Выбор в Тишине

Мегатрон, повернувшись к Саундвейву, отдал короткий, ясный приказ:

-Саундвейв, будь с Накаутом и наблюдай- Его голос не терпел возражений. Саундвейв, не говоря ни слова, кивнул. В его глазах не было ни страха, ни колебаний – только холодное, выверенное спокойствие, скрывающее бурю эмоций внутри. Это было последнее проявление послушания, последний акт игры, которую он решил сыграть.

Накаут, не теряя времени, грубо схватил Бамблби и перекинул его через плечо, как мешок с картошкой. Автобот инстинктивно попытался вырваться, но скованные руки и неожиданность броска не позволили ему сделать это. Плечо Накаута жестко врезалось в живот Бамблби, выбивая из него воздух. Боль была острой, резкой, но он стиснул зубы, стараясь не подать виду.

Вскоре они оказались в комнате Накаута – помещении, больше напоминавшем операционную, чем жилое пространство. Оно было заставлено медицинскими приборами, блестящими металлическими инструментами, проводами и экранами мониторов. Накаут грубо прикрепил Бамблби к операционному столу, его движения были резкими и небрежными, словно он обращался не с живым существом, а с бездушной машиной.

Саундвейв, войдя следом, запер дверь на замок. И тут, не в силах больше сдерживаться, он ударил Накаута кулаком в челюсть.

Удар Саундвейва застал Накаута врасплох. Он рухнул на пол, но быстро пришел в себя, его глаза сверкнули яростью. Он попытался что-то сказать, но Саундвейв уже бросился на него, нанося серию молниеносных ударов. Их бой был коротким, жестоким, похожим на танец смерти. Накаут, несмотря на неожиданность атаки, оказался грозным противником. Он ловко уклонялся от ударов, отвечая стремительными контратаками. Его движения были беспорядочными, но эффективными, каждый удар нес в себе угрозу.

Тем временем Бамблби, используя всю свою силу, изо всех сил пытался освободиться от ремней, которыми его прикрепили к столу. Он дергался, напрягая мышцы, ища слабое место в креплениях. Наконец, с рывком, ему удалось сорвать один из ремней. Следом за ним поддались и остальные. Освободившись, он осторожно слез со стола, стараясь не привлекать внимание дерущихся десептиконов.

Саундвейв, несмотря на свою ярость, действовал методично. Он не пытался убить Накаута, а лишь обездвижить, дать себе время. Но Накаут был настойчив, каждый его удар становился все сильнее. В пылу схватки Саундвейв оттолкнул Накаута, Саундвейв , потеряв равновесие, врезался в один из медицинских приборов. Монитор, с треском, раскололся на куски, осыпая осколками пол.

Накаут, воспользовавшись замешательством Саундвейва, нанес ему сокрушительный удар, откинув того на металлическую тумбочку. Саундвейв застонал, но быстро поднялся на ноги. Увидев, что Накаут уже готов нанести следующий удар, он, с молниеносной скоростью, использовал свое длинное металлическое щупальце, чтобы отбросить пистолет Бамблби в сторону.

В этот момент Бамблби, воспользовавшись замешательством, подбежал к упавшему пистолету. Он поднял его, крепко сжимая рукоятку. Не колеблясь, он выстрелил в Накаута. Выстрел был точным, попавшим в плечо. Накаут, издав рев боли, упал на пол, лишившись всякой возможности к сопротивлению. Бамблби, тяжело дыша, опустил пистолет. Бой был закончен. Саундвейв, тяжело раненый, но живой, смотрел на них двоих – на побежденного Накаута и на Бамблби, который только что спас их обоих. Тишина повисла в комнате, прерываемая только тихим шипением разбитого монитора и тяжелым дыханием Бамблби.

Саундвейв, поднимаясь на дрожащие ноги, стянул с лица свой повреждённый монитор. Лицо его, бледное и напряжённое, теперь было открыто, и Бамблби, увидев его, почувствовал всплеск неприязни. В глазах Саундвейва плескалась смесь отчаяния и злобы. Это было не просто разочарование, это была, будто бы, скрытая ненависть, тщательно скрытая за маской невинности.

Бамблби, не тратя времени на долгие прелюдии, выпалил:

-Я с бегу ты мне поможешь в этом. Ты будешь моим пленником - Голос его был ровным, твердым, без намека на колебания. В каждом слове звучал металл решимости, но и холодное презрение к Саундвейву.

Накаут, лежащий на полу, лишь беззвучно шевелил губами, пытаясь что-то сказать, но звуки не вырывались наружу. Его глаза, широко раскрытые, полные отчаяния и непонимания, смотрели на Саундвейва. Он был словно раненый зверь, загнанный в угол, и понимал, что его судьба висит на волоске.

Саундвейв отвёл взгляд от Бамблби. Он надеялся, что если заставит Бамблби взять его в плен, то сможет узнать, как тот вернул свой голос, какой секрет скрывается за этим удивительным явлением. Но в глубине души он понимал, что они разные. У Бамблби был повреждён звуковой модуль, сложный, механо-биологический механизм, который, возможно, мог быть восстановлен. У него же, у Саундвейва, такого модуля просто не было. Он был всего лишь голосовой программой, цифровой оболочкой, и никто не знал, как он работает.

В этот момент Саундвейв остро осознал, что стоит под прицелом Бамблби. Он понимал, что тот может выстрелить в любой момент. В воздухе висела тяжелая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием Бамблби. Саундвейв чувствовал исходящую от него угрозу, но и понимал, что это единственный шанс – шанс на спасение.

В глазах Саундвейва промелькнули сомнения. С одной стороны, Бамблби, сильный и непримиримый, казался врагом, которого необходимо победить. С другой стороны, в нём всё ещё таилась искра надежды на то, что плен не означает конец, но возможность спасения. Он ощущал подступивший ужас, но и понимание – перед ним не просто заключённый, а существо, наделённое могущественной силой, которую невозможно предсказать, предвидеть.

Его тело словно сжалось от напряжения. Он знал, что любая ошибка может стать роковой. В этой безвыходной ситуации он был вынужден проявить свою истинную сущность, ту сущность, которая скрывалась за маской Саундвейва.