Абсурд
Из глубины коридора раздались выстрелы, доходящие эхом пустого коридора до двери в подвал. Блондины нахмурились, пристально осматриваясь. Медленными, выверенными движениями они проходили вперед, осматривая каждый уголок в поисках потенциальной угрозы.
Они не знали наверняка, что там происходит, и объективно, не обладали достаточно выдающимися физическими данными, чтобы биться с мафией на равных в прямом противостоянии. Стоило использовать то, в чем они сильны — хитрость.
Они осматривали каждый свою сторону, периодически рассредотачиваясь по разным ответвлениям коридора, заглядывая в открытые двери номеров. Они делали это, преследуя сразу две цели — убедиться, что никто не нападет на них со спины и проверить, нет ли там дополнительного оружия. Пока что их арсенал был не особо впечатляющим — пистолет и немного модифицированная бита. В битве против автоматов они бесполезны.
— Эй, — шепнула Шунтаро Чишии, осматривающему комнату справа, — иди сюда.
Чишия зашел в номер, в котором секундой ранее скрылась блондинка. Та кивала ему на валяющиеся на белом пушистом ковре инструменты и пустой ящик рядом с ними. Размышлять, зачем вообще этим амбалам набор инструментов в номере она не хотела. Впрочем, ее натренированный подмечать любые детали мозг сейчас работал против нее, открывая фантазии совершенно мучительное зрелище. На плоскогубцах, от начала металлической части до шарнира протягивались коричневатые разводы.
«Застывшая кровь»
Отказываясь продолжать представлять в голове все виды пыток, доступные с помощью этого инструмента, в красках, Чишия прикарманила их себе вместе с небольшим перочинным ножом. Ножей ведь много не бывает? Особенно, когда преимущество в схватке не у тебя.
Учитывая, сколько инструментов здесь осталось, она могла только гадать, какие из них они забрали с собой, чтобы получить ответы от Нираги, которую утащили в ту комнату. Очевидно, начать допрос они решили с нее — со слабого, с их точки зрения, звена.
Шунтаро почувствовала легкое прикосновение к плечу и, обернувшись, увидела протягивающего ей строительный пистолет для гвоздей Чишию, непроизвольно вздернула брови. Его действие пропитывала очевидная ирония.
— Бери, — немногословно нарушает тишину он, бросая на нее неоднозначный взгляд. Что-то за дымкой напускного спокойствия заставляет ее попытаться разгадать, какая еще неуловимая эмоция сквозит в этом.
— Когда я просила тебя вернуть пистолет, я имела в виду точно не это.
— И все-таки этот пистолет лучше, чем никакого.
— И как я должна драться с этим?
— Прояви фантазию, — в его голосе ощущается сдерживаемый смех и провокация, а взгляд напоминает лисий.
«Ладно, я разберусь с тобой позже»
Чишия номер один — так она себя называет, ведь номером два она точно никогда не станет, точно не в этом противостоянии — выходит из комнаты, вооруженная плоскогубцами, столярным молотком, теперь двумя ножами и пистолетом для гвоздей. Все что возможно она распихивает по карманам, пистолет для гвоздей прячет, закрепив его поясом для инструментов за спиной, под плотной тканью толстовки, а модифицированную Чишией биту оставляет в правой руке.
Чишия номер два машинально тянется к спине, проверить на месте ли его пистолет.
«Эти придурки даже не проверили, вооружен ли я»
Блондин аккуратно скручивает и засовывает проволочную пилу в карман.
—
Вооружение произошло весьма кстати, поскольку драка находит их быстрее, чем они этого ожидали. Когда они проходят мимо лестницы, их замечают Кенши и Шисуи. Те сразу же бегут за ними, преодолевая ступеньки слишком быстро, чтобы дать двум блондинам безболезненно скрыться.
Руководствуясь сиюминутными импульсами, они разбегаются в разные стороны, заставляя разделиться и их преследователей. Чишия быстро понимает, что завела себя в тупик, упираясь в конец коридора, встречающий ее панорамным окном. Всего секунда размышлений, и этот путь отступления отметается. Слишком высоко, она сломает себе ногу и сбежать станет значительно труднее. Используя единственный доступный ей в этой ситуации вариант, она забегает в ближайший номер, но сразу же оказывается застигнута Шисуи. Она замахивается битой, но тот моментально обезоруживает ее, выкидывая оружие в окно.
Тот с хищным оскалом двигается на нее, а вид его широкой груди, обтянутой бронежилетом и вовсе лишает надежды. Он оказывается к ней почти вплотную, обманутый ее растерянным лицом — достаточно натуральной актерской игрой, чтобы обеспечить себе фору для использования туза в рукаве.
Чишия резким движением выхватывает пистолет из пояса за спиной, вскидывает руку и точным движением посылает несколько гвоздей прямо в поврежденную ногу Шисуи. Они вонзаются в его колено, разрывая плоть и заставляя того зашипеть от вновь накатывающей боли. Чишия радуется торжеству справедливости, ведь он явно не был деликатен, когда ударил ее наотмашь по лицу во время их стычки перед тем, как отвести ее в подвал. Пришло время платить по счетам.
— Сука!
— Сам напросился.
Не давая ему лишнего времени на приход в себя, Чишия наклоняется, наваливаясь на него всем телом и удерживая коленом. Она задумчиво ощупывает нож в кармане, взвешивая целесообразность таких решительных мер.
«Они бы нас не пощадили»
И тем не менее, убеждая себя, что нож еще пригодится, она нащупывает его сонную артерию и пережимает ее на несколько секунд. Этого достаточно, чтобы Шисуи потерял сознание, но не умер. Поразительно неуместное милосердие в чрезвычайно жестоком мире, однако, потеря остатков собственной человечности слишком высокая цена для убийства, в котором нет крайней необходимости. Она с трудом переворачивает довольно тяжелого мужчину на спину, растегивает ремень от бронежилета на его животе, подцепляет небольшой фартук и вытаскивает его из поясного крепления. Приходится приподнять Шисуи, чтобы снять броню, после чего точными быстрыми действиями застегивает все на себе. Он велик ей, но так определенно больше шансов выжить в вооруженном столкновении.
Чишия плотно связывает руки и ноги громилы сорванной с карниза шторой за неимением лучших вариантов, засовывает ему в рот оторванный ранее кусок той же шторы, чтобы избежать его криков и попытки позвать на помощь товарищей. Она тащит его к кровати, после чего заталкивает под нее. Так выбраться ему будет значительно сложнее и шансов, что его найдут другие, почти нет.
Заталкивая связанного человека на кровать с губ Шунтаро срывается нервный смешок.
«Да уж, я, конечно, привыкла издеваться над людьми, но обычно это происходит только в словесном эквиваленте»
Справившись, она тихо выходит за дверь, плотно закрывая ее и оглядываясь по сторонам. Ей срочно нужно найти Чишию и других ребят. Поначалу вокруг ни звука, но прислушавшись, она различает грубый голос где-то вдали. По мере ее приближения к повороту, голос становится громче. Заглянув за угол, она на мгновение чувствует, как внутри нее что-то болезненно сдавливает легкие, пуская неприятное жжение по венам. Адреналин.
Чуть подальше она видит мужскую спину в такой же форме, как у спрятанного под кровать Шисуи, только, к сожалению, его бронежилет на месте. Мыслить хладнокровно мешает то, что она видит, когда тот подается немного влево. Перед ним на коленях сидит Чишия с руками за головой, а амбал тычет ему пистолетом в голову.
«Дело дрянь»
Чишию сиюминутно захлестывают незнакомые эмоции, заставляя испытывать совершенно иной по масштабу всего, что она чувствовала до этого страх. Что-то первородное и парализующее, заставляющее ее намертво прирасти к полу, теряясь в чертогах собственного разума.
Она прекрасно понимает, что это слишком опасная ситуация, чтобы рисковать собой — Кенши больше ее и сильнее, даже несмотря на то, что это наименее внушительный наемник из тех, что были здесь. Он вооружен автоматом и против него не сумел выстоять даже Чишия. Что она может сделать? Ее единственное преимущество — то, что Кенши не знает о ее присутствии, а потому стоит пользоваться этим и уносить ноги как можно тише и быстрее отсюда. Но в голову назойливо лезут мысли о том, что совсем недавно Чишия убил ради нее. Точнее вместо нее. Убил того парня, из-за которого у них сейчас эти проблемы. Она чувствовала себя до омерзения неблагодарной, переминаясь на месте. Но с другой стороны, он делал это из-за правила в браслете. Точно...правило в браслете. Она ведь тоже умрет, если позволит Кенши выстрелить в этого невыносимого заносчивого блондина.
«Нет, он не убьет его, их главарю нужны ответы про Микото Цуругаву. Он просто потащит его обратно в подвал или куда-то еще...а я смогу найти ребят и попросить их помощи, чтобы успеть спросить Чишию.»
Объективно, у нее было время, ведь Чишия так просто не признается им, что сам убил Микото. Это неизбежная смерть для него. Они будут пытать его, но останется фора, чтобы не допустить его гибель. Это не нанесет ей вреда и правил она не нарушит. Вот только...
Перед глазами Шунтаро вновь предстают те окровавленные плоскогубцы, что она таскала за собой в кармане как средство защиты. В голову навязчиво лезут мысли о том, что если они их оставили в комнате, то наверняка взяли для пыток что-то еще более опасное, болезненное. Ее мозг запускает цепочки импульсов, разлетающихся яркими пятнами недвусмысленных картин в ее голове. Она видит его с кровоподтеках, абсолютно обессиленного, охрипшего от криков, и сердце сжимается, будто его сдавили в тисках. Шунтаро чувствует себя совершенно беспомощной, пока парень наклоняется, чтобы потащить Чишию за собой, и она принимает решение, мысленно давая себе оплеуху.
В голове отчетливо звучит голос брата:
«Ты ведь сильная девочка, верно, Шунтаро-чан?»
Она старается сделать глубокий вдох, настолько, насколько это возможно, за доли секунды заставляя себя вспомнить, кто она такая. Одно аккуратное, но быстрое движение и она прячется в кратковременной тени эффекта неожиданности.
Несмотря на попытки оставаться незамеченной как можно дольше, чтобы увеличить вероятность успеха ее атаки, Шунтаро почему-то кажется, что врывается в пространство она с помпезным грохотом.
Она даже не вспомнит все свои движения после, все происходит слишком быстро. Она встречается с взглядом озадаченных карих глаз, увидевших ее, вылетающую из-за поворота. Для него она выглядит ярким всполохом белого и черного. Шунтаро тем временем пользуется тем, что Шисуи наклонился, и наносит болезненный удар ножом в икру, разрывая кожу. Мужчина, ошарашенный происходящим, не сдерживает болезненный вскрик, разносящийся по всему коридору.
«Дерьмо»
Она не знала, сколько у них времени, прежде чем сюда сбегутся остальные. Действовать стоило как можно быстрее.
Чишия резко выдернула нож, как раз перед тем, как Кенши взмахнул ногой, чтобы пнуть ее по лицу. Его нога пролетает всего в паре сантиметров от ее щеки. Он развернулся к ней, а она, не теряя ни секунды, вскочила на ноги и взяв большой размах пнула его в правое бедро, отвлекая внимание новыми болевыми вспышками, пока воплощала свой план.
Мгновение, и Кенши чувствует легкое прикосновение холодного металла к своей шее. Чишия приставляет нож его же дружка к горлу, практически шипя ему в ухо.
— Зря ты тыкаешь автоматом в лицо моим друзьям.
Тот совершенно дезориентирован, и не понимает что делать. Чишия закрывает ему рот рукой, чтобы он не издавал громких звуков, хоть и понимает, что уже через несколько минут здесь с высокой вероятностью будут все остальные.
— Отдай мне автомат.
Тот мычит, пытаясь позвать на помощь, но не вырывается, боясь навредить себе лишними движениями.
Чишия в ответ сильнее надавливает на шею лезвием, по которому начинает бежать струйка крови.
— Довольно клишированная сцена, правда? И все-таки, надеюсь, мне не придется повторять второй раз, — ее голос тихий, но скользит в нем угроза, сопоставимая с шипением ядовитой змеи, готовящейся впрыснуть яд в жертву.
Кенши медленно передает автомат ей в руки. Шунтаро чувствует как внутри бурлит адреналин, смазывая происходящее бурным потоком новых ощущений. Она даже не чувствует, что сама управляет своим телом в тот момент, когда видит шокированные глаза Чишии. Она берет левой рукой оружие, после чего одним стремительным движением выкидывает нож в сторону, и перехватив обеими руками автомат, размашистым прицельным движением бьет Кенши по лицу, вырубая его.
Тот валится на пол, словно тряпичная кукла, а Шунтаро становится берцем на его грудь, чтобы не дать ему подняться, если он быстро придет в себя. Со стороны спасенного Чишии это выглядит абсолютно точно самым эффектным поведением женщины, которое он когда-либо видел.
В этот раз встречаясь с ним глазами, она обнаруживает еще одну его новую эмоцию. Впрочем, в отличие от остальных, она слишком отчетлива, чтобы не распознать. Это восхищение. И она хочет навсегда запечатлеть этот момент, запрятав его в особом месте в своей душе. Как сыворотку для собственного эго.
— Он нужен нам живым, — только и говорит она в ответ на тот-самый-взгляд.
— Для чего?
— Это брат Араи.
Чишия ничего ей не отвечает, бросая быстрый взгляд на фамильное кольцо, болтающееся на шее у Кенши, валяющегося в отключке. Шунтаро понимает этот взгляд без слов — он пришел к такому же выводу, вероятнее всего, одновременно с ней или даже раньше. Возможно, именно поэтому он не стал с ним биться, придумывая, как его можно обезвредить, не убивая? Впрочем, это всего лишь догадки и с большой долей вероятности он просто попал в безвыходную ситуацию с приставленным к его лицу автоматом.
— Нужно чем-то его связать.
Пока Шунтаро придерживает коленом их потенциальную жертву для запланированного ей шантажа, Чишия скрывается в ближайшем номере и выходит оттуда...со шторой. Насыщенно-оливковой хлопковой тканью, очень похожей на ту, которой она всего несколько минут назад связала Шисуи, затолкав его после этого под кровать. Шунтаро прыснула от проведенной параллели. Ее уже не удивляло то, насколько их мысли сходятся в определенных мелочах, это вызывало совершенно другие чувства — парадоксального единения. С другой стороны, веревки в номерах курортных отелей вряд ли предусмотрены, и едва ли в обстоятельствах настолько ограниченного времени он мог придумать альтернативу очевидному выбору.
Они отрезают несколько широких полос ткани из бывшего элемента интерьера, сворачивают их в несколько раз для плотности и связывают руки Кенши, оплетая их по кругу несколько раз, убеждаясь, что он не выберется в случае быстрого пробуждения.
Тащить не менее 80 килограмм веса на себе оказывается не самой простой задачей, что существенно замедляет их и едва ли не становится финалом в их долгом, изматывающем путешествии. Всадить несколько прощальных пуль в их головы не дает мужская фигура позади Ишиды, прицелившегося и уже нажимающего на курок. Из-за резкого движения за его спиной, он дергается и пули не попадают в цель, пролетая в нескольких сантиметрах от Шунтаро, сердце которой пропускает удар.
Ей на долю секунды кажется, что она видит галлюцинацию. Не мог же мир окончательно сойти с ума, да еще и до такой степени, что их жизнь сейчас спас... Нираги?
Его боевая подготовка точно заслуживает уважения, ведь тому требуется лишь несколько секунд, чтобы отнять автомат у Ишиды и сделать два контрольных выстрела ему в голову.
Его голос рассекает пространство недовольным цоканьем: — Ваш интеллект явно переоценивают, когда дело доходит до драки. Вы что, правда его не заметили? Он топает как слон в опустевшем зоопарке.
Шунтаро сдерживает порыв закатить глаза, Чишия же себя этим усилием не обременяет, продолжая выглядеть так, будто это он только что не дал Нираги превратиться в трагическую жертву обстоятельств с аккуратной дыркой во лбу, а не наоборот.
— Ладно, на благодарность от вас рассчитывать не приходится, хватит и того, что 50% вашей гармоничной сиамской пары хотя бы сдерживает свое желание выглядеть также надменно, как и всегда.
Чишия поворачивает голову в сторону блондинки, та в ответ лишь пожимает плечами.
— Вы идете? И на кой черт вам сдался этот мертвый груз? Просто бросьте его по дороге.
Чишии игнорируют великолепное предложение Нираги, продолжая тащить на себе Кенши. Этот мертвый груз был их единственным билетом на свободу.
По дороге они тихо переговаривались, держа маршрут в ту комнату, откуда их увели. Когда они поднимались на последний этаж, Нираги резко свернул направление.
— Ты куда?
— Спасать свою задницу, — несмотря на то, что опыт общения с Нираги у Шунтаро был минимальный, врать он абсолютно точно не умел. Было очевидно, что он идет на помощь второй Нираги, но вот сама мотивация прозвучало уж очень неубедительно. И отчего-то внутри Шунтаро это поселило маленькую надежду. Пусть она все еще не доверяла ему и не понимала, почему он помог им ранее, если Нираги имеет для него хоть какое-то значение, то шансы на ее спасение возрастают. А в их сложившейся ситуации любое значение выше нуля уже приемлемо. Они привыкли работать с такими вероятностями на успех.
Внезапно Чишия одергивает себя, и бросает в сторону удаляющемуся Нираги.
— Он левша.
— Что? — не понимает тот.
— Оставшийся парень, помимо главаря, если он будет там — он левша.
— Я понял, — он кивает, и в глазах на долю секунды читается благодарность, — спасибо.
Нираги удаляется, расправив плечи и прислонив к одному из них автомат. В его движениях будто появилось больше уверенности, и Шунтаро спокойнее на душе. Отчего-то она радуется этой неизбежно сплочающей обстановке, сводящей градус напряжения между ними в ноль. Верно говорят, общий враг — лучшее средство для сплочения.
Блондины направлялись в другую сторону, как на полпути в комнату Чишия резко дернул Шунтаро за руку в темный коридор. Она не успела издать ни звука, а тело Кенши глухо приземлилось на ковер.
Шунтаро озадаченно смотрела в глаза своего Отражения, надеясь на какое-то рациональное объяснение происходящего сейчас, но последнее, чего она ожидала — этого взгляда. Как будто перед тобой приоткрылась дверь, завлекающая своей особенно концентрированной темнотой. То, что было за ее пределами, точно запирали не просто так, но замок был никчерту, а внутри ее ждало неминуемое падение в бездну. Она ощутила это, когда пространство вокруг вновь неожиданно деформировалось, перетекая из реальности в ее фантазию. Слишком тактильную фантазию, чтобы быть неправдой. Чрезмерно правдоподобный мираж, посылающий миллионы импульсов в ее абсолютно дезориентированный мозг.
Ее глаза расширились от удивления, когда она почувствовала холод чужих губ на своих. Легкое касание, его пальцы в ее волосах, рука, прижимающие ее к себе. Кожа к коже и миллионы мурашек, заставляющих чувствовать себя сплошным оголенным нервом. В голове проносилось множество отголосков мыслей, но ни одна из них не оформилась во что-то определенное. Полное смятение и оглушающая тишина.
Как потерянный в темноте безликий силуэт она двигалась к единственному источнику света, а светом этим было единственное действие. Пропитанное эмоциями и осознанием полной неуместности. Этих ощущений внутри, этих чувств, этого момента в ее жизни.
Чишия легко укусил ее за губу, немного оттягивая ее и провел холодными пальцами по опаляющей своим жаром открытой коже шеи, запечатлевая там это касание навсегда. Будто он имел на это право — оставлять такие глубокие, отчетливые следы на ее теле. И в ее душе.
Она не могла думать, но отчетливо осознавала одно — происходящее сейчас лучшая визуализация понятия «абсурд». Впрочем, все они здесь давно и безвозвратно сумасшедшие.
Его хватка ослабла, но лишь на мгновение, чтобы дать ему возможность вновь загнать ее в ловушку собственных желаний. То ли он был телепатом, то ли они действительно мыслили одинаково, даже в таких аспектах, как физическая близость. В любом случае, сейчас он открыто провоцировал ее, легко оттянув ее волосы назад, приподнимая ее голову, чтобы углубить поцелуй. Весьма неделикатно, впрочем, можно ли вписывать его действия в это понятие в контексте обстоятельств, в которых они вообще это делали?
Массовое помешательство на двоих закончилось также неожиданно, как и началось, оставив Шунтаро в разъедающем нейроны смятении. Она не привыкла к беспорядку в голове, но сейчас все ее мысли в хаосе метались по черепной коробке, и места им было чертовски мало.
Мгновение тишины на осознание, которого так и не происходит, и Чишия, абсолютно безмятежно, будто только что не произошло абсолютно ничего странного, двигается к все также валяющемуся на полу телу Кенши. Он подхватывает его на спину, и двигается дальше, и единственное, что Шунтаро успевает — это бросить ему в спину вопрос.
— Что это сейчас вообще было?
— Хотел кое-что проверить.
В его голосе ни единой эмоции, лишь свойственная хирургам констатация фактов в прохладно-спокойной манере. Почти стерильное спокойствие и невозмутимость.
Шунтаро разозлилась, не до конца понимая, из-за чего больше — того, как неуместно и опасно было делать это сейчас или в целом самого факта случившегося. Поведение самой хладнокровной и рациональной их вариации сейчас выглядело квинтэссенцией безрассудства.
И вот единственная возможность для обсуждения заканчивается, как только они заходят в комнату со своими друзьями. Друзьями и Араи, опирающимся на стену и ласково поглаживающим свою М16, будто это ластящийся к хозяину котенок, а не оружие, способное уничтожить всех в комнате за пару минут.
Царящее на его лице умиротворение и надменность от власти над ситуацией сменяется вспышкой удивления и презрением. Но было и то, что абсолютно не вязалось с его образом — тень страха, проскользнувшая в его глазах, когда он увидел бессознательное тело брата на плечах Чишии.
— Какого черта?
— Обычно я выбираю более дипломатичный подход, и такое мне чуждо, но это именно то, о чем ты думаешь, — Шунтаро произносит это, удивляясь тому насколько правдоподобна твердость в ее голосе, когда она наставляет на голову Кенши автомат.
— Решили умереть самым долгим и мучительным в мире способом? Уж поверь, я вам это с радостью обеспечу.
— Вряд ли, — с наигранным сомнением холодно отвечает Чишия, — у нас заложник, как ты видишь.
Араи достаточно быстро возвращает своему лицу спокойствие, пусть его и выдают напрягшиеся мышцы.
— Думаете, мной можно так легко манипулировать? Одна жизнь не заставит меня отпустить вас, я бы не стал главарем группировки, если бы мной можно было помыкать так просто. Но будь уверен, эта выходка будет стоить вам очередь дорого.
— То есть жизни твоих подчиненных не важны? — Чишия не спешит выдавать все козыри сразу, аккуратно заслоняя собой Арису, сумевшего развязать веревки на руках и помогающего сейчас развязаться Усаги.
Тем временем Куина, все еще попадающая в поле обзора главаря, старается действовать более аккуратно, не выдавая себя резкими движениями и аккуратно распутывающая узлы за спиной.
— Не смей, щенок. Жизнь каждого человека в моем отряде важна, но не бесценна. Иногда нужно идти на жертвы, если это позволит тебе добиться цели.
Араи говорит уверенно, однако, его глаза то и дело опускаются на дуло автомата, приставленного к склонившейся вниз голове Кенши, все еще не пришедшего в сознание.
В какой-то момент Шунтаро и вовсе задается вопросом, не слишком ли сильно приложила его, но успокаивается, замечая как приподнимается его грудь. Дышит.
— Даже жизнь собственного брата? — Шунтаро делает акцент на последнем слове, усиливая его воздействие. На лице Араи появляется удивление.
— Но...как вы?
— У Якудзы есть определенная склонность к побрякушкам, — Чишия делает паузу, уточняя, — семейным реликвиям, если угодно.
На удивление Шунтаро впервые за долгое время чувствует себя как раньше. Эта ситуация воспринимается ей как все игры, когда она обставляла других игроков хитростью, наблюдала за тем, как гибнут менее сообразительные или физически устойчивые. Тогда внутри нее царила абсолютная, почти стерильная пустота, не пропускающая внутрь эмоции. Сейчас же для этого ощущения требовались определенные усилия. Впрочем, их друзья за спиной и Нираги, состояние которой могло быть еще более пугающим, учитывая, что ее подвергли допросу первой, подстегивали мысленно атрофировать все человеческие чувства, любое подобие сопереживания. Это не более чем очередная, пусть и неофициальная игра, ставки и условия в которой мало чем отличались от обычных игр Пограничья, а теперь уже Зазеркалья. Либо вы, либо они.
— Что вы хотите?
— Все прозаично просто. Отпустите нас.
План был не идеален, но прост и предсказуем, оттого ни у одного из стратегов этой команды не возникло сомнений в том, что должно происходить дальше. Впрочем, делать скидку на внештатные ситуации стоило всегда. И они были готовы. Но, очевидно, не ко всему.
Дверь в комнату открылась с громогласным скрежетом, а все что происходило дальше существенно сократило время на решение ситуации.
Все происходило стремительно быстро. Ворвавшаяся в комнату мужская фигура. Яркая, но явно не в лучшей форме рубашка с заметным принтом под жирафа, горящие испепеляющей яростью глаза Нираги и его голос. Если раньше Чишии казалось, что он всегда говорил с ней и ее зеркальным блондином пренебрежительно, это было лишь потому что она до этого не слышала такой его тон. Сейчас он не просто говорил с пренебрежением, он презирал, выплескивал всю свою ярость яростными репликами, снабдив каждую букву достаточно высокой концентрацией яда, не оставляющей сомнения. Тот, к кому он обращался сумел затронуть что-то неприкосновенное внутри него.
— Ты.Приказал.Сделать.Это.С.Ней.
— Что? — притворно удивленный Араи делал вид, что не понимает о чем речь.
— Кусок дерьма. Ты... — зрачки Нираги сузились, и теперь он походил на змея, готовящегося к последнему удару. Смертельному. Без каких-либо шансов на то, чтобы увернуться или хотя бы сбежать.
— Знаешь что, — сейчас голос Нираги внушал ужас одной своей температурой, столько холода Шунтаро не слышала даже в неизменно холодном, близком к Арктике, тоне Чишии, — раз ты так любишь игры, мы поиграем, — Нираги за доли секунды оказался подле Араи, смотрящего на всех уже совсем не властным взглядом. Скорее взором запуганной лани, попавшей в плен к изголодавшемуся тигру.
— Ох, что-то не так? Переживаешь? Ты не бойся...твои травмы будут не такими изощренными и жестокими, к твоему счастью у меня не так много терпения, чтобы продолжать садистские игры долго. Однако, плохая новость в том, что они все равно будут...хм...смертельными, — Нираги гоготнул, но в этом его притворстве не было ничего забавного, скорее пугающее зрелище искореженной судьбы, пытающей выпустить переполняющую его боль наружу.
Чишия наблюдала за этим, отчего-то не чувствуя сейчас отторжения. Услышанного было достаточно, чтобы понимать, что происходит. Сейчас ее волновал лишь один вопрос. Что же такого могло произойти с другой Нираги, что даже этого неуравновешенного психопата привело в такую ярость? Голову заполняли пугающие картины. Ее рука непроизвольно дернулась в сторону, ища поддержки. И этот непроизвольный инстинкт поразил ее до глубины души. Она пыталась взять другого Чишию за руку? И это уже испугало ее не на шутку. Отрезвляющим происходящим с ней самой.
Ствол Нираги бесцеремонно утыкался в висок Араи, покрывшегося испариной. Он продавливал его кожу, как будто Сугуру тыкал им в мешок из-под мусора, впрочем, едва ли жизнь врага воспринималась им чем-то более ценным. И тут раздался выстрел. Быстрый, оглушающий и резкий. Пространство поразила тишина. Все, ключая избавившихся от веревок друзей, смотрели на Нираги, мгновение назад выстрелившего Араи в голову. Ни секунды колебаний, только бескомпромиссная жестокость и ярость, полыхающая оранжевыми отблесками в его карих глазах.
Этот ступор не был шоком, ведь Нираги в отличие от многих не чурался самых кровавых и радикальных методов решения проблем. Он родился оттого, что никто не ожидал, что противостояние с членами Якудза закончится так просто и быстро. Из-за этого от происходящего создавалось ощущение иллюзии, но оно быстро развеялось, когда все присутствующие получили оповещение на свои браслеты.
«Секретная игра «Вендетта» закончится через полчаса. Раз вы получили это сообщение, вы близки к победе. Для этого необходимо устранить всех противников. Если вы не сделаете этого в течение 30 минут — игра будет окончена.»
Все переглянулись.
— Какого хрена? — выругался Нираги.
— Нам нужно их всех убить? — неуверенно спросила Усаги.
— А я говорил вам, нечего играть в благородство, — раздраженно вскинул руки Нираги, — что ж, ну двое уже точно мертвы.
Чишия сразу поняла, что он убил того левшу, учитывая в какой ярости он явился в эту комнату. Видимо, он сделал со второй Нираги что-то такое, что до сих пор застилало глаза Сугуру алой пеленой. Тот двинулся в ту же комнату обратно.
— Я заберу Нираги, а вы разберитесь с остальными.
Он уже почти дошел до выхода из комнаты, когда вновь обернулся и добавил: — На случай, если все здесь белоручки, в подвале есть бензин.
Дополнительных инструкций не требовалось, и уже спустя 20 минут Пляж поглощало пламя. Опять.
Ирония ситуации ощущалась каждым, когда они наблюдали за полыхающим оплотом недостижимой утопии уже во второй раз. Сугуру придерживал свое отражение, выглядящее сейчас так, будто ее вернули с бойни. Впрочем, отчасти так и было. Все ее тело было покрыто ссадинами и порезами, в основном — неглубокими, но было и несколько более внушительных — Чишия сразу подметил их и успел захватить с собой аптечку из помещения, которое в Пограничье Анн использовала в качестве импровизированного морга. Отчего-то сейчас воспоминание о ней и тех временах заставляли почувствовать некую ностальгию, хотя c точки зрения здравого смысла — ностальгировать по временам пребывания в прошлой итерации этого мира — Пограничье — было самым настоящим абсурдом.
Абсурдом было и кое-что еще, но произошедшее совсем недавно. И произошло оно благодаря нему. Эта мысль внезапно вновь закралась в голову, оседая там мелкими частицами, обрывками воспоминаний, ощущений и чувством неизбежности.
Чишия непроизвольно резко помотал головой, будто желая избавиться от атакующих его неуместных размышлений. Шунтаро выгнула бровь и озадаченно посмотрела на него.
— Что ты делаешь?
— Стряхиваю пепел, — он отвечает первое, что пришло в голову, удивляясь тому, что она вообще разговаривает с ним сейчас. Его очень интересовало, что она думает о произошедшем, потому что он сам не мог дать этому ни единого определения, кроме уже озвученного.
Балки здания бывшего элитного курорта сыпались вниз, оставляя за собой искры огня и клубы темного дыма, а огонь и вовсе уже полностью поглотил каждый корпус, когда на браслеты пришло новое оповещение:
«Секретная игра «Вендетта» успешно пройдена!»
Следом за этим им пришел адрес следующей игры. Это была последняя игра второго этапа, и было неизвестно, что ждет их дальше, но отчего-то внутри отдавалось тревогой предчувствие скорого финала.
— Да уж, интересно, кто гейм-мастер в этой Вселенной. Я надеялся, что финальным боссом будет Мира, — задумчиво произнес Арису, — но видимо все не так уж просто.
— Кто такая Мира? — неожиданно для половины из них спросила другая Арису.
— Мира Кано, — удивленно уточнил Рёхэй, не до конца понимая происходящее. Они ни раз обсуждали разные события в мирах друг друга, и большинство из них совпадало. Неужели, дамой червей в их вселенной был кто-то другой?
И тут в голове внезапно вспыхнуло воспоминание, диалог двух Чиший в самом начале:
— Что за игру ты ведешь? Я так понимаю, ты гейм-мастер.
— Я могу задать тебе тот же вопрос.
— Не пытайся вывести меня из себя, я не первый день на этих играх. Что вам от нас нужно? Мы ведь вроде закончили после дамы червей. Или в этом и дело, в ней?
«В ней. Что-то не так с их дамой червей, нужно как можно быстрее понять, в чем дело. Если это была не Мира Кано, то кто?»
Из размышлений его вырвало продолжение диалога, подтверждающее его мысли.
— Мира Кано, точно, та девчонка, которая была с нами на Пляже. В ней увидели потенциал и хотели сделать исполнителем, но она умерла на игре, где ее проверяли, — вспомнила Чишия. Ее поддержал Куин.
— Точно, темная такая. Ее смерть была очень...жестокой. Но я не помнил ее имени. Тут все сливается в единый поток трагичных смертей, не выделишь что-то так сразу.
— Но подождите, — в разговор встревает Усаги, — а кто тогда был вашей дамой червей?
— В смысле, кто? У вас разве не также? — ослабленная Нираги внезапно включилась в диалог.
— Стой, — внезапно останавливает ее Чишия, блондинка оглядывает всех и продолжает тише, обращаясь только к Нираги, — не говори больше ничего.
— И вновь становится интересно, — ухмыляется Чишия, облокотившись на ствол дерева и в привычной манере держа руки в карманах.
Быстро стало понятно, что этот разговор сейчас они не продолжат, поэтому смирившись и решив подумать о том, как их разговорить позже, ребята вместе со своими Отражениями направились к трассе.
Они уже заприметили две относительно пригодные машины, когда каждый услышал это — жуткий мираж, расползающийся по телу мурашками. Тихое истошное хохотание растекалось по пространству, раздаваясь будто отовсюду и ниоткуда, как Таосский гул. Никто не стал обсуждать это, лишь ускорились, стремясь побыстрее сесть в машины и отправиться в нужную точку следующей игры.
«Что это было? Как будто истерический смех из фильмов ужасов. Но очень тихий, может, мне показалось?»
Ребята разделились на две машины, и ехали друг за другом. Арису, сидевший на заднем сидении вместе с Усаги и своим отражением, задумчиво наблюдал за темнеющим в оранжевом мареве небе. Что он мог сказать о Пограничье и Зазеркалье наверняка — закаты здесь были более яркими и впечатляющими, чем в настоящем Токио. Или они только ощущались такими, оттого, что каждый их день здесь мог стать последним?
Из любования моментам Арису вывел внезапно знакомый маршрут. Сначала он пытался подавить нарастающую тревогу, но по мере того, как они приближались туда, куда он думал, делать это было практически невозможно. Когда они прибыли на место, уже полностью стемнело. Арису заметил, что такое же состояние, как у него, обуяло и его Отражение. Значит, в ее Пограничье это тоже случилось. И от этой похожести легче точно не было.
Когда перед глазами Арису появился огромный ботанический сад, огромная вывеска перед ним казалось воскресла в его воспоминаниях средоточием боли, разрывающей душу на части — «БОТАНИЧЕСКИЙ САД СИНДЗЮКУ ГЁЭН». После того люди пересекают черту невозврата, теряя возможность вернуться к прошлому себе.
Это что, какая-то шутка? Почему сейчас они здесь?
— Усаги, — обратился он к водителю, остановившему машину, — нам ведь давали другой адрес.
— Его поменяли, пока мы ехали. Ты не видел уведомление на браслете?
— И правда, — Арису ошарашенно заметил последнее уведомление на браслете, говорящее о том, что местоположение их игры изменилось.
Он переглянулся с другой Арису, отмечая в ее глазах такую знакомую, всепоглощающую пустоту. Это и впрямь было как смотреть в зеркало.
Когда ребята вошли внутрь, все внутри Арису замерло. Призраки прошлого воскресали здесь помимо его воли. Вот он смотрит издали в зону, где погиб Карубе. Он будто вновь ощутил брызги крови на своем языке, поморщившись. Но сейчас этот сад выглядел также, как в начале его игры в семерку червей. Также девственно пуст и чист, но гнетущ, будто все это напускное умиротворение здесь лишь для того, чтобы выступать молчаливым предзнаменованием.
Экран резко загорается, заставляя щуриться от внезапно яркого света посреди темноты, к которой привыкли глаза. Ранее оглушающую тишину нарушает мелодичный женский голос, от ровного тона которого внутри плодится паника. Паника не как выражение обычного страха, а первородный ужас, что-то на животном уровне.
«Только не это» — лишь мелькает последняя мысль в голове, когда Отражения вновь переглядываются. Арису замечает как руки у его женской версии начинают трястись, подходит к ней в неосознанном жесте поддержки, после чего слышит:
«Игра в прятки!»
«Нет...»
«Правила: Один человек будет волком, а остальные овцами.»
«Нет, нет, нет»
Ужас расползается по венам, а мозги отказываются верить в происходящее. Этого просто не может быть.
«Тот, кого находит волк, становится следующим волком. Прячьтесь так, чтобы волк вас не нашел.»
«НЕТ!»
Ему не нужно гадать, чтобы знать, что прозвучит дальше, и все-таки он не оставляет надежду, что это какая-то извращенная, садистская шутка, и сейчас все прекратится. Это просто не может произойти с ним снова.
«Победит тот, кто останется волком в конце игры. Отведенное время 15 минут. После этого ошейники на овцах взорвутся!»
Арису смотрит в глаза себе же, но в женском теле. Они оба парализованы страхом, пока остальные переглядываются в полном недоумении. Все делят одну шоковую реакцию, но лишь Арису чувствуют себя так, будто их только что погребли заживо. Запах чуть влажных после полива растений забивается в нос, но все равно кажется, что больше нечем дышать. Будто весь кислород выкачали из помещения, поместив их в среду ядовитого газа. Это было не просто жестоко, это было издевательским злым фатумом, нависшим над всеми ними гигантским дамокловым мечом. И осталось всего 15 минут до того, как он сорвется, рубя головы.