Часть 80
***
Школа чародейства и волшебства «Хогвартс»
— Давай, Забини, колись. Что ты учудил вчера, если Северус готов убить тебя? — Драко сквозь прикрытые от яркого солнца глаза скосил взгляд на друга, лежащего рядом на расстеленном под дубом не далеко от Черного озера пледе.
Сегодня он, вопреки требованию личного колдомедика Блэков, сдал экзамен по зельям и теперь наслаждался покоем и умиротворением, составившим внутренний комфорт за последние три дня, когда находился в таком напряжении, что был готов сорваться от любого неосторожно брошенного слова со стороны Сириуса или Поттера. Домовики и вовсе старались не попадаться на глаза, боясь огрести от привередливого хозяина, хотя дотошно выполняли его распоряжения и осуществляли необычные хотелки. Ну а что? Ведь он не больной, а всего лишь беременный, и ему можно покапризничать. А вот раздражаться и нервничать противопоказано.
Блейз поморщился и приоткрыл один глаз, чуть повернув голову к Драко.
— Хочешь сказать, что ты не в курсе произошедшего? Вот уж не поверю, — у него до сих пор подрагивало руки от воспоминания, как увидев директора Снейпа с утра в спальне, склонившегося над ним, прижимающего за шею к кровати одной рукой, а другой направляющего волшебную палочку между глаз со словами: «Забини, не вздумайте сопротивляться, зааважу. Легилименс!», уже готов был проститься с жизнью. И за что? Всего лишь за то, что, присматривая за мелким Снейпом, уснул. А то, что любопытство Драко никто не удосужился удовлетворить, немного даже веселило.
— Только в общих чертах. А хотелось бы подробностей, — ответил Блэк, повернулся на бок, чувствуя дискомфорт в спине от лежания в одном положении, подпирая голову рукой.
— Неужели крестный ничего тебе не сказал и этот ... доморощенный василиск не прокололся? — Забини по-прежнему лежал с закрытыми глазами, закинув руки под голову, наслаждался пением птиц, стрекотом насекомых в зарослях тростника. Прислушивался к доносившемуся издали голосу вышеупомянутого мальчишки, дрессировавшего непослушного хагридова Клыка, который с лаем носился за визгливым псом Стива.
— Доморощенный василиск? Поттер? Ты шутишь? — Драко даже возмутился такому недоверию, сел в позу лотоса и переплел руки на груди. — Если Гарри не хочет, из него слова не вытянешь. Хоть авадой угрожай. А она ему сам знаешь до какого места. Так что ты делал в комнате мальчишки? — снова спросил блондин.
— Я спал со Стивеном. — Забини даже хрюкнул, осознав, насколько двусмысленно это прозвучало.
–Что?! — Драко неаристократично распахнул глаза и открыл рот, глядя на друга. Перед внутренним взором тут же поплыли картинки мелкого Стивена и недвусмысленно прижимающегося к нему Забини… «Бррр, казанова недоделанный!» — мысленно содрогнулся и помотал головой. Конечно страсть Забини к романтическим отношениям не секрет на факультете, его многие считают тем ещё ходоком по чужим койкам. И не важно с кем: парнем или девушкой. Но чтобы так!.. Может, это всего лишь аллегория, и Блейз имел в виду другое? Драко оценивающе посмотрел на друга. Да, наверняка он ошибся, а в словах мулата совсем другой смысл.
— Фу, Малфой, что за развратные мысли посещают твою блондинистую голову? — Забини даже хохотнул и приподнялся, потерев правое ухо, куда пришелся крик Драко. Блондин, клацнув зубами, захлопнул рот и обиженно уставился на сокурсника. — Я всего лишь уснул в кровати пацана. Мы с ним играли, потом оживляли картинки, которые, кстати, ты ему обещал сделать подвижными, затем рассказывал ему сказку, а после всего лишь моргнул… кажется. — Блейз пожал плечами, сам себе удивляясь, вспоминая вечер накануне. — А когда открыл глаза, надо мной стоял Поттер и упирался своей палочкой мне в грудь.
— Удивительно, — Драко хохотнул, провожая взглядом плеснувшего по зеркальной глади озера щупальцем гигантского кальмара, попытавшегося схватить низко пролетавшую над водой птицу. И вновь бросил взгляд на хмурого мулата.
— Что именно тебе показалось удивительным? То, что я уснул, или то, что позволил Поттеру поймать себя? — теперь уже Забини мысленно ухмыльнулся, пытаясь следовать логике Драко. Малфой всегда был умен. А со способностью быстро анализировать ситуацию и находить нетривиальные решения, от него можно было ждать очень точных, а порой совсем нестандартных выводов. Вот и сейчас Блейз ждал от него чего-то эдакого.
— Удивительно то, что гриффиндорец не зарядил тебе авадой между глаз или не окаменил взглядом василиска, лишь после начиная разбираться, что к чему. Ты даже не представляешь, насколько он вспыльчив и несдержан. А после принятия наследия так освоился со своей анимагической формой, что способен делать неполное обращение, — покачал головой Блэк, удивляясь настолько наивному промаху друга, позволившему «взять его тепленьким».
— Думаю, ты плохо знаешь Поттера, раз решил, что он способен сделать подобное в присутствии Стивена. За эту точную копию нашего бывшего декана Герой всея Британии порвет на ремешки любого, но не причинит психологической травмы ребенку. Видимо, сказываются догмы маггловского воспитания или призраки собственного детства не дают поступить иначе. Хотя… Кто знает, каким было детство героя? Может он вместо пряников и шоколадных лягушек получал тумаки и подзатыльники. Помнится Дамблдор твердил, что его любят, холят и лелеют, — рассуждал мулат, пожимая плечами.
Драко на это ничего не ответил, прекрасно осознавая, что Гарри это не понравится. Не его эта тайна, не ему ее и раскрывать. Хотя, если быть точным, в Пророке как-то была статья о тяжёлом детстве героя. Но вот как Забини, не меньше него любящий погреть уши на горяченьком, пропустил ее, не понятно. Напоминать и заниматься просвещением заблудших умов Блэк не собирался.
Они ещё какое-то время наблюдали за копошащимся на грядках у хагридовой сторожки Стивеном в компании Клыка и полувеликана, любовались вечерней зарёй, окрасившей небо в розовато-желтоватые оттенки, плещущимися на мелководье у противоположного берега Черного озера русалками и тритонами, когда позади раздался хмык и заносчивый до боли знакомый, наполненный ядом голос произнес:
— Вы только посмотрите, господа, кто у нас тут и без охраны! — на валунах, прикрывавших отдыхавших Драко и Блейза от взглядов окружающих стояли Теодор Нотт в компании четверых шестикурсников Слизерина и Рейвенкло. Драко узнал в них тех парней, которых ему пришлось подвергать порке, на ком он и его сокурсники слизеринцы отрабатывали по приказу Кэрроу непростительные проклятия. Волшебные палочки парней были направлены ему и Забини точно в грудь.
— Чего ты добиваешься, Нотт? Решил составить компанию своему отцу в Азкабане? — зло выплюнул мулат, прикрывая собой Драко, в то же время пытавшегося оттолкнуть Блейза со своего пути. Выхватив палочку, он направил ее на Нотта.
— Не мешайся, Блейз. Я способен защитить себя сам! — рыкнул блондин. Искры посыпались с кончика его инструмента.
Нотт запустил Ступефай, от которого парни прикрылись двойным мощным Протего.
— Послушал бы ты его, Забини. Наш Ледяной принц дело говорит, если ты, конечно же, не желаешь попасть домой в виде подушки для иголок, — Тео брезгливо покрутил головой, переглядываясь со своими подпевалами. Те глумливо заржали.
— Заткнись, Нотт! Что тебе вообще от него надо? — мулат в очередной раз задвинул Драко за спину.
— Хотелось бы задать пару вопросов этой гриффиндорской подстилке, — брезгливо изрёк Стеббинс и послал в сторону парней мощное Редукто.
Замелькали лучи проклятий, загудели принимающие их щитовые чары и отправили назад, отразив. А вслед засверкали связки Инкарцеро и жалящие, ватноножные и таранталлегра. Драко оттолкнул Забини, выставив Протего, но щит оказался слабоват перед пробившим его «Круциатусом» Нотта. Блэк метнулся в сторону, но недостаточно быстро. Заклятие зацепило его вскользь, уронив на колено. Краем глаза задохнувшийся от боли Драко, прикрывая рукой живот, успел уловить попавшие в Блейза Ступефай и Инкарцеро, отчего тот свалился вниз лицом. Драко мысленно поморщился, представляя разбитую в кровь физиономию парня, и потерял концентрацию.
Ещё один щит оказался пробит и яркий синий луч дробящего кости заклинания попал ему в руку. Драко выронил палочку, вскрикнув от разорвавшей плоть боли, в глазах помутнело и он осел на траву, услышав словно издали, сквозь муть в голове голос Харта: «А ваш ледяной принц оказался не таким уж непобедимым». Сознание уплывало, сменившись тьмой.
— Ну что ж, неплохо справились, — Нотт брезгливо скривился, сплюнув под ноги и едва не попав на лицо Драко. Бросил взгляд на бегущего к ним размахивающего кулаками Хагрида и снейповского щенка. — Теперь-то я точно выясню не соврал ли Крэбб насчёт проживавших в Испании Малфоев. Пора паковать груз, и быстро сматываться, пока нас тут не застукали, — шестикурсники-вороны покивали, дожидаясь обещанных денег, боязливо глядя в сторону хижины лесника. Тео, потерявший в последней битве с Темным лордом не только отца, но лишившийся дома и средств существования, воспылал лютой ненавистью к этому изворотливому блондину, избежавшему не только Азкабана, но и допросов, на которые таскали остальных слизеринцев. Подняв палочку, приготовился выполнить чары трансфигурации. Заклинание достаточно простое, изучаемое на втором курсе, но так и не поддавашееся ему со стопроцентным результатом. Опростоволоситься перед воронами тоже не входило в его планы.
Тео взмахнул рукой, сформировав зигзаг превращения живого в неживое, — «Феревер…» — начал он, но договорить так и не успел.
— Не стоит торопиться, Нотт, — прозвучавшие как приказ сзади слова заставили дернуться, от чего луч заклинания ушел в пустоту, и обернуться, уже не успевая сформировать щит. Чары помех от Лавгуд замедлили сорвавшейся с кончика палочки заклинание, а веерный Ступефай, посланный в ответ Невиллом, уложил всю компанию как бревна в поленницу.
— Думаю стоит отправить патронус Гарри или директору Снейпу, — нерешительно, чуть растягивая слова, посоветовала Полумна, склонив голову на бок и с интересом исследователя рассматривая группу нападавших. Со слизеринцами она не была знакома близко, а вот Харт и Нолан оба полукровки с ее курса. Как они оказались в компании чистокровного, ненавидящего все инаковое, непонятно. Хотя деньги и жажда отомстить порой творят чудеса…
— Обоим, — ответил Невилл, собирая волшебные палочки нападавших и снимая связывающие и парализующие чары с Драко и Блейза. Блэк тяжело дышал, хотя и был без сознания, а у Блейза все лицо сплошной синяк, кровь заливала губы, стекая по щеке, путалась в волосах. — Директор Снейп сам решит, вызывать авроров или решить все кулуарно. Но, если я не ошибаюсь и мы действительно видели луч «Круциатуса», уже просто за попытку ты, Нотт, пополнишь ряды постояльцев Азкабана, — склонившись над Теодором, Лонгботтом похлопал его по щеке, ловя полный ненависти взгляд в ответ.
Нев давно следил за необычным поведением Нотта, замечая полные ненависти и презрения взгляды, посылаемые в спину Драко, так что случившееся было вполне ожидаемым актом агрессии. И не стоило считать, что это показалось, почудилось, привиделось. За семь лет учебы он привык быть всегда настороже. Школа жизни от Драко Малфоя и наставления бабушки не канули в Лету, воспитав в Невилле нужные качества. А сейчас совершенно случайно, выйдя из теплиц, увидев Нотта и компанию, направляющихся в сторону Черного озера, зная, что там после экзаменов любят тусоваться Поттер с Драко, насторожиться. У него не было сомнений, что Гарри справится сам, если бы не знал, что тот попросил Хагрида присмотреть за Стивом, поскольку у него дела вне школы, а Снейп присутствует на экзамене. Мысль, что Нотт может причинить вред сокурснику, вынудила двинуться следом. Луна, работавшая в паре с ним, отказалась ждать его у школы, бросив в никуда «Для Драко это может плохо кончиться», поспешила за ним. Невиллу не было нужды выяснять, что именно может угрожать Блэку. Достаточно того, что всем заправлял Нотт, жаждавший мести после первого неудачного нападения, когда Поттер разогнал всех по углам, обернувшись василиском, да и Луне он привык верить наслово, не требуя пояснений. Главное, она никогда не ошибалась в прогнозах. Вот и сейчас не стала медлить с задуманным.
Серебристый заяц Полумны, повинуясь движению магии, сделал круг вокруг ног хозяйки и присел на задние лапы приготовившись принять сообщение для Гарри и Северуса. А через пару мгновений разделившись на две части растворился в воздухе, оставив лишь змеящийся луч света.
— Да чаво же это?! Мерлиновы яйца! Чавой-то делается?! — из-за валунов появился запыхавшийся от быстрой ходьбы Хагрид, держащий в руке арбалет. — Невилл, это ты с Луной! Батюшки. А я ить гляжу, лучи проклятий сверкают. Видел же, как мальчишка Ноттов шел сюды. Вот ведь беда-то!
— А что там? Дядя Драко? — испуганно взвизгнул, увидев меж камней белые волосы слизеринца. — Блейз!
Хагрид дёрнул за шкирку Стивена, попытавшегося забраться на валун.
— Стой здесь, малец. Не лезь туды. Без тебя управятся, — суетливо поучал он, переступая с ноги на ногу, закрывая собой проход.
Трансфигурировав из камня носилки, гриффиндорец отлеветировал на них бессознательного блондина и стал приводить в чувство Блейза.
Финита привела мулата в сознание, а Эпискеи вправила сломанный нос. Однако по лицу уже растекся обширный отек, нарисовав под глазами большие сине-лиловые круги, пусть практически не заметные на шоколадной коже парня. А они точно требовали вмешательства школьной колдоведьмы.
.
— Мерлин милостивый, да кто ж его так? — причитал лесник, кидаясь помогать то Луне, то Невиллу.
— Давай, Блейз, поднимайся, — гриффиндорец поднатужился, помогая Забини встать на ноги. Дезориентированный заклятьем мулат повертел головой, осматривая поле боя, зло пнул Нотта носком туфли и смачно сплюнул, принимая наконец помощь сокурсника. Этот подонок кинул в него Круцио, и если бы не Драко, оттолкнувший его с траектории луча, Блейз прочувствовал бы на себе весь спектр «непередаваемых ощущений». — Хватайся за руку, ты довольно тяжёлый. Вон какой лось вымахал, я один не подниму тебя.
Хагрид было бросился помогать, и едва не наступил на Стивена, уронив того на траву, но помощь не потребовалась.
Ухватившись за руку Нева, мулат рывком поднялся, чарами очистил мантию от пятен и пыли.
— Спасибо, — поблагодарил он, кивнув Невиллу и Полумне. Стивен нетерпеливо жался поближе, заглядывая в лицо.
— Вообще-то не за что, — удивился гриффиндорец, — каждый на моем месте поступил бы так же. — поправив мантию Драко, волочащуюся по земле, Невилл произнес заклинание и поднял трансфигурированные носилки в воздух, следя, чтобы подрагивающее от сокращающихся непроизвольно мышц — результат Круциатуса — тело Блэка не слетело с носилок.
— Не обольщайся, Лонгботтом, многие предпочли бы не вмешиваться, — хмыкнул, искоса следя за парнем, Блейз. — Это вы гриффиндорцы — особый сорт «magus intelligentes», остальные зачастую представляют особи наделённые речью и стадным инстинктом. Если восхвалять, то всем скопом кричат «ура» и кидаются на баррикады, если гнобить, то точно также скопом готовы затоптать насмерть.
— Все это очень интересная философия и мы могли бы дискутировать до ужина, но Драко нужно в больничное крыло, да и тебе бы не помешало обратиться к мадам Помфри, Блейз, — вставила свои пять канатов Полумна, до сих пор терпеливо слушавшая парней. Она приняла из рук Нева палочки нападавших, положила их в карман мантии и сложила оставшийся на земле плед — ещё пригодится, а после взяла за руку Стивена. — Ты же не откажешься составить компанию даме, Стивен? — полушепотом предположила она, присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с мальчиком, поправляя завернувшись внутрь воротничок мантии.
— Верно, — Невилл кивнул и огляделся. — А с этими что делать будем? — кивнул на Нотта и компанию, смирно лежавших рядком под парализующие чарами.
— Пусть директор Снейп и деканы решают, — Забини ещё раз пнул Нотта в бок. — А вот кстати и они…
Раздавшиеся хлопки возвестили о появлении директора и декана факультета Слизерин.
— Что здесь произошло, мистер Забини? Объяснитесь, — Северус осмотрелся вокруг, продиагностировал Драко и отправил патронус в больничное крыло мадам Помфри с просьбой срочно подготовить зелья для ликвидации последствий Круциатуса и усиленную дозу стандартного Костероста. Следом ещё два ментальных защитника: один — в Мунго, целителю Сметвику с просьбой как можно скорее наведаться в Хогвартс, поскольку Драко его особенный пациент — одна лишь мысль о недовольстве главного колдомедика, только час назад покинувшего школу заставила Снейпа мысленно поморщиться. А второй — в Аврорат.
— Северус, может не стоило так горячиться? — профессор Слагхорн неуверенно поежился под жёстким взглядом директора школы, суетясь вокруг парализованных. — Возможно, всему есть объяснение, — добавил он и буквально содрогнулся под давящим взором работодателя.
Снейп поджал губы и резко взмахнул палочкой, поднимая все тела разом над землёй.
— Напротив, Гораций, стоило. А ты, похоже, заразился идеями Дамблдора о всеобщем благе? — выплюнул он, брезгливо кривясь. — Я предупреждал студентов, что не потерплю самосуда в школе. Теперь пусть пеняют на себя.
Взмахнув волшебной палочкой, он направил флотилию тел в школу.
— Думаю стоит сообщить и декану Флитвику, — декан Слизерина поспешил следом, — он должен знать о случившемся со студентами его факультета, — Гораций скривился, чувствуя себя гонцом, приносящим плохие вести. Он не любил конфликтов, стараясь в каждом перспективном студенте видеть позитив и потенциал. Но судьба порой шутила очень жестоко.
— Отлично. И передай остальным деканам, что я жду их у себя в кабинете через полчаса.
***
Очнулся Драко в больничном крыле, на что четко указывал стойкий запах зелий, хрусткое белье под спиной и рокочущий звук голоса с нотками недовольства мадам Помфри. Ещё не открыв глаза, он уловил движение под боком, левая рука затекла от непривычной тяжести на предплечье. Правая, раздробленная заклинанием, и вовсе ощущалась примотанной к телу. Он огляделся. Через три кровати от него лежал Забини, с опухшим от удара о землю лицом. Вокруг него крутились Поттер и оба Снейпа. А Стивен с волнением в дрожащем голосе интересовался, как долго будут лечить «дядю Драко» и Блейза, причем от мулата не открывал глаз. Директор лишь хмыкал и хмурился, а Поттер, словно его противоположность, улыбался и обнимал мальчика со словами: «Ничего с твоим Блейзом не случится. Он просто спит. Видишь, уже и синяков на лице не осталось. Скоро и опухоль пройдет. Проснется и навестит тебя».
Чуть пошевелив пальцами, чтобы размять руку и ликвидировать застой в крови, он вновь ощутил шевеление под боком, тяжесть, сковывавшая руку пропала, лицо вдруг обдало горячим дыханием, и хриплый голос Сириуса громко прошептал над ухом:
— Драко, малыш, ты наконец очнулся, — не то спросив, не то сделав вывод, отметив очевидное, выдохнул он.
Блондин подался телом вперёд, намереваясь коснуться ладонью заросшей щетиной щеки мужа, но так и не смог оторвать руку от кровати. Тело скрутило судорогой, воздух из лёгких вышел со всхлипом. Закрыв глаза, пережидая боль и фантомные судороги мышц, он тянулся за поглаживающими по шее, груди горячими пальцами Сириуса.
— Тихо, Драко, тихо! Не суетись, тебе нужно набраться сил. Как же ты меня напугал! — лорд Блэк покачал головой. — Мы с Гарри были в Гринготтсе, когда получили сообщение Луны через ее Патронус. Да и выбраться смогли не сразу — проклятый политес! — пока закончили с реверансами, пока добрались до ближайшего действующего камина, чтобы попасть сюда. А тут деканы факультетов, Авроры, Сметвик. Все ругаются, спорят.
— Ну и чем дело кончилось? — поинтересовался слизеринец.
— Проверили палочки нападавших «Приори Инкантатем». Нотта с компанией забрали в Аврорат. У кого есть родители, тех предупредят. Но в Хогвартс они больше не вернутся. — Сириус на несколько мгновений замолчал, собираясь с мыслями. — Как только тебя отпустит Помфри, я и тебя отсюда заберу.
— А как же экзамены? — Драко возмущённо распахнул глаза, кидая гневный взгляд на мужа.
— Проведешь денёк дома, а на экзамен я тебя лично сопровождать буду, — лорд Блэк покивал собственным словам, довольный пришедшим на ум решением.
Малфой недовольно зафыркал: — Я что же теперь арестованный? Может и по нужде мне конвой обеспечишь? — ему надоело видеть, как Сириус трясется над ним, как над редкой драгоценностью.
— Если понадобится, организую. И если не сам, то Кричера заставлю всюду ходить за тобой.
Слизеринец возмущённо сложил руки и отвернулся. Желание спорить и говорить с этим ретроградом-собственником напрочь пропало.
— Не сердись, родной, это необходимая, но временная мера.
***
Информация, в каком бы мире она не подавалась, в магическом или маггловском, всегда была важна для его жителей. Жить в информационном вакууме просто не возможно, иногда ещё и вредно. В Министерстве Магии так и попросту нереально. Если сам не подписан на какое-нибудь издание местных СМИ, то кто-нибудь из коллег обязательно просветит подборкой сплетен и самых актуальных новостей. Обязательно вынудит выслушать его авторитетное мнение, выскажет свое «фе» по поводу очередного указа или декрета, проведенного через голосование в Визенгамоте, и обязательно поинтересуется, почему ты, имея там законное место, не присутствовал на заседании.
Артур Уизли, будучи представителем древнего чистокровного рода, хоть и слывший среди аристократов предателем крови, тоже имел место в высшем судебном органе Магического Мира, но, будучи далёким от политики, распорядился им ещё в начале своей карьеры в министерстве, передав право голоса Альбусу Дамблдору, будучи уверенным, что наставник, коим он считал директора школы, распорядится им с пользой. Фактически продал его за тридцать галлеонов, да и забыл о нем. А теперь, после смерти Альбуса, раз за разом устал объяснять и оправдываться, почему не был, не голосовал. Но даже суть была не в этом, а в том, что какой бы засекреченной не была информация, рано или поздно случалась утечка ее в массы. Вот и сегодня с самого утра Министерство бурлило шепотками и сочувствующими взглядами о смерти одного из Уизли и пропаже тела прямо во время процедуры захоронения.
Войдя в лифт Артур наткнулся на Персиваля, что молча смотрел на него с явным выражением жалости на лице. Мистер Уизли предпочел в диалог с сыном не вступать. Ему оставалось ехать до Отдела борьбы с незаконным использованием изобретений магглов, где он мог спрятаться и переждать этот день, всего пару этажей. Проще было сделать вид, что не узнал сына. Но при этот получить не один осуждающий взгляд в спину и перемывание костей в течение дня, но Уизли предпочел именно это примирению. Гордость… (Кто бы мог подумать, что она у него есть!) Именно она не давала сделать первым шаг к примирению. А ведь у него практически никого не осталось. Билл в Мунго, ему осталось недолго до встречи с Вечной госпожой. Чарли, разочаровавшись в семье, никого из них знать не хочет, а чтобы и его не донимали, сбежал в свой драконий заповедник. Молли тоже в Мунго, обживает отделение ментальных травм и проклятий, Фред и Рональд давно кормят червей на погосте, А Джинни после выписки из больницы и вовсе похожа на инфернала.
Перси, будто его мысли прочитав, хмыкнул. Навязываться он точно не собирался. Придя утром на рабочее место, увидел на столе среди почты, адресованной лично министру, срочную депешу из Азкабана и не удержался, вскрыл ее. О смерти Джорджа он знал ещё накануне и был крайне возмущен нежеланием отца забрать тело для похорон. Но поскольку Персиваль отделился от семьи и больше пары лет не разговаривал с отцом, резко осуждая его приверженность идеям всеобщего блага, то посчитал себя не вправе указывать как поступить, молчаливо скорбя по очередной утрате.
Артур же, выскочив из лифта, словно за ним гналась стая мерзких пикси, попытался скрыться в своем кабинете, чтобы переждать эмоциональный прессинг. Но и там ему не удалось найти покой. Сначала Перкинс, вечно воняющий кошками, одолел со своим никому не нужным сочувствием, громоздя предположения, куда могло подеваться тело Джорджа, потом заявился Кингсли, со своим запоздалым сочувствием и предложением во время обеда выпить и помянуть мальчика.
От предложения Уизли предпочел отказаться, и попросту сбежал домой, прихватив вчерашний номер Ежедневного пророка.
Дома было не в пример тихо и спокойно. Джинни, после выписки из больницы не выходила из своей комнаты практически никогда. Поэтому Уизли бросив газету на стол и выпив воды, прихватив бутерброд с солониной, отправился в сарай. Только там, перебирая штепсельные розетки и вилки, он находил успокоение.
Да, тело сына он не забрал, предпочтя иллюзию его существования, пусть в Азкабане, но иллюзорно живого, в противоположность реальности, отнявшей у него ещё одного члена семьи. Кто-то скажет трусость, слабохарактерность, но таков уж он есть. Артур никогда не отличался смелостью в принятии решений, предпочитая подчиниться Молли. Да все они вертели им как хотели. И он был согласен, принимал все тяготы со смирением монаха иезуита. Зато прожил жизнь, не напрягаясь. Руки перебирали пластиковые корпуса, стальные тумблеры, гайки и болты разных размеров, пока мысли размеренно текли, усыпляя мозг.
***
Ранний приход отца разбудил Джинни. Она осторожно, держась одной рукой за шаткие перила крутой деревянной лестницы, другой поддерживая живот, недели три назад освободившийся от бремени, спустилась в кухню и остановилась, глядя на лежавшую на столе газету. В отделении Мунго, где она пробыла около недели, почту не приносили. Отломив от пресной булки увесистый кусок, она вгрызлась в ароматную выпечку, попутно просматривая новости.
Заметка о смерти Джорджа попалась на глаза случайно. Булка упала на пол, откуда-то изнутри, раздался глухой нечеловеческий вой. Джинни даже не осознавала, что она может так выть. Взгляд брошенный на знаменитые часы Уизли подтвердил, почерневшей стрелкой и отсутствием имени Уизли. Дрожащей рукой девушка подняла волшебную палочку:
— Инсендио! — голос дрожал от неверия. Но ничего не произошло. Девушка растерянно посмотрела на деревяшку в руке. — Инсендио! — это неправда, не может быть ею. Она отказывалась поверить. — Инсендио! Инсендио! Инсендио! — выкрикивала, надеясь, что это лишь сон. Но ничего не происходило. Сделав пару шагов назад от стола, она прикрыла ладонью грудь в районе солнечного сплетения. Внутри росло что-то огромное, горячее. Оно жгло изнутри, причиняло боль, сродни Круциатусу. Ломало кости, выкручивало мышцы. Джинни задыхалась, хватая ртом воздух, и вдруг закричала нечеловеческим голосом, раскинув руки в стороны. Спустя миг девушка содрогнулась, словно горячий ураган пронесся по комнате, переворачивая и превращая в кучу палок и щепы стол, стулья, диван. Из окна вылетели стекла, осыпавшись мелким крошевом.
Газета, кружась и переворачиваясь в воздухе, и стол вспыхнули как спичка. Миг, и пламя перекинулось на остов дивана и шторы, через пятнадцать минут дом пылал, освещая округу на несколько миль. А посреди этого бушующего моря огня, облизывающего ее ноги, стояла девушка, босиком и с одухотворённым лицом. Из прикушенной губы по подбородку текли струйки крови. Но она ни сделала ни одной попытки сойти с места, совладать с огненным зверем, спастись. Нет, она, наконец, обрела долгожданную свободу.
Вышедший на шум и крик дочери мистер Уизли безучастно смотрел на ревущее пламя, превращающее в пепел строение, некогда бывшее его домом. Точно так же, как покрывалась слоем пепла, становясь пресной и бесцветной вся его жизнь.