец. Пора было возвращаться в Хогвартс.
Переместились они камином до комнат Драко, а оттуда Сириус проводил мужа в открывшийся не так давно дуэльный зал, где и должна была проходить практическая часть экзамена по основам целительства.
***
Завтрак в Святом Мунго был традиционным и практически неизменным — поднадоевшая овсянка, сваренная на воде — безвкусное слизистое месиво, которое Молли Уизли, среди друзей и членов Ордена Феникса славившаяся своими разносолами, уже видеть не могла. Но приходилось есть то, что давали. А вот почта в отделение Ментальных недугов от проклятий попадала очень редко. Мордредов запрет о том, что подвергать нестабильных в ментальном плане пациентов излишним встряскам и волнениям категорически запрещено, выполнялся практически неукоснительно. И лишь редкий раз можно было увидеть край газетной страницы выглядывающий из сумочки или кармана медиведьмы, стремительно вышагивавшей по коридору. А уж заиметь такой и вовсе было почти невозможно. И Молли вряд ли бы обратила на это внимание, если бы не жалостливые взгляды, преследовавшие ее, где бы она ни находилась, всю последнюю неделю. Она не могла понять, чем вызвано это внимание, раздражающее, унижающее достоинство, пока не заметила колдофото Артура в газете, торчавшей из сумочки этой соплячки Рендольф, которую миссис Уизли преследовала по всему отделению, пока ей не удалось незаметно выхватить злосчастный листок.
После она с полчаса выла, запершись в туалете, читая заметку о смерти Джорджа, об отказе Артура предать тело земле и пропаже самого тела из-под носа «бдительных» азкобанских охранников. Грудь рвало на части желание отомстить мужу, нет, Кингсли, а ещё лучше Поттеру, ведь все несчастья постигшие ее семью были из-за него. Он корень зла, обрушившегося на всех Уизли и уничтожившего семью, которую Молли выпестовала вот этими руками. Она бросила взгляд на собственные руки, утратившие упругость, покрывшиеся морщинами. Кожа стала сухой и безжизненной, как лист папируса. Но сейчас ей казалось, что они чуть ли не по локоть в крови. В крови собственных детей.
Молли вскочила с пола, едва не перевернув раковину стоявшую на мраморном изножье. Долго терла руки, завывая на все лады, стараясь избавиться от красноты и фантомного железистого вкуса во рту. Затем, безучастно глядя в стену, двое суток лежала в палате, отказываясь от еды и воды. Жить не хотелось. Но жажда мести, горевшая внутри, плавила внутренности, подзуживая к действию. И она вновь следила за этой глупой коровой Рендольф, развозившей по палатам утреннюю дозу прописанных целителем снадобий и вопреки запрету притащившей в отделение листок «Ежедневного Пророка». Но это было ей на руку. Газета на этот раз торчала у девчонки из кармана.
Та поставила на тумбочку у кровати Молли пару флаконов успокоительного с релаксантом, флакончик Умострильного с пониженной концентрацией активных веществ. Только чтобы активировать работу мозга, как выразился заведующий отделением Янус Тики, «Стабилизировать процессы головного мозга». Молли мало что поняла из этой маггловской дребедени, что нёс молодой целитель, но его ценили за ум и креативность мышления (еще одно непонятное словечко!), и миссис Уизли запомнила все, что он тогда говорил.
Девчонка развернула тележку и та зацепилась колесом за ножку кровати, Рендольф дернулась, подалась назад. Молли не стала терять времени. Это был шанс, который не стоило упускать. И миссис Уизли воспользовалась возможностью: толчок, удар и девчонка завалилась лицом на тележку, перевернув ее. Лопнувшая трубка одной из ножек нанизала ее тело как бабочку на иглу энтомолога, жёлтая роба целителя тут же окрасилась кровавыми брызгами и Молли на секунду замерла, глядя в расширившиеся от шока и боли глаза девчонки. Стоять и ждать, когда ее скрутят и отведут в карцер в смирительной рубашке, было бы верхом глупости. И она дернула из кармана девицы очередной номер газеты, связку ключей и приспустила по коридору к выходу.
Дверь поддалась сразу без единого скрипа, выпуская Уизли на лестничную площадку. Вопрос «что делать и куда идти дальше?», даже не возник. Естественно домой. Трансфигурировать больничную пижаму в безобидное простенькое платье она могла и без концентратора магии, поднаторела в этом осуществляя бесконечный ремонт одежды своих мальчишек, на которых все «горело», как в топке. Но переместиться без палочки у нее бы не получилось. Значит, ей нужен был камин в приемном покое.
Превратив больничную пижаму в лёгкий цветастый халатик, она пригладила ладонями растрепавшиеся волосы и, запихнув газету в карман, стремительно побежала вниз по лестнице. Камин находился недалеко от лестничного марша, что тоже было существенным плюсом и ещё одним шансом проскользнуть к нему незамеченной. Ей удалось уже преодолеть пролет второго этажа, когда раздался сигнал тревожных чар, свидетельствовавших о чрезвычайном происшествии. Молли ускорила шаг, сбив с ног проходящую мимо лохматую девчонку в лиловой робе. Та ударившись плечом о стену зашипела, развернулась, ахнула, уставившись на женщину:
— Миссис Уизли?! — Гермиона с удивлением вскрикнула, когда женщина схватила ее с силой, которую нынешняя леди Лестгрейндж, оказавшаяся в Мунго по делам клиники целителя Дженкинса, даже не подозревала в ней, и прижала спиной к груди, потащив вниз в сторону приемного покоя.
Девушка дернулась, попытавшись вырваться из захвата:
— Отпустите меня немедленно! — злость придала гриффиндорке сил, и ей это почти удалось, но либо Молли оказалась сильнее, либо отчаяние придавало сил.
Проскользнув в приемную, миссис Уизли окинула взглядом вмиг притихших пациентов, жавшихся по стенам. Сигнальная сирена раздражающе гудела. Молли буквально пригвоздила к полу дернувшихся к ней и враз остановившихся под её тяжёлым взглядом привет-ведьму и пару санитаров. Ей удалось ступить одной ногой в камин и прошептать «Нора», разбив одним ударом весь горшочек с дымолетным порохом. Теперь за ней вряд ли кто-то отправится в ближайшее время. Затем, оттолкнуть замершую от шока Гермиону в руки подбежавших санитаров и унестись в зелёном пламени каминной сети.
Удушливый запах гари она почувствовала ещё до того, как оказалась на месте. Из камина ее буквально выбросило на покрытый сажей и копотью каменный пол бывшей прихожей, а все, что встало перед взором, что осталось от дома — лишь обгорелый остов, местами распавшийся на головешки и золу до самого основания. Женщина дернулась, опираясь на руки, пытаясь подняться. Под ногой скрипнула и покатилась по полу уцелевшая в огне деревяшка. Миссис Уизли опустила взгляд. Рядом с ее ногой лежала уцелевшая волшебная палочка Джинни. Женщина охнула, перед глазами поплыли красные пятна. Черты некогда симпатичного лица скривились в гротескную маску, а из груди вырвался нечеловеческий вой смертельно раненного зверя. Теперь, потеряв все, она должна была отомстить.
С трудом поднявшись на ноги со сжатой в кулаке палочкой дочери миссис Уизли огляделась вокруг, с криком боли и ненависти бросила в сарай Артура «бомбарду максима», а затем аппарировала.
***Школа волшебства и чародейства Хогвартс
Экзамены по основам Целительства и ЗОТИ проходили по привычной уже схеме: теоретическая тестовая часть, а через короткий промежуток времени, когда студенты могли воспользоваться возможностью выпить воды или перекусить, практическое задание.
Гермиона и Драко целительство сдали на высший балл. Оно и понятно, это основное направление, в котором оба видели свое будущее. А вот ЗОТИ принимал директор Снейп самолично. И гонял студентов нещадно.
В теоретической части Гарри достались непростительные проклятья, а вот в практической — магическая дуэль с Северусом. И да, среди применяемых заклятий были и Круцио и Империо на время экзаменов разрешенные Авроратом. От Круцио Гарри уклонился, а вот Империо сбросил уже через пару секунд на удивление министерским чинушам. И вообще не гнушался ничем и даже маггловскими способами, чтобы выйти из боя с минимальными потерями, чем очень впечатлил главу Аврорат Гавейна Робардса. Вертелся как уж на сковороде с горящими от хлынувшего в кровь адреналина глазами.
— Эх, Поттер! Какой бой, прыть какая! — восторженно бил себя тот ладонью по бедру, другой рукой пожимая вспотевшую ладонь гриффиндорца. — Тебя бы в нашу группу быстрого реагирования, ещё тогда в начале восьмидесятых, мы бы быстро надрали задницы всем Пожирателям, может и не было бы тогда ни той, ни этой войны.
— Спасибо, но нет, — гриффиндорец, тяжело дыша, улыбнулся, ощутив на плече руку Северуса. — Я уже выбрал область магии в которой вижу себя полностью раскрывшимся как личность и как маг. И это не Аврорат.
Гавейн хмыкнул, пометавшись взглядом между Северусом и Гарри, отметив насколько Поттер выглядит спокойным и удовлетворённым рядом с этим суровым магом и вспомнил вызвавший брожение в рядах министерских чиновников слух о браке этих двоих. «Значит это правда, — решил он для себя отступая. — Уговорить мальчишку уже не удастся».
Приближалось время ужина. Поттер, вежливо откланявшись, покинул дуэльный зал, чтобы принять душ. Ведь сразу после ужина предстояло переместиться в Певерелл-касл.
***Певерелл-касл, Озёрный край, Шотландия
Портключи всех приглашенных на празднество дня Летнего солнцестояния — Литы, сработали у всех практически одновременно. В течение минуты на аппарационной площадке появились Забини, в обнимку с Паркинсон, на которую встречающий вместе с родителями Стивен посмотрел как на врага рода, а Гарри, опустившись на одно колено, с улыбкой, которую не сумел скрыть, шепотом объяснял сыну, что объятия вынужденные, чтобы не потеряться при аппарации.
— Поттер, о чем вы там шепчетесь вместо того, чтобы соблюсти приличия и проводить даму в замок? — ворчливо отметила Панси, поправляя сбившуюся на бок мантию.
Гарри поднялся на ноги и с улыбкой поприветствовал прибывших, предложив:
— Прости, Панс, технический момент. Но теперь, думаю, все в порядке. И вот этот молодой человек проводит тебя в замок. — он указал на Стивена и шепнул тому, поморщившись — сделай это для меня, сынок.
Мальчик кивнул, поджав губы. Как бы ни не нравилась ему эта Панси, она была среди гостей замка в этот вечер. А приличия обязывали быть вежливым. Степенно поклонившись, он протянул девушке руку и повел ее в направлении парадного входа. Паркинсон была впечатлена. Оглянувшись, она подмигнула Блейзу, последовавшему за ними, и хихикнула.
В этот момент аппарационую площадку вновь осветило синим и появились Невилл и Луна. Следом прибыли Сириус и Драко и всей компанией двинулись к замку по украшенным вазами с колосьями овса и ветками берёз дорожке. Спинки скамей тоже украшали гирлянды из веток и цветов.
Да и весь замок буквально благоухал ароматами. Створы дверей и оконные проемы украшали пышные листья папоротников и полевые ромашки, цветущий вереск и ягоды бузины, ароматный зверобой и душица. А на подоконниках были рассыпаны семена папоротника. Считалось что они отгоняют «гостей» из-за грани. На территории замкового двора горели многочисленные костры. А в тени дома располагались столы, где под чарами сохранности гостей ожидали закуски и напитки, вроде соков и лёгкого фруктового вина.
На склоне холма, где Гарри, как глава родов Певерелл-Слизерин-Поттер, должен был провести благодарственные ритуалы поклонения Солнцу, Магии, эльфы подготовили огромные обмотанные травами и веточками берез колеса, которые по древней традиции шотландцев было принято зажженными пускать со склона.
На холм у замковой стены Гарри и Северус поднимались в сопровождении туатов Иуреля и Амореля, одетых во всё белое. Вслед за ними к древним менгирам парами шли Невилл и Луна, Блейз и Панси, а замыкали процессию Блэки: Драко и Сириус. Головы всех присутствующих украшали венки из полевых цветов и душистых трав. Там на вершине располагался большое кострище, которое Гарри и Северус разожгли, воздав благодарность Магии и Древнему Небесному Светилу, что дарит свет, тепло, хлеб на столе, вино в кубке, будучи источником жизни и процветания всего живого. И каждый из присутствующих просил изобилия на столе, богатых урожаев, своевременных дождей, питающих землю, здоровья детям и плодородия хранительницам домашнего очага, бросая в костер припасенные дары: ягоды бузины и смородины, круглые золотистые пироги, начиненные ароматным ливером и душистыми травами, приправляя все это молодым фруктовым вином и соками, окропляя им горящие поленья. А по окончании ритуала каждая из пар запустила с холма по горящему колесу по сторонам света, как символы колеса года.
После, уже возвратившись в замок всех ждало угощение: пироги с почками и патокой, запеченое на костре мясо птицы, карамельные яблоки и золотистые головки сыра, овсяные лепешки и мёд. Суетящиеся эльфы подавали соки и лёгкое вино.
Разошлись все уже после полуночи. Невилл и Луна отправились в Лонгботтом-мэнор, чтобы успеть провести ритуал и там, Драко и Сириус аппарировали в имение Малфоев, где их уже ждали прибывшие из Испании родители. А Панси и Блейз расположились на ночь в гостевых спальнях Певерелл-касла.
Гарри и Северус тоже отправились отдыхать. Требовалось хоть немного поспать. Уже утром Поттеру предстояло отправиться в Прагу, где его ждало представление в коллегии артефакторов и экзамен на получение Мастерства.