АБВ2. Жизни сестёр

     Еда на завтраке казалась вкуснее, чем обычно, просто из-за хорошего настроения, царившего в Логе. Да и медово-фруктовые сладости, разложенные в столовой, и порции чуть больше обычного – всё это наполняло радостью и душу, и желудок. Там, где мы оттачивали меткость, стреляя из лука, у скалы возле садов, были организованы ледяные горки, и под присмотром Нгуена и Бродяги, многие мальчишки унеслись, насытившись, туда, наслаждаться беззаботной беготнёй по просторам и зимними играми. Монастырь был рассчитан на несколько сотен человек, а проживало в нём сейчас около полусотни, поэтому в обычные дни террасы и площадки выглядели пустоватыми и тихими. Теперь же, из-за смеха, суеты и вольных перемещений туда-сюда, сделалось людно. Чимин мне показывал пустыри, на которых в стародавние времена были ещё одна столовая и дополнительная казарма. Но уже больше ста лет для них не набиралось жителей, и их не восстанавливали после того, как они обветшали и разрушились, оставив в память о себе пару валунов, врастающих в замшелые склоны, сейчас погребённые под сугробами. Прежде младшие ученики жили там, где и живут сейчас, а старшие отдельно – в той самой канувшей бесследно казарме.
- Я не знаю, сколько раньше было мастеров, и как они справлялись, - сказал Чимин, - но мне думается, что сейчас лучше. Проще следить за каждым адептом и прорабатывать именно его формирование.
- У меня вообще индивидуальный тренер на постоянной основе, - потыкала я его локтем в бок, подначивая.
- Здорово же, правда? – расплылся он по-кошачьи, щуря глаза, темнеющие под чёлкой.
      Он призвал меня с Июнем в помощники дежурного по порядку, которым заделался сам, но на самом деле мы ничего особенного не делали, только гуляли по Логу, помогая носить то или это при подготовке к вечернему торжеству, украшая здания внутри и снаружи гирляндами, лентами, фонариками, оберегами и амулетами. Июнь вообще скорее мешался, хватаясь за всё, что висело, тянулось и привлекало его внимание. Младшая группа наделала из всего, чего могла, фигурки дракончиков, и теперь они попадались повсюду, по всем углам, как домовые. Под карнизами, на поддерживающих балках, выпирающем камне фундамента, подоконниках, на оградах клумб, под лавочками и возле ступенек. Подросший щенок находил их и порой пытался перенести в зубах с места на место. Зелёненькие змеевидные создания смотрелись мило в миниатюре, переставая у меня ассоциироваться с Ку Чжунэ и остальной сворой Квон Джиёна. Странно, я никогда не видела этого человека, но переняла общий суеверный страх перед ним по умолчанию. Хотя никто не запугивал меня специально, так, поверхностно объясняли, что где-то – в далёком от нас Сингапуре – есть плохой дядя. Разве что Чжунэ при упоминании его почти дрожал. И теперь я вся полна ненависти к тому, кого даже не знаю. Но помня лекции, я должна была избавиться от этого чувства. Нельзя судить и делать выводы, не заимев личный опыт и не увидев человека в деле. Если все мы будем решать по кем-то сказанному, где-то услышанному и когда-то написанному – далеко не уедем.
     Мы вошли в столовую, где кружили у плит и очагов Элия и Заринэ. С морозной улицы наши щёки сразу прихватило жаром, в воздухе плыл аромат пекущейся сдобы. Чимин подождал, когда Июнь шмыгнет за нами, прикрыл за нашими спинами дверь, и мы полностью погрузились в тепло.
- Помощь нужна? – крикнул он, держа ящик со свечками, подвесными колокольчиками, красными лоскутами, на которых были вышиты золотой нитью иероглифы, призывающие удачу, и прочей мишурой. Всё это можно было где-нибудь вешать или раскладывать.
- Да нет, мы справляемся, - улыбнулась Элия. Неподалёку от печки сидел Ви, зачаровавший Шера фокусом с исчезающим пальцем. Ребёнок, открыв рот, постоянно порывался вцепиться в руку Ви и посмотреть, куда он девает свой большой палец, но тот уворачивался, держа интригу.
     Чимин поставил ящик на крайний стол и прошёл вглубь, на кухню. Я плелась следом.
- Что за беспредел, девушки? У всех сегодня выходной, одни вы свои обязанности не отпускаете. Уж нашли бы кого-нибудь на замену.
- Все готовятся к представлению, - отмахнулась Элия, - а мы только зрительницы, чем нам ещё заниматься?
- Могли бы, как и мы, праздно шататься с важным видом, - засмеялся Чимин и кивнул Тэхёну: - Давай гирлянду ещё одну натянем под потолком.
- И так уже четыре, куда ещё?
- Чем больше – тем праздничнее. Что за вопросы? Помнишь, как Рэй нас всех подрядила Хэллоуин праздновать? Он вообще как бы тут не праздник, а мы весь зал зафигачили по тематике. Так что не бубни, старичок, иди сюда.
     Ви вздохнул и поднялся, посмотрев на Шера:
- Хочешь послушать сказку про доброго тигра, который спас деревню? – мальчик кивнул. – Тогда просиди, не издавая ни звука, пока я не сяду обратно, хорошо?
     Шер опять кивнул, и Ви подошёл к нам. Шер нетерпеливо заёрзал на скамейке. Чимин порылся в ящике и вернулся к нам с алой гирляндой, позвякивающей золотыми монетками. С неё свисали шёлковые золотистые кисточки, как и с двух уже висящих над головами. Прежде чем взяться за выполнение задуманного, Чимин ухватил с одного из подносов пирог, но Заринэ ему тотчас указала на другой:
- С этого много не ешь, ешь вот с этого, где гора.
- А эти что, со слабительным – для незваных гостей?
- Нет, это с изюмом и с яблоками для Лео и Хонбина. А остальные с хурмой – они её терпеть не могут.
- Да? Странные люди.
- Они же рассказывали, - полез Ви на лавочку, держа один конец гирлянды. – Когда были ещё учениками, два года подряд удавался только урожай хурмы, и они объедались ею, потому что особо больше нечего было есть.
- А, да, припоминаю какую-то такую историю.
- А нельзя было закупить другой еды? – удивилась я.
- Закупить? – засмеялся Чимин. – Не забыла ли ты, что это увеселительное заведение не из бюджета спонсируется. Когда у золотых нет своих богатых людей во внешнем мире, в Тигрином логе сосут лапку и питаются подножным кормом.
- Ой, я как-то не подумала...
- Лог может жить на автономном обеспечении, - сказал Тэхён, - но скудно. Такое хозяйство, какое было в прежние века, у него ещё не возродилось.
- И не сможет, - пессимистично отрезал Чимин, - раньше рис и бобовые ему поставляли земли, лежащие внизу, вокруг Хэинса, потому что Лог не был настолько тайным, он бывал и на официальной службе у королей, а сейчас пришлось напрочь отказаться от связи с низиной, чтобы сохранять конспирацию.
     Я вспомнила, как мы добирались сюда с ним, чтобы не оставлять следов, и загрустила. Шер тем временем не выдержал и запрыгал вокруг скамейки, на которой стоял Ви, протягивая ручки к гирлянде.
- Что? Тоже хочешь наряжать? – Младший сын Лео и Заринэ яростно закивал. – Ладно, иди сюда. – Ви посадил его на плечи и, позволяя участвовать и создавать впечатление, что это Шер крепит верёвки, улыбнулся Элии, наблюдавшей за этим. Она повернулась ко второй хозяйке:
- Если так пойдёт дальше, мы у тебя его усыновим, Заринэ.
- Ох, если он не научится себя вести хорошо, я сама вам его отдам. – Она бросила сыну: - Слышал? Отдаст тебя мама, если будешь плохой мальчик.
     Но Шеру было не до этого, высота, на которой он сидел, защищала его от угроз, мама была где-то далеко и намного ниже, и вообще – он гирлянду вешал, как взрослые, как Ви и Чимин, что ему до оценки его поведения той, которую к этому не допустили? Кто после этого хороший, а? Довольство лучилось с его лица.

     Поспав перед обедом ещё час, вечером я чувствовала себя не просто бодрой, а готовой на подвиги, главным из которых была бессонная ночь. Никто не обещал гуляний до утра, но, зная своих неугомонных друзей, я надеялась, что мы где-нибудь пристроимся и организуемся веселиться как можно дольше. Иллюминация монастыря зажглась, превратив снежную долину между гор в волшебную нору с самоцветами. Красные фонарики перемешались с зелёными, между ними горели неокрашенные, бело-жёлтые, многие ходили с застеклёнными свечками, поэтому движение огоньков слева направо и вверх-вниз, а в целом – хаотично, превращалось в зимний лес, переполненный светлячками. Белые тобоки сливались со снегом, и кроме этих точек света ничего не проглядывалось, свободные звёзды летали по воздуху. Особенно мне понравился момент, когда Нгуен дал зажечь младшей группе свечки от своей – я это поняла, а не увидела, потому что стояла возле спортивного зала с Джоаной и ребятами, и вдруг внизу заметила, как от одной горящей точки брызнули искры, как бывает, когда ткнёшь палкой в костёр. В темноте пламя расщепилось, и его осколки, покачиваясь, поплыли в разные стороны.
      Чимин с очередным ящиком, идущий от кладовой, подошёл к нам.
- Чего у тебя там? Контрабанда? – поинтересовался Джонхан.
- Она самая. Бенгальские огни и газовые факелы. – Предвосхищая чьи-либо вопросы, он поведал: - Фейерверков у нас не бывает, а то из посёлка засекут. Вернон!
- Да, мастер?
- Я что-то не видел тебя сегодня за каким-либо делом, ты от Чонён отлипать собираешься?
- При всём уважении, мастер, но кто бы говорил.
- Ах ты ж негодяй, - посмеялся Чимин. Я хоть и покраснела, но тоже засмеялась с ними. – На, умник, держи и неси на арену, мне туда ещё газовый баллон переть.
- Будет сделано, - перехватил Вернон ящик и пошёл вниз. Я проводила его глазами и, на обратном пути, зацепила ими Джонхана. У него волосы были примерно моей длины, тоже забранные позади в хвост, и выглядел он с ними, подобно молодому гангстеру или, скорее, разбойному мстителю, вроде Бандероса в «Отчаянном». Такой образ, должно быть, получается, когда изнутри ты предельно интеллигентен и воспитан, но снаружи постоянно воздействуют разлагающие факторы, и постепенно воспитание перебраживает в лицемерную галантность, а интеллигентность в преступную рассудительность. Вопреки тому, что сам о себе Джонхан сказал «корейская рожа», было у него утонченное лицо, а не рожа. Он отвлёк меня от себя, заговорив:
- Минхао, а тебе не надо идти и репетировать?
     Обращался он к Диэйту, и я впервые, похоже, узнала, настоящее имя того.
- Да я не первый год этот номер с нунчаками показываю, что мне там ещё репетировать? Я с вами посидеть хочу.
- А почему ты Диэйт? – не удержалась я.
- А я не рассказывал?
- Мне – нет.
- Это мне в Шаолине такое погоняло прилепили. Я ж говорил, что дело близилось к выпуску, я понимал, что попаду наймитом в какую-нибудь группировку, ну, и поскольку успехи я делал большие, и был среди лучших учеников, меня хотели нанять в Сингапур... - Я чуть не потерялась в этом повествовании и не прослушала дальше, настолько внезапно опять всплыло это место и то, что с ним связано. – А у драконов как бы шестёрки – это совсем пушечное мясо, а кто покруче, тех почему-то восьмёрками называют, чёрт его знает, почему. Это вроде как престижно, стать драконьей восьмёркой, вот меня и подкалывали, суля карьерный рост: драконья восьмёрка, драконья восьмёрка. Сократилось до ди-эйт и стало именем собственным.
- Вот это тебя пронесло... - прошептала я.
- Ага, вот этот боженька уберёг, - похлопал по плечу Джонхана Минхао. Брат Джоанны мотнул подбородком:
- Я просто предложил. Судьбу ты выбрал сам. Ты по сути своей золотой, Минхао, и здесь твоё место, поэтому ты не смог сделать иной выбор.
- Это верно! Тут мне куда лучше, да тут вообще, по-моему, лучше, чем где бы то ни было.
     Быстро взбежав по лестнице, перед нами появился Сону, принёсшийся откуда-то со стороны столовой.
- Народ, умеет кто-нибудь грим накладывать?
- А зачем? – полюбопытствовал Хоши.
- Да маску Даниэлю примерили, а там для глаз большие отверстия, глаза видно очень, образ портится. Надо ему взгляд нарисовать.
- Это к девчонкам надо, - заметил Вону.
- Да я от них, ни Эя, ни Заринэ не красятся, не умеют!
- Аналогично, - подняла я руки, показывая, что сдаюсь на этом поприще.
- Вернон не вовремя убежал, - ухмыльнулся Джунхуэй, - у них в Штатах пол значения не имеет, наверняка малевался хоть раз.
- Я занималась рисованием, - сказала Джоанна, и Сону с надеждой посмотрел на неё, - краски есть?
- Конечно!
- Пойдём, помогу, - встала она с лавочки, без охоты отрываясь от брата, которого не видела несколько месяцев.
- Всегда знал, что девчонки во многом пригодятся и в Логе, - убежденно сам себе кивнул Чимин, когда Сону с Джоанной ушли.
- Ну, знаешь, сейчас ситуация была как в анекдоте про соль, - скептично отозвался Джошуа. Он и ещё один парень, Арон, были метисами и, по моим наблюдениям, тоже прибыли в Лог откуда-то из других стран, но я мало с ними общалась, поэтому никаких подробностей не знала.
- Какой анекдот? Расскажи, - попросил Уджи.
- Один мужчина под конец своей жизни, подумав, что ничего в ней примечательного не было, задумался о её смысле, ну и, стал молиться и задавать вопрос Богу. Молился-молился, и вот, в очередной раз, говоря: «Господи, в чём же был смысл моей жизни?» он слышит голос в ответ: «Помнишь, пятнадцать лет назад, ты отправился в отпуск и ехал на поезде?». Мужчина говорит: «Помню!». Господь ему дальше: «А помнишь, у тебя там попросили соли?». «Помню, Господи!» - отвечает мужчина. «Ну и вот» - сказал Господь и опять пропал.
     Парни засмеялись, я тоже хохотнула, хотя анекдот этот отдавал грустью для меня, потому что я не переставала задумываться о предназначении.
- Так, начались анекдоты, никак Шуга приближается, - посмотрел на звёзды Чимин, ориентируясь по времени. – Пойду я за газовым баллоном.

    В болтовне, веселье и финальных приготовлениях, часы до представления пролетели мигом. Июнь был заперт мной в комнате с едой и водой, чтобы не выбежал не вовремя под ноги кому-нибудь из выступающих. Весь Лог, кроме привратника, потянулся к арене. Главное её предназначение было в двух годовых сражениях, осеннем и весеннем, за мастерский пояс, дающий право выпуститься. Но новогоднее торжество тоже проводилось здесь. По краям и углам были расставлены те самые газовые факелы, но и помимо них площадку для основного зрелища освещали десятки фонариков, закреплённых на шестах по периметру. Неподалёку был разведён костёр, а над ним Хонбин и Эн повесили огроменный чугунный котёл, который вскоре наполнили водой. Возле котла стоял принесённый стол с заварочными чайниками, десятками глиняных кружек, черпаками, печеньем, пирогами, пряниками и конфетами. Каждый мог зачерпнуть в котле воды, заварить себе чай, налить и садиться на место, согревая на морозе ладони о чашку. На длинные ряды лавок настелили одеяла и матрасы. Почти все, кто не выступал, пришли завёрнутые в пледы, и я в том числе. Закаляющаяся, я, тем не менее, понимала, что сидеть на одном месте без движения, при минус сколько-то там градусов – не меньше минус десяти точно – и при этом не пытаться никак дополнительно себя обогреть, это не проверять выдержку, а глупо мёрзнуть. Поэтому капюшон я натянула по самые брови, а чай вознамерилась подливать каждые минут двадцать.
    Первыми выступали младшие адепты, поэтому вся старшая группа расселась зрителями. Возле меня приземлился Вернон, а по другую сторону – Чимин. За ним сели Ви и Элия. Мальчишки с музыкальными инструментами – духовыми и струнными, под руководством мастера Ли, вышли на арену и прилаживались, разыгрываясь. Родители в детстве водили нас на всякие мероприятия, где выступали народные ансамбли, но меня никогда это не увлекало, всегда казалось скучным и заунывным. Но теперь, лишённые компьютеров, телефонов и телевизоров, музыкальных плееров и любых гаджетов, мы только и имели возможность послушать и посмотреть это, и я вдруг поняла, что мне нравятся звуки и каягыма, и тэгыма, и внешний вид ханбоков* на мальчишках, их тёмно-красные, почти бордовые паджи** и изумрудные чогори*** с белыми рукавами.
     Инструменты настроились, первые ноты зазвучали. Аудитория стала притихать, чтобы не обижать музыкантов невниманием. За нашими спинами вдруг что-то затолкалось, затеснило, навело шороху и сдвинуло Ви и Чимина в разные стороны, усевшись посередине. Это объявился Юнги.
- Ты опоздал, - хмыкнул мой тренер.
- Я ничего не пропустил! – поднял палец Шуга, поглядывая на то, что было у нас в руках. – Так, хотдогов с годами не прибавляется, да?
- Можешь взять себе сладкие пирожки, - указала на стол Элия, - они ещё тёплые, надеюсь.
- Где Джинни оставил? – спросил Тэхён.
- У Рэй.
- Я так и думал, - сказал Чимин. – Как прошло знакомство?
- Да отлично всё, они друг другу понравились, только я сам себе яму выкопал. Джинни как увидела этот бедлам с двумя младенцами, так чуть в обморок не грохнулась. Шум, гам, плач, подгузники. Уговори её теперь семью организовать!
- Да что у тебя за идея навязчивая о детях? – поморщил нос Чимин.
- Я пекусь о родителях. Вот случись со мной что – кто о них позаботится? Не надо только начинать, что все вы и Намджун, это понятно. Но смысл-то жизни у них какой будет? А то ты не знаешь это старое поколение, если нет потомства, считай, хана, всё бессмысленно...
- Тут опять бы впору про соль рассказать, - тихо пробормотала я, найдя глазами Джошуа, сидевшего далеко от нас.
- Какую соль? – спросил мимоходом Юнги и тотчас продолжал: - Впрочем, я и сам детей люблю. Ты, Чим, если не любишь, сиди и не встревай. Доживи до моих лет, вообще.
- О, почтенный старший брат, прошу прощения, уверен, что через три года в корне изменю свои приоритеты и принципы.
- Мне кажется, вы ещё молоды для семьи, - заметила я, вспомнив, как они носились во дворе дома Рэй. Какие им семьи? Сами как дети.
     Сахарный огляделся, по взору создавалось впечатление, что он нас считает. Закончив смотр, он вынес вердикт:
- Галка тут, Чим тут, отбитая девица, забравшаяся в Лог с коварными целями, в наличии. Действительно, я снова молод. – Кто-то из старших учеников, поприветствовав Юнги, сходил за чаем для него и протянул ему чашку. – Спасибо, - принял он её и приковал внимание к арене.
- Чего это я отбитая? – без обид надула я щёки.
- Знаешь анекдот про ебанутую ворону?
- Сахарный! – шикнул на него Ви, напоминая о табуированности мата.
- Извините, извините! – нагнулся он перед Чимином, над его коленями, и шёпотом, чтобы слышала только я, ещё раз спросил: - Знаешь анекдот про ебатуную ворону?
- Нет, рассказывай.
     Через минуту я давилась смехом, утыкаясь в ладони, чтобы не загоготать и не испортить торжественности праздника своей безалаберностью. Но одним анекдотом дело не кончилось, и вскоре вся наша кучка, от Вернона до Элии, зажимала в себе хохот до слёз, прося Юнги остановиться. Дети отыграли на музыкальных инструментах и им на смену вышли другие, с акробатическими номерами. Шесть мальчишек были до того пластичными, что их хоть в цирк гимнастами отдавай. Мы залюбовались лёгкостью их прыжков, кувырков и переворотов.
- Эх, у меня сейчас уже спина переломится так сделать, - прокомментировал Шуга.
- Ты никогда так и не умел, - пожал плечами Ви.
- Ещё друг называется.
- Зато честно.
- Из наших так только Чим да Чонгук умеют.
- И Сандо... умел... - приглушенно произнёс Чимин. Возникла мрачноватая пауза, но Юнги не стал разбавлять её юмором, как делал обычно.
- Хана не хватает.
- Тут его сын, - решила уйти от драматичных воспоминаний Элия и указала в направлении, где сидел Джонхан.
- Да?! – аж приподнялся Шуга. – Пойду, поздороваюсь, полялякаю.
- Иди-иди, - спровадил неусидчивого товарища Чимин. – Надо было его конферансье сделать, он нам тут покоя не даст.
   Номер тем временем подходил к заключительной и самой удивительной части. Один мальчишка нагнулся, подставляя спину, двое согнулись так же, но один забравшись на другого, ещё двое подняли третьего, и образовалась живая лестница. На арену вышел дополнительный паренёк, тот самый, которому было скучно на уроках мастера Ли. Я одёрнула себя, пытаясь подобрать другое определение, но ничего не шло в голову. Вот почему так опасно совершать проступки и ошибки в тесных обществах. О тебе всегда будут упоминать, приставляя опознавательный знак, и им будет именно что-то постыдное, пока не совершишь какого-то замечательного поступка, перекрывающего неудачу и провал.
    Пока я думала об этом, у края арены появился Хо. Я его бы и не заметила, такого маленького, если бы площадка не была предельно расчищенной и светлой. Меня заинтриговало, что он будет играть некую роль, да при том с теми, кто был старше него лет на десять. Всё замерло и напряженно утихло. Публика с интересом следила, что будет делать такая кроха на арене? Вышедший парнишка достал золотой обруч и поднял его в руке, показывая всем и привлекая всеобщее внимание. Когда все поняли, зачем нужно наблюдать, он опустил руку и, с размахом, резко вздёрнул её, выкидывая из неё поблескивающий обруч. Хо рванулся с места, мне показалось, что на всех четырёх, до того стремительность была похожа на звериную. Он оттолкнулся от земли, вскочил на спину первого мальчишки, оттолкнулся от неё, перепрыгнул дальше и, добравшись до третьей «ступеньки» с силой толкнулся ногами. Высота была около двух метров, но он прыгнул ещё выше, вверх, за обручем! Невероятно для его возраста! Я неуправляемо встала на ноги, волнуясь о ребёнке. Хо подлетел на высоту этажа третьего, туда, где на миг завис обруч, чтобы начать падать. И именно в этот миг он оказался в руках Хо, поймавшего его и рыбкой перевернувшегося в воздухе. Готовая закричать от ужаса – он же расшибётся! – я посмотрела на землю, где убрали весь снег. Что смягчит падение? Но там стоял мастер Лео. Прямо в его руки, без страха и сомнений, упал его старший сын, завершив свой рискованный номер. Зрители разразились аплодисментами, а у меня дыхание спёрло.
- Что, труханула? – улыбался Вернон.
- Я чуть сама туда не бросилась!
- Не думаешь же ты, что Заринэ бы позволила рисковать детьми, если бы это было опасно?
     Я села назад, вспоминая, как дышать, и нашла её глазами с краю. К ней шёл Лео с сыном на руках. В её глазах горела такая материнская гордость, будто это именно она была на арене, и именно она провернула трюк. И на расстоянии чувствовалось, как ей хочется услышать похвалу, как хочется с кем-нибудь обсудить это, но Заринэ удовлетворилась громкими овациями, которые заслужил такой маленький, но уже такой смелый и умелый сынишка.
     Выступления младшей группы были завершены.

     Прежде чем свои искусства принялись демонстрировать старшие, был небольшой перерыв, во время которого большинство толпилось у костра и стола. Разговоры, беседы, шутки, восторги. Мы угощались сладостями, подливали горячего чая. Наконец, мастер Ли, Джунхуэй и Себин с каягымами вышли на заднюю часть арены, знаменуя вторую часть представления. Все потянулись на свои места, готовые слушать уже совсем иной уровень музыки, и мы не разочаровались. Мелодия, которую играло это трио, была до того пронзительной и красивой, что мне хотелось плакать от непонятных чувств. Тоски, счастья, недосказанности? Даже Шуга перестал бегать туда-сюда, за пирожками и чтобы обмолвиться с кем-то словечком. От музыки в душе образовывалась какая-то вибрация, заставлявшая ощущать каждый миллиметр своего тела, всю свою жизненность, не знаю, как ещё это назвать. Хотелось летать, бегать и дышать свободой, хотелось смеяться и держаться за руки, хотелось любить, дарить любовь и принимать её. Стискивая зубы, я вспомнила о Чжунэ. Как он отмечает Соллаль? В пьяном угаре с друзьями? Или прикидываясь приличным с родителями и женой? Я не должна о нём думать, меня не должна интересовать его судьба. Мелодия завершилась, но ещё какое-то время звучала в моём сознании.
     Старшие адепты знали своё дело и, конечно, смотреть на то, что они вытворяли, было удовольствием. Мастер Ли с двумя аккомпаниаторами никуда не ушёл, оставшись играть для фона и атмосферности, но совсем иные мотивы. Тем временем Диэйт с нунчаками вышел на площадку. Он чем-то обмазал наконечники, керосином или смолой, и поджёг, и эта огненная феерия кружилась вокруг него, будто пропеллер. Потом он взял в другую руку вторые нунчаки, тоже их запалил и превратился в устрашающего ночного демона с огненными крыльями. Я хлопала ему, искренне впечатлившаяся увиденным. Он недаром не сомневался в том, что делает, не боясь пропустить репетицию. Ни одного сбоя, ни одной помарки!
     За ним выступили Ямада и Рен, демонстрируя приёмы карате.
- А ты? – кивнула я Вернону, продолжавшему сидеть рядом.
- Я не участвую. Мне предложили покрасоваться с луком, но я отказался.
     Лучники действительно вскоре появились: Минхён, Вону и Джей-А, установив мишени, тоже поджигали наконечники стрел, как Диэйт нунчаки, и стреляли ими точно в цель. На фоне тёмного ночного неба иначе было и нельзя, быстрая чёрная тень, проносящаяся в воздухе, вряд ли была бы кем-то замечена.
    Потом был массовый синхронный «боевой танец» почти всех старших. Парни показывали младшим, как быстро и безошибочно умеют перестраиваться, группироваться, перемещаться, сражаться и нападать. Затем своеобразная баталия разделившихся на две команды молодых людей, которая мне безумно понравилась. Они сделали небольшую постановку штурма, атаковали, набрасывались друг на друга. Музыка сменялась то на тревожную, то на парадную, то на вкрадчивую. Кто-то имитировал ранения, кто-то падал, прикидываясь убитым. Завершив эту постановочную битву, они опять выстроились рядами, по сигналу мастера Хонбина поделились на пары и, одновременно, выверено настолько, что комар носа не подточит, показали сложные приёмы различных единоборств.
- Ещё чаю бы. Чонён, будешь? – спросила у меня Элия. Близился финал, но он не обещал быть быстрым.
- Да, не откажусь.
- Сходишь? – попросила девушка Ви, протянув ему свою чашку.
- Мадам Медведьма, любой ваш каприз, - поцеловал он её руку и поднялся. Она зарделась, просияв.
- Вы очень любезны, благородный Дух.
     Тэхён взял и мою чашку, и чашку Юнги, и ушёл к котлу.
- Заточить ещё прихвати чего-нибудь! – вслед ему бросил Шуга.
    Старшая группа ушла с арены, и на ней остались только мастера Эн и Хонбин. У каждого в правой руке был меч.
- Я не знала, что наставники тоже выступят, - обрадовалась и изумилась я.
- Ещё как! – подтвердил Чимин. – Это очень красивое шоу, если можно так выразиться. Пляска с мечами.
     И на самом деле, всё, что было показано до этого, отступило и уступило по уровню мастерства. Если у младших была лёгкость, у старших точность, то здесь... это была магия! Эн и Хонбин мелькали, подобно пулям, их мечи сталкивались, звенели и скрежетали, от них отлетали искры, и всё это было без остановок, на немыслимой скорости. Мужчины кружили по арене, выводя ногами сложный рисунок. Они действовали с такой прытью и мощью, что я бы выдохлась минут за десять, но на них не было видно и следа усталости. Единственное, к чему они пришли – это сняли рубашки, вспотев и распарившись, после чего, в одних паджи, продолжили сражение. Неуловимо влекомая отвернуться, я пошевелилась, чувствуя себя так, будто кто-то на меня смотрит. Я поглядела по сторонам, не встречая ничьего взгляда. Ви принёс нам чай. Всё равно чувствуя что-то спиной, я развернулась на север, по направлению к садам, и опешила, сковавшись ужасом. В нескольких метрах от нас, там, куда едва добирался свет огней, я увидела тигра. Да не одного, а двух! Свободная рука вцепилась в плечо Чимина.
- Чим, Чим, Чим... - зашептала я, сжимая пальцы. – Я же не одна это вижу, да?
      Золотой обернулся и, не шевелясь резко, повернул лицо обратно.
- Спокойно, с ними Лео.
     У меня словно шоры сняли с глаз, которые нацепил на меня страх. Возле огромных полосатых кошек сидел Лео, издалека смотря на своих друзей, Эна и Хонбина, и он до того вписывался к тиграм, что первой мыслью была: «Да просто они все тигры, вот я Лео и не заметила». Однако он был человеком, запросто присевшим возле опасных хищников, и не чувствующим себя не в своей тарелке. И смотрел на меня не он, а один из тигров, который отвёл морду, стоило мне обернуться. Я не думала, что смогу запомнить или отличить одну подобную зверюгу от другой, но почему-то мне показалось, что это именно то животное, которое я видела летом. Отведший взгляд и отошедший подальше, в темноту, он заставил меня переключиться на второго тигра, который стоял, как каменное изваяние, исполинский, крупный, полный собственного достоинства, уставившийся в одну точку. В его глазах поблескивал дрожащий свет с арены, но смотрел он не на выступающих. Осторожно проследив за направлением его взора, я наткнулась на заворожённых Джоанну и Джонхана, увлечённых мастерством Хонбина и Эна. Пронзённая неопределённым предположением, странным и бредовым, я повернулась обратно, но там уже никого не было, ни тигров, ни Лео.
- Сейчас будет крутой момент! – развеял мистический момент своим голосом Шуга. – Смотри, Чонён, Эн научился этому в Гималаях!
     Стряхивая с себя остатки наваждения – хотя Чимин тоже всё видел, но не придал этому значения – я посмотрела на арену. Эн молитвенно сложил руки, прочитал какие-то мантры – или заклинания, у меня в голове начался перекос в пользу чего-то сверхъестественного – закрыл глаза, развёл руки и застыл. Хонбин замахнулся своим мечом и, со всего маха, зарядил рубящим движением Эну поперёк живота. Я ахнула, как и многие мальчишки, видевшие это не впервые, но всё равно не сдержавшие эмоций. Хонбин отвёл меч, Эн открыл глаза, но на его теле не осталось и царапины. Хотя таким ударом острого меча можно было бы разрубить человека пополам.
- Ничего себе... - выдохнула я.
- Он провёл много времени среди непальских и гималайских йогинов, - пояснил Ви, - они учат таким техникам, так что потом хоть в огонь, хоть в воду.
- У нас в Тибете тоже были такие люди, - подключилась Эя, - мы называли их налджорпа. Они ходили по углям или, бывало, закрывались в пещере на месяц, ничего не ели, а потом выходили оттуда живыми, и хоть бы что!
- Чудеса, - определила я.
- Jesus's school, - добавил Вернон.

     Каягым умолк. Мастеру Ли поднесли барабан, и он стал выбивать ритм, под который, с противоположной от нас стороны, появился и виновник праздника, главное действующее лицо – дракон. Точнее, Даниэль и ещё трое ребят, наряженные в длинное тело дракона. Джунхуэй и Себин, освободившись, вернулись на скамьи, сев неподалёку от Вернона. В танце и представлении с драконом не было ничего особенного и захватывающего, по сравнению со всем, что мы увидели за вечер, но от него веяло какой-то добротой, домашностью, будто отец семейства вернулся из командировки. Это было забавное ощущение, думать так о символе года, представленном ряжеными. И хотя никакого алкоголя в Логе не было и в помине, у меня под конец образовалось немного хмельное настроение. На лице растянулась улыбка, мне хотелось всех обнимать, хотелось присоединиться к дракону и тоже поплясать рядом. Мы все хлопали ему, приветствуя его шествие. Настоятель Хенсок вышел вперёд, поклонился ему. Элия и несколько ребят засмеялись, для них было комичным, что дедушка распинается перед переодетыми учениками. Но обряд имел многоступенчатый смысл и, как всё, возникшее давным-давно, расшифровывался сложно, не исключено, что ирония и лёгкая абсурдность имели какую-то цель.
     Когда танец закончился, у Даниэля-дракона в руках возникла корзина с теми самыми листочками календаря, и он пошёл по рядам, даря их всем ученикам. Когда очередь дошла до Юнги, то исполнилось предугаданное Верноном.
- Так, вы сами себе возьмёте, - посмотрел Шуга на Ви и Чимина, - а это мне, это Рэпмону, это Джину, Хосоку, Чонгуку... так, не сбиться бы, - он стал запихивать листочки в карман, загибая пальцы на другой руке, но их не хватало. – Джеро, Хансоль, Дженниси, Яно, Атом, Биджу... Ходжуну надо? Не, ну что с ним в его лаборатории станет? А, возьму всё-таки. Пигуну отправлять придётся... блин, на почту тащиться? Ладно, хрен с ним, дай ещё один, да погоди ты! Куда попёрся, дракон, вдруг я не всех вспомнил? Не торопи меня.
- Сахар, уймись, - засмеялся Чимин. Даниэль вернулся было топтаться возле нас ещё, но Чимин отпустил его дальше. Я тоже взяла листок с двенадцатью месяцами, и на меня накатило ощущение надёжности. Что с людьми делают суеверия! Неужели я этому поддамся? Но так приятно верить, что владея этой бумажкой, никогда не пострадаешь.
    закончилось, но не праздник. Всем обитателям Лога раздали бенгальские огни, мы зажгли их и поздравляли друг друга с наступившим теперь уже окончательно Новым годом. Дети, балуясь, фехтовали этими бенгальскими огнями. Мастер Ли небольшому кружку ребят рассказывал, как мудро китайцы хранили секрет пороха и никогда не использовали его, как оружие, как японцы, уже в девятнадцатом веке, считали ниже своего достоинства стрелять пулями, потому что огнестрельное оружие считали инструментом трусов и людей без чести. Элия и Ви, пожелав всем спокойной ночи, удалились в домик Лео и Заринэ, который тот уступили им на сегодняшнюю ночь. Ви и Шуга должны были уходить утром с Каясан, следом за ними и мастера Эн и Бродяга. Поэтому ночь обещала быть посвященной прощаниям и проведению друг с другом времени. Джоанна, обнимая брата, ушла с ним и Диэйтом в столовую. Джонхану тоже нельзя было задерживаться в Логе дольше, чем до завтрашнего вечера. Чимин с Шугой ушли в домик мастеров с наставниками.
     Мы, то есть я, Вернон, Джунхуэй, Ямада, Самуэль и ещё несколько человек, кто никого не провожал, прихватив еды и фонариков, побрели в беседку, где просидели до поздней-поздней ночи, или уже почти утра. Делясь историями, смеясь, подкалывая друг друга, строя планы на будущее, мы и не заметили, как настала пора расходиться, чтобы поспать хоть немного. От домика мастеров долго доносились звуки гитары и песни, и пока там всё не стихло, мы не думали о том, что время не остановилось. Хоши прибежал из общаги с бумажками-предсказаниями, на которых было нарисовано по иероглифу. Тянуть требовалось не глядя. Кто-то не хотел брать, но Хоши успокоил, что там нет ни одного злобного или плохого. Я машинально вытащила бумажку и сунула в карман, не развернув, потому что все как раз потешались над Сынгваном, доставшим единственное предсказание-подвох с ругательным словом. После ловушки, в которую угодил один, уже не все поверили Хоши, что оно было единственным таким. Я в том числе. Не хотелось бы открыть при всех предсказание, а там – мужской половой орган. Вернон вытянул бумажку с иероглифом, который, естественно, прочесть не мог – он только корейский сносно выучил, а то китайский! За помощью пришлось обращаться к Джунхуэю. Тот повертел и сообщил, что это глагол «хотеть», и это очень подходит Вернону с его озабоченностью. Вернон не поверил и сунул предсказание Ямаде, умевшему читать эти иероглифы, правда, с японским уклоном. Он перевёл значение, как «думать», и они, чуть было не заспорив с Джунхуэем, пришли к компромиссу, что оба варианта одинаково Вернону годятся. Если чего-то хочется, прежде надо подумать.
- Да и вообще почаще думать, а не хотеть, тебе не помешает, - подчеркнул ханец.
- А предсказание-то в чём? – задал американец вопрос Хоши, на что тот развёл руками:
- Гадания всегда такие – мутные и неясные. Хочешь, восприми как совет, хочешь – никак не воспринимай.

    Разошлись мы все зевая, засыпая и валясь от усталости. Я поднялась в нашу с Джоанной комнату. Её ещё не было, но зато Июнь – о боже! – разорвал мою подушку в клочья. Хорошо мою, а не Джоанны.
- Вот же ты падла, - сказала я собаке и, опомнившись, постучала себя по губам. – Тебе заняться нечем было? – он смотрел на меня виновато, приложив уши, но хвост всё равно победно и как-то слишком оптимистично вилял. - Потерпеть немного не мог! Ночью спать надо, а не вот это вот всё.
   Я завернула в плед, в котором ходила на представление, ошмётки и нутро подушки, и в таком виде подложила себе под голову.
- Ну и ладно, - не раздеваясь, улеглась я. Сил больше ни на что не было. День прошёл слишком насыщено. – С Новым годом, Июнь! – Однако он попросился на улицу, и пришлось ещё раз встать, открыть дверь, закрыть, и снова лечь. – Спокойной ночи, - сама себе сказала я, и вырубилась без задних ног.

Примечание:

*в данном случае в прямом значении слова «ханбок» - корейская одежда

**паджи – традиционные штаны, составляющая мужского ханбока

***чогори – традиционные куртки или блузки