Реакция.
Т/и спросила "А что если я умру завтра"
Годжо
Ты лежала, глядя в потолок, в комнате, наполненной мягким светом. Рядом — Сатору, раскинувшийся, как всегда, будто у него нет ни забот, ни проблем. Ты вдруг сказала:
— А что, если я умру завтра?
Он замолчал. Словно время остановилось.
— Эй, — голос его всё ещё был лёгким, но взгляд стал острым, сосредоточенным. — Что это за глупости?
Ты повернулась к нему. Серьёзно.
— Просто... вопрос.
Он сел, подтянул колени, снял очки. Его глаза — те самые, бездонно-синие, вдруг смотрели прямо в суть.
— Я бы не позволил.
Ты моргнула.
— Но если...
— Нет. — жёстко перебил он. — Не если. Я — сильнейший. Я защищаю. Это не обсуждается.
Он взял твою руку и прижал к груди.
— Мне уже приходилось терять. Хватит. Ты — не в этом списке. Никогда.
И впервые в его голосе не было привычного веселья. Только спокойная, страшная решимость.
Гето
Ты сидела рядом с ним, вечер был тихим. Он читал что-то, лениво перелистывая страницы. Ты вдруг сказала:
— Сугуру, а что если я умру завтра?
Он не отреагировал сразу. Закрыл книгу, положил её рядом. Посмотрел на тебя.
— Ты испугалась чего-то?
Ты покачала головой.
— Просто подумалось.
Он задумался. Долгий, внимательный взгляд — не тревожный, а оценивающий.
— Тогда я уничтожу всё, что к этому причастно, — просто ответил он.
Ты вздрогнула. Он подался ближе, пальцами коснулся твоего подбородка, мягко приподнял.
— Ты — одна из немногих, ради кого я ещё не стал окончательно чудовищем. Если тебя не станет... Я больше не буду сдерживаться.
Он не говорил это с яростью. Напротив — слишком спокойно. Слишком уверенно.
— Так что нет. Ты не умрёшь. Не завтра. Не рядом со мной.
Нанами
Он стоял у окна, в рубашке, слегка закатанные рукава, чашка с чаем в руке. Тихий вечер. Ты произнесла:
— А если я завтра умру?
Он замер. Повернулся к тебе, прищурился. Подошёл. Сел рядом.
— Это реальный риск? — спросил он, голос ровный, деловой.
Ты покачала головой.
— Просто мысль.
Он вздохнул. Медленно.
— Тогда тебе стоит отгонять такие мысли. Они лишают тебя настоящего.
Ты не ответила. Он смотрел прямо в тебя.
— Мы все рискуем. Каждый день. Я понимаю страх. Но если ты живёшь, думая о смерти — ты уже отдала ей слишком много.
Пауза.
— Если ты умрёшь завтра... Я буду пить. Много. И, возможно, сломаю кому-то челюсть.
Ты удивлённо посмотрела на него. Он пожал плечами:
— Я не герой. И не святой. Но я человек, который не хочет тебя терять. Значит, буду делать всё, чтобы ты выжила. Даже если придётся нарушить пару личных принципов.
Он сжал твою руку — крепко.
— Но лучше не умирай. У меня на тебя долгосрочные планы.
Итадори
Ты сказала это между делом, не глядя ему в глаза:
— А если я умру завтра?
Юдзи замер.
Он сидел с тобой рядом на полу, облокотившись на стену, жевал батончик и что-то рассказывал. Но после твоих слов — остановился. Он медленно обернулся.
— Эй... — голос его стал серьёзнее, чем обычно. — Почему ты так говоришь?
Ты только пожала плечами.
— Просто... иногда страшно. Иногда — всё равно.
Он сел ближе. Отложил батончик. Его ладони легли на твои плечи — мягко, но твёрдо.
— Нет. Не так. Ты не умрёшь завтра. Я не позволю. Даже если весь мир против тебя — я буду рядом.
Ты попыталась отшутиться, но он перебил:
— Я потерял слишком много. И не хочу терять тебя. Не сейчас. Не завтра. Не вообще.
Он не герой. Не спаситель. Но когда он говорил это — ты поверила.
Мегуми
Ты сидела на подоконнике, скрестив ноги, смотрела в ночь.
Он что-то записывал, делал пометки в блокноте. И вдруг — ты:
— А если я завтра умру?
Он не сразу ответил. Просто посмотрел на тебя. Глаза его были темнее обычного.
— Почему ты об этом думаешь?
— Не знаю. Просто пришло в голову.
Он закрыл блокнот. Медленно подошёл. Встал рядом, опираясь на стену.
— Тогда я виню себя за то, что не смог тебя защитить.
Ты опустила взгляд.
— Но ты не обязан...
— Неправда, — тихо, но жёстко перебил он. — Я беру на себя больше, чем должен. Это мой выбор. И ты — часть этого выбора.
Он посмотрел вперёд, в темноту улиц.
— Я не могу контролировать всё. Но если ты умрёшь — я... не прощу себе этого.
Нобара
— А что, если я умру завтра?
Ты не хотела говорить это вслух. Просто вырвалось. Нобара как раз красила ногти, сидя на кровати, бросила взгляд на тебя через плечо. Замерла.
— С чего ты вообще это взяла? — резко, почти раздражённо.
— Просто. Мы в таком мире живём...
Она поставила лак на тумбочку. Подошла. Села рядом.
— Слушай сюда. — Тон стал серьёзным. — Если ты умрёшь завтра — я тебя из могилы достану и отшлёпаю. Поняла?
Ты усмехнулась сквозь тяжёлое дыхание.
— Нобара...
— Я не шучу. Ты — сильная. Красивая. Злая в хорошем смысле. Ты не умираешь просто так. Это было бы... тупо.
Она обняла тебя за плечи. Пахла духами и упрямством.
— Если кто-то попробует забрать тебя у нас — ему конец. А тебе я этого просто не позволю.
Юта
Ты лежала, прижавшись к нему, слушая, как стучит его сердце. Спокойно, размеренно. И вдруг, не отрывая взгляда от потолка, прошептала:
— А если я умру завтра?
Юта вздрогнул. Он не отпрянул, не испугался. Просто замолчал. И только потом — тихо, чуть хрипло:
— Не говори так.
Ты медленно повернулась к нему.
— Но ведь это возможно, да? Мы не живём в безопасном мире.
Он смотрел в твоё лицо. И в его глазах вдруг отразилась боль — та, что никогда не уходит. Потери, страх, вина.
— Я уже терял тех, кого любил. Я больше не хочу.
Юта взял твою руку в свою, крепко.
— Если ты умрёшь... я, наверное, сломаюсь. Или... стану кем-то, кем не хочу быть.
Ты молчала. Он добавил шёпотом:
— Поэтому я буду драться до последнего, лишь бы этого не случилось.
Инумаки
Ты сидела с ним на скамейке. Было тихо, как будто город затаил дыхание. И ты вдруг произнесла:
— А если я умру завтра?
Он повернулся к тебе, глаза удивлённые, серьёзные. Никакой привычной улыбки.
— ...Туна майо? — прозвучало мягко, но с тревогой.
Ты покачала головой.
— Я серьёзно, Тоге.
Он долго смотрел на тебя. Потом потянулся к рюкзаку, достал блокнот и ручку. Начал писать, аккуратно, вдумчиво.
"Если ты умрёшь завтра, я больше не скажу ни одного слова. Потому что они будут бессмысленны."
Ты читала, сжав губы. Он перевернул страницу.
"Я не хочу терять тебя. Даже думать об этом больно."
Ты посмотрела на него. Он смотрел на тебя так, будто пытался удержать взглядом.
Он взял твою ладонь в обе свои.
— Сяке. — мягко, как клятву.
Ты знала: для него это значило больше, чем любые слова.
Сукуна
— А если я умру завтра? — спросила ты, глядя на него. Просто. Честно. Без театра.
Сукуна засмеялся. Холодно. Долго. Словно ты рассказала анекдот.
— Ты? Умрёшь? Как банально.
Он встал, подошёл ближе, опустился на корточки перед тобой. Глаза алые, блестят как лезвия.
— Ты же знаешь: ты моя. Ты не имеешь права умирать без моего разрешения.
Ты ничего не сказала. Он взял тебя за подбородок, слегка наклонил голову.
— Если ты умрёшь — я приду за тобой. За твоей душой. Разорву всё между мирами, лишь бы вернуть.
Он усмехнулся.
— И не потому что ты важна. А потому что я так решил. Поняла?
Ты кивнула, зная: он может это сделать. И сделает. Из собственных причин. Жестоких, страшных — но всё равно реальных.
Сукуна выпрямился, отвернулся.
— Не умирай, Т/и. Смерть тебе не идёт.
Тоджи
Ты сидела на краю кровати, глядя в тьму за окном. Он был рядом — молчаливый, напряжённый, будто всегда готовый сорваться.
— А если я умру завтра? — вырвалось у тебя.
Тоджи не сразу ответил. Несколько долгих секунд — тишина. Потом он хмыкнул, будто это был глупый вопрос. Но голос прозвучал небрежно-хрипло:
— Ты умрёшь — и что? Мир дальше покатится. Люди забудут. Всё пыль.
Ты медленно повернулась к нему:
— А ты?
Он не смотрел на тебя. Смотрел куда-то в пустоту.
— Я? Я выживу. Как всегда.
Пауза. Почти вечность.
Потом он встал, подошёл, присел перед тобой. И уже другим голосом, почти шёпотом:
— Но если ты... — он щёлкнул пальцами. — Исчезнешь вот так — я разнесу всё. Не потому что ты "особенная". А потому что я... наконец-то начал верить, что могу не быть один.
Ты ничего не сказала. Он провёл рукой по твоим волосам и сухо добавил:
— Так что не умирай. У меня нет сил снова привыкать к пустоте.
Махито
— А если я умру завтра?
Ты бросила это в воздух. Даже не ждала серьёзного ответа. Особенно от него.
Махито усмехнулся. Повернул голову с тем самым выражением — словно ты сказала что-то восхитительно забавное.
— Умрёшь? — он потянулся, зевнул. — Ну, будет жаль. Ты ведь такая интересная игрушка.
Ты нахмурилась:
— Я не игрушка.
Он ухмыльнулся, приблизился, сел рядом.
— Но ты же сама это чувствуешь, правда? Люди для мира — расходный материал. А для меня — особенно. — его пальцы скользнули по твоей щеке.
Ты отвернулась.
— Я серьёзно.
— А я — нет, — почти мурлыкнул он. — Ты можешь умереть завтра. Или сегодня. Или через пять минут. Мне от этого только интереснее. Потому что страх делает тебя вкуснее.
Он резко стал ближе, заглядывая в глаза.
— Но если ты выживешь — я буду наблюдать дальше. Потому что ты вечно задаёшь хорошие вопросы. А я люблю загадки с истекающим сроком годности.
Он провёл пальцем по твоей губе. И исчез в тени комнаты, оставив после себя лишь ощущение ледяного присутствия.
Чосо
Ты сказала это тихо, почти шёпотом:
— А если я умру завтра?
Он замер.
Вы сидели рядом, спина к спине. Чосо медленно повернулся, будто не сразу поверил в то, что услышал.
— Почему ты это спрашиваешь?
— Просто мысль. Иногда она приходит...
Он сел напротив, взял твою руку в свои. Долго, бережно держал, как будто боялся, что ты исчезнешь прямо сейчас.
— Я потерял братьев. Одного за другим. Они были моей семьёй. Моим смыслом.
Пауза.
— Если ты умрёшь... — голос дрогнул. — Я снова останусь один.
Ты хотела что-то ответить, но он покачал головой.
— Я не хочу терять ещё кого-то, кто стал мне дорог. Даже мысль об этом... делает больно.
Он прижал твою ладонь к своей щеке, глаза слегка дрожали.
— Пожалуйста... не умирай. Не завтра. Не вообще.
Ты впервые видела, как он не держит лицо. Как рушится за этим спокойствием. И ты почувствовала: для него ты больше, чем просто человек рядом.