Измена персонажа.
И снова закааз)
Годжо
Ты узнала случайно. Не через разговор, не через признание. Просто... увидела. Чужое имя в его переписке. Фото. Неудачно закрытый экран.
Он вошёл в комнату с той же лёгкой улыбкой, что всегда. Но в этот раз — тебе стало тошно от неё.
— Ты... был с ней? — твой голос почти не дрожал. Но глаза уже горели слезами.
Годжо застыл. Улыбка исчезла. Он не отводил взгляд — не делал вид, что не понял.
— ...Ты увидела?
— Да.
Он прошёлся ладонью по лицу, сел на диван, опустив голову. Молчал.
— Скажи хоть что-нибудь, Сатору. Хоть ложь. Хоть правду. Что угодно.
Он долго молчал. Потом тихо сказал:
— Я идиот. Я не искал никого. Это вышло... по слабости. По глупости.
Ты не прервала. Он продолжил:
— Я всё ещё люблю тебя. Но, может... я не умею быть тем, кого ты заслуживаешь. Я привык терять. И сам себя разрушил снова.
Ты стояла, не двигаясь.
— Тогда ты хотя бы мог уйти, прежде чем предал.
Он не оправдывался. Он знал, что потерял нечто единственное — твоё доверие. И вернуть это он, возможно, уже не сможет.
Гето
Всё было слишком спокойно. Он был внимательным, добрым, чутким — и именно это настораживало. Сердце подсказывало: что-то не так.
И однажды ты услышала. Разговор. За спиной. Смешок. Имя. Женский голос.
Ты дождалась, пока он пришёл. Поставила перед ним чашку чая. И просто спросила:
— Она красивая?
Он не притворялся.
Гето замер, потом сел напротив. Медленно, молча. Сложил руки, посмотрел в них. Потом — на тебя.
— Я не знаю, зачем это сделал. Но сделал. И это был не просто случай. Это длилось... какое-то время.
Ты не ответила. Он продолжил, голос ровный, будто выговаривает приговор самому себе:
— Я не ищу оправданий. Просто... иногда я думаю, что слишком тёмный внутри, чтобы по-настоящему быть с кем-то светлым. Таким, как ты.
Ты засмеялась. Горько.
— А я думала, ты хотя бы будешь честным.
Он кивнул.
— Поздно. Я предал тебя. И самого себя.
Он не просил прощения. Он знал — это не его право. Он просто остался сидеть там, где ты его оставила. С пустыми руками.
Нанами
Ты нашла чек. Потом — помаду на воротнике. Потом — тишину в его глазах.
Он не собирался признаваться. Но ты всегда умела видеть его насквозь.
— Скажи мне. Один раз. Правда. Ты был с другой?
Он закрыл глаза. Сделал вдох.
— Да.
Ты не закричала. Не бросила в него чашку. Ты просто опустилась на стул. Пусто. Больно. Необратимо.
— Почему?
— Потому что я боялся. Близости. Настоящей. Я привык к контролю. А с тобой — я терял его.
Он смотрит на тебя с болью. Честной. Не обороняясь. Без оправданий.
— Я не искал замену. Я просто... отступил. Испугался. Я был трусом.
Ты не плачешь. Ты просто смотришь. Долго. Словно в последний раз.
— Тогда не жди от меня силы остаться.
Он кивает. Тихо. Без слов. Потому что знает — ты не слабая. Ты не мстишь. Ты просто уходишь, когда тебе лгут.
И это — твоя сила.
Итадори
Ты увидела их вместе случайно. Сначала не поверила. Потом — захотела поверить, что ошиблась. Но глаза не лгут. Руки, переплетённые за углом кампуса — не лгут. Ни они. Ни он.
Позже ты подошла. Он улыбнулся тебе, как обычно — искренне, широко, по-детски. Но в твоём взгляде уже не было тепла.
— Скажи... ты был с ней? — спокойно, почти шёпотом.
Улыбка исчезла с его лица. Он замер, как от удара.
— ...ты знаешь?
Ты кивнула. Он опустил голову. Губы дрожат. Он выглядит так, словно хочет провалиться сквозь землю.
— Я не... я не хотел, — его голос срывается. — Всё получилось... случайно. Глупо. Я даже не знаю, почему.
Ты смотрела на него, и тебе казалось, что он — чужой. Не твой Юдзи. Не тот, кому ты верила.
— Я не чудовище, — продолжал он, — но я поступил как последнее.
Слёзы подступили к его глазам. Не потому что он страдает из-за себя. Потому что он сломал тебя.
— Прости меня, пожалуйста, — голос сорвался. — Я... сделаю всё, чтобы загладить. Всё, что хочешь.
Ты стояла молча.
Потому что иногда "прости" уже не работает.
Мегуми
Ты сама не искала правды. Но она пришла — тихо, без пафоса. Фото. Сообщения. И одно имя, которое он забыл удалить.
Когда ты ему показала — он не отвернулся. Не солгал.
— Да. Это было.
Сухо. Ровно. Почти хладнокровно.
Ты ждала объяснений. Он молчал. Смотрел тебе в глаза, не отворачиваясь.
— Почему? — твой голос дрожит. — Ты всегда был рядом, Мегуми. Ты был настоящим. Почему так?
Он выдохнул.
— Потому что я не знаю, как быть в близости. Я умею защищать, но не делиться. А когда ты приблизилась слишком сильно... я просто... отступил. И предал.
Он сказал это спокойно. Словно судил сам себя.
— Я не люблю её. Это не было чувствами. Только страхом. Только слабостью.
Он встал, отступил на шаг. Глядя в пол, добавил:
— Если хочешь — ударь. Уйди. Возненавидь. Но ты должна знать: я всё равно люблю только тебя. Даже если недостоин.
Ты не ударила. И не простила. Ты просто ушла. Молча.
А он не пытался остановить.
Он считал, что уже потерял право.
Нобара
Ты поняла не сразу. Сначала — отстранённость. Потом — напряжение. А потом ты нашла переписку. Слишком откровенную, чтобы списать на «просто подругу».
Ты не закатила сцену. Просто подошла, села напротив.
— Скажи честно. Ты была с ним?
Нобара подняла взгляд. На лице — напряжение. Глаза яркие, острые, как всегда.
— Да.
Никаких кружев. Никакой лжи.
— Почему?
— Потому что я идиотка. Потому что в какой-то момент мне стало казаться, что между нами всё скучно, стабильно, безопасно. И я... потянулась туда, где есть опасность. Где мне не так страшно потерять.
Ты молчала. Сердце сжалось. А она продолжала, голос твёрже:
— Я не пришла оправдываться. Я знаю, что всё сломала. Но если я хоть каплю тебе дорога — просто знай, что ни один человек после тебя не значил ничего.
Она отвернулась, пытаясь скрыть слёзы. Ей было больно. Ей стыдно. Но она всё равно смотрела в глаза — даже если понимала, что ты уйдёшь.
Ты встала. Она не удерживала. Не кричала. Только сказала:
— Прости, что была слабее, чем ты думала.
Юта
Ты долго не могла поверить своим глазам — сообщение, которое ты случайно увидела на его телефоне. Он старался держать всё в секрете, но правда выплыла наружу.
Когда ты встретилась с ним, в твоих глазах был холод, а голос — дрожал от сдерживаемой боли:
— Ты изменил мне?
Юта опустил взгляд, не смог сразу ответить.
— Я... ошибся, — тихо сказал он, — я не хотел ранить тебя.
Ты ждала продолжения, но он молчал.
— Почему? — с трудом спросила ты.
— Потому что я боялся потерять тебя. Из-за страха я сделал глупость.
Он смотрел на тебя с искренним раскаянием, но ты уже понимала: доверие разрушено.
Ты ушла молча, оставив его с его мыслями.
Инумаки
Ты узнала от друзей, что он проводит время с другой.
Когда ты спросила его прямо, он сначала отрицал, потом смирился с правдой.
— Я не оправдываюсь, — сказал он крепким голосом, — но мне было тяжело. Мы были далеко друг от друга.
Ты слушала, сжимая кулаки.
— Это не оправдание.
Он кивнул.
— Ты права. Я предал тебя. Я думал, что смогу исправить, но ошибся.
Он не просил прощения — знал, что не заслуживает.
Ты решила уйти, не оглядываясь.
Сукуна
Ты и не думала, что можно изменить Сукуне — могущественному и жестокому духу внутри Юдзи. Но он так не думал.
Он не стал отрицать.
— Я делаю то, что хочу, — сказал он холодно, — и если ты не можешь это принять — уходи.
Ты почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Я любила тебя, — шепнула ты, — а ты предал меня.
Сукуна усмехнулся.
— Любовь — слабость. А ты — просто очередная ошибка.
Ты отвернулась и ушла, чувствуя, как мир рушится вокруг.
Тоджи
Ты увидела это — фото, переписку, доказательства. Тихо, как будто боялась сама себе признаться.
Когда ты встретилась с Тодзи, его взгляд был спокойным, почти безразличным.
— Ты был с ней? — спросила ты ровно.
Он пожал плечами.
— Что скажешь? Был. И что?
Тебе хотелось кричать, требовать объяснений, но слова застряли в горле.
— Почему? — выдохнула ты.
Он коротко ответил:
— Потому что мог. Потому что хотел. Никогда не обещал, что буду другим.
Его слова — как холодный нож.
Ты поняла: он не изменится. И это был не просто поступок — это его суть.
Ты ушла, оставив его там, где он и был — холодным и свободным.
Махито
Он смеялся, когда ты сказала ему, что знаешь.
— Ха! — сказал он. — Думаешь, это важно?
Его глаза сверкали безумием.
— Любовь? Верность? Всё это — слабость.
Ты не могла поверить, что человек, который был когда-то рядом, теперь так безразличен.
— Ты не чувствуешь ничего? — спросила ты.
Он наклонился ближе.
— Я чувствую только себя.
Ты поняла: с таким, как он, нет ни доверия, ни будущего.
Чосо
Он стоял перед тобой, лицо серьёзное, будто вес всей его сущности сковывал плечи.
— Ты знаешь, что я сделал.
Ты кивнула, и слёзы потекли по щекам.
— Почему? — тихо спросила ты.
Он глубоко вздохнул.
— Я... хотел понять себя лучше. Понять, что значит быть живым.
Он не искал оправданий, просто говорил правду, какой бы горькой она ни была.
— Я не хотел ранить тебя.
Ты смотрела на него, понимая — любовь иногда слишком сложна, чтобы её объяснить.
И хотя боль была огромной, ты знала — иногда прощать — значит отпустить.