✒Глава 5. Связь
Бамблби лежал на холодном металлическом полу, подложив под голову согнутую в локте руку. Попытки устроиться поудобнее приводили лишь к новым неудобствам. Жесткий пол впивался в его корпус, а неудобное положение заставляло напрягать мышцы спины и шеи. Он ворочался, пытаясь найти хоть какое-то приемлемое положение, но безуспешно. Наконец, истощенный, он просто затих, мысли медленно уплывали в сон. Сон был беспокойным, прерываемым резкими судорогами и чувством дискомфорта. Когда Бамблби, наконец, проснулся, все его тело ныло от боли. Каждый сустав протестовал против длительного бездействия, а металлическая поверхность пола оставила неприятные следы на его поверхности. Но, несмотря на боль, в его сердце теплилась надежда. Он вспомнил о своих друзьях. Они непременно начнут его поиски, они его найдут. Главное – ждать.
Через сорок минут дверь снова открылась. На этот раз вошли Саундвейв и Накаут. Саундвейв, как и прежде, был в своем визоре. Бамблби неожиданно подумал, что без него десептикон выглядел гораздо… человечнее. Его настоящее лицо, хоть и виделось ему всего на мгновение, оставило более сильный след, чем его холодный, безличный дисплей.
Накаут, не теряя времени, быстро подставил стул под Бамблби. Прежде чем автобот успел как-либо среагировать, он схватил его и посадил на стул. Саундвейв занял другой стул, удобно расположившись напротив.
Бамблби попытался вырваться, но Накаут, очевидно, предвидел такое развитие событий. Из-за пояса десептикона появился круглый железный обруч, который Накаут с молниеносной скоростью надел на грудную клетку автобота, плотно прижав его к стулу. Теперь Бамблби был полностью обездвижен.
Накаут достал прибор, похожий на сложный медицинский аппарат с многочисленными проводами и присосками. Он аккуратно прикрепил несколько присосок к голове Бамблби, одну – к области сердца. Затем точно такие же присоски он прикрепил к голове Саундвейва. Бамблби смотрел на происходящее с ужасом, не понимая, что же происходит. Связь? Эксперимент? Наказание? Вопросы витали в его голове, не находя ответов.
Приборы начали гудеть, излучая слабый голубоватый свет. Оба – и Саундвейв, и Бамбулби – пошатнулись, их оптика потускнела, и они погрузились в нечто похожее на сон. Мир вокруг Бамблби растворился, сменившись странным, нереальным пространством, лишенным каких-либо ориентиров. Перед ним, в центре этого пугающего вакуума, стоял Саундвейв. Но это был не тот Саундвейв, которого он знал.
Десептикон снял свой визор. Его лицо, открытое взгляду Бамблби, не было похоже на то, что он видел краем глаза ранее. Оно было… другим. Более мягким, что ли. В нем не было и следа той холодной, выверенной жестокости, которую Бамблби ассоциировал с десептиконами. Это было лицо, полное странной, неразрешимой печали.
И голос… голос был не похож на тот механический, бесчувственный тон, к которому привык Бамблби. Он был… человеческим. Словно голос за кадром, голос рассказчика, описывающего невероятную историю.
Этот голос, принадлежащий, несомненно, Саундвейву, сказал:
-Этот прибор записывает всё, что мы говорим. Вся информация будет передана… туда, куда нужно.- Его слова звучали отстраненно, как будто он сам не полностью понимал, что говорит.
Бамблби, всё ещё потрясенный произошедшим, сумел только прошептать:
-Зачем… зачем мы здесь? Зачем я вам нужен?
Саундвейв не ответил на его вопрос напрямую. Вместо этого он спросил:
-Как… как тебе удалось вернуть свой голос?
Вопрос застал Бамблби врасплох. Он не понимал, о чем говорит Саундвейв. Что он имеет в виду под "вернуть голос"? Вопрос навис над ним тяжким грузом. Сглотнув, он попытался вспомнить все пережитые ужасы – удар, кровь, резкое ощущение боли, сменившееся странной пустотой. В памяти всплыли отрывочные образы – металлический вкус крови, жуткая, всепоглощающая пустота… Ужас прошлых мгновений вновь охватил его. Он понял, что Саундвейв говорит о том, что он слышал его голос только сейчас, в этом странном пространстве, и этот голос был совсем не машинный, а человеческий.
Бамблби, с усилием собрав разрозненные фрагменты памяти, вспомнил всё. Он вспомнил ужас того дня, когда Мегатрон, лидер десептиконов, лишил его голоса. Вспомнил, как это чувствовалось – полная потеря способности выразить себя, запертый внутри собственного тела, неспособный ничего сказать, кроме безмолвного крика. Он вспомнил отчаяние, опустошение и безнадежность. И вспомнил, как, благодаря своим друзьям, он снова обрел свой голос, как это чувствовалось – невероятная радость, свобода, возвращение к жизни. Это была победа над тиранией, над безмолвием, над забвением.
-Но… почему ты не говоришь? – спросил Бамблби, его голос звучал хрипловато, словно ржавый механизм. Он указал на Саундвейва, в его словах чувствовался немой укор.
Саундвейв грустно улыбнулся.
-Меня лишили голоса. Сказали, что разведчик лучше без него. Тише, незаметнее. Голос – это слабость, слишком много лишней информации.- Он повторил свой вопрос, его голос, несмотря на всю странность ситуации, звучал искренне. -Как… как тебе удалось вернуть свой голос?
Бамблби хотел было ответить, но внезапно его осенило. Он решил сменить тему, почувствовав, что эта боль слишком тяжела для него.
-А что ты пытался мне объяснить? – спросил он, пытаясь уйти от мучительных воспоминаний.
Саундвейв замолчал, его взгляд упал куда-то вдаль, словно он погрузился в собственные мысли. Затем он тихо произнес:
-Я… я хотел просто услышать твой голос. Чтобы ты… просто говорил.
Эти слова, простые, почти незаметные, пронзили Бамблби до глубины души. В них не было ни угроз, ни насилия, только глубокое, почти детское желание услышать… голос.
Внезапно, странное пространство вокруг них начало меркнуть. Цвета блекли, звуки исчезали, и Бамблби почувствовал, как его тело снова тяжелеет, приобретая ощущение реальности. Он почувствовал, как металлическая скоба сжимает его грудь, как гудят приборы, прикрепленные к его голове и к голове Саундвейва. Мир вокруг него снова стал реальным, жестким и холодным.
Они очнулись. Свет голубоватого излучения приборов постепенно гас, оставляя Бамблби в полной темноте, с тишиной, разбавленной лишь жужжанием непонятных механизмов. Саундвейв сидел напротив, его визор был снова на месте, его лицо скрыто под непроницаемой маской. Но Бамблби уже знал – за ней скрывалась боль, тоска и глубокое, невысказанное желание. Желание просто услышать голос….