Часть 11
Чимин всю ночь нервничал, не знал, чем себя занять, и даже привычное ему рисование не помогло. Карандаш не держался в руке, а в голове не возникало ни одной картинки. Там была лишь тревога, неясность и теперь такая пугающая серость его прошлых дней, в которую совсем не хотелось возвращаться.
В своём желании снять груз с плеч и развеять обиду Юнги на неосторожные слова, Чимин пишет пару сообщений, но их предсказуемо не читают. Становится хуже. И от этой демонстративной одиноко стоящей напротив сообщения галочки о доставке хочется кричать. Он извинился, но, если быть честным, и сам не понимает, за что. Юнги не было рядом с ними тогда за обедом. И эта ревность, на его взгляд, не обоснована. Чонгук не такой. Не такой же, ну! Почему Юнги не видит этого? Чимин прокручивал раз десять всё их общение в голове и пытался найти хоть малейшую зацепку правдивости чужих слов, но так и не нашёл. Там забота о младшем, дружелюбие, дурашливость, но никак не ухаживание. Хотя откуда ему знать, как парни ухаживают за другими парнями? Он не знает даже, как и за девушками-то ухаживать, а о таком и подавно знать не мог. И что Юнги от него хочет теперь? Что Чимин должен делать, если его просто обнимет Чонгук, закинув руку на плечо? Юнги и сам так делает с Мин Су, и это выглядит обычно. Будет странно, если он скинет ту же руку, вывернется и будет стесняться - это куда громче кричит неправильностью, чем просто позволить кому-то быть естественным. Да и что говорить? Не надо обнимать? Почему не надо? Он ведь для всех остальных одиночка, даже друзей нет. Чимин в полной растерянности. А чувство вины сейчас гложет слишком сильно. Ещё и придавливает потерей того единственного, от чего захватывает дух. Близость с Юнги терять не хочется.
Чимин ждал до последнего в коридоре у дома, чтобы встретить Юнги и пройтись до школы, когда торопливо бежал к себе после ночной смены, чтобы переодеться. Хотел поговорить, выяснить всё, согласиться быть осмотрительнее - да что угодно, лишь бы сбросить тяжёлый груз неясности с себя. Юнги ведь не озвучил своих требований, претензий, а просто ушёл, обозлённый на Чонгука и разочарованный в нём. Так же нельзя, он и так неуверен в себе, а это неодобрение в глазах Юнги - только ещё больше омрачает.
Но Юнги не вышел, а в кладовке никто не ночевал. Чимин и туда осмелился заглянуть. Сообщения же остались непрочитанными. Уже в классе он понуро достаёт учебники к первому уроку из шкафчика, поглядывая на пустующую парту у окна. Мин Су, который явился после вчерашней стычки, с темными лунками под глазами от удара в нос, увы, не проходит мимо. Чимина толкают в спину, отчего он налетает на шкафчик с секциями для учебников всем телом. Следом грубая ладонь прижимает его щёку к гладкой поверхности дешёвого пластика. Унизительно привычно.
- Слушай сюда, сучёныш. Это из-за тебя мне вчера разбили нос, - рычат на ухо слишком близко. Чимин кривится даже не от силы вжатия или боли, а от отвращения. Чужое дыхание касается кожи, и каждая клеточка в теле протестует. Мерзко от присутствия в личном пространстве Мин Су. Но сил дать отпор - нет. Чимин слабый, всегда им был. Его хватают за волосы на виске, оттягивают немного и снова впечатывают в шкафчик. Жажда отстоять запятнанную гордость у Мин Су - весьма понятна. Тот всегда предсказуем. Но вот про осторожность Чимин не всегда помнит. А после бессонной ночи, эмоциональной встряски и накрученных нервов совсем забывает, что станет мишенью. Вот и стоит, как красная тряпка для быка, что маячит у шкафчиков возле парты. Сам напрашивается на встряску. - Думаешь, тебя кто-то спасёт? Здесь твоих дружков нет, нищеброд. Ты, блядь, точно давно по рёбрам не получал! Сука такая. Ходишь им жалуешься, крыса? - снова прикладывают щекой и давят что есть силы, вжимая лицо Чимина в гладкую поверхность. - Так вот передай, что им с рук это не сойдёт. Понял меня? - цедят сквозь зубы каждое слово, когда Чимин пытается взбрыкнуть, но получается паршиво.
- Отпусти, псих, не понял я. И ничего передавать не собираюсь. Пусти! - огрызается Чимин в попытке оттолкнуть от себя обидчика, но его руку заламывают за спину, больно вывернув запястье, и снова прикладывают головой о шкаф. Он жмурится от боли, на секунду прикрыв глаза, когда всё это время смотрел на раскрытую заднюю дверь. Кто-то из девчонок вступается, обзывают Мин Су и требуют отпустить. Но это лишь фон, на который особо никто не реагирует. Явных попыток точно нет, чтобы Мин Су скинул с его щеки ладонь. Тот слишком злится из-за собственного унижения на глазах толпы, чтобы вот так просто отпустить.
- Ты посмотри на него, ублюдок конченый. Не понял меня? Передай, я говорю, что мы ещё посмотрим, чего они стоят! - брызжут слюной, заламывая руку сильнее. Чимину настолько противно, что даже не больно, он нехотя сдавленно мычит, а после распахивает глаза, когда слышит знакомый сиплый голос.
- Мин Су, - чужую руку перехватывают, давление спадает, и Чимину становится чуточку легче. Юнги всё же вошёл в дверь, на которую он так спасительно с надеждой смотрел, и вступился. Мин Су, немного охреневший с чужого вмешательства, оборачивается, не веря собственным глазам, но Юнги кивает головой в сторону передней двери и предупреждающе мягко добавляет: - Учитель идёт. Пусть не передаёт. Тебе же на руку, если они будут не в курсе.
Чимина пугает чужая ухмылка. Юнги сейчас снова похож на того, кого он так долго ненавидел. Как легко меняется мнение под влиянием обстоятельств. На него не смотрят. Не сталкиваются взглядом, не дают понять, что всё хорошо. На лице лишь злость, какое-то злорадство и... коварство. Мин Су ухмыляется, проверяя чужие слова о приходе учителя, который уже заходит в класс, и отпускает его совсем.
- Чего столпились там? - окрикивают их. - По местам, - командует учитель, хмуро осматривая класс.
Но Чимин не верит ни своим глазам, ни тому, что услышал. Юнги собирается ввязаться в драку? Он ведь говорил, что не будет сам ничего предпринимать. Но, правда, это было до той нелепой ссоры, что у них вышла из-за обеда. К чему эта ревность, которая диктует свои законы и все портит? Лицо Юнги нечитаемое - там невозможно прочесть настоящие мысли. На него так и не взглянули.
- Пак, тебе особое приглашение надо? Сядь на место! Урок идёт, - возмущается учитель, когда он неверяще смотрит Юнги в спину, застыв на месте. Учтиво кивает, а после торопится к парте.
Первые десять минут он усиленно прокручивает слова Юнги и постоянно косится в его сторону, но тот его продолжает игнорировать. Юнги, сцепив челюсти, смотрит перед собой, просто сидит и не шелохнётся, словно статуя. В другой ситуации Чимин позавидовал бы этой непроницаемости, когда так умело прячут от всего мира себя. Там усиленно делают вид, что слушают урок. Юнги-то? Чушь. Чимин всё же решается на очередную попытку достучаться. Он берет телефон и быстро печатает:
«Юнги, ты же несерьёзно? Пожалуйста, не надо. Давай поговорим. Я прошу тебя...»
Тут же озирается в сторону, где сейчас вибрирует телефон и загорается экран. Юнги бросает взгляд на оповещение, что всплывает окошком уведомления, и видит, возможно, часть слов. Чимин наблюдает, как Юнги хмурится и переворачивает смартфон экраном вниз, отодвинув от себя. Демонстративная казнь. Юнги не читает его писанину. Лишь косится взглядом вбок, куда-то в ноги, и тяжело вздыхает, вытягивая руку вдоль парты. Ложится, отворачиваясь к стене, лишь бы скрыться от его взгляда. А Чимин начинает паниковать все больше.
И решает, что всё же предупредить Чонгука наверно-таки стоит.
«Чонгук, будь осторожен, Мин Су зол и явно хочет отомстить. Они что-то задумали.»
«И тебе доброе утро. Хе-хе. Не переживай, сегодня меня нет в школе. Наказан, тип того. А когда буду, уж точно мне нечего бояться. Не на того напали. Хехехе.»
«Я не могу не переживать. Настроение не то. Это всё из-за меня. Мне правда жаль, хён.» - Чимин не может избавиться от чувства вины, что гложет его постоянно. Эти вечные стычки Юнги с Чонгуком, а теперь и Мин Су обозлён ударом в нос - все это не дает ему покоя.
«Да забей ты, говорю. Всё окей. Разберусь. Лучше оцени рисуночки. Я старался, учитель. Хе-хе. Делать нечего, вот и практикуюсь.»
Чонгук присылает свои карикатуры на Мин Су, как и обещал. И Чимин местами сдавленно улыбается, печатая похвалу, выделив несколько деталей о том, как красочно передан разбитый нос. Ему действительно нравится. Чонгук лёгкий, с ним весело, и даже злорадство на тему разбитого носа поднимает настроение. Тот много комментирует, спамит смайлами, а Чимин слишком увлекается этим занятием. Чонгук не похож на того, кто подкатывает. Юнги неправ. Даже в переписке, которую Чимин начал первым, нет и намёка на что-то такое. Простая дружба, не более. Становится чуточку легче на душе. Зачем терзать голову ненужными мыслями, подозревать кого-то в неправильности, что утопила его самого, когда волнующий вопрос с кормлением мясом, нормально ли это, будет выглядеть вопиюще глупо? У них просто так принято. Даже намёк Юнги на то, что Намджун с Сокджином пара - кажется бредом. Ну, точно же, бред! Чимин не спросит о таком, если не будет уверен, что такое в принципе возможно.
- Пак Чимин! - окликают с учительского стола. - Для тебя правила не писаны? Не с той ноги встал? Неси телефон сюда. Заберёшь после уроков. Не ожидал от тебя такого, - сетуют на столь явное нарушение, когда замечают его увлечённость.
Стыд тут же заливает щёки краской. На него озирается несколько пар любопытных глаз. Даже Юнги поднимается с руки, косится сначала на него, потом берет свой телефон в руку, проверяя сообщения, но там пусто, и потом уже тяжело смотрит снова. Лучше бы не смотрел. Юнги понял, что он переписывается. И явно не с ним. Чимин слишком отчётливо видит, как гуляют желваки под кожей, как берут карандаш в руки и нервно вертят, пока он, повесив голову, несёт телефон через весь класс. А тот всё продолжает предательски вибрировать сообщениями. Учитель отбирает, отключает и откладывает в специальную корзинку, где к концу дня обычно собирается несколько гаджетов. Юнги зол - это видно невооружённым взглядом, и Чимин снова чувствует себя виноватым. Не должен, но чувствует вину, которая опутывает внутренности своей паутиной.
Мин Су злорадно улыбается на это, тычет Ён Бина в спину, и те о чём-то перешёптываются. Чимин же тайком смотрит на Юнги в попытке выдержать этот взгляд на себе. До остальных нет дела. Зрительный контакт затягивается, и Юнги резко отворачивается, а ему прилетает скомканным шариком бумаги, вырванной из тетради, по голове. Снова Мин Су. Одними губами тот шепчет ему оскорбления, а у Юнги, что заметил это, ломается карандаш в руках. Тот косится на друга, нервно дышит, но это заметно только ему одному. Чимин отчасти понимает, почему Юнги злится. Он тоже злится, когда не может повлиять на ситуацию с Чонгуком. Нечестно задирать его друга, который всего лишь помог, заступился, провёл с ним время без каких-либо задних мыслей. Почему-то кажется, что чужая агрессия передаётся. Чимину точно. Оказывается, он чувствительный к таким вещам. Прямо сейчас, наблюдая эту реакцию на кинутый в него комок бумаги, он злится на Юнги, а не на Мин Су. Почему он должен чувствовать себя виноватым, когда хочет уберечь своего друга от последствий положения, в котором находится Юнги, и от необоснованной ревности? Это неправильно. Чимин упрямо отворачивается, закрывается рукой, подперев ею щеку, и берётся за карандаш. Впервые за последние сутки хочется рисовать. Он рисует отобранный телефон в своих руках с открытым мессенджером, где на экране мелкими буквами написано «Прости меня».
Занятие занимает довольно много времени с прорисовкой деталей и затягивается до перемены, на которой Наён липнет к Мин Су, усевшись на его парту, а Чимин сидит, повесив голову над своим рисунком.
Он озирается на происходящее только когда к Юнги подходит одна из одноклассниц. Та держит в руках маленькую коробочку и явно стесняется. Подруга Наён тихо лепечет:
- Оппа, угощайся, - мило протягивает под одобрительный возглас Мин Су раскрытую коробку с шестью разного вида конфетами. Выродок получает тычок от Наён с призывом заткнуться. Чимин же совсем открыто поворачивает голову в их сторону и смотрит на чужую реакцию.
- Я не люблю сладкое, - почти не задумываясь, говорит Юнги, но тут же затыкается, скосив взгляд в его сторону. Знает, что он смотрит, следит, ждёт реакции. И тут же вскидывает подбородок обратно. Через ряд приветливо улыбаются краснеющей девчонке. - А какая самая сладкая? - Юнги поднимается со стула, чтобы быть ближе, и опускается на парту. В голосе слышен флирт, и Чимин напрягается. Его наказывают? Вот так хотят продемонстрировать свою обиду? Это нечестно. Чимин не флиртовал с Чонгуком. Чимин не показывал ничего из того, в чём его обвиняют.
- Вот эта, - девушка робеет, тыча пальчиком в одну из них. - С карамельным наполнителем.
И, что самое ужасное, Юнги не просто берет конфету в руки - он уверенно протягивает её девушке, дав знак открыть рот и принять с рук угощение. Мин Су снова улюлюкает вместе с Ён Бином, Наён тоже не выдерживает и тихо умилённо смеётся, а зардевшаяся девушка счастливо улыбается, распахнув ротик. Чимина же перекашивает от злости. Если Юнги хотел ему что-то доказать, то сделал это весьма жестоко. Хотя, если так думать с его же мыслей - ничего такого не произошло. Он ведь сам себе доказывал всё это время, что вот так - это нормально. Но нет. Сейчас у этого действия совсем другой окрас. Сейчас Юнги сделал это намеренно с флиртом. Сейчас одноклассница сияет от счастья и угощает конфетами остальных. А у него в груди злость, обида. Неужели Юнги чувствует то же, что и он? Но Юнги не видел их обеда, а он рассмотрел собственную казнь слишком хорошо.
Тут же вспоминается, что Чимин любит не только рисовать, но и чёркать. Как раньше. И он чёркает. Возможно, слишком заметно, потому что тяжесть от взгляда не проходит. Ну и пусть. Пусть видят, как он яростно штрихует карандашом рисунок телефона с короткой фразой в нём. Так, что крошится грифель, рвётся бумага. Он бросает обломанный предмет на парту и сбегает в коридор. Нет никакого желания смотреть на этот цирк дальше.
- Что это с придурком? Муха укусила? - слышатся за спиной смешки от Ён Бина.
- Юнги, может, ты у него девушку увёл? Жалкий оборванец явно расстроен, - Наён снова тычет Мин Су в плечо, а Чимину больше ничего не слышно. Ему обидно. И чтобы развеяться перед уроком физкультуры, он несётся в туалет. Никто и никогда на большой перемене не срывается с места, лишь бы поскорее добраться до спортзала, поэтому почти всегда все тянут время до последнего, чтобы переодеваться уже во время урока. Как и сейчас, весь класс никуда не спешит, отсиживая свои законные минуты отдыха в спокойствии. А Чимин плещет водой в лицо, когда за спиной снуют ученики в мужском туалете. Недолго, но время тянет, лишь бы не возвращаться и не видеть продолжение этого невыносимого флирта Юнги, от которого тошно.
Под самый звонок он спешит обратно в класс, отсидевшись в одной из кабинок, чтобы забрать спортивную форму для ненавистного урока и, как всегда, последним переодеться в раздевалке. Там пусто, что позволяет Чимину спокойно выдохнуть, распахнув шкафчик, и начать стаскивать с себя вещи. Но дверцу резко захлопывают, когда он путается в горловине футболки. Вздрагивает от неожиданности, резко натягивая ту на себя, и затравленно смотрит. Перед глазами Юнги. Тот намеренно вернулся в раздевалку. Возможно, чтобы поторопить его по указке учителя. За ним всегда кого-то посылают. На этот раз того, кого видеть не хочется.
- Злишься? - вкрадчиво интересуется, столкнувшись взглядом. - Понял теперь, что это неправильно?
- Спасибо за урок, - шипит Чимин, дёргано расправляя футболку на себе. - Я оценил твой флирт. Можешь продолжать. Плевать.
- Плевать, говоришь? Не заметно. И где это я флиртовал? И слова не было. Я спросил, где самая вкусная конфета, и протянул её, - вскидывает брови Юнги, подступаясь ближе. Тот такой же злой, как и он сам. - Это же нормально для тебя, верно? Ничего такого, правда? Всего лишь покормил с рук, - в голосе яд. Юнги отчётливо даёт понять свою позицию, что не потерпит пререканий на эту тему. - Ты увидел что-то другое? Не может быть, Чимин.
- Прекрати быть таким ужасным. Всё было совсем по-другому, - Чимин на эмоциях храбреет, даже позволяет себе тыкнуть пальцем в грудь, на что обращают внимание, опустив взгляд на руку. Юнги немного грубо перехватывает запястье и отводит в сторону.
- Как по-другому? Она краснела, когда принимала угощение? Уверен, ты тоже. Так же смущался, когда Чонгук совал тебе мясо в рот? Скажешь, ничего похожего? И как, думаешь, это выглядело со стороны? Не так же, нет? Я без задней мысли это делал, как уверен, ты без нее ел мясо. Но со стороны, Чимин, - давят интонацией, от которой всё внутри сжимается. Юнги груб, но частично прав. - Как это выглядело для твоего Чонгука? Как бы выглядело для меня? Хочешь сказать, не флиртом? Не поощрением продолжать? А для посторонних? Ты же сам всё оценил. Думаешь, мне нравится твоё общение с ним? Я готов терпеть, но не это! - Чимин распахивает рот от осознания, когда Юнги проецирует свою ситуацию на его с Чонгуком. И действительно, ведь выглядело всё примерно так же для посторонних. Никто не в курсе общения внутри группы, поэтому Чимин согласен с доводом. Но сказать, признать - не хочется. Ему сейчас противно от всей ситуации в целом. Ведь посыл другой был. Но кому это интересно сейчас? У Юнги своя правда. - Только вот ты слепой, как щенок, когда дело касается тебя лично. Но, если это я делаю, прозрение приходит моментально. Верно, Чимин? В своём глазу бревна не замечаешь?
- Да не было такого, ясно! Это просто...
- Дружба? Чушь не неси! Много дружбы ты увидел у меня? Она для меня пустое место. Только флирт, которого не было? Она предложила мне конфет, а Чонгук тебе обед. Я кормил её с рук, а Чонгук - тебя! - прикрикивают с неосторожностью. - Она краснела и смущалась - уверен, и ты тоже. Или, может, мне потрепать её за волосы, как это делает Чонгук с тобой в столовой? Обнять, чтобы ты понял? Как ещё мне тебе объяснить свои чувства? Как дать понять, что мне неприятно видеть тебя с ним? Или просто подождём, когда тебя зажмут где-то в углу? Мне потом то же самое делать надо, чтобы до тебя дошло? Что я должен думать теперь, а? Ответь! - Юнги с напором тычет пальцем в грудь, заведя его вторую руку за спину. С ним не церемонятся. Его впечатывают в себя, прижимая предплечьем, что давит на поясницу. Слишком близко, опасно, но под влиянием эмоций Юнги не следит за раздевалкой. У того в глазах ярость, обида. Там жажда получить своё. А вот Чимин в страхе заглядывает через плечо, чтобы убедиться в том, что они одни. Гулко дышит, упираясь своей грудью в железную чужую, и вешает нос. Расстроен - даёт понять. Не хочет повторения, не хочет видеть, как Юнги докажет, что он неправ. В чужих словах есть крупица правды. Может, он слеп или неправ. Всё-таки приятно видеть, чувствовать, что за тебя так отчаянно цепляются. Со стороны Юнги их взаимодействия с Чонгуком выглядели неправильными, и, возможно, Чимину надо больше времени обдумать. Прямо сейчас продолжать спор нет никакого желания, когда Юнги так близко, а у него дрожат колени от этой близости. Пусть они и ссорятся. Мысли от их тесного положения сбиваются, и получается выдать только жалкое:
- Прости. Не хочу видеть ничего из этого. Не хочу. Неприятно. А в такие моменты я ненавижу тебя так сильно, что мне страшно из-за своих чувств. Не надо, ладно? Я понял. Чонгук же, он действительно не...
- Просто заткнись, Чимин. Не порть сказанного, - пальцы мягко поддевают подбородок, вынуждая заглянуть в глаза, а рука на запястье, что заведено за спину, расслабляется. - Не буду я так делать. Просто хотел, чтобы ты понял, что я чувствую. Могу я просто позлиться? Не железный же. И терпения совсем нет. А ты сводишь меня с ума. Ревность - сука. Я готов в психушку ехать, потому что хочу от одного косого взгляда на тебя этого Чонгука размазать по стене. Я даже Мин Су теперь хочу размазать по стене, а он, вроде как, мой друг. А всё потому, что я дал себе волю поверить, что могу быть любим.
Юнги накрывает его губы своими, прихватывает, впиваясь в упругую мягкость, и прижимает к себе чуточку сильнее. Почти нежно. Пальцы Чимина ложатся на крепкую грудь, отчаянно комкают футболку в желании урвать как можно больше времени, но его нет. С губ срывается стон облегчения от спавшего с плеч груза. Его примирительно целуют, торопливо углубляют поцелуй. Немного жадно, чтобы сплестись языками, и отстраняются, выдыхая воздух.
- Просто держи своего дружка на расстоянии и не нервируй меня. Он меня бесит пиздец. Он не такой наивный, как ты, поверь мне, - хрипит Юнги. - Ты слепой, а я вижу. И даже не спорь, - бодают лбом, отпускают и совсем отстраняются, в последний раз взглянув на влажные губы. - И завтра в пять чтобы был дома. Сразу после уроков. Слышал? Не жди в школе. Я зайду. У нас свидание. Хорошо выспись сегодня. Идём, - дёргают за руку, - пока у тренера приступ бешенства не начался, - кивком головы указывают в сторону выхода из раздевалки. Юнги уверенно шагает вперёд, бросая его одного, подарив немного времени прийти в себя.
- Юнги, - вскидывается Чимин в последний момент. - По поводу Чонгука. Ты же не... - его обрывают на полуслове, скрываясь за дверью.
- Поторопись, сказал же.
Урок физкультуры уже не такой отталкивающий, как казался до этого. На нём Чимин украдкой переглядывается с Юнги, когда ближе к середине парни делятся на команды для игры в баскетбол, а таких неумелых, как он, оставляют за бортом. Отправляют к девчонкам, чтобы пасовать мячи и отрабатывать задания учителя. Настроение куда лучше, чем было, но тревога до конца не уходит. Чимин решает, что прямо сейчас нет смысла переживать. Он сосредотачивается на поимке мяча от одноклассницы, которую поставили в пару с ним, когда слышит громкое «Мин Су, пас!». А следом оборачивается на глухой удар мяча о голову. Как оказалось, тот подобрал откатившийся у девушек мяч в руки и уже целился запустить в него. Но мяч не долетел, прерванный толчком. Юнги следил за ним, следил за Мин Су, что хотел врезать ему, и сделал это первым под предлогом паса. Придурок громко возмущается, трёт затылок от недовольства, боли и испорченного плана.
- Ты играть собираешься? Или решил всё слить? - ворчит Юнги. - За мячом следи, а не за юбками гоняйся! - слишком громко подставляет друга, переворачивая ситуацию в обратную сторону. Будто тот не собирался бросить мяч в Чимина, а помог с подачей девушке. Наён тоже обращает на это внимание и ревниво цокает, осматривая смущённую одноклассницу и мотающего головой Мин Су, будто всё не так. Чимина несказанно радует такая подстава. Он даже позволяет себе улыбнуться, столкнувшись с Юнги взглядом. А в голове крутится звук удара мяча по затылку Мин Су. Вроде бы такая мелочь, незаметная для остальных, но для Чимина слишком значима.
К концу дня усталость от бессонной ночи совсем отнимает все силы. На душе почти спокойно. Почти, потому что неизвестно, как всё будет происходить завтра. Там появится Чонгук. Чимин обязательно прислушается к словам Юнги. Присмотрится к другу в поисках того, чего не видел. Но не уверен, что найдёт. Но думать о многом просто нет сил - глаза слипаются. Добравшись домой, он просто валится на кровать, на ходу проглатывая перекус, что успел прихватить из холодильника, и отключается. За стеной тихо - Юнги работает, пьянок нет, лишь редкие болезненные стоны перепившего алкоголика, поэтому это отличный шанс, чтобы выспаться.
Но перед этим читает все сообщения, что успел настрочить Чонгук за день. Там много, включая и возмущения, почему он перестал ему отвечать. Чимин извиняется, получает пару шуток, что Чонгук чуть от скуки не вздёрнулся, но весь удар принял на себя Сокджин. Ещё Чимин узнает, что с Сокджином у них довольно близкое общение, те очень любят подшучивать друг над другом. Чонгук даже скинул ему парочку зарисовок на тему неловких ситуаций с другом и несколько карикатур их общения. Чимину и вправду нравится чужая лёгкость в общении. Он уснул где-то в процессе переписки, а уже с утра снова получил нагоняй за бессовестно оборванный разговор.
В школе относительно спокойно, даже несмотря на то, что Чонгук маячил в коридоре вместе с друзьями и весьма красноречиво давал понять - не боится. Мин Су же с остальными просто задели того плечом, проходя мимо. Чимин даже как-то облегчённо выдохнул. Возможно, чужой гнев немного спал, и это к лучшему. Чем меньше глупостей натворят, тем спокойнее. Не хотелось бы омрачать день происшествиями. А после выходных скорее весь запал сойдёт на нет. Он на это надеется.
Чимин на протяжении почти всех уроков, где приходится слушать теорию, витает в облаках. Ерзает на стуле в нетерпении обещанных пяти часов. В столовой же немного сторонится Чонгука, поглядывая на Юнги. Не хочется портить настроение ни себе, ни кому-либо другому. Чимин очень ждёт свидания, поэтому даже пустую болтовню своих новых друзей слушает в пол уха. В груди трепещет предвкушение. От одной мысли, что он тайком скрутит мясо, теперь уже осмотрится по сторонам, чтобы этого никто не заметил, и сунет Юнги в рот. Эти действия так разнятся в эмоциях, когда он так же совал мясо Чонгуку, с его мыслями о предстоящем. Удовольствие, которое он испытает, зная, что кормление с рук что-то да значит с Юнги, плещется внутри волнами. От этого захватывает дух.
На последнем уроке ему прилетает сообщение от Юнги: «В пять. Будь дома. Я зайду». И следом ещё одно:
«Не могу дождаться.»
Чимин отвечает привычным «Взаимно». Это слово будто ответ на всё, что оба чувствуют друг к другу или хотят сказать. Как и слово «ненавижу» - признание в чем-то большем, чем прямое значение.
Юнги, кажется, всё же держит обещание не сталкиваться с Чонгуком в течение дня, и даже больше. Чимин верит, что тот каким-то образом умудряется сгладить углы и с Мин Су. Отвадить того от желания отомстить. От этого настроение становится ещё лучше, когда те уходят после уроков, а он, убедившись, что Чонгук и остальные ещё в школе, и сам сбегает домой. Теперь уж точно ничего не случилось, и на душе легчает, а трепет предстоящего свидания окрыляет.
Чимин перебирает в шкафу все свои обыденные вещи, подбирая, в чём именно хочет пойти гулять. Он принимает душ на скорую руку и даже не по обыкновению укладывает волосы, зачёсывая их на один бок. Очень хочется понравиться Юнги. Хочется внимательного взгляда, что скользнёт по волосам, одежде, осмотрит с ног до головы с жадностью, и тот незаметно кивнёт, поджав губы. Признает, что да, ему нравится. Чимин успевает забыть о собственной неуверенности. Сейчас перед зеркалом он кивает себе, подтверждая, что Юнги понравится. Нравится даже себе. Лицо светится от счастья. Чимин немного волнуется. Пусть глупо, но это его первое свидание. О таком не забыть. Пусть и случилось оно позже, чем тот же поцелуй. Даже рад немного, что избежал той неловкости, когда приходится топтаться на прощание у двери и ждать чего-то, в чем себе стыдно признаваться. На часах пять, но Юнги нет. Чимин тревожно поглядывает на дверь, но за ней ни звука, а так хочется, чтобы негромкий стук разрезал тишину и вселил трепет в грудь. И неважно, куда они пойдут, что будут делать. Важно, что он будет с Юнги, проведёт с ним куда больше времени, чем обычно получается урвать. Пятнадцать минут - тоже тишина. Чимин нервно крутит в руках телефон, прикладывается ухом к стене в своей комнате. Там шумно, но отец один. Юнги нет. Полчаса. Чимин не выдерживает и пишет сообщение:
«Ты где?»
Юнги читает, но не отвечает. Почти сразу появляется вторая галочка о прочтении и «вышел из сети». Когда на часах шесть, Чимин заламывает пальцы. Ходит из угла в угол и думает, что вот тебе и свидание. Не будет никакой встречи, и зря он так ждал. Всё внутри просто ухает вниз. Давит. Приземляет. Теперь отражение в зеркале уже ему не нравится. Там забитый, обманутый, брошенный мальчик с несбывшимися ожиданиями. Там он - Чимин. Губы неконтролируемо выпячиваются вперёд от обиды. Чимин готов психануть, раздеться и ненавидеть Юнги за разбитое настроение. Но в двери тихонько скребутся. И Чимин будто феникс возрождается из пепла. Он спешит, спотыкаясь о собственные ноги, чтобы распахнуть дверь.
Там Юнги. Тот загнанно дышит полной грудью, плечи ритмично подскакивают - спешил. На нём толстовка серого цвета, на голову накинут капюшон, что бросает тень на лицо, штаны карго со множеством карманов и потрёпанные старые кроссовки. Непривычно видеть Юнги в повседневной одежде, но так даже лучше. Ему идёт. Даже на доставку после школы тот только сбрасывал пиджак и накидывал фирменную куртку. Сейчас же видно - приоделся. От Юнги несёт табаком, а в повисшей вдоль туловища руке зажата небольшая охапка цветов. А вот лицо в тени капюшона таит на скуле пластырь. И от внимательного взгляда не ускользает маленький кровавый потёк в носу.
- Что случилось? - Чимин задыхается в секунду. Он резко смахивает капюшон с головы, игнорируя поднимающуюся было руку с цветами. На лице ещё парочка небольших пластырей. Юнги пытался скрыть побои. На него смотрят во все глаза, пробегаются взглядом по лицу и продолжают глубоко дышать. - Юнги... - тянет он призыв ответить. Взгляд Чимина скользит к руке - там тоже пластыри, почти незаметно скрывают обтянутые покрасневшие костяшки.
- Отец, - Юнги выдыхает, передёргивая плечами, и гулко сглатывает, отворачивая лицо.
- Но я был дома. Там тихо же, - протестует Чимин.
- Это... случилось раньше. Мы сильно повздорили. Я бегал ему в магазин, а потом... Черт, - Юнги чешет затылок, глядя ему в ноги. - Прости, я не хотел опаздывать. Так вышло. Можно, мы не будем его сейчас обсуждать? Всё в порядке. Извини, ладно? За всё... - Юнги снова тянет маленькую охапку полевых цветов.
- Цветы? Серьёзно? - Чимин немного нервничает. Понимает, что да, возможно, Юнги неприятно обсуждать его ситуацию с отцом, когда ссора случилась накануне их свидания. Но тот старался спрятать побои, сбегал за цветами, и теперь видно, что искреннее сожалеет об опоздании. Чимин может закрыть глаза на болезненную тему. Хотя бы пока они не разговорятся. А после... после обязательно спросит о причине и сложных отношениях. Ведь, если они пара - так должно быть. Так правильно. К тому же Чимин единственный свидетель, который слышит чужую боль за стеной. Единственный, кто знает о Юнги такое - тот, кому раскрылись, не побоявшись быть уязвлённым несправедливостью жизни. - Я же парень. Зачем мне цветы?
- Не нравится? - Юнги шутливо выгибает брови. - Это, вообще-то, твоей маме. Просто занеси в дом и не придумывай лишнего, Пак Чимин. Ещё чего надумал? - цокает наигранно, будто оскорблён. - Думаешь, я тут цветочки тебе таскать собирался? Маме, говорю, это. Айщ, стыдно как, - шоркают кроссовкой по бетонному покрытию коридора и лучезарно улыбаются. Чимину и самому смешно, как выкрутился из этого Юнги. И дело не в том, что он не принял бы цветы. Или те ему не понравились. Понравились. Чимин прекрасно знает, что ему. Просто немного удивился. Не таскать же их по городу за собой. Слишком неловко это. Но дома, наедине с собой, обязательно перенюхает каждый бутончик маленьких цветочков.
- Ладно, - смеётся Чимин, отбирая охапку. Легонько стукает носком по ноге Юнги и хмурится. - Я думал, ты не придёшь. Почему не отвечал? Я так расстроился... - и дует обиженно губы, пряча их за цветами, которые склонился понюхать.
- Эй, больно же, - врёт Юнги, улыбаясь, тут же потирает голень от мнимой боли. - Добить меня хочешь? Я за цветами бегал. Маме твоей. Некогда было. Спешил, думал, ты меня утешишь, поцелуешь, а ты... - сыпет укоры, продолжая улыбаться. Оглядывается в коридор по обе стороны, проверяя наличие посторонних, и делает шаг, чтобы склониться и оставить мягкий поцелуй на щеке. - Так что? - шепчут в ухо. - Идём на свидание, красавчик?
- Идём, - Чимин смущается, вжимая голову в плечи в попытке так ярко не светиться от радости, но не получается. Юнги слишком мил сейчас с ним. Он мягко отталкивает в грудь и сбегает в дом, оставить цветы.