7
Сейчас Джисон действительно начала получать удовольствие от матчей с участием своего парня. Она сидела на трибуне с гордо поднятым подбородком, с удовольствием следя за табло и посылая воздушные поцелуи брюнету под номером 1 на футболке, каждый раз, когда он хоть мельком бросал взгляд в её сторону. За окном стоял самый разгар июля, и в зале было невыносимо жарко — не только игрокам, но и болельщикам. Чимин отправился в магазин напротив за прохладными напитками, а Тэхён, сидя рядом, пытался вникнуть в суть баскетбольных правил. Он каждый раз радовался, как ребёнок, когда Чонгук или Юнги метко забрасывали мяч в кольцо.
— Ты в курсе, что в нашей команде есть не только эти двое? — засмеялась Джисон, наблюдая за очередной восторженной реакцией брата. — Только эти двое — из моей личной команды, — важно произнёс Тэхён, поправляя солнцезащитные очки на голове. Затем он вдруг прищурился и посмотрел куда-то за её спину: — Вон тот тоже из моей команды. И ты — в ней. В этот момент вернулся Чимин, шурша пакетом с бутылками. Он молча вручил по одной Джисон и Тэхёну. Девушка сделала несколько торопливых глотков и тут же поперхнулась — газировка резко ударила пузырьками в нос. — Как тут дела? — поинтересовался Чимин, взглянув на табло. Увидев разницу в счёте, он довольно усмехнулся и тоже отпил из бутылки. — Ага, наши не подводят. Пока Гёнхи колесит по всему свету, грамотно используя летние каникулы, у Джисон появилась отличная возможность проводить больше времени со своим парнем и его компанией. Удобнее не придумаешь — её брат тоже входит в эту компанию, так что теперь она чаще бывает рядом и с ним. Отец, как обычно, весь в работе: то в бесконечных командировках, то в своём кабинете, погружённый в дела до такой степени, что иногда и вовсе забывает о существовании детей. Но Джисон не держит зла — всё, что он делает, без сомнения, ради них. Ради их будущего. И, возможно, это его единственный способ проявить заботу. Джисон с улыбкой вновь вспомнила знакомство с родными своего парня. Знакомство с семьёй Чонгука произошло неожиданно легко, почти как будто она уже была частью их дома задолго до того, как вошла в него. Они приехали в Пусан поздним вечером — воздух у моря был густым от солёного ветра и запаха сосен, а сам особняк на склоне холма казался не просто домом, а уютным островком уюта и традиционного тепла. Мама Чонгука — изящная, но с характером — встретила их у ворот, обняв сына так, словно не видела годами, а затем с любопытством и мягкой улыбкой обратила внимание на Джисон. — Так вот ты кто, — сказала она, и в её голосе не было ни капли настороженности — только живой интерес и женская интуиция. — Добро пожаловать. Ты у нас теперь как дома. Отец Чонгука оказался спокойным и молчаливым, но с тёплым взглядом и добрыми глазами, в которых Джисон без труда прочитала одобрение. Уже за вечерним столом, угощаясь домашними блюдами, она ловила на себе взгляды — не оценивающие, а будто принимающие. Они задавали вопросы, смеялись над историями из детства Чонгука, где он предстал совсем не таким серьёзным, каким привык казаться сейчас. — Не верь ему, — подмигнула мать, наливая ей чай. — Он с детства хулиган, просто хорошо это скрывает. Джисон отвечала смущённой улыбкой, чувствуя, как уходит напряжение. Здесь, среди этих людей, она не чувствовала себя чужой. Более того — ей действительно хотелось стать частью их мира. И то, как легко она вписалась, говорило о многом. Ночью, лёжа рядом с Чонгуком в комнате с видом на ночной Пусан, Джисон прошептала: — У тебя замечательная семья. Он прижал её ближе, уткнувшись носом в её волосы. — Они уже считают тебя своей. И я тоже. Чимин и Тэхён активно обсуждали всё, что происходило на поле: комментировали броски, спорили о стратегии, переглядывались с одобрением каждый раз, когда Чонгук набирал очки. А Джисон тем временем витала в облаках, прокручивая в голове недавние воспоминания — вечер в Пусане, тёплый голос его мамы, пальцы Чонгука, перебирающие её волосы под шум прибоя. Сердце трепетало приятно и почти неуловимо. — Нужно будет ещё заехать к нам домой и забрать спальные мешки, — напомнил Тэхён, не отрывая взгляда от площадки. — Позвони госпоже Пак и попроси, чтобы их подготовили. Ответа не последовало. Он обернулся к сестре и вздохнул: — А-у, я к тебе обращаюсь, мечтательница. — Позвоню, как закончится игра, — фыркнула Джисон, слегка нахмурившись, будто он прервал что-то важное в её голове. Она вновь перевела взгляд на площадку, заставляя себя сосредоточиться, хотя мысли всё равно упрямо уносили её в те выходные. — Она теперь как зомбированная, — хмыкнул Чимин, подталкивая Тэхёна локтем. — Только взгляни на неё. — А что ты хотел? — пожал плечами брат. — Любовь, видишь ли... как вирус. Бесполезно бороться. Джисон не ответила, только чуть улыбнулась, всё-таки услышав их. Может, они и подшучивали, но где-то в глубине души ей было приятно — быть влюблённой, быть с ним, и быть принятой такой, какая она есть.
После матча, когда толпа постепенно рассеялась, они заехали к себе домой — за спальными мешками. Чимин остался ждать в машине, уткнувшись в телефон, а Джисон с Тэхёном прошли внутрь, тихо захлопнув за собой входную дверь. Дом встретил их привычной тишиной и лёгким ароматом свежести, который всегда держался здесь, как будто кто-то всё равно незримо следил за порядком. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Тэхён первым нарушил молчание: — Ты помнишь, как мы в детстве устраивали палаточные лагеря прямо в гостиной? — С простынями, фонариками и "страшными" историями, которые ты сам выдумывал? — усмехнулась Джисон, открывая дверцу встроенного шкафа. — Эй, они были атмосферные, — он фыркнул, заглядывая через её плечо. — Меня до сих пор пугает тот жуткий лис из твоей сказки. До слёз. Она рассмеялась и вытащила один из мешков. Тот чуть не свалился ей на голову, но Тэхён ловко подхватил его и отшутился: — Вот, спальный мешок нападения. Опасный. Особенно, если внутри кот. — Или старший брат, — поддела она его. Они оба замолчали на секунду, и в этой тишине вдруг стало ощутимо, как быстро выросли. — Странно, да? — сказал он тише. — Когда-то мы были просто "Джи и Тэ", бегали по дому и спорили, кто из нас главный. А теперь у тебя есть парень, и вы едете с ночёвкой. Даже звучит... взрослым. — Мы просто стали такими, какими должны были стать. Он кивнул, улыбаясь. Потом взял второй спальный мешок, и они вышли из комнаты. На выходе из дома Джисон на секунду остановилась и оглянулась. — Всё равно, как бы ни менялось всё вокруг, — сказала она негромко, — это всегда будет наш дом. Тэхён лишь кивнул, не нарушая тишины. Некоторые чувства не требуют слов.
***
Весь день ребята провозились с установкой палаток, сбором хвороста и разведением костра. Джисон вместе с Суён — девушкой Кихуна — занялись приготовлением закусок: нарезали фрукты, жарили маршмеллоу на шампурах, собирали сэндвичи. Суета была повсюду, но именно в ней чувствовалась особая прелесть летнего приключения. К вечеру им всё же удалось обустроить лагерь: палатки стояли ровно, костёр горел живым, трещащим пламенем, а по периметру уже были разложены пледы, подушки и тёплые кофты — всё, что могло подарить уют. Шумная компания расселась у огня, парами, притягиваясь друг к другу естественно, как планеты в своей орбите. Только Тэхён сидел один, но не выглядел обделённым вниманием — его девушка, уже год как уехавшая учиться в Америку, была с ним на связи по видеозвонку. Он устроил телефон на штативе, и время от времени переговаривался с ней, будто она сидела рядом. Когда солнце окончательно ушло за горизонт, пришлось утеплиться — натянуть капюшоны, закутаться в пледы и обмазаться всем, что только можно, от комаров и прочей крылатой нечисти. Только после этого атмосфера окончательно приобрела оттенок безмятежного отдыха: кто-то потягивал газировку, кто-то — что покрепче, а разговоры текли легко, искренне и по-взрослому. Темы перескакивали от смешных школьных историй до философских размышлений о будущем.
Джисон устроилась рядом с Чонгуком, облокотившись на его плечо. Он молча гладил её по руке, слушая, как Юнги спорит с Тэхёном о том, какие песни идеально подходят для ночи у костра. — Идеальная ночь, — прошептала она, глядя на искры, поднимающиеся в ночное небо. — Потому что ты здесь, — ответил Чонгук и, не стесняясь друзей, поцеловал её в висок. Когда костёр начал медленно угасать, а разговоры перешли в ленивый шёпот, Чонгук наклонился к уху Джисон: — Пойдём со мной? Я хочу тебе кое-что показать. Она кивнула, даже не спрашивая куда. Он взял её за руку и повёл вверх по тропинке, извивающейся вдоль холма, что возвышался над лагерем. Путь был освещён только фонариком телефона и мерцанием звёзд, но они шли медленно, чувствуя, как тишина ночи обнимает их с каждой ступенью. На вершине, открывался невероятный вид — озеро внизу отражало луну, а лагерь с костром казался крошечной светящейся точкой внизу. Ветер с высоты был свежим, напоённым ароматом трав, и Джисон даже задержала дыхание от красоты момента. Чонгук отпустил её руку и сделал шаг в сторону. Затем медленно обернулся, взглянул на неё, и в его глазах она увидела не только волнение, но и абсолютную уверенность. — Джисон, — начал он тихо, но голос звучал твёрдо, — всё, что мы прошли, всё, что нас связывает... это не просто история двух людей, которым когда-то повезло встретиться. Это что-то большее. Он достал из кармана небольшой бархатный футляр и, не спуская с неё глаз, опустился на одно колено. — Я не хочу больше ни одного дня без тебя. Ты — мой дом, моя свобода и мой покой. Выходи за меня. Слова повисли в воздухе, вплетаясь в шум листвы и биение её сердца. Джисон стояла, прижав ладони к губам, ошеломлённая и счастливая до дрожи. Она кивнула, затем, смеясь и плача одновременно, прошептала: — Да... Да, конечно! Он надел кольцо ей на палец — тонкое, в её стиле,с маленьким сияющим бриллиантом,как утренняя звезда. Потом поднялся, прижал её к себе и поцеловал — в губы, в лоб, в пальцы, как будто всё вокруг исчезло. Внизу, у костра, кто-то запустил хлопушку, не подозревая, что настоящим праздником этой ночи стал их момент на вершине. Ветер мягко трепал волосы Джисон, но ей было всё равно — в этот момент весь мир сузился до одного человека. До Чонгука. Его глаза сияли, как отражённые в ночи звёзды, а руки — крепкие и тёплые — обнимали её так, будто он боялся отпустить хоть на секунду. И она тоже держала его — за воротник худи, за линию плеч, за этот миг, в котором не было страха, только бесконечная любовь. Он поцеловал её — сначала мягко, осторожно, будто давая ей время привыкнуть к новому состоянию, к слову "невеста", которое уже звенело в воздухе. А потом — глубже, настойчивее, с тем жаром, который давно жил между ними, но сейчас, под покровом ночи, вырвался наружу. Джисон прижалась ближе, позволяя себе раствориться в этом поцелуе. Его ладони легли ей на спину, ощущая изгиб позвоночника сквозь тонкую ткань свитера, а её пальцы скользнули под ворот футболки, найдя горячую кожу, знакомую до мурашек. — Я так люблю тебя, — выдохнула она между поцелуями, губами касаясь его шеи. Чонгук наклонился, прижав лоб к её виску, его дыхание стало тяжелее. — И я тебя. Настолько, что иногда страшно, — прошептал он, целуя уголок её рта, подбородок, каждую черточку, что он давно знал наизусть. Вокруг всё стихло. Только редкие искры от костра внизу напоминали, что они не совсем одни в этом мире. Но сейчас... сейчас он был готов построить с ней новый — только для них двоих. Их тела сплелись в объятии, полном страсти, нежности и бесконечной близости. Не спеша, не спеша совсем — как будто весь вечер, вся жизнь была только прологом к этому моменту. Сидя рядом с Джисон на холме, ощущая её тепло и тихое, равномерное дыхание у себя на плече, Чонгук на мгновение закрыл глаза. Он позволил себе вернуться в прошлое — туда, где всё началось, задолго до того, как они признались друг другу в чувствах. Он отчётливо вспомнил тот день, когда впервые увидел её по-настоящему. Не просто как младшую сестру своего друга. Это было в начале весны прошлого года,когда он пришёл к Тэхёну — помочь с проектом и заодно сбежать от скуки дома. Он вошёл в дом привычно, уже как свой, и направился в гостиную. Там, на полу, в окружении тетрадей и ноутбука, сидела она — Джисон.
Она была в домашней толстовке, с растрёпанным пучком на голове, и даже не заметила, как он вошёл — увлечённо что-то печатала, покусывая губу. Он остановился в дверях, и почему-то не смог сразу вымолвить ни слова. Просто смотрел. Это было мгновение узнавания — странное, неуместное, но очень чёткое. Она подняла глаза, заметила его взгляд — и улыбнулась. Такая простая, такая живая. Улыбка, которая пронзила его, как молния. И он, не ожидая от себя этого, застеснялся. Настоящий Чонгук — уверенный, наглый, спокойный — вдруг оказался на секунду растерянным мальчишкой. — Привет. Ты к Тэхёну? — спросила она тогда. — Ага... — выдавил он. — Не к тебе же,- привычно съязвил. Позже он ещё долго ловил себя на том, как часто думает о ней. Как замечает её мельком, когда бывал у них в доме. Как подмечает её запах, её голос в другой комнате. Как раздражается, если замечает, что кто-то другой на неё заглядывается. Он был неравнодушен уже тогда, просто не давал себе признаться. Она была как запретный плод — младшая сестра его друга, девушка врага.Но с каждым днём что-то внутри всё больше тянулось к ней. И вот теперь — она рядом. С ним. На вершине холма, с кольцом на пальце, в его объятиях. — Забавно, — прошептал он, поглаживая её по руке. — Что? — сонно спросила Джисон, глядя на него снизу вверх. — Когда я впервые увидел тебя с растрёпанными волосами и лихорадочным блеском в глазах, я подумал: "Вот и попал". — И правда попал, — усмехнулась она. — Надолго. Они оба рассмеялись, а ночь всё так же бережно укрывала их своими звёздами. Джисон лежала, прижавшись к Чонгуку, чувствуя, как его пальцы лениво скользят по её плечу, рисуя невидимые круги. Воздух вокруг был тёплым, пропитанным ароматом ночных трав и еле уловимого дыма от костра. Но самое сильное — это было чувство покоя. Тот самый покой, которого ей так не хватало всё детство и юность. Она улыбнулась, глядя в небо, усыпанное звёздами, и мысленно вернулась к тому моменту, когда всё началось — когда она в отчаянии попросила Чонгука «подыграть» ей. Притвориться её парнем, чтобы забыть о Гёнсуке, чтобы не выглядеть жалко в глазах других, чтобы спастись от боли. Тогда она и представить не могла, к чему это приведёт. Но теперь... теперь она была благодарна самой себе за ту смелость. За ту импульсивность, за риск. Потому что где-то между случайными прикосновениями, репликами, взглядами и поцелуями «по сценарию» она влюбилась по-настоящему. Без остатка. Не в образ, не в героя школьных фантазий, а в настоящего Чонгука — терпеливого, упрямого, горячего, заботливого. В мужчину, который сейчас обнимает её, как будто боится отпустить. "Я ведь тогда даже не знала, что он смотрел на меня совсем не как на сестру своего друга. Что он замечал каждую мелочь. А я... я просто играла. Сначала. А потом стала жить этим."
В её голове прокручивались кадры — его первые настоящие поцелуи, как он защищал её от слухов, как возился с её братом ради того, чтобы быть ближе, как молчаливо поддерживал в трудные моменты. И всё это время она думала, что это просто "роль". А он любил. По-настоящему. "Я ведь могла всё испортить. Могла пройти мимо. А теперь — я с ним. Он сделал меня своей. Настоящей." Джисон повернулась к нему лицом и провела пальцами по его щеке, мягко улыбаясь: — Спасибо тебе. — За что? — спросил он, лениво открыв глаза. — За то, что влюбился в меня ещё до того, как я поняла, что тоже влюблена в тебя. Он тихо усмехнулся, коснулся её носа своим и прошептал: — Значит, ты всё-таки поняла. Она кивнула, а потом снова прижалась к нему, пряча улыбку у него на груди. Где-то вдалеке слышался смех друзей, потрескивал угасающий костёр. Но здесь, на холме, были только они. И их история, которая только начиналась.