АБВ2. Жизни сестёр

    Джиён поднял руку, подав сигнал Тэяну, чтобы он придержал Аяксов и золотого. Чонгук смотрел туда, где исчез Чжунэ в сопровождении охраны, не веря происходящему. Такое нелепое и гадкое чувство бывает на границе кошмарного сна, когда уже просыпаешься, но ещё не до конца осознаёшь, что привидевшееся – дурной сон, и не более. Увы, Чонгук не спал, и трагичная развязка не обещала растаять, как утренний туман.
      Закончив тихий разговор с Сынхёном, Дракон вышел из кабинета, всё так же раздражающе и неизменно улыбаясь.
- Что ты там крикнул? Сказать, что я хочу взамен жизни Чжунэ?
      Чонгук очнулся, моргнув и переведя взгляд на неофициального сингапурского короля. А, впрочем, вполне официального, ведь другого не было, только президент и премьер-министр. Документация – это формальность, и де-факто превалирует над де-юре.
- Да. Да, пожалуйста, я готов на многое!
- Многое, но не всё, верно?
- Назовите свою цену.
- Ты веришь, что у тебя есть что-то, чего нет у меня? – Джиён коротко посмеялся. – Каждый, попадая в нехорошую историю, где ему что-то от меня надо, наивно полагает, что уместен торг, что я жду чего-то для себя. Что может мне дать такой, как ты? Даже твой... дипломный руководитель, с которым мы недавно переговорили, вряд ли имеет что-то для меня необходимое.
- Но он упомянул некую просьбу...
- Она была. Но теперь мои нужды исчерпаны.
- Я могу остаться должником до тех пор, пока вам что-то не понадобится...
- Например, убрать твоих однополчан или шпионить за ними и приносить мне сведения? – с ухмылкой поинтересовался мужчина. – Станешь это делать?
      У Чонгука округлились глаза. Жизнь Чжунэ взамен предательства братства? Разве что пообещать и не выполнить, как практикует сам Дракон. Но нет, это не возможно – куда дальше усугублять ситуацию! Ему не стоило поддаваться желанию действовать самостоятельно, без обсуждений с Ёнгуком. И как только Дракон догадался, что перед ним золотой? Неужели всё-таки умеет читать мысли или не поверил, что кто-либо кроме золотых способен пожертвовать собой и поддаваться в бою? Насчёт Джиёна Чонгук точно сказать не мог, но Тэян выглядел понимающим в драках, и он мог заметить тонкости борьбы и интерпретировать их правильно.
- Нет, не стану.
- Ну, тогда и говорить не о чем, - развёл руками главарь мафии, делая шаг в сторону. – Хочешь со мной посмотреть на казнь?
- Послушайте! – Чонгук стряхнул с себя руки Аяксов, которым дали знак, что приглашение не шутка, и невольно посеменил за Джиёном. Казнь он смотреть не хотел, но отступать было выше его сил, он будет требовать помилования для Чжунэ до последнего! – Вы же ослабляете себя сами, смерть Чжунэ принесёт больше вреда, чем пользы! Настоящий, талантливый полководец подобен врачевателю, он сохраняет жизни, а не забирает их...
- Ты хочешь говорить о военной стратегии? Но я ни с кем не воюю.
- Верно, настоящая победа одерживается без боя! Без какого-либо насилия.
- Почитатель Сунь-цзы, - притормозив, вытащил сигарету Джиён и закурил. Чонгук удивился, что этот человек знает классическую китайскую литературу. Это большой промах, думать об опасном преступнике как о невежде и пустом самодуре. Надо было предусматривать, что хитрость и прозорливость не берутся из ниоткуда, разумеется, Дракон читал и изучал многое. – Хочешь порассуждать о его трактате, освоение которого якобы безусловно приведёт к победе? Тогда скажи мне, что является у него истинным знанием? – Чонгук был застигнут врасплох. Знание? Там говорилось что-то об этом? О войсках, построении, достоинствах генерала – да, но что-то ещё? Джиён, видя судорожный бег мыслей на лице собеседника, выдохнул дым и с улыбкой напомнил: – Умение предсказать результат, друг мой. Именно это обеспечивает победу без боя, когда ты, сидя в Сеуле, понимаешь, что если сунешься в Сингапур, то кому-нибудь точно будет плохо, поэтому отказываешься от поездки. Улавливаешь? Идём.
     Они вышли через калитку позади дома и по невысокой лестнице спустились на пляж. Охлаждённый ночным бризом песок уже не излучал жара под ногами, только лёгкое тепло. Шелеста волн почти не было, Джохорский пролив тёк скорее как река, чем как море, на которое был похож Сингапурский пролив на юге. У пристани неподалёку покачивалась белоснежная яхта. Именно туда увели Чжунэ. «Даст ли что-то, если я продолжу уговаривать и умолять Джиёна?» - думал Чонгук. Какие ещё средства можно пустить в ход? Выгодные предложения? Похоже, их не существует для Дракона в принципе, у него есть всё, абсолютно всё. Угрожать и подавно бесполезно, до тех пор, пока он сам не выбрался из Сингапура, он каждую минуту всё ещё может умереть.
     Взойдя на борт судна, Чонгук огляделся.
- Где Чжунэ?
- Внизу, в каюте, - потопал Джиён по полу одной ногой. – Как вы друг к другу привязаны! На почве чего возникла такая крепкая любовь?
- Мы скорее друг друга недолюбливаем, - заметил Чонгук. Брови Дракона приподнялись в лёгком удивлении:
- Ты пытаешься обмануть меня или недостаточно хорошо знаешь себя? Заблуждаться на мой счёт ещё простительно, но не понимать собственных чувств и мотивов – тут совсем труба, юноша, далеко ты на этом не ускачешь. Присаживайся, - вежливо указал на плетёное кресло на палубе Джиён. – Я же пообещал, что с тобой всё будет хорошо, так что, раз уж ты добровольно длишь моё гостеприимство, устраивайся с комфортом.
- Куда вы хотите плыть?
- В один из портов, где техническое обслуживание барж и танкеров. Рядом промышленная зона с разгрузкой. Очень удобное место, и так всё в железе и бетоне, поэтому кубом больше – кубом меньше, никто и не заметит.
- Я бы хотел увидеть Чжунэ.
- Ты думаешь, я его уже порешил? – Джиён пожал плечами и махнул Аяксам: - Приведите его сюда.
     Удовлетворённый этим согласием, Чонгук сел в кресло. Дракон плюхнулся напротив него, а Тэян между ними – посередине. Четвёртое ротанговое кресло будто само ждало Чжунэ для создания полной гармонии.
- Я думал, что ваши ребята более... как бы сказать правильнее – убеждённые? – Чонгук заметил, что владыка Сингапура при Аяксах не произносит «золотые» и имени Ёнгука. Он озвучил данные слова только при Тэяне и Сынхёне, оставшись за закрытыми дверями кабинета. Что это – солидарность с их лидером? Уважение? Или желание иметь тайну, которую можно продать?
- Убеждённые в чём? – уточнил Чонгук.
- Во всём. И в связи с этим чётко понимающие, чего хотят и что должны делать. Но ты... прямолинейности и логики, я, разумеется, и не ждал. Учитывая, какой философский труд ты взял за основу для своего воспитания, ценность иллюзии и введение противника в заблуждение входят в арсенал твоего авангарда. – Джиён посмотрел ему в глаза, и золотому показалось, что его увидели насквозь. Он никогда не ходил к психологам и психотерапевтам, не было вроде как надобности (хотя после беседы с Драконом можно в этом усомниться), но сейчас создалось впечатление, что и те бы не смогли лучше вытаскивать наружу сомнения, комплексы и недомолвки, причины укоренившихся привычек и мнений. – Ты не определившийся, тебе не кажется?
- Я знаю, чего я хочу и что должен делать, - попытался воспротивиться Чонгук.
- Но не всегда и не везде. Мне нет дела до того, что тебя терзает, но если ты считаешь себя дисциплинированным воином, тебе стоило бы задуматься, с какой стати ты не координируешь свой трудовой график с начальством. Потому что отпусков у вас не бывает. Отсутствие доверия к авторитету? Чрезмерная уверенность в себе? Недостаточное количество мозгов? Что тебе ближе?
- Чрезмерная уверенность в себе, - признал Чонгук. Он решил максимально не кривить душой. Опять же, иногда лучше признавать всё возможное, делая вид беспристрастности при любых признаниях, и тогда никакой слабины враг не высмотрит.
- Угадал, только очень уверенный в себе человек может отрицать недостаток ума, - засмеялся Джиён.
    Сомневался ли Чонгук в правильности решений Ёнгука и Хосока? Почему решил, что самостоятельно справится в деле с Уёном? Потому что в прошлом году всё закончилось успешно? Может, Дракон прав, и он просто-напросто по-мальчишески глуп? «Или мне не хотелось втягивать ещё кого-либо из наших, беспокоить лидера и дёргать его? Но давно пора понять, что в золотых нет отдельных единиц, мы общество, тесное товарищество, где за одного отвечают все, а за всех – каждый. Может, я до сих пор не примирился с решением о женском отряде и перестал полагаться на парней, принявших это безоговорочно? Но у них нет семьи в Шаньси, им не понять, каково это – ощущать родных сестёр и мать воительницами, столкнуться вдруг с кузиной, с которой играл в детстве, держа при этом в руках оружие. Не это ли откололо меня от остальных? Я не то стыжусь этого, не то не ощущаю готовности признаться в этом, а тайны от друзей, как водится, отдаляют от них. Да, я так и не пришёл к выводам, только дал зарок не соваться в царство амазонок. Не похоже ли это на трусость? Я бегу от проблемы, а не решаю её. Да она и не единственная, я действительно в слишком многом ещё не убедился. Случай с Элией и Эвром три года назад заставил меня задуматься о моральной стороне обмана, его допустимости и качестве. Неоспоримые прежде для меня вещи преобразовываются и открываются с других сторон, и сколько бы я ни советовался с наставниками, я всё равно нахожусь в каком-то поиске. А теперь и смерть Сандо... она окончательно выбила меня из колеи, как бы я ни старался держать всё в себе и не показывать тяжесть, накопившуюся за годы и обрушившуюся с этой трагедией десятикратно, это всё никуда не уходит и остаётся во мне. И то, что я начинаю совершать ошибки – серьёзный показатель моей переутомлённости. Или недостаточности знаний? Да! Вот оно, Дракон сказал хорошую фразу, что истинное знание – это умение предсказать результат. У меня есть воинская техника, у меня есть принципы, у меня есть конкретные желания, но я бреду будто вслепую, никогда не зная, что за следующим углом. Эта жизнь слишком неожиданна для меня, и я не знаю, как с этим бороться. И возможно ли? Я либо идеализирую и жду, что будет лучше, чем получается, либо разочаровываюсь, страшусь, видя всё в мрачных тонах. Дракон же иной породы, он принимает всё таким, какое оно есть, реалист до мозга костей, ему проще и удобнее прослеживать цепочку событий. Судя по всему, окно в будущее он себе таким образом где-то прорубил, и зрит в него в своём маленьком, но таком загадочном государстве».
     Аяксы вывели Чжунэ на палубу, и тот, заметив Чонгука, исказился в лице от недовольства:
- Какого чёрта ты тут делаешь?! Разве тебе не велели катиться?! – руки у парня были завязаны за спиной. Его подвели к креслу по указанию Джиёна и усадили.
- Он любезно решил проводить друга в последний путь, - просиял Дракон.
- Мы не друзья, - процедил Чжунэ сквозь зубы. На его лбу была видна испарина, может, от нервов и неистового волнения за свою жизнь, а может, ему было жарко в рубашке и брюках.
- Жаль, - хмыкнул босс сингапурских бандитов, - обычно наличие рядом дорогих сердцу людей служит небольшим утешением для умирающих, - мужчина ладонью подмёл воздух, давая тем понять Аяксам, чтобы они ушли подальше. Те послушались, и вокруг столика осталось четыре человека. Джиён опять посмотрел на Чонгука: - И где только Ёнгук таких дураков понабрал? – Добрее и снисходительнее, он приложил ладонь к груди и добавил: - Я не претендую на превосходство, - рука указала на Чжунэ, - мне тоже хвалиться нечем. Но вы-то как бы золотые, должны быть чуть более крутыми, чуть менее простофилями.
    Чонгук не реагировал на эти подначки и язвительные фразы. Он пытался глазами измерить расстояние до бортика. Если броситься к Чжунэ, вместе с ним прыгнуть в воду... Нет, их обстреляют. А если предложить пройтись, прогуляться, и скинуть за борт Джиёна и Тэяна? Пока их будут вытаскивать, они бы с Чжунэ как-нибудь смотались.
    Тэян достал из-за ремня беретту и предупреждающе наставил на Чонгука:
- Даже не думай, парень. Один рывок в сторону – и пуля тебе гарантирована.
     Золотой опустил взгляд. Становилось ясно, почему драконы обладают несокрушимой властью. Джиён знал, кого набирал в ближайшие соратники, у Тэяна криминального опыта больше, чем у всех них здесь, он способен по выражению лица понять, о чём задумывается человек того или иного характера.
- Я бы не хотел, чтобы кто-то видел, как... как я...как меня... - Чжунэ не смог договорить, замолчав. Он даже не стал смотреть на Чонгука. Присутствие того подтачивало его выдержку. Без свидетелей он мог бы запаниковать, сорваться, дать слабину, но перед этим выскочкой, буддистом? Придётся сохранять лицо до конца, и на это уходили все последние силы.
- Это твоё последнее желание? – спросил Джиён. Чжунэ опять промолчал, ничего не ответив. – Ну, тогда подумай ещё, вдруг захочется отослать родителям открытку или вроде этого?
     Чжунэ бросил на Джиёна испепеляющий взор. Чонгук знал, что тот очень любит родителей, и для него это одна из больных тем. Если бы только этот мажор сам умел драться или знал трюки, которым обучены золотые! Он бы высвободил руки, принял участие в побеге. Вдвоём было бы легче справиться. Но нет, создавалось впечатление, что Чжунэ окончательно примирился с участью и похоронил себя. Не стремился ли он сам к подобному исходу? Несчастная любовь, вечные депрессии и наркотики – этот наследничек может решить, что перед ним наилучший способ покончить жизнь самоубийством! Сломался ли Чжунэ от страха здесь или ещё раньше, уезжая из Сеула и рискуя собой? Чонгуку на тот момент казалось, что этот тип, наоборот, обрёл себя и храбрость, необходимую для жизни, отважился на подвиги и те самые поступки, которые так хотелось увидеть от не совсем уж падшего человека, подававшего надежды.

    Яхта прибыла в шумное, гремящее место, где даже по ночам работали люди, бесперебойно заливая топливо, выгружая ящики, цепляя их кранами, катя тележки, перекрикиваясь, ругаясь, сверяя что-то по бумагам. В основном бродили рабочие в робах, но мелькали и служащие в чистой одежде. Поодаль шли склады и амбары, чередующиеся металлическими огромными пломбированными контейнерами, в которых могло быть что угодно, от мороженой рыбы до похищенных людей.
     Подплывшее, выделяющееся белизной судно с изображением дракона на боку давало всем знать, кого возит, поэтому для него предназначался закуток в стороне от суеты, где пассажиры сошли на берег, держась своего маршрута. Замечающие знак мифического зверя отворачивались и делали вид, что ничего не происходит, и человек с завязанными руками – обычное дело. Чонгука поражало это попустительство, этот животный страх или чисто людская жадность, заставляющая ради наживы и денег молчать и бездействовать. Ведь не все эти сингапурцы бандиты, шестёрки и драконы! Большая часть, напротив, самые простые граждане, портовые трудяги. Но они до того привыкли подчиняться, быть немыми, слепыми и глухими взамен на спокойствие и покровительство, что чья-то смерть под носом их не трогала.
- Свалил бы ты уже отсюда, - прошипел Чжунэ, идя между Аяксами. Чонгук шёл за его спиной. Джиён и Тэян возглавляли процессию, неспешно шагая первыми.
- Я не сдамся, я что-нибудь придумаю...
- Ничего ты не придумаешь! – гаркнул на него Чжунэ. – Всё кончено! Ты тупой? Убирайся отсюда и не беси меня!
- Что вы там? – обернулся Джиён. – Потерпите, осталось две минуты ходьбы.
- Джиён, послушайте... - опять начал Чонгук, обогнав приговорённого с его стражей, и приблизился к Дракону, соблюдая дистанцию размером с личное пространство, иначе получал грозный взгляд Тэяна. Почему он всё ещё обращается на «вы» к этой персоне? Хочется плюнуть в морду, а вместо этого приходится распинаться. Но в такие минуты понятия «унижение» не существует.
- Что ещё? – не останавливаясь, без интереса бросил Джиён.
- Не рубите с плеча, как вы можете так быстро принимать решение о жизни и смерти? А если выяснится, что Чжунэ нужен для чего-то, что у него какие-то важные связи...
- Парень, - Дракон звал золотого как угодно, только не по имени. Не то забыл его, не то показывал, что рыбёшка слишком мелкая, чтобы запоминать. – С чего ты взял, что эта идея пришла мне в голову недавно? – Он ухмыльнулся. – Чжунэ притащил тебя сюда впервые год назад, тебе не кажется, что я мог планировать всё это ещё с тех пор?
     Чонгук прикусил язык. Чем было ответить? Упорным утверждением, что нет, такого быть не могло? Конечно же, могло, Дракон мог ещё в прошлом ноябре раскусить горе-заговорщиков и отложить расправу до поры, до времени. Но почему тогда обставил всё так, как обставил? Зачем был нужен бой? Чтобы убедиться? Поиздеваться? Развлечь гостей? Золотой не удержался от того, чтобы спросить об этом вслух.
- Поиздеваться, убедиться, развлечься... - Джиён повторил, перечисляя. Они дошли до железных ворот, у которых стояли вооруженные люди, и эти ворота перед ними стали раздвигать. – Всё сразу, может быть? Почему должно быть что-то одно? Люди так узколобо мыслят, ища всегда и во всём одну причину или одну цель. Так не бывает, жизнь – это совокупность тысячи мелочей. Зачем зарабатывают деньги? Кто-то скажет – на машину, другой – на дом, но разве ежедневно эти же деньги не тратятся на еду, общественный транспорт, отдых, одежду? Что, разве это не нужно тому же человеку, который хочет машину и дом? Упуская из вида сопутствующее и производное, мы видим лишь часть картины. Надо брать в расчёт всё, особенно когда имеешь дело с такими, как я, которые могут себе позволить всё. А выбор – удел нищих. Когда нищий приходит в магазин, он выбирает, что ему купить – рис или фасоль? Томаты или морковь? На всё сразу денег нет. Если я захожу в магазин и не могу определиться, - Джиён выдержал паузу, обернувшись на Чонгука, - я покупаю магазин.
- К чему вы мне говорите всё это?
- Иногда мне нравится просвещать людей, - улыбнулся он, - особенно таких оторванных от реальности, как ты. – Дракон кивнул Аяксам, и те повели Чжунэ прямо по площадке, в темноту амбара. Кто-то нажал кнопку, и стали зажигаться висящие на проводах лампы. Помещение было недостроем, сыроватым и пахнущим цементом. Тэян толкнул Чонгука на лестницу, когда тот попытался рвануть за Чжунэ. – Нам туда, - подтвердил Джиён, указывая на подъём. Ступени из металлических прутьев, сквозь которые виднелся первый этаж, звенели под мужскими шагами. Они поднялись на помост, отгороженный от обзора вниз сеткой-рабицей. Четверо вооруженных телохранителей следовали за ними. Дракон кивнул туда, куда не дали прорваться Чонгуку, на место, где красовалась яма в полу, метр на метр. Над ней стояла бетономешалка, направленная чётко в это отверстие. – Чжунэ тоже оторванный от реальности, но каждому нужны свои уроки, понимаешь? Кто-то в состоянии понимать слова, кто-то – нет.
     Люди внизу толкнули Чжунэ в яму, из дна которой торчал крюк. Один из Аяксов спустился за пленником и привязал его запястья к нему, чтобы он не смог встать – яма была не во весь рост, а где-то до груди, и полностью погрузить в бетон там можно было только сидя.
- Остановите это! – вцепился в сетку Чонгук и затряс её.
- Успокойся, а то велю подключить ток.
- Вы... вы... - золотой повернулся к Джиёну и прищурился. – Вы регулярно тут устраиваете подобные показы? Вам мало просто убить кого-то, вам нужно кого-то заставлять на это смотреть?!
- Ну да, так веселее, - пожал плечами в неуместно цветастой и аляповатой рубашке Дракон, - раньше и ограждения не было, но все реагируют по-разному, кто-то в обморок падает, кто-то пытается прыгнуть... а тут высоко, можно и расшибиться о пол.
- Какой же вы... - остановил себя Чонгук, за зубами комкая слова.
- Мразь, да, - глядя вниз, на Чжунэ, вздохнул Джиён, - мудак, сволочь, паскуда – ты не стесняйся, я всё о себе знаю, это не новость.
- Хоть что-нибудь может вас остановить?!
- Что-нибудь – да, но это точно не ты, - ехидно улыбнулся Джиён.
- Пожалуйста, я встану на колени, я буду умолять, сделаю всё, что прикажете сейчас...
- Слушай, передо мной вставали на колени и более соблазнительные экземпляры, но и у них ничего не получалось, не надрывайся. – Джиён приблизил лицо к сетке и крикнул: - Чжунэ, не надумал с последним желанием? Что-нибудь хочешь сказать?
     Но сын миллиардера не повёл и ухом, он сидел на земле, на дне ямы, уставившись на свои примотанные к крюку руки, взгляд его был отсутствующим и остекленевшим. Он тяжело дышал, но это было лишь вспомогательным средством, чтобы не заорать и не забиться в конвульсиях от испуга. Дракон обратился тихо к Тэяну:
- Гляди, проявляет мужество. В ком бы его не заподозрили, да? Тут и пожёстче типы обоссывались и плакались.
- Чжунэ – не трус, - услышав это, вступился за него Чонгук. Когда-то он и сам так думал, но потом факты стали противоречить убеждению. И мнение поменялось. – Избавляясь от него, вы теряете, возможно, самого лучшего и достойного своего человека! Он умный парень, он способен на многое, дайте ему шанс, вы же понимаете, что он не виноват! Это я его втянул! Если вы всё так хорошо знаете, то знаете и почему он привёз меня сюда в прошлом году, почему ничего вам не объяснил!
     Но Джиён проигнорировал речь Чонгука и поднял руку. Человек внизу, ответственный за бетономешалку, стал её наклонять. Бетон полился вниз струёй, которая постепенно утолщалась. Когда строительная смесь подтекла к ногам Чжунэ и коснулась их, он вздрогнул. Будто выйдя из оцепенения, он дёрнулся, но привязанные руки не дали ему встать и выпрямиться. Бетон лился дальше, ползя по ботинкам и брюкам. Молодой человек потянул крюк. Стиснув зубы, он с ужасом смотрел на затопляющую яму жижу.
- Неужели даже не пискнет? – почесал подбородок Тэян. Чонгук опять вцепился в сетку, пытаясь прорвать её, ведь по лестнице хода не было – там стояли вооружённые драконы. Но когда преграда стала поддаваться, его ударило током. Он так увлёкся попыткой прорваться, что не заметил, как Джиён дал знак его «проучить». Чонгук убрал руки.
- Джиён! Джиён! – раздалось снизу. Тот, чьё имя покричали на весь амбар, оживился, махнув, чтобы электричество отключили и прильнул к сетке сам. У него в глазах светился вопрос: «Неужели сдался и будет молить о пощаде?». – Джиён! – прокричал Чжунэ снизу. – Мне есть, что сказать! Я хочу кое-что сказать! Последнее желание!
     Дракон вновь поднял руку, и бетон перестал течь.
- Я слушаю! – громко бросил он вниз.
     Чжунэ перевёл дыхание, облизнул губы и, весь в холодном поту, но со странно экзальтированным лицом, чуть не смеясь, проорал:
- Ты ублюдок, Джиён! Ты грязное, паршивое чмо! Ты как родился нищебродом, так им в душе и остался! Я тебя презираю, слышишь?! Я думал, что боюсь тебя, но это ни хера не так! Ты думаешь, что ты сверху? Да я даже будучи здесь, у тебя под ногами, выше тебя на голову, озабоченный бабками уёбок! Что, думал насладиться наказанием предателя? Ну, наслаждайся, если теперь получится! Я тебя не боюсь, Джиён, ты смешон!
     Чонгук замер, как и все присутствующие. Кроме самого Дракона – этот даже не напрягся, продолжая с лукавым интересом наблюдать за своей жертвой. Он подождал, добавит ли Чжунэ ещё что-то, но тот выдохся, выбросив из себя, что накипело, избавившись от страха бранью.
- Зачем же ты работал на меня, если такого обо мне мнения? – спокойно спросил Дракон.
- Не знаю! Дураком был, наверное! – засмеялся немного истерически Чжунэ.
- А сейчас что – поумнел? – хмыкнул сингапурский мафиози.
- Не знаю! Возможно! Потому что дай мне выбор сейчас, я бы никогда не пошёл под твоё крыло, никогда!
- А что бы ты делал, Чжунэ? Как жил?
- Я бы делал, что хотел, и жил бы так, как хотел!
- А что тебе мешало жить, как хочется, до этого? У тебя не было возможностей? Чего тебе не хватало, Ку Чжунэ, чтобы жить по-другому, раз уж выясняется, что тебя кто-то неволил идти подобным путём?
- Не знаю, Джиён! Может, я сам не знал, чего хотел?!
- А теперь знаешь? – хохотнул Дракон сверху. – И поумнел, и просветлился? Не слишком ли много пользы от бетона? – мужчина повернулся к Чонгуку. – Спросим твоего дружка, Чжунэ, правильно ли это – жить, как хочется? И согласовывается ли это с поумнением?
- Почему вы спрашиваете у меня? – недоумевающе изумился Чонгук. Его трясло, ему мерещилось, что его хоронят где-то там же, вместе с Чжунэ. «Пожалуй, самому умирать легче, чем смотреть, как гибнут другие».
- Потому что, - Джиён слегка наклонился к нему и заговорил доверительным шепотом: - Ты же золотой – образчик нравственности, разве не такую роль вы себе берёте? У кого ещё нам спросить, что правильно, а что нет, как не у воина света?
- Вы насмехаетесь...
- Так, - громче заговорил Джиён, - мы ждём ответа!
- Нет, жить, как хочется – это неправильно, - пробормотал Чонгук. Чжунэ внизу не мог услышать этого, поэтому Дракон продублировал:
- Он говорит, что это неправильно, Чжунэ! Да и, мне кажется, ты никогда ни в чём себе не отказывал, в каком месте и в какое время ты жил не так, как тебе хотелось? Ты нас водишь за нос, честное слово! Что конкретно изменилось сейчас? Желания?
- Какая разница, Джиён! Давай уже покончим с этим поскорее! Я понимаю, тебе нравится тянуть пытку, чтобы мучить сильнее, но ты не получишь от меня тех эмоций, которые ждёшь, не тешь себя надеждой!
- Без проблем, Чжунэ, но ответь, пожалуйста, напоследок, что изменилось бы, дай тебе жизнь второй шанс?
- Что бы изменилось? – молодой человек по возможности пожал плечами, стараясь не смотреть на свои ноги, погрузившиеся в бетон. – Я бы больше ценил эту грёбаную жизнь, Джиён! Намного больше!
     Чонгук с сожалением посмотрел вниз, готовый опять сокрушать и ломиться. «Что ж ты, дурак, так поздно до всего допёр! – стиснул кулаки золотой. – Почему не мог уйти от этого всего раньше? Жить по совести!».
     Джиён отодвинул Тэяна и, скользнув к лестнице между расступившимися телохранителями, спустился по ней. Все с любопытством следили за его действиями и манипуляциями. Дракон подошёл к яме и, недолго думая, прыгнул в неё. До середины икр он тоже погрузился в серую застывающую гущу.
- Дай нож, - протянул он руку к одному из Аяксов. В его ладонь сразу же положили крупный охотничий кинжал. Чжунэ отшатнулся, решив, что ему перережут глотку. Но Джиён, присев, сунул лезвие в налитую жижу, нащупал там верёвки, удерживавшие приговорённого к смерти, и стал пилить. Поглядывая на ошалевшего Чжунэ, он выдержано, немного утомлённо сказал: - Если для того, чтобы почувствовать яйца, тебе нужно было помочить их в бетоне – ты это получил.
     Разрезав держащие узника в яме верёвки, Дракон встал, отдал нож и протянул ладонь Чжунэ, предлагая помочь подняться. Молодой человек пялился на поданную руку, хлопал глазами и ничего не понимал. Джиён, видя, что настроившийся на смерть не приходит в эмоциональную норму, наклонился и сам взял его руку, потянув вверх. Ноги у Чжунэ дрожали и отказывались держать. Чувствуя, что морально пострадавший падает, Дракон велел Аяксам достать его и поддерживать в стоячем положении.
- Я... я не понимаю... - только и сумел проговорить хрипло Чжунэ.
       Чонгук, видя сверху сцену помилования, посмотрел на Тэяна. Тот, более спокойно и доброжелательно, будто знал, что всё так и будет, разрешил пройти мимо себя и спуститься к товарищу. Золотой кубарем слетел на первый этаж и подбежал к Чжунэ. Джиён, ухмыляясь, поочерёдно оглядел обоих.
- Ну, надеюсь, дорогой оратор, - похлопал он по плечу Чжунэ, - за базар ты отвечаешь, и, ценя жизнь, передозировками и пьяной хуйнёй больше страдать не будешь.
- Откуда ты... - открыл рот Чжунэ, всё ещё не в состоянии связано говорить, поэтому и вопрос оборвался. Откуда Дракон знал о каждом его шаге? Ведь никто, кроме Чонён, близких друзей и золотых не знал о том случае!
- Что касается твоей свободы, то она временно немного ограничится. Ты мне нужен здесь, в Сингапуре, и тебе придётся пожить некоторое время в ненавистной близости с паршивым и грязным ублюдком...
- После всего, что я сказал... - растерялся Чжунэ, осознавая, что наговорил и как смело излил душу.
- Меня это не смущает, каково будет тебе – смотри сам. Тебе полезно знать, что честность я ценю не меньше, чем стальные яйца, и теперь, когда ты научился быть прямолинейным со мной – это упростит наше общение. – Джиён повернулся к Чонгуку, пытавшемуся собрать все детали в голове и осознать, что вся эта кутерьма, постановка казни были лишь злой, жестокой шуткой в духе Дракона, любящего проводить психологические эксперименты. – Что? Парень, неужели ты думал, что я убью сына человека, бизнес с которым приносит мне баснословные деньги? Чжунэ, скажи, если бы я тебя грохнул, твой отец продолжал бы со мной сотрудничать?
- Нет, - прошептал наследник чеболя.
- Слышал? – повёл бровью Джиён, обращаясь к Чонгуку. – Если бы ты задумался над всеми потерями, которые я понесу, избавляясь от Чжунэ, то не суетился бы и предсказал результат. Понял? И, да, тебе стоит научиться трещать поменьше. Я ненавижу, когда собираюсь что-то сделать, и вдруг некий умник это озвучивает и даёт мне советы словами, которые и без того есть в моей голове. Не надо рассказывать мне о возможных выгодах, вариантах развязки, приводить аргументы, которые мне известны и без сопливых, так что, не пообещай я тебя отпустить ранее, ты бы меня выбесил и вынудил причинить тебе неприятности.
- Я...
- Чрезмерно уверенный в себе. Я помню. И в связи с этим решивший, что умнее меня.
- Нет, я так не думал...
- Неважно, главное, что ты не думаешь так теперь, - склонив голову с загадочной и насмешливой улыбкой, Джиён подошёл впритык к Чонгуку и, хоть и был его значительно ниже, всё-таки говорил с ощущением превосходства и значимости, говорил негромко, чтобы слышал только золотой и, максимум, подошедший к ним Тэян. – А теперь ты можешь спокойно возвращаться домой. Позволю себе напутствие, которое, видно, забывает давать своим людям Ёнгук, хотя сам отлично знает эту аксиому. Борись с истинным злом, мальчик. Знаешь, что такое истинное зло? Глупость. Хуже неё ещё ничего не придумали. Борись с идиотами, превращающими этот мир в дерьмо, порой неприятное даже мне, и оставляй врагов, с которыми можно договориться, на десерт. А лучше и вовсе оставляй их в покое. По крайней мере, пока не станешь умнее настолько, чтобы они показались тебе дураками. И вот тогда, на законных основаниях, борись с той самой глупостью с высоты своей мудрости.
- Спасибо, Джиён. Я запомню.
Дракон кивком обозначил конец разговора и, повернувшись к Чжунэ, предложил:
- Что насчёт кофе? Тебе надо взбодриться. - Взгляд упал на засыхающий на брюках бетон. - И отмыться. – Он посмотрел в щель между воротами и стеной. – Кажется, уже светает. Как символично, Чжунэ, неплохой повод начать новую жизнь, правда?