Т/и пожертвовала собой ради персонажа.
Годжо
Ты знала, что иначе не получится. У него была секунда отвлечения, секунда, в которую всё могло закончиться. Ты шагнула вперёд — и взяла удар на себя.
Последнее, что ты увидела — его глаза. Шок. Ярость. И что-то почти... детское. Беспомощное.
Годжо не двигался. Несколько секунд — полная тишина.
Он стоял, не в силах дышать. Руки дрожали. Потом медленно опустился на колени рядом с тобой, смотрел в твое лицо, будто надеялся, что ты всё ещё моргнёшь.
— Ты... — голос сорвался. Он не заканчивал фразу. Потому что если он закончит — это станет реальным.
Он засмеялся. Тихо. Безумно.
— Какого чёрта ты сделала это? Я ведь сильнейший... разве не должен был я...?
Он встал. Его лицо застыло.
И больше никто не увидит в нём той легкости, той игривости. Потому что вместе с тобой ушло всё, что держало его человечным.
Гето
Ты всегда была для него якорем. Тем голосом, который заставлял его сомневаться. Тем светом, который он будто ненавидел — но всё равно тянулся к нему.
Когда ты закрыла его собой, он даже не сразу понял. Всё произошло слишком быстро.
Сугуру стоял в тишине. Кровь. Твоё тело. И странное, звенящее безмолвие внутри.
— Ты... не должна была, — прошептал он. — Это не ты должна была жертвовать собой. Это... я. Это я должен был...
Он опустился на колени, провёл рукой по твоим волосам, как делал раньше. Губы дрожали.
— Ты всегда пыталась спасти всех. Даже меня... Даже когда я этого не заслуживал.
И тогда, впервые за долгое время, он сломался. Не громко. Не драматично. Просто потекли слёзы. Медленные, тяжёлые. Он опустил голову и прошептал:
— Всё. Теперь меня некому остановить.
Нанами
Ты знала, что он бы не позволил. Но он замешкался. Ты увидела это. Маленькую паузу, которую он никогда бы себе не простил.
Ты шагнула вперёд. И мир затих.
Нанами застыл. Пальцы на рукоятке меча побелели.
Он стоял над тобой, не двигаясь. Несколько долгих секунд — как будто время остановилось. Его голос сорвался только на четвёртом выдохе:
— Нет... ты... зачем?
Он сел рядом. Осторожно взял твою руку. Глядел на неё, будто всё ещё надеялся, что ты сожмёшь его пальцы в ответ.
— Я всегда говорил, что эмоции — это слабость, — проговорил он, глухо. — Но сейчас я бы отдал всё, чтобы просто... закричать.
Он остался с тобой до конца. Не ушёл с места. Даже когда его окликнули. Даже когда опасность ещё витала рядом.
— Спасибо. — тихо, шёпотом. — Но ты должна была жить. Не я.
И потом он стал тише. Холоднее. Работал дольше. И почти больше не говорил о том, что «нормальная жизнь» — возможна.
Итадори
Ты знала, что он не сможет увернуться. Он думал о всех, как всегда, кроме себя. И тогда ты просто шагнула вперёд. Быстрее, чем он успел понять.
Всё случилось за секунду. Но Юджи застрял в этой секунде.
— НЕТ! — закричал он, подбегая к тебе, в панике хватаясь за твоё тело. — Т/и?! Эй! Скажи что-нибудь! Пожалуйста!..
Он сжал тебя, словно боялся, что если отпустит — ты исчезнешь.
— Почему ты... ты ведь знала, что я выживу! Я должен был... я должен был... — голос дрогнул, сорвался.
И в какой-то момент в нём проснулась та тьма, которую он так часто скрывал. Слёзы, боль, ненависть к себе.
— Прости... Я не смог защитить тебя... я — слабак.
Он не ушёл. Остался, пока его пальцы не перестали чувствовать. Пока не пришли другие. И даже тогда — не отпускал.
Мегуми
Ты успела первой. Он не видел, как ты оказалась перед ним. Только вспышку, шум, боль. А потом — ты на земле.
Мегуми замер. Мир сжался до одной точки. Твоего тела.
Он бросился к тебе, на коленях, руки в крови, дыхание сбито.
— ...Нет. Нет-нет-нет, — глухо повторял он, прижимая тебя к себе. — Зачем ты это сделала?.. Я... я должен был справиться.
Лицо — без привычной сдержанности. В глазах — отчаяние, которое он обычно прятал под маской хмурости.
— Я... не могу терять. Больше. — тихо сказал он, сжав челюсть. — Не тебя.
Он остался рядом, в полном молчании. Ни истерики, ни слез. Только тишина и дрожь в пальцах.
Потому что если он начнёт кричать — он сломается.
Нобара
Ты действовала инстинктивно. Она всегда шла напролом, но в этот раз ты пошла вперёд — вместо неё. И этого хватило.
Нобара стояла, не двигаясь, в шоке. Твои слова прозвучали в голове, как отголосок: «Не позволю тебе умереть.»
— Ты... тупая... — выдохнула она наконец, скомкано, как будто каждое слово резало горло. — Зачем ты...
Она упала рядом на колени, прижалась лбом к твоему плечу. Без рыданий. Но дыхание сбивалось, пальцы дрожали.
— Это я должна была... Ты — ты же... ты всегда была рядом. Даже когда я была невыносима. Даже когда я не говорила «спасибо».
Она стиснула зубы.
— Если ты умрёшь — я тебя из мертвых достану. И убью. Сама. За то, что бросила меня.
Сильная, огненная, дерзкая — но сейчас она просто сидела рядом. Сломанная. Потому что потерять тебя — значило потерять ту часть себя, которую она доверяла не прикрывать.
Юта
Ты шагнула вперёд, даже не колеблясь. Он только повернулся — и уже было поздно. Взрыв. Свет. Кровь.
Юта застыл. Мир стал тише.
Он кинулся к тебе — руки дрожат, сердце бьётся, как будто рвётся наружу.
— Нет... нет-нет, пожалуйста... — он опустился рядом, прижимая тебя к себе. — Ты не должна была... я ведь должен защищать. Я. Не ты...
Его голос дрожал. Лицо было белее снега. Он сжимал тебя, словно надеялся, что сможет вернуть тебя обратно просто силой любви, своей проклятой энергии — чем угодно.
— Я уже терял... я не переживу это снова, Т/и... прошу...
Он бы отдал всё, чтобы вернуть время назад. Чтобы сам упал на это место. Чтобы не ты.
А потом его энергия закипела, и глаза потемнели. Потому что если он не может тебя спасти — он хотя бы отомстит за тебя так, чтобы весь мир содрогнулся.
Инумаки
Ты знала, что его речь не сработает — не на это. Ты знала, что он пострадает. Поэтому ты шагнула вперёд — без слов.
Он понял это слишком поздно.
Инумаки стоял, онемев. Глаза широко распахнуты. Губы приоткрыты. Но он не говорит. Не может.
Он подбежал, опустился рядом, судорожно трогая твоё лицо, будто надеясь, что ты просто потеряла сознание. Что ты дышишь. Что ты...
— ...しゃけ... — прошептал он, тихо, едва слышно. Его голос — разбитый, треснутый.
Он повторял одно и то же:
— おかか... しゃけ... なっとう...
Слова отчаяния, боли, просьбы: «Пожалуйста, проснись. Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста, живи...»
А потом — его выражение изменилось. Лицо стало холодным. И его техника — больше не сдержанная. Потому что теперь каждое слово — это крик в никуда. Он больше не боится разрушить.
Сукуна
Ты встала между ним и ударом. Глупо. Без шанса. Ты знала, на что идёшь. Он — нет.
Сукуна даже не понял сначала. А когда понял — рассмеялся. Дико. Громко. Почти истерично.
— ХА! Ты серьёзно? Ты думаешь, что твоё жалкое тело может быть щитом для меня?! — но голос дрожал.
Он смотрел на твоё тело, как будто не верил, что ты действительно сделала это. Что ты посмела. Что ты решилась.
— Ты... ты смертна. Ты — просто человек! — закричал он, сжав кулаки. — А ты... ты... отдала себя за меня?
Он вдруг резко замолк.
Смех исчез. Лицо — каменное. Губы сжаты. Глаза горят тем, что он сам бы назвал слабостью.
— Ты идиотка, — тихо бросил он, опускаясь рядом. — Но ты... моя идиотка.
Сукуна встал. И посмотрел туда, откуда пришла угроза.
— Вы сделали так, что я потерял то, что было моим. — голос холодный, как сама смерть. — Теперь... я уничтожу всё. Не ради мира. Ради неё.
Тоджи
Ты увидела, как удар направлен прямо в него. Он успел бы уклониться — но не ты. Ты знала, что он бы не стал спасать. Не потому что не хотел. А потому что не умеет.
И ты пошла вперёд.
Тоджи не закричал. Он не шевельнулся. Просто застыл.
Несколько секунд — он просто смотрел на твоё тело, упавшее перед ним. Как на чужое. Как будто мозг отказался принимать это.
— ...Тупо, — выдавил он. — Чертовски тупо.
Он подошёл. Присел рядом. Коснулся твоего лица.
И впервые за долгое, очень долгое время — в его глазах мелькнула страх. Настоящий. За кого-то другого.
— Ты знала, что я всё равно выжил бы. Я же не умираю просто так... — глухо. Почти шепотом.
Он поднялся. Спокойный. Холодный. Убийственно сосредоточенный.
— Тогда я закончу за тебя. Всё. Всех. Ради тебя. Хотя бы раз в жизни — не только ради себя.
Махито
Ты закрыла его собой. Иронично, правда? Спасти проклятие. Спасти того, кто сам играл с жизнями. Но ты верила, что внутри него есть нечто человеческое. Хоть тень.
Махито смотрел на тебя. Молча. Долго. Улыбка исчезла.
— Ты... правда сделала это? Ради меня?.. — тихо, почти озадаченно.
Он встал над твоим телом, не двигаясь. Всё, что было привычным — весёлое, ехидное, безумное — куда-то исчезло.
— Зачем? Ты ведь знала, кто я. Что я. Что я не стою этого.
Он коснулся твоей щеки. Легко, почти бережно. Как будто это был сон, и он боялся разрушить его.
— Это... должно было быть смешно. Но почему... мне хреново?
Он не плакал. Не кричал. Но внутри что-то затрещало. Сломалось.
И, возможно, впервые, он почувствовал нечто очень близкое к вине.
— Я не забуду. Ни за что. Потому что ты первая, кто увидел во мне не монстра. А человека. Дура.
Чосо
Ты увидела, как он замешкался. Как потерял концентрацию. Ты знала, что он не переживёт этот удар. Ты не думала. Просто закрыла его собой.
Чосо стоял на коленях, прижимая тебя к себе. Его руки были в крови. Твоя кровь.
— Нет... нет, Т/и... — голос дрожал. — Почему ты?.. Почему не я?
Он смотрел на тебя, как будто каждый миг сдерживал крик. Сердце разрывалось. Лицо искажено. Его губы дрожат.
— Я... я же потерял всех. Мои братья... мои родные. Я не должен был терять тебя тоже.
Он гладил твои волосы, как будто успокаивал тебя. Или себя. И в каждой его фразе была боль, в каждой — любовь.
— Я не забуду. Никогда. Ты была моей семьёй. Моим человеком. Теплом, которого у меня никогда не было.
А потом он встал. Его лицо стало другим. Не яростным — цельным. Сдержанным. Он не мстил ради ярости.
Он мстил ради тебя.