Глава 27. Правда о прошлом
Сапфира уже некоторое время просто лежала в кровати и смотрела на развивающуюся тюль песчаного цвета, что была на окнах. А за ними уже давно светило яркое солнце, висевшая в небе рядом с уже собирающейся уходить луной. Но не сегодня она покинет небосвод. Возможно, что завтра светило решит, что его дочь излечилась настолько, что ему больше не придётся выжимать все свои силы днём, чтобы вылечить дракона с двумя хвостами.
Легкая простыня съехала с ног девушки, а затем послышался довольный хрип. Муна улыбнулась тому, что Селена, оставшаяся ночевать у княжны, наконец-то отобрала у той простынь.
Сон ещё долго не приходил, поэтому Муна решила потратить время на что-то более полезное, чем рассматривание комнаты, в которой она живёт не первую неделю.
Девушка тихо спустилась с кровати и направилась к низкому, окружённому подушками, столику, на котором ещё со вчерашнего вечера лежали перо жар-птицы и несколько листов бумаги. Несколько минут она думала о том, что же написать. Она ещё вчера планировала сесть за это письмо, но мыслей всё не было, а сейчас-то их полно.
Взяв в руку перо, Муна начала выводить красивые витиеватые линии на бумаге.
«Здравствуй, брат.
Прости, что так долго не писала. Я была занята - обижалась на тебя. Да, я веду себя по-детски, но ты оставил меня на чужой земле на целый месяц! Спасибо, что хотя бы прислал лунгардов. Надеюсь, что золотые говорят правду и через три недели они спокойно отпустят нас домой.
Недавно видела князя и княгиню. Я приятно удивлена. Они показались мне очень даже хорошими драконами.
Мне, кстати, уже лучше, я почти здорова. Здешний лекарь хорошо владеет своим ремеслом. Он также использует древние книги времен Небесных.
Здесь такая большая библиотека... правда я ещё ничего не прочитала, но князь Ярило дал мне какую-то небольшую книжонку и попросил быть очень внимательной при её чтении.
Оникс, я пишу это письмо, чтобы дать знать, что со мной всё хорошо. Не отвечай на него. Правда, если ты не ответишь, то я буду переживать, дошло ли до тебя письмо... но я потерплю еще немного.
Я скучаю, брат. Но должна признаться, что теперь я не рвусь домой. Мне нравятся эти земли, полные песка. Хочу снова почувствовать его своими ногами, руками и прочими частями тела, как в детстве. Сола когда-то принёс на нашу встречу небольшой мешочек с песком из пустыни Калорис. Это было незабываемое чувство. Надеюсь, что и ты когда-нибудь сможешь побывать здесь.
Луны начинает покидать небо. Она больше не алая. Со мной всё хорошо.
Люблю тебя, я скоро вернусь домой. Твой драгоценный Сапфир.»
Муна поставила последнюю точку в письме и отложила перо. Перечитав письмо ещё раз и убедившись в том, что оно готово, она взяла лист в одну руку, а пальцы второй руки она сложила в волшебный жест, к которому цеплялись лунные нити. Их-то Муна и стала закручивать вокруг листа бумаги.
Довольно быстро лист бумаги стал меняться. Сначала он стал сиять, затем синеть и в самом конце – сложился в птицу, очень похожую на живую. Птичка стремительно поднялась в воздух и выпорхнула в окно.
Еще некоторое время княжна смотрела на пустое окно, а затем она перевела взгляд на спящую Селену. Девушка уже видела седьмой сон и пока что вставать явно не планировала, а Муна не планировала ложиться обратно в постель.
Окинула комнату взглядом и он зацепился за небольшую книжонку, что была на туалетном столике среди кучи разных флаконов.
Вспомнив о книге, девушка решила, что начать ее сейчас – хорошая идея, ведь у нее наконец появилось на это время. Она поднялась с подушек, забрала книгу со стола и вновь упала на подушки.
Книга была небольшой по объему и Муна рассчитывала, что за пару часов она её точно осилит, если не быстрее. Раскрыв книжонку, девушка увидела на немного состаренных страницах аккуратный и немного детский, но широкий, почерк. Тот, кто писал в этом самодельном дневнике, был очень придирчивым к своему же почерку. Муна тут же принялась за чтение.
«Прошло уже два дня как я лишился своего дома, своих друзей, а самое главное – своей любимой сестры. Я и ничего не могу с этим поделать. Я вообще ничего не могу поделать. Меня даже из своей комнаты не выпускают, чтобы и со мной ничего не случилось.
Но я нашёл выход из положения, найдя в своём старом столе небольшую пустую книжонку, которую я сделал лет в семь вместе с сестричкой. И я решил записать всё, что знаю о произошедшем в Альбионе. Думаю, что нужно это сделать, ибо сейчас солнечные драконы в моём окружении стараются скрыть правду. Поэтому я сомневаюсь, что кто-то когда-то узнает, что же произошло на самом деле.
Наверное, книжонку можно назвать моим дневником, поэтому мне стоит назваться.
Здравствуйте, меня зовут Гелиос. Сейчас мне всего четырнадцать лет и я, кажется, будущий князь.
У меня была старшая сестра девятнадцати лет. Добрая, любящая, справедливая и такая озорная. Она покоряла сердца всех, кого встречала и она никогда этим не пользовалась. Ей говорили, что в будущем она станет самой лучшей солнечной княгиней. Я всегда гордился, когда слышал похвалу, предназначенную своей сестре. Ходил с высоко задранным носом и хвалился всем, что буду её защитником, её Лучом.
Скажу сразу, что меня никто не обижал, никто вниманием и любовью не обделял. Нас с сестрой любили одинаково, она одна давала мне столько любви и внимания, что этого было с лихвой достаточно. Никогда про меня не забывала, всегда защищала, играла со мной, устраивала мне такие громкие праздники, что я никогда их не забуду. Каждую минуту, проведённую с ней, буду помнить до конца своей жизни.
Как я её любил, а как любил её народ, прозвавший её Озорным лучом.
Джуна Озорной луч. Да, именно так звали мою сестру.
Я уже говорил, что сестра могла пленить сердце любого? Ещё как могла! Ведь в мою солнечную сестру влюбился даже лунный княжич. Он её одногодка. Хороший парень, который боялся подпускать к себе девушек из-за того, что каждая норовила навязаться к нему в будущие жёны. Я сам бывало слышал их разговоры и были они об обмане княжича и о будущем замужестве. Поэтому он был таким сдержанным, что казался злым по отношению к девушкам. Мне четырнадцать и я его прекрасно понимал и понимаю до сих пор.
С моей сестрой и даже со мной княжич ни разу во взрослом возрасте не встречался. Я с Джуной приедем в Альбион или в другой город, а он сразу же исчезает, то наоборот. Да и родители не слишком-то хотели навязывать нам дружбу с лунными двоехвостами, мы даже с лунными не особо часто общались, хотя Альбион был домом для обоих родов, но момент их встречи всё же настал.
Рано утром мы с сестрой гуляли в Алмазниковых садах в Альбионе, как вдруг на нашу дорожку нахлынул густой туман. Он быстро настиг нас, а затем меня и Джуну сбили с ног. Испугавшись за меня, Джуна тут же призвала внутреннее солнце на помощь и озарила нас своим ярким светом. Так мы смогли увидеть силуэт того, кто прятался в тумане.
Джуна сразу же принялась ругать того, кого полностью даже не видела.
— Если ночью куда-то спешишь, то плести туман в саду – идея ну очень плохая. Твой же туман?
Силуэт развеял свой туман и тогда я впервые увидел его. Сбившим нас драконом оказался высокий парень с очень удивлённым бледным лицом, как мне показалось. Острые черты лица, ярко-синие глаза и серебряные длинные волосы – он был прекрасен, даже не смотря на простенькую одежду, не отличавшую его от других драконов.
— Да, мой. Я извиняюсь за свою невнимательность. И за свой туман.
Сестра отмахнулась от извинений и занялась мной. Он всё это время стоял рядом с обеспокоенным лицом. Мы молча смотрели друг на друга и не отводили глаз.
— Туман же могут создать только лунные двухвостые. Получается, что ты один из них. Что же ты ещё не спишь? — сказала она.
— Джуна, не груби. — шепнул я.
Услышав имя сестры из моих уст, он нахмурился и сказал:
— Княжна, значит. Стоит и мне представиться. Селин Туманный.
— Ты княжич?! Ого, да это наша первая встреча.
Сестра незамедлительно фыркнула и проворчала:
— И она могла пройти куда приятнее, если бы лунный княжич не чудил и не плёл туман в саду. Советую поработать над своим зрением, если не в состоянии видеть через свой же туман. Добрый снов, княжич.
Больше сестра ничего не сказала. Она взяла меня за руку и прошла мимо княжича. И она даже не обернулась, чтобы посмотреть на парня. Но я-то не понимал, как она могла проявить такое непочтение к лунному княжичу, поэтому я, плетущийся за своей сестрой, повернулся назад, чтобы хотя бы жестами извиниться перед Селином. Я ожидал увидеть злость и обиду на его лице, но я было лишь удивление и, кажется, заинтересованность.
Я каким-то образом понял, что сестра сделала всё правильно. Тогда я ничего не сделал, лишь молча смотрел на княжича, а затем отвернулся и последовал за сестрой в глубь сада, оставив Селина смотреть за нашими удаляющимися головами с красными кудрями.
Буквально через пару дней он уже стоял на пороге солнечного крыла Альбионского дворца и просил встречи с моей сестрой. И она ему вежливо отказала. Однако отказ солнечной княжны парня не устроил и он пришёл и на следующий день, но снова получил отказ. Это повторялось ещё несколько раз и тогда Селин решил вылавливать княжну в городе или где-то ещё во дворце. И однажды он всё-таки нашёл её. Я тогда опять же был рядом с ней и уговорил Джуну согласиться хотя бы на прогулку. Говорил ей, что парень он не плохой и стоит дать ему шанс, позволить стать своим другом. И она решила меня послушать.
Сестра предложила мне пойти с ней, но я отказался, подумал, что лучше оставить их наедине. И так как у Джуны обязанностей было больше, чем у меня раз в сто, я решил помочь ей с какой-то мелочью вроде проверки яиц жар-птиц, принесённых из пустыни.
Как только я переделал все дела, с которыми способен был разобраться, направился в комнату сестры и стал ждать её там. Мы всегда так делали, если нам нужно было обсудить что-то интересное строго между собой. Я ждал сестру в её комнате, а время убивал, рисуя в альбомах, специально оставленных там для меня.
Джуны долго не было. Я уже было стал переживать, что что-то могло случиться, но сестра вернулась. Как только она вошла в комнату, я сразу же понял, что она не пожалела о той прогулке с лунным княжичем.
Едва дверь закрылась, сестра бросилась ко мне на подушки, а упав на ближайшую, начала свой длинный рассказ. Она, как будто бы, сияла изнутри. Её темная кожа, усыпанная веснушками, слегка заметно переливалась золотом, а глаза и вовсе стали желтыми, как солнце – вот настолько она потеряла контроль над своими эмоциями, что не могла сдерживать и свою силу.
С тех пор сестра и Селин часто проводили время вместе. Они и меня часто звали на прогулки и я иногда соглашался, но чаще отказывался. Я понимал, что им лучше побыть в компании своих сверстников, как и мне среди своих одногодок. Ведь я и Джуна не были неразлучными братом и сестрой, нет. Мы просто очень любили и доверяли друг другу.
Их дружба продолжалась несколько месяцев. За это время я смог составить о княжиче своё мнение. Он был очень внимательным к сестре, никогда не позволял сказать себе что-то неприличное о нашей и чьей-либо семье, уважал Джуну, был добр к ней и ко мне. А как он любил её выходки – они всегда его смешили. Он любил слушать её песни, играть ей на окарине, пока та танцевала. А в большой компании всегда старался держаться рядом с ней.
Конечно же, Джуна и Селин почти сразу же рассказали своим родителям о зародившейся дружбе. Княжич сказал, что его семья была очень рада, что хоть кто-то из них смог найти друга на стороне солнца, а вот наша семья, кажется, была несильно этим довольна, хотя они сказали, что юной княгине стоит иметь хорошие отношения с будущим лунным князем, тем более, что в Альбионе мы живём в одном большом дворце.
Джуна также познакомила княжича со своей прекрасной величественной жар-птицей. Ликорис редко появлялась во дворце, она любила путешествовать по континенту вместе с сестрой или с другими жар-птицами и совсем не любила долго находиться во дворце.
Отец называл эту птицу княжной жар-птиц за её необычный окрас и поведение. Вредная птица была сама себе на уме и никого не любила кроме Джуны, капельку своей любви она дарила и мне, но Селина она любила намного больше меня. Она позволяла ему касаться своих чёрных перьев, кончики которых были алыми, и даже ни разу не попробовала откусить ему пальцы или выклевать глаза. Даже мне иногда прилетало мощным крылом по лице. Её лояльность к лунному княжичу можно было считать благословением.
Еще через несколько месяцев Селин и Джуна влюбились в друг друга по уши. Я не понял, когда это произошло. То ли в их первую встречу в саду, то ли в первую прогулку или же это случилось гораздо позже. Они сами не знали точного ответа на этот вопрос.
Они оба светились от счастья и любви. Хотя в этот раз Джуна ничего не стала рассказывать о своих чувствах родителям, я-то всё прекрасно знал, как и все. Все всё видели. А особенно родители. Я множество раз видел их недовольные взгляды, но они никогда ничего не высказывали Джуне. Наверное, они надеялись, что сестра вскоре наиграется с княжичем и прекратит все их романтические отношения, но нет – со временем их чувства только усиливались.
И как-то я увидел нечто странное. Я шёл к отцу, чтобы поговорить с ним о посадке пряных трав возле скал Игл, мне тогда показалось это очень хорошей идей, но не в этом суть. Я заметил отца на нижнем балконе дворца и решил подняться к нему по боковой лестнице, но пока я поднимался, из комнаты вышел чиновник Амон. Ни отец, ни чиновник меня не заметили. Я решил чуточку задержаться и увидел, как Амон что-то передал отцу, какую-то фиолетовую бутылочку, которую отец тут же спрятал в карман своего халата.
Ох, не любил я никогда этого Амона, старикашку с лысой головой и хитрющим взглядом. Он такой неприятный тип, мерзкий и скользкий, как серый угорь из моря.
Я подошёл к отцу, когда чиновник ушёл, и спросил про бутылочку.
— Это лекарство для твоей мамы. Она неважно себя чувствует, сынок. — ответил мне отец, не смотря на меня.
— Почему тогда лекарь не принёс ей лекарство?
— Амон недавно был возле озера Мани. Вода из этого озера очень богата минералами, она всегда оказывала действие на твою маму. Даже пара капелек помогала ей избавиться от некоторых недугов.
Такой ответ меня в принципе устроил и я не стал тогда дальше расспрашивать отца. А зря. Я уверен, что зря я тогда расслабился.
Месяц спустя княжеские семьи Луны и Солнца устроили в Альбионе бал в честь «Огненного кольца», символизирующего единение светил.
Сначала всё было потрясающие. Мы пили, танцевали, играли, смеялись и радовались празднику, так важному для нас всех. Но когда момент «встречи» приблизился так, что до него оставалось несколько минут, мы стали разбирать бокалы с напитками. Я тогда стоял рядом с сестрой и Селином, к нам подошёл какой-то дракон с подносом, полным напитками, я взял себе сок, а вот сестре и княжичу ничего взять не удалось. К нам подошёл наш отец с двумя одинаковыми бокалами и предложил их старшим. В этих бокалах был какой-то редкий алкоголь, которым он решил поделиться с уже взрослыми детьми. Джуна и Селин с благодарностью приняли эти бокалы, а отец ушёл сразу после этого.
Оставалось ещё несколько мгновений до «встречи». Сестра каким-то образом пролила на своё золотое платье тот самый бокал, который принёс отец. Селин взял у сестры наполовину пустой бокал и та принялась прикладывать салфетки, взятые с ближайшего стола, к своему платью. Сделав всё, что было возможно, она потянулась обратно за бокалом и Селин отдал ей свой, сказав, что у него бокал ещё не тронутый и он рад отдать ей хоть всё, что у него есть. Джуна улыбнулась и взяла бокал княжича, а он взял бокал с подноса.
А затем Луна закрыла Солнце и образовалось Огненное кольцо. Во всём дворце послышался шум, радостные крики, а затем мы принялись пить за это. До самого дна.
Опустошившие бокалы драконы принялись танцевать. И Селин повёл сестру в центр зала. Они кружились и кружились, были всё ближе и ближе, а затем они остановились и губы их сомкнулись. Этот поцелуй видели многие, включая нашего отца и Амона. Я тогда засмущался и очень хотел отвести взгляд, но не смог – какая они прекрасная пара была.
Как только поцелуй прекратился, они посмотрели друг в другу в глаза, а затем я увидел ужас в глазах княжича.
— Джуна? — сказал Селин.
А затем ноги моей сестры подкосились, но она не упала на пол благодаря Селину прижимающего тело сестры к себе.
— Джуна?! Что с тобой? — спрашивал княжич.
Я оцепенел. От страха, от шока... от всего. Не знал, что с моей сестрой, почему она упала. А чем я могу ей помочь? Пока я блуждал в своих мыслях, драконы переставали танцевать и стали обступать со всех сторон княжича и княжну.
— На помощь! Помогите! Княжне плохо! — кричал Селин.
До них добрался лунный лекарь, а затем подоспел и золотой. Вдвоем они стали проверять дыхание и пульс сестры. А затем неожиданно у Джуны отпали рога и рассыпались золотой крошкой по полу, а солша на лбу потухла.
— Что с моей дочерью?! — закричал отец, ворвавшийся в зал, — Уйди от неё, мальчишка.
— Джуна! О, Солнце великое! Джуна! — кричала мама где-то в толпе драконов.
Отец быстро добрался до сестры, а маму я так и не увидел, но я её слышал, она кричала, плакала и звала сестру. Слыша мамин голос, я тоже начинал плакать, потому как ко мне пришло осознание того, что произошло.
Отец упал на колени перед сестрой и попытался забрать е из рук Селина, обругивая его всеми известными и неизвестными мне словами.
— Что ты ей дал?! Ты отравил её! Убил!
— Я не мог...Мы даже ничего не ели до бала. Мы выпили только ваше вино!
Прокричав эти слова, Селина озарило. Взгляд его резко остекленел. Лунные князь и княгиня звали Селина по имени, но он их не слышал. Он был погружён в то, что только что открыл.
— Я отдал ей свой бокал.
— Ты... — шипел отец.
— Это вы... вы подсыпали что-то в мой бокал, а он достался Джуне.
— Ложь. Ты убил мою дочь! — настаивал отец, всё ещё пытаясь забрать сестру у Селина.
— Это вы убили её. Вам не нравился наш союз. Я видел ваши взгляды. Всё видел и всё понимал, но не думал... Вы... недостойны...
Селин почувствовал лёгкость на руках и опустил взгляд вниз, на свои руки, но Джуны он не обнаружил. В его руках и вокруг него самого была лишь золотая крошка.
Поняв, что стало с Джуной, Селин стал кричать во всё горло. Крик его был душераздирающим, а ему вторила моя мама и отец, и даже я. Его крику стали вторить плач золотых и лунных драконов, а затем стала подниматься ругань между драконами.
— За Джуну... я буду преследовать вас в кошмарах! — прокричал Селин.
И после его слов зал накрыл туман, да такой, которого я раньше не видел никогда. Он был чёрным и морозящем тело и душу.
Туман клубился вокруг меня, вокруг всех гостей. Я всё ещё видел их, но помимо их я стал видеть страшных созданий из того же тумана. Они появлялись на месте наших гостей один за другим.
В центре зала стала клубиться очень высокая фигура с ярко-синими глазами. Чудовище из тени. Я с ужасом понял, что это Селин.
Послышался продолжительный то ли крик, то ли плач жар-птицы, а затем прямо над моей головой пролетела Ликорис. Её чёрно-красные перья на хвосте легонько пронеслись в метре от меня. Птица, объятая алым пламенем неслась во тьму, плача о своей подруге и её избраннику.
Я даже не помню, как оказался на улице в садах. Первое, что я помню после синих глаз Селина во мраке и пламенный хвост Ликорис, это мою комнату во Всполохе. И с тех пор меня не выпускают на улицу. Я почти никого не вижу. Все убиты горем и не только.
Из слухов от служанок я узнал, что Альбион и его окрестности заволокло тем же чёрным туманом, что создал Селин. Говорят, что на тех землях, прозванными Туманными землями, живут те самые туманные чудовища, которые никого не позволяют пройти через Туманную завесу.
Лунные и солнечные драконы разделились и разбежались по городам. Ну, сначала лунные сбежали ото всюду в Гало и в Парселену, а уже затем от них сбежали и солнечные драконы в Паргелий и во Всполох. Ну и напоследок, лунные решили огородиться линией, служащей границей, через которую не пройдёт ни один солнечные дракон.
Не понимаю, как мир мог настолько сильно перевернуться всего за несколько дней? Небесные разделились и стали серебряными и золотыми. Теперь мне кажется, что это навсегда, но как я хочу, чтобы это был всего лишь долгий кошмар. Хочу увидеть Джуну и Селина.
И Ликорис... неизвестно, что стало с птицей, но больше её или жар-птицу с подобным окрасом никто не видел. Наверное, она осталась с Селином, пытаясь вразумить его, или погибла, как Джуна.
Когда я стану князем, то постараюсь сделать так, чтобы лунные нас простили. Я очень хочу исправить ошибки солнечных, ошибки отца. А ещё хочу сделать так, чтобы любовь сестры и княжича никто не забыл, чтобы не забыли мою любимую сестру. Солнце отведёт её в лучший мир. Луна, надеюсь, позволит им встретиться в другой жизни или хотя бы на небесах.
Листов не хватает, остался последний. Я не думаю, что может произойти ещё что-то более ужасное, поэтому я ставлю здесь точку и прощаюсь с тобой, читатель моего дневника. Может быть, лет через двадцать или тридцать я найду этот дневник и допишу последнюю страницу.
Гелиос.
Заметка на последней странице: Я недавно нашёл эту книжонку в своем старом столе и здесь осталась последняя страница, которую я решил дописать. Сейчас мне пятьдесят девять лет и мне никак не удаётся наладить отношения с лунными драконами. Даже поговорить с ними или обменяться письмами не выходит, потому как возле границы наших жар-птиц они отгоняют своими отбрасывающими лунтами. В первое время птицы оставались с опалёнными крыльями и сил им хватало только на последний полёт назад, но позже они стали их просто отталкивать.
Я испробовал всё, что приходило мне и моим советникам на ум, но ничто не помогло привлечь внимания лунных драконов.
Я не смог помирить лунных и солнечных драконов, но я смог сохранить правду в нашей земле и также я смог сохранить память о Джун. Надеюсь, что воссоединить народы смогут будущие поколения, когда злость и обида обоих народов утихнет.
Сапфира дочитала дневник и наконец оторвалась от него. Она почувствовала как её рога стали тяжёлыми и голова вмиг разболелась. Княжна даже не смела допустить мысли о том, что это всё детская выдумка или что-то подобное. Она поверила каждому слову, написанному четырнадцатилетним ребёнком в этом дневнике.
Некоторое время она сидела в тишине и со стеклянным взглядом смотрела на последнее слово в дневнике. Девушка была в своих мыслях, она запомнила каждое слово из дневника и теперь внутренний голос у неё всё не затихал. Он зачитывал ей строчки из книжонки.
В конце концов Муна попыталась вырваться из круговорота мыслей и тогда её взгляд заметил кое-что необычное. У обложки дневника был скрытый кармашек, из которого показывался уголочек бумаги. Сапфира потянула за него и в её руках оказался сложенный квадрат бумаги. Она развернула его и громко охнула, увидев то, что было изображено на ней.
Не что, а кто. На бумаге был изображён небольшой рисунок темненькой девушки с кудрявыми волосами и обнимающего её юноша с чёрными волосами и бледной кожей. Муна сразу же поняла, что это Джуна и Селин, а нарисовал их, скорее всего, сам Гелиос.
Княжна принялась рассматривать рисунок, на котором были изображены счастливые влюблённые. Даже через бумагу и века был виден огонь в из сердцах и искры в глазах, кога они рядом друг с другом. Муна всматривалась в их лица и её взгляд остановился на их лбах. Княжна не могла поверить тому, что видела своими собственными глазами. Солша на лбу Джуны была абсолютно такая же, как у Данко, а луншу Селина Муна видит каждый день в зеркале.
Сапфира отложила листок и блокнот на стол и закрыла лицо обеими руками. Этим неосознанным жестом ей хотелось спрятаться от реальности и от собственных мыслей, говоривших всего одну фразу:
«Вот и встретились.»