Т/и беременна.
Годжо
Ты сидишь на диване, поджав под себя ноги. Он как всегда в хорошем настроении, болтает что-то о своей новой миссии, размахивает руками, пока снимает повязку.
— Ты меня вообще слушаешь? — спрашивает он, заметив твоё напряжённое лицо.
Ты глубоко вдыхаешь, затем тихо, почти шепотом:
— Сатору... я беременна.
Он замирает. Повязка висит на одном ухе. Глаза расширяются, а потом... тишина. Долгая. Ты уже начинаешь волноваться, но потом он резко подскакивает на ноги, с размаху хлопает ладонями по коленям и кричит:
— ЧТООО?! Погоди, серьёзно?! ТЫ НЕ ШУТИШЬ?!
— Нет...
— Я стану папой?! Боже мой! Какой я красавчик, даже в этом я лучший!
Он хватает тебя на руки и кружит по комнате, громко смеясь и выдумывая, какие "глазки" у малыша будут — твои или его.
— Слушай, если это будет девочка, ты знаешь, что она у нас будет самая красивая? И самая защищённая! — подмигивает. — А если мальчик... то он вырастет и станет круче меня!
Ты улыбаешься, а в груди — тепло. Он может быть шумным, но сейчас ты знаешь, что он действительно счастлив.
Гето
Вы сидите в тихом храме. Сугуру спокоен, как обычно. Он что-то пишет в блокноте, ты медлишь, перебираешь пальцы.
— Сугуру... — тихо зовешь его. Он поднимает взгляд.
— Да? Что-то случилось?
Ты молча подходишь и берёшь его за руку.
— Я беременна.
Он молчит. Просто смотрит в глаза. Его лицо не меняется, но ты замечаешь, как он крепче сжал твою ладонь. Медленно поднимается, садится рядом с тобой, кладёт руку на твоё бедро.
— Это правда?
Ты киваешь. Он закрывает глаза на пару секунд, как будто переваривает новость.
— Ты знаешь, я не ожидал... — его голос мягкий, спокойный, — но если это от тебя, то это... правильно.
Он осторожно касается твоего живота.
— Я защищу вас. Всегда.
Ты впервые видишь, как на его лице появляется такая искренняя, почти детская улыбка. Как будто в нём что-то сломалось, но в то же время — исцелилось.
Нанами
Вы сидите на кухне. Он только что вернулся с работы, снял галстук, аккуратно сложил пиджак. Ты волнуешься — он уставший, не время, но ты больше не можешь ждать.
— Кенто, мне нужно кое-что сказать.
Он оборачивается и внимательно смотрит на тебя.
— Я беременна.
Он не моргает. Просто сидит молча, несколько секунд. Потом берёт чашку чая, делает глоток. И только после этого говорит:
— Ты уверена?
— Да.
Он кивает. Опять делает глоток. Потом встаёт, подходит к тебе, обнимает и прижимает к себе.
— Я... не знаю, как быть отцом. Но я знаю, как быть рядом. Я не оставлю тебя одну. Никогда.
Он целует тебя в лоб, потом — в щёку. Ещё крепче обнимает.
— Спасибо, что доверилась мне с этим. Я сделаю всё, чтобы мы были в безопасности. И счастливы.
Ты чувствуешь, как его сердце бьётся спокойно, ровно — как всегда. И ты понимаешь, что можешь положиться на него полностью.
Итадори
Ты сидишь рядом с ним в парке. Вечер, воздух тёплый, а он жует мороженое и что-то оживлённо рассказывает — как тренировался, как он снова победил в армрестлинге Аой Тодо (да, опять).
Ты перебиваешь его тихим:
— Юдзи... можно я скажу тебе кое-что важное?
Он тут же поворачивается к тебе всем телом, серьёзно, как будто ты ему сейчас признаешься, что мир под угрозой.
— Конечно! Всё в порядке? Ты в порядке?
Ты улыбаешься и, чуть смущаясь, говоришь:
— Я беременна.
Он моргает.
Раз.
Два.
Три.
— Ээээ... подожди... ЧТО?!
Он подпрыгивает на скамейке. Бросает мороженое. Смотрит на тебя круглыми глазами.
— Ты... ты беременна? То есть... малыш... наш... ребёнок? Мы?! Это точно?!
Ты киваешь. Он вскакивает, начинает метаться по кругу, потом возвращается, опускается на колени перед тобой, смотрит на живот.
— Привет, малыш! Я — твой папа. Наверное, ты ещё очень маленький... или маленькая... АААА! Это правда! — он срывается на смех. — Т/и, это... это лучшее, что со мной случалось.
Он обнимает тебя так крепко, что тебе приходится шепнуть:
— Осторожнее... ты же теперь обнимаешь сразу двоих.
— О, точно! Прости! Я просто... я так счастлив!
Мегуми
Дождь стучит по окну. Он сидит с книгой, немного нахмуренный — ты знаешь, он часто уходит в свои мысли. Тишина уютная, но напряжение внутри тебя уже не даёт молчать.
Ты подходишь и садишься рядом.
— Мегуми...
Он отрывает взгляд от страницы и сразу понимает, что ты серьёзна.
— Что-то случилось?
— Я... беременна.
Пауза.
Он закрывает книгу. Молчит. Его лицо остаётся почти спокойным, но ты видишь, как немного побелели пальцы, когда он крепче сжал переплёт.
— Это точно?
Ты просто киваешь. Он делает глубокий вдох.
— Я не ожидал... — говорит он наконец. — Но... я не сбегу. Я буду рядом.
Ты смотришь в его глаза — они спокойные, глубокие. В них нет страха, только принятие и... тревога?
— Ты боишься?
— Да, — честно отвечает он. — Я не хочу, чтобы ты страдала. Не хочу, чтобы ребёнок рос в таком мире. Но... если у нас будет шанс построить что-то другое, пусть даже в этом аду... я его не упущу.
Он кладёт ладонь на твой живот, медленно, будто боится нарушить хрупкость момента.
— Мы справимся. Вместе. Я обещаю.
Ты прижимаешься к нему, чувствуя, как его рука чуть дрожит. Он не кричит, не метается, но его спокойствие — твоя главная опора.
Юта
Вечер. Ты ждёшь его у себя дома. Юта заходит чуть уставший, но, как всегда, с тёплой улыбкой.
— Прости, что задержался, — снимает куртку, идёт к тебе. — Ты в порядке?
Ты берёшь его за руки.
— Юта, мне нужно тебе кое-что сказать.
Он сразу напрягается, становится серьёзным.
— Что-то случилось?
Ты киваешь. Затем тихо говоришь:
— Я беременна.
Он будто замирает. Смотрит в твои глаза, будто хочет убедиться, что ты не шутишь. Его губы слегка приоткрыты, он молчит несколько секунд.
— Ты... правда?
Ты только улыбаешься и киваешь. И в следующее мгновение — он обнимает тебя так нежно, будто боится сломать.
— Я... я не верю. Это... это чудо.
Он отходит на шаг, чтобы посмотреть тебе в глаза.
— Ты не представляешь, как много это для меня значит. Я обещаю... — его голос дрожит, — я защищу вас. Всегда. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. И наш ребёнок тоже.
Ты впервые видишь, как у него на глазах появляются слёзы — не от боли, а от счастья.
Инумаки
Ты сидишь рядом с ним, на мягком пледе в парке. Он жуёт онмусуби и предлагает тебе половину. Ты улыбаешься, но от еды тебе немного нехорошо. Кажется, самое время сказать.
— Тогэ... — говоришь ты, прижав его руку к своей. — Я беременна.
Он замирает. Морг. Он смотрит на тебя широко раскрытыми глазами. Медленно кладёт оставшуюся половину рисового шарика на салфетку.
— Шаке?..
Ты киваешь.
Он медленно подносит пальцы ко рту. Думает. Потом показывает на себя и на тебя, как бы спрашивая: Это точно наш ребёнок?
— Да, наш. Всё хорошо. Это не ошибка.
Он резко улыбается. Настолько ярко, что у тебя сердце сжимается. Он подпрыгивает, сжимает кулаки от радости и поднимает руки вверх.
— Сугуну!
— Горячо!
— Шаке! — он обнимает тебя крепко и утыкается носом в твоё плечо.
Потом достаёт блокнот и пишет:
"Я так счастлив. Я буду хорошим отцом. Обещаю."
Ты смеёшься сквозь слёзы. Он вытирает их большим пальцем и целует тебя в лоб.
Сукуна
Ты стоишь перед ним. Он сидит на троне, сложив ноги, наблюдая за тобой с ленивой ухмылкой. Ты чувствуешь, как сердце бьётся громче, чем обычно — с ним всё всегда как на лезвии ножа.
— Что тебе нужно, женщина? — произносит он лениво.
Ты глубоко вдыхаешь.
— Я беременна.
Он замирает. Его улыбка медленно исчезает.
— Повтори.
— Ты услышал.
Сукуна медленно поднимается. Его глаза прищурены, губы сдвинуты в тонкую линию. Он приближается.
— От меня?
— Да.
Он наклоняет голову, разглядывает тебя. Несколько долгих, тяжёлых секунд.
— Ха... — усмехается. — Ты смеешь нести мою кровь?
Он поворачивается к тебе спиной, обходит, возвращается, как хищник. Затем — снова смотрит в глаза.
— Значит, жизнь, созданная мной, появится в этом мире.
Он тянет пальцы к твоему животу, не касаясь, но ощущая ауру. Затем — короткий смешок.
— Интересно. Даже любопытно.
Ты не понимаешь, доволен он или нет. Но он вдруг произносит:
— Я позволю тебе жить. Ты — сосуд новой силы. И тот, кто осмелится тронуть тебя — встретится с моим гневом.
Он касается твоего подбородка, приподнимает лицо.
— Растишь дитя короля проклятий. Наслаждайся. Это будет легенда.
Ты не знаешь, страх ли это... или гордость. Но в его глазах — искра уважения. Что-то важное ты пробудила даже в нём
Тоджи
Ты нашла его на крыше старого здания. Он сидит, закинув ногу на ногу, с сигаретой в зубах и полным безразличия лицом. Тишина, ветер, запах пепла. Он сразу замечает, что ты напряжена.
— Чего такая серьёзная? — спрашивает он лениво.
Ты стоишь напротив и говоришь прямо:
— Я беременна.
Он прищуривается, делает затяжку, смотрит на тебя в упор. Потом встаёт, бросает сигарету вниз, подходит ближе.
— От меня?
— А ты знаешь других?
Он ухмыляется. Руки в карманах, тело расслаблено, но глаза — острые, внимательные. Он молчит, словно оценивает: угроза ли это или... что-то другое.
— Ты уверена?
— Да.
Он выдыхает, тихо смеётся. Ни радости, ни злости. Просто... пустота, в которую вкралась искра.
— Хех. Не думал, что ещё раз вляпаюсь в это. — Он отворачивается, смотрит вдаль. — Я не отец. Я убийца. Но...
Он смотрит на тебя через плечо.
— ...если ты решила оставить, значит, ты крепче, чем я думал. И знаешь что? Я не исчезну. Не сразу, по крайней мере.
Он кладёт ладонь тебе на живот — грубо, но не жестоко.
— Постарайся, чтобы он был не таким, как я.
Махито
Ты говоришь это прямо ему в лицо. Он смотрит на тебя, как будто ты ему только что объявила начало нового эксперимента.
— Я беременна, — спокойно сообщаешь.
Махито склоняет голову на бок, будто любуется интересным биологическим объектом.
— Правда? — его голос звонкий, как у ребёнка. — И ты решила рассказать это мне? Интересно-интересно...
Он обходит тебя, почти танцует вокруг.
— Маленькое создание... внутри тебя... от меня? — он прижимает ладони к твоему животу. — Как необычно. Как... живо.
Ты невольно отступаешь.
— Что ты собираешься делать?
Он смотрит с широкой, пугающей улыбкой.
— О, ничего плохого. Пока. Это ведь так... вдохновляет! Новый человек с частичкой моей души? Что за потенциал... какое искусство.
Он внезапно хватает тебя за лицо — не больно, но жутко близко:
— Ты должна его выносить. Я хочу увидеть, кем он станет. Что, если он будет искажен с рождения? Или... наоборот, чище всех нас?
Он смеётся.
— Это будет весело.
Чосо
Ты стоишь перед ним, он только что вернулся после миссии. Его одежда в крови, волосы растрёпаны, но он сразу чувствует, что с тобой что-то не так.
— Т/и, ты ранена? — голос насторожённый, обеспокоенный.
— Нет... Чосо... Я беременна.
Он замирает. Смотрит на тебя, будто не верит. Его губы приоткрываются, брови слегка дрожат.
— Ты... уверена?
— Да. Это от тебя.
Он делает шаг назад, как будто не готов принять это сразу. Потом — наоборот, резко подходит ближе, касается твоего лица обеими руками.
— Я... — его голос ломается. — Я не думал, что способен на такое. Я — проклятие. Но ты... ты дала мне надежду. Семью.
Он медленно опускается на колени, прижимает голову к твоему животу.
— У меня были братья. Теперь у меня будет сын. Или дочь. Это... больше, чем я заслуживаю.
Ты проводишь пальцами по его волосам.
— Ты заслуживаешь всё это. Мы заслуживаем.
Он шепчет:
— Я буду с вами. Всегда. Никто не посмеет навредить моим.