АБВ2. Жизни сестёр

       На этот раз Чжунэ снял номера в «Марина Бэй Сэндс», припомнив Чонгуку: «Ты же хотел сюда в прошлый раз?». Но выбор был сделан не из-за желания и любопытства, а потому, что в основном все «блатные» и показушные люди выбирали именно эту гостиницу, и если нужно было найти Уёна, одного из таких, то лучше места не сыскать. К отправившейся якобы на отдых компании присоединился Чжинхван, и вчетвером они начали тщательно обследовать Сингапур. Хотя двое из квартета не знали, что занимаются именно этим, когда бродят по клубам, ресторанам и барам.
     Чонгук уже кое-что знал здесь и вёл себя проще, Чжунэ и вовсе не нужно было понукать и требовать от него активных действий. Если в прошлый раз тот всецело отдавал инициативу в руки золотому, то теперь самостоятельно находил знакомых, которые могли бы что-то знать, места, в которых бывали приезжающие бандиты. Лучшими информаторами из доступных по сути своих должностей были БиАй и Сынюн, но если первый, сам в курсе прошлогодней истории, был тем, у кого спрашивать можно, то у Сынюна не рискнули спрашивать ничего.
     БиАй заверил, что не видел Уёна, а это значило, скорее всего, что и Джиён его не видел. Разве что тот прилетел частным образом и проводит время где-то по своему усмотрению. Дружок того, Чуно, был около месяца назад в Сингапуре, но тоже уехал. Где же искать? Как и в случае с Элией – неизвестно.
     Приехав на две недели – чтобы не спешить и не суетиться, и иметь возможность досконально изучить всё, что попадёт под подозрение – Чжунэ и Чонгук не сидели на месте дольше получаса, если не ложились спать. Они завтракали, обедали и ужинали постоянно в новом заведении, чтобы иметь возможность разглядывать постояльцев разных гостиниц и обитателей разных районов. В «Марине», в каждой из трёх башен, они посетили все уголки, куда пускали, от первого до последнего этажа. Все бары, кафе, чилл-аут зоны. Ресторан «Цветение» в лобби третьей башни – тут они с Чжунэ наелись кухней Гуанчжоу и Сычуани, присматриваясь к трапезничавшим за соседними столиками. Ресторан «Южный заключённый»* - тут напробовались крабовых пирогов, роллов с креветками и лобстерами, цыплёнка с вафлями и кусочками арбуза, пока косили глаза на входящих и выходящих из зала мужчин. Потом другое кафе, другая публика, другие меню. Крафтовое пиво, вино, виски, сэндвичи, закуски с халапеньо, сыром чеддер и каперсами – Чонгук до этого даже не знал, что это всё такое! «Клуб 55» на одноимённом этаже. Кофе и пирожное за десять долларов. Наконец, бар «Спаго» у знаменитого бассейна на крыше гостиницы. Фрэши, слинги, ежевичные лимонады с бурбоном – помимо поисков золотой ощущал себя на гастрономической экскурсии. Клуб «Се ля ви» - половина ночи здесь, потом рокировка в клуб «Шатёр». Одну ночь на одно заведение тратить было нельзя, а неугомонные товарищи, ищущие развлечений и приключений: Югём, Чжинхван, присоединившийся к ним Сынхун – были только рады носиться по ночному городу, как заведённые, уверенные в том, что и непоседливому дуэту в радость это буйство ритмов дискотек, духов легко отдающихся женщин, красок неоновых ламп.
     Но и днём поиск не прекращался. Немного поспав, Чжунэ и Чонгук отправлялись бродить. Знаменитые сады «Марины» с огромными металлическими деревьями, внутри которых можно было подняться на мостики-переходы; куполы-парки, внутри которых цвели тысячи цветов, создавались удивительно красивые ботанические композиции со скульптурами, альпийские горки, многоярусные цветники и оранжереи. Но парнями рассматривались, естественно, не безукоризненные творения садовников, а посетители, туристы, прохожие. Чжунэ знал Уёна в лицо, Чонгук тщательно ознакомился с фотографиями.
     Потом шли на набережную. Вон Мерлион, изрыгающий воду, вон справа, поодаль, огромное колесо обозрения, вон плавучий стадион. Как раз нужно на ту сторону. Пеший переход через реку Сингапур, впадающую в залив Марина. До предыдущего их обиталища – отеля Карлтон, крупным мужским шагом было меньше четверти часа. Мимо торговых центров, мемориального парка Войны, по Раффлс-авеню, потея от жары и не успевая допивать нагревающуюся воду, купленную десять минут назад, они дошли до того самого отеля Раффлс, где караулили год назад Дракона, затем до Чаймса. Перекусив, они шли дальше – в Маленькую Индию и Арабский квартал, находящиеся по соседству, через реку Рохор. Чайна-таун был дальше от центра, туда следовало двигаться на метро. Пока поэтапно проходились все места скопления людей, начинало темнеть. К семи вечера на Сингапур опустились декабрьские сумерки, и полегчало от переставшего слепить и жарить солнца.
- А если он снял комнатёнку, и валяется в ней безвылазно? – предположил Чжунэ, когда они развернулись обратно.
- Тогда нам в любом случае нужен осведомитель.
- Единственный, кого можно было спросить – БиАй, и мы это уже сделали.
- А Тэян?
- Я с ним не на короткой ноге.
- Но можно просто заглянуть в бордель...
- Это без меня, - поморщился Чжунэ. Чонгук не стал выказывать удивления. В общем-то, он никогда и не принимал этого дракона за озабоченного, поэтому ничего удивительного, что когда у того в голове некая задача, а в жизни проблемы – ему не до шлюх.
- Я могу и без тебя съездить, но я-то от Тэяна ещё дальше, чем ты.
- Но исходя из того, что мы оба знаем об Уёне, в борделе есть всё, что может его привлечь.
     Прихватив Чжинхвана и Сынхуна, Чонгук туда и отправился, оставив Чжунэ с Югёмом лазить по другим закоулкам. Беседы с Тэяном не сложилось, но даже не потому, что к тому неизвестно, как подступиться – того просто не было у себя. Прошлогодняя китаянка всё ещё была здесь и даже вспомнила Чонгука. Её разговорчивость вновь была той характеристикой, по которой он выбрал девушку. За попиванием вина и сексуальными утехами, они болтали, и золотой ненавязчиво выспрашивал про клиентов и тех, кто тут бывает, делая вид, что ему интересно, кто с тех пор, после него, был у куртизанки. Но из рассказов китаянки стало ясно, что никого похожего на Уёна тут не показывалось.

    На следующий день всё повторялось. К ночи Сынхун тащил всех в какой-нибудь клуб, уговаривая отрываться, хотя на седьмой день в Сингапуре от этого уже тошнило. Кого угодно бы тошнило максимум через две недели такой жизни, но не Сынхуна, который жил так уже не первый год и радовался этому беззаботному и тупому веселью, как ребёнок. Хотя развлечения его были не детскими, и без спутницы он домой отправлялся очень редко, разве что когда засыпал от излишне выпитого, прямо за стойкой, в туалете или на диване вип-кабинки.

     На десятый день бесплодных поисков Чжунэ и Чонгук отказались присоединиться к троице Югёма, Чжинхвана и Сынхуна, ускакавшей в неизвестном направлении. У них только-только прекратило звенеть в ушах от предыдущей ночи, они нашли прелестный ресторанчик на тихом берегу Сингапурского пролива, взяли себе по безалкогольному коктейлю – в больших бокалах, с ананасами, манго, кучей льда и апельсинового сока. Похмелье отпустило, но жажда от сушившего организм спиртного накопилась. Углядев два свободных шезлонга, не на пляже, а на возвышении вроде подиума, под пальмами, Чжунэ попросил официанта, сунув ему деньги, поднести к ним пластиковый столик и улёгся, время от времени трогая пульсирующие виски. Солнце шло к горизонту, небо превратилось в ясное синее полотно, а вода под ним успокаивающе шептала волнами. Вдалеке плыл корабль и маленькие прогулочные яхты, а ближе к берегу вальсировали над гладью пролива чайки.
- Господи, как хорошо в этом покое, - выдохнул Чжунэ. Достав мобильный, он снял над столиком, зацепив напитки, панораму, на которую любовался, обрамлённую пальмами возле них.
- Зачем вообще нужен инстаграм? – догадавшись, что фото пойдёт туда, спросил Чонгук. Сын чеболя посмотрел на него свысока:
- Разве не очевидно? Запечатлевать моменты.
- Нет, для этого фотоаппарат, и кадры в личном альбоме. Для чего ты выкладываешь всё в социальную сеть?
- Хочу и выкладываю, что ты прикопался? – Золотой покачал головой:
- Я не прикапываюсь. Но подумай сам – откуда у тебя желание делиться приятными для себя моментами с людьми, которых ты не уважаешь и которых знать-то не хочешь?
- Так я это и не для них делаю, а для себя.
Чонгук приложил ладонь к лицу. Досчитал до трёх, выдохнул, вернул безмятежность и убрал руку, выпрямив спину и посмотрев на оппонента.
- Ещё раз: для себя ты сделал фотографию. Она может лежать в твоём альбоме. Но ты демонстрируешь её всем. Ты хочешь внимания и зависим от того, чтобы тебе поставили лайки тысячи нонеймов**?
- Я от этого не зависим, я сто лет уже ничего не выкладывал. У тебя самого-то есть инстаграм?
- Нет.
- Фэйсбук?
- Нет.
- Хоть что-нибудь?
- Даже КакаоТока нет, представь? – посмеялся Чонгук.
- В каком веке ты живёшь? – хмыкнул Чжунэ. – В твоей пещере в курсе, что огонь можно разжечь, а не ждать удара молнии в дерево?
- В курсе. Ещё в моей пещере и близлежащей к ней территории в курсе, что виртуальная реальность никогда не заменит настоящую жизнь, и общение, обмен сообщениями, осуществляемые в социальных сетях, деформируют здоровое восприятие людей и убивают навык коммуникации. Ты привык с детства, что если тебе не нравится разговор или не хочется отвечать, то можно выйти из онлайна. В моём детстве, да и юности, если я не отвечал на поставленный вопрос, мне могли дать подзатыльник, но и при этом я бы остался на глазах некоторой аудитории, от которой никуда не деться. Пустословить было бессмысленно, всё становилось ясно и понятно на месте, сразу же. Трудно обмануть, когда всё время на виду. Я привык разговаривать с людьми и объяснять им то, что они хотят понять. Ты же привык нажимать на кнопку «черный список» или «выход». Отсюда и твои «пошёл ты», «отъебись» и «не ебёт». Ты не умеешь реагировать вежливо.
- Со своей семьёй, со своими друзьями, я в основном общаюсь вживую, и нормально это делаю, так что прекрати корчить из себя специалиста в области психологии.
- Но твоими друзьями и семьёй мир не ограничивается, есть ещё миллионы людей...
- На которых мне насрать.
- Срёшь ты на них, как я понимаю, информацией о своей жизни в интернете?
- Блять, что ж ты за клещ ебучий, - отпив коктейль, Чжунэ закатил глаза и закрыл их, скрестив руки на груди.
- Ты даже сам не понимаешь, что и зачем делаешь. Как может разобраться в жизни человек, который не понимает самого себя?
- Я отлично себя понимаю, и эту жизнь. Получше, чем ты, сектант, верящий в добро. – Чжунэ открыл глаза и сел, свесив ноги с шезлонга. – В мире нет добра, неужели тебе не очевидно? Когда случается что-то хорошее – это случайность, а вот убийства, страдания, ужасы и уродства – закономерность.
- Да, я не спорю с последним утверждением, только добро – не случайность, а производное поступков людей. Зло существует имманентно – болезни, стихийные бедствия, неурожай, а хорошего, да, на самом деле кажется, что меньше. Но это не так. Все замечают эпидемию, потому что она приходит вдруг, все замечают тайфун, потому что его прежде не было. И приносимые разрушения вызывают страдания, несут трагедии в жизни. Но почему никто не говорит о том, что до эпидемии несколько десятков лет все были здоровы? Почему никто не говорит о том, что до тайфуна пятьдесят лет народ жил спокойно? Потому что так всегда было, а то, что всегда есть – нами не замечается. А по итогу его-то как раз больше. Больше мира, чем войн, больше благоденствия, чем катаклизмов, больше любви, чем ненависти. Именно поэтому есть учения и религии, учащие замечать то, что несёт счастье, и избавляться от страданий...
- Я ж так и сказал – сектант! – прыснул Чжунэ и откинулся обратно, попивая коктейль. – Фанатик...
- Если бы я был сектант или фанатик, я бы подскочил и набросился на тебя с криками «ты ущемляешь моё чувство верующего!», «не смей так говорить!», «уважай мою религию!», ну или ещё какую-то подобную пургу понёс. Но я именно верующий, а не называющий себя таковым. А знаешь, что такое вера? Это моё право и мой выбор. И они есть ровно у всех людей – верить или не верить, а если верить, то во что верить – тоже их выбор и их право. А оскорбить право нельзя – это норма закона, его можно только нарушить. Можно нарушить право и запретить верить или не верить. Оскорбляться же за свою веру, доказывая её превосходство или правоту, таков парадокс, и есть нарушение права любого другого верующего или неверующего. Вот тебе, например, никто не запрещает верить в то, что зло – закономерность, а это вот именно что тоже вера, а не знание.
- Верят в то, чего нет, а творящееся в мире безобразие я лицезрю собственными глазами, а иногда даже участвую в бесчинствах, а это уж точно даёт мне знания, а не веру.
- Что ж, тогда ты должен понимать, что и я знаю, а не верю, потому что вижу в мире огромное множество замечательных вещей, и участвую в не менее замечательных делах.
- Ты убиваешь людей! – напомнил Чжунэ Чонгуку то, в чём тот сам признавался. – Ты знаешь или веришь в то, что это замечательное дело?
- Я знаю, каких людей я убиваю, поэтому знаю, каков я по отношению к этим поступкам.
- Разве в твоём буддизме не запрещено убивать вовсе? Даже букашку?
- Буддизм не мой. И я принадлежу не к ортодоксальной ветке учения.
- А, то есть, конкретно тебе и твоим дружкам убивать можно? Круто. И кто же решает, кто достоин смерти, а кто нет? Вы кем там себя возомнили?
- Уён достоин смерти? – посмотрел глаза в глаза золотой дракону. Чжунэ поджал губы, присосавшись к трубочке, чтобы подумать, прежде чем ответить. – Мы уточнили сведения о его персоне. На него дважды за десять лет подавали заявления о домогательствах и изнасиловании, но по каким-то причинам – откуп или угрозы – заявления были отозваны. Одно судебное дело по такому же обвинению состоялось. Почему-то улики и свидетельствования показались судье недостаточными, и Уён был оправдан. Подозреваю, что мы ещё и не обо всех его тайнах узнали. Я всегда верил и хочу верить в то, что люди меняются и исправляются, я за то, чтобы давать оступившимся шанс. Но если идут годы, а человек, получая знаки и предупреждения, ничего не видит и не хочет переосмыслять? У него есть деньги, и он считает, что с их помощью можно всё улаживать, и да, большая часть действительно решается с помощью определённых сумм. И вот он натыкается на Чонён...
- Уён достоин смерти, - оборвал его Чжунэ, - доволен?! Пусть даже он не успел причинить ей зла, я хочу, чтобы он сдох, ясно? Хочу! – Допив коктейль, дракон стукнул стеклянной ножкой о пластик. – Но если ты снова подводишь к тому, что я такой же мерзавец, то тебе надо иметь в виду, что я Чонён не принуждал ни к чему, и всё, что между нами было – было с её согласия!
    Чонгук удержался от изумлённого взгляда или возгласа. Он знал, что они встречались, но что всё дошло до секса?.. А из формулировки Чжунэ стало очевидно, что до этого дошло. Сеульский мажор тем временем продолжал:
- И с другими девушками я никогда не выступал в роли насильника, никогда ни на одну не поднял руку – хотя Дану иногда мне хочется приложить ужасно, как же она порой достаёт! – а вот что касается вас, то этого не скажешь, вы же занимаетесь боевыми искусствами, в том числе и с Чонён. Вы же её бьёте, ударяете! Вам за это совестно не делается? И после этого вы будете мне причёсывать, что лучше меня?
- Я, если на чистоту, никогда не считал себя лучше тебя. Правильнее тебя – возможно. А что касается тренировок с Чонён – так я их и не одобрял, и не одобряю. Я с ней упражнялся пару раз, и сделал всё возможное, чтобы её не ударить, так что заявлять, что мы её бьём – это слишком. Но Чонён сама хочет этим заниматься, это её выбор, её увлечение. Она в тхэквондо с детства, и уже давно занимается с мальчишками.
- Может, она подпольная любительница БДСМ, а я и не подозревал? – ухмыльнулся Чжунэ, покачивая с иронией головой. – Как-то же она связалась с Уёном? Где его только нашла...
     Дракон пощёлкал пальцами, подняв руку, подозвал официанта и заказал у того два безалкогольных мохито.
- Значит, ты не считаешь себя лучше меня? – придрался он к признанию.
- Нет, скорее это ты так думаешь о себе по отношению ко мне.
- Даже если так, мы только что выяснили, что представление о закономерности, плохом и хорошем – у всех субъективное.
- Так и есть.
- И нет никакой абсолютной истины?
- Ничего абсолютного нет, - пожал плечами Чонгук, - в каждой вещи есть зачаток другой вещи. В моём мировоззрении есть идеи и взгляды, которые разделяешь ты, в твоём – которые разделяю я, несмотря на то, что мы по разные стороны.
     Чжунэ задумчиво снял с бортика стакана лайм, морщась его погрыз, высосав сок, и положил на столик. Солнце уже почти село. Духота спала, приятный бриз бегал по лицам.
- Я думаю, что ты лучше меня, - сказал дракон, - знаешь, почему?
- Нет, но интересно будет услышать.
- Потому что так думает Чонён. Каждый из нас принимает за объективное мнение то, которое звучит из уст человека, чьё мнение для нас важно.
     Чонгук вслушался в сказанное и, осмыслив его, кивнул:
- Пожалуй, ты прав.
      Чжунэ надменно, и в то же время шутливо улыбнулся:
- Так, может, я правильнее, хоть ты и лучше?
- Если принимать за правило то, чего придерживается большинство, то да – ты действительно правильнее. Бόльшая масса людей живёт ради себя, денег и самых близких. А такие как я – девиация.
- Но, как говорил кто-то из великих, если понимаешь, что заодно с большинством – срочно меняй точку зрения.
- Ты в университете всё-таки ещё и философию почитывал?
- Да нет, я эту фразу слышал от Джиёна, кстати, - засмеялся Чжунэ, - а он, вполне возможно, придумал её сам, под великим себя и подразумевая.
- Чжунэ! – раздался за их спинами голос. Они оба повернулись, вглядываясь в подсвеченное фонарями кафе, где кто-то вертел головой. Приглядевшись, они узнали БиАя.
- Эй, мы тут! – откликнулся друг, и Ханбин, обнаружив под пальмами два силуэта, за невысокой, обвитой зеленью оградой подиума, подался к ним. Приблизившись и усевшись на шезлонг Чжунэ, он пожал ему руку:
- Наконец, нашёл тебя.
- Случилось что?
- Да нет. Я от Джиёна. – Чжунэ и Чонгук переглянулись. – Он завтра устраивает вечеринку в своём бунгало, просил передать и вам приглашение.
- Нам двоим? – уточнил наследник свежеиспеченного миллиардера.
- Нет, Югёму и Чжинхвану тоже. Передадите им, если увидите раньше меня?
- Добро. Только раньше утра мы с ними вряд ли встретимся.
     БиАй понимающе покивал.
- Как ваши поиски? Привели к чему?
- Не-а. Но мы не сдаёмся.
- Понятно. Ладно, увидимся завтра на вечеринке, - БиАй поднялся и, попрощавшись с молодыми людьми, ушёл.
     Чонгук проводил его взглядом, потом посмотрел на Чжунэ.
- Как ты думаешь, это просто вечеринка? В прошлый прилёт он нас никуда не звал...
- Да чёрт его знает. В конце концов, ты же второй раз со мной приехал, может, хочет познакомиться с постоянным человеком? Или предложить окончательно вступить в драконы? – он хмыкнул. – Вступишь, если предложит?
- Конечно, без промедления, - с сарказмом сказал Чонгук.

     После завтрака, разбудив стуком в дверь номера Югёма, Чжунэ заставил его быстро прийти в себя и повёл за приличным нарядом для предстоящего раута. Посетив галерею Луи Виттон, Ку-младший выбрал своему товарищу классическую рубашку за полторы тысячи долларов, потом потащил по бутикам, не найдя на свой вкус у Виттона костюма. Целый час промучил Югёма примерками в Гуччи и Фэнди, после чего, определившись, оплатил всё и отпустил парня перекусить и доспать.
    Чонгук, как обычно, имел с собой одежду на выход, проспонсированную Джей-Хоупом. Но внешний образ его волновал в последнюю очередь. Приглашение от Дракона на вечеринку совершенно не радовало золотого, и он смутно понимал, почему. С одной стороны хорошая возможность рассмотреть его ближайшее окружение, поспрашивать, понаблюдать, в конце концов, убить Дракона, если подвернётся случай. С другой, Чонгук ещё не забыл, как в Раффлсе они были в нескольких метрах от Джиёна, и всё равно ничего не могли сделать. Это явно не тот человек, который допустит промах, который упустит что-то из вида и позволит кому-то подобраться к себе. Как же быть? Что делать? А если Джиён надумает с ним побеседовать, чтоб убедиться в надёжности новобранца? Чонгук никогда не сомневался в своей выдержке, в своей закалке и умении держать под контролем свои эмоции, но тот ореол тёмной славы, что окружал Дракона, начал действовать ему на нервы. А если не лгут, когда говорят о нём, что он способен проникнуть в планы и мысли врага? Если он столь гениален и предусмотрителен, что разоблачает и вычисляет по малейшим признакам? Есть же на Утёсе чойчжоны, способные читать мысли, так кто отменял одарённость у кого-то ещё? Чонгук был у маяка, пытаясь спасти Элию, он воочию убедился в существовании сверхъестественного. Незримо, но оно присутствовало в этом мире. А их Сольджун? Ещё одно доказательство. Пусть гипноз и причисляют к якобы объясняемым явлениям психологии и энергетики, но это не так, иначе каждый человек был бы волен научиться подобному.
     «Нельзя нагонять на себя волну беспокойства» - произносил в голове Чонгук. Он вспоминал советы Сандо по методике, которой тот овладел, чтобы обмануть чойчжона при экзаменовке на Утёсе. Можно заблокировать мысли, можно обмануть даже детектор лжи. Ментальная защита – моделирование необходимой правды в воображении, создание вымышленных воспоминаний, другой реальности. На этот вечер, на эту ночь у него, Чонгука, другое прошлое. Он познакомился с Эвром в центре боевых искусств, через него заобщался с юными драконами, вошёл в их компанию, пил, участвовал в кутежах, сменял девчонок, гулял с ними, жадно принимал подачки. Он любит деньги, он хочет денег, он продаст кого угодно, чтобы разбогатеть и занять местечко потеплее. Он хочет быть драконом, он боится главного Дракона и готов перед ним пресмыкаться, как и все вокруг. Он сможет, как многие другие золотые, хотя бы на краткий срок приспособиться под обстоятельства, и перестать быть золотым. Как Сандо, как Рави, как Эскупс, как Джонхан.
     С такими установками, когда стемнело, он погрузился в такси с Чжунэ и Югёмом. Чжинхван обещал подъехать позже. Центральные районы Сингапура с их круглосуточными супермаркетами, ресторанами, клубами, барами, казино, аттракционами покатились за окнами, сменяясь разнообразными фасадами, вывесками и цветами огней, но превращаясь в сплошную рябь огромного мегаполиса. Люди бродили по тротуарам, от нетерпения перебегая на узких улочках на красный, ели мороженое, любуясь каким-нибудь фонтаном, смеялись, держались за руки, покупали что-то у прилавков еды на вынос, объясняли друзьям по телефону, где ждут их или договаривались, куда пойти. Всё это мелькало перед глазами Чонгука, пока они не выехали на улицы потемнее и подальше от центра. Сингапур был достаточно мал, чтобы никуда не ехать долго, особенно по причине отсутствия каких-либо пробок, и вскоре они остановились на повороте, у которого стояло два бронированных джипа. Охрана возле них потребовала у молодых людей выйти. Каждого хорошенько обсмотрели и общупали. Чонгук и не думал протаскивать с собой оружие – слишком подозрительно и опасно. В любом случае, он и голыми руками способен на многое. Пока шестеро Аяксов досматривали парней, другие двое проверили багажник автомобиля – нет ли там ничего подозрительного?
     Пассажиры вернулись в такси, и оно тронулось дальше. Узкая улочка, по обе стороны имеющая высокие заборы, прячущие роскошные особняки, была заставлена машинами, в том числе и очередными чёрными джипами, говорящими об усиленной охране. Чонгук понял, что с тем количеством охраны, да ещё и вооруженной, что здесь будет, ликвидация Дракона вряд ли удастся, так что главное – самому унести ноги, ничем себя не выдав.
     Гостей за теми воротами, в которые вошли Чжунэ и его приятели, было немного, но они ещё подтягивались. В особняке играла музыка, транслируясь через колонки в просторный двор со стриженным газоном, клумбами, пешей аллеей к крыльцу, повсюду была расставлена иллюминация, столы с выпивкой и закусками. Не сказать, что это была великосветская вечеринка – дам в длинных платьях не наблюдалось, да и мужчины наряжены не в смокинги, а более-менее просто, если и в пиджаках, то не застёгнутых. Чонгук с Чжунэ и Югёмом нашли БиАя, тот болтал с какими-то тайцами. Чжунэ кивнул знакомому Аяксу, заметил одного из приближённых Дракона – Дэсона, на которого незаметно указал Чонгуку, чтобы просветить, кто это такой.
     И вот, наконец, они увидели самого хозяина. Хозяина вечеринки, этого дома, этого города-государства, человека, которого без стеснения можно было бы назвать хозяином жизни. Он стоял с невысокой обесцвеченной азиаткой, держащей его под руку, разговаривал с каким-то представительным, но мафиозного вида типом.
- Что с ним за девушка? – поинтересовался шёпотом золотой. Чжунэ пожал плечами:
- БиАй говорил, что у него какая-то пассия. Тэён, что ли, зовут.
       Возле Джиёна стоял Тэян, внимательно оглядывая толпу и не сводя с неё глаз. У него за поясом виднелась беретта. Чуть в стороне от него с Джиёном о чём-то дискутировал с приземистым китайцем Сынхён. У Чонгука по спине, вдоль позвоночника, пробежали мурашки. Он в самом центре драконьего логова! Это самое сердце мафиозной группировки драконов. Вот они, перед ним, все те люди, которые заправляют торговлей наркотиками, сексуальным рабством, поставкой оружия, убийствами по заказу, финансовыми махинациями. Перед ним киллеры, наркобароны, коррупционеры, взяточники, продажные скоты, насильники, воры, мошенники. Золотой осматривал каждого и делал вывод, странный и внезапный для самого себя, что Чжунэ совсем не из этой породы, он не один из них. Он никогда не принадлежал и не принадлежит к драконьему духу. БиАй, прислуживающий и оповещающий Джиёна – да, но Чжунэ? Он боялся Дракона, безусловно дрожал перед ним, но никогда Чонгук не видел его прислуживающим.
     Помимо той самой «Тэён, что ли», девушек раз, два и обчёлся. И те едва ли жёны кого-то из присутствующих мужчин, скорее модели и эскортницы. Чонгук походил туда и сюда, изучая и приглядываясь, и заметил, что кроме солидных дядек, державшихся поближе к Джиёну и толковавших с ним о «делах», вокруг особняка ходят и отдыхают «шестёрки» и рядовые бойцы, мелкие драконы, охранники важных китайцев и тайцев. Более того, неподалёку от Дракона держалось примерно десять Аяксов при всём оружии. Да уж, что и говорить, Джиён о своей безопасности умеет позаботиться. А есть ли оружие у телохранителей гостей? Под пиджаками не было видно.
     Приглашение на вечеринку начинало казаться бессмысленным. Если их позвали, то разве не для того, чтобы познакомиться? Или у Дракона привычка угощать со своего стола тех, кто решил вступить в его группировку? Чонгук с Чжунэ и Югёмом выпили по бокалу шампанского. Приехали Чжинхван с Сынхуном. Сынюн здесь был ещё раньше, но золотой его заметил позже, молчаливого, держащегося за спинами остальных. Он не присоединился к их кружку, выпивающему за отличное времяпрепровождение. Югём был в восторге от всего и подталкивал Чжунэ, не представит ли тот его Джиёну? Он тоже не в первый раз был в Сингапуре, но «великого и страшного» так близко увидел впервые.
- Надо будет – сам позовёт, - огрызнулся Чжунэ.
     Прошло ещё не меньше часа. Мужчины хмелели, расслабляясь. Некоторые пили лишнего, не замечая, что начинают говорить громче приличного. БиАй, пробравшись сквозь ряды гостей, подошёл к друзьям.
- Чжунэ, Джиён зовёт Югёма и Чонвона, представь их ему. – Парни напряглись, и если Югём от предвкушения ожидаемого, то Чонгук и Чжунэ по-настоящему затрепетав. – Идёмте.
    Золотой со своим закадычным врагом переглянулись. Делать было нечего. Не разворачиваться же и уходить? Да и куда? Без оружия, с охраной по периметру, с неимоверно мстительным и тяжёлым нравом Дракона. Молодые люди пошли за БиАем. Джиён стоял на террасе, выходившей во двор с площадкой газона, на четыре ступеньки выше земли. Заметив краем глаза подходящих, он прервал беседу с Сынхёном и, улыбнувшись, держа бокал вина в руке, развернулся к ним. Впритык к нему подойти никто не дал, Чжунэ, Чонгука и Югёма отделяли от Дракона примерно три метра и четыре Аякса.
- А, вот и новенькие! Чжунэ, - кивнул ему Джиён. Тот ответил более глубоким поклоном головы. – Ну, как ты оцениваешь их способности?
- Смотря в чём, - ухмыльнулся привычно и немного дерзко Ку-младший. Чонгук снова отметил, что даже испытывая страх, он пересиливал себя и не терял гордости. Потом – да, скорее всего, пережив стресс, Чжунэ пойдёт и напьётся, или накурится травы. Но не сейчас.
- Я не знаю, в чём ты их проверял, - засмеялся Дракон, - если в кулинарии и минетах, то поведай об этой стороне их достоинств. Как звать? – посмотрел он уже непосредственно на парней. Те представились. Один настоящим именем, другой, как всегда, Чонвоном. – Ладно, рассказам я всё равно давно не верю, - отмахнулся Джиён, - предпочитаю всё проверять сам, во всём убеждаться. – Он протянул руку с бокалом в сторону, не глядя, и какой-то рядовой дракон раболепно забрал его у него. Джиён посгибал пальцы, поглядев на Дэсона. Тот взял возле колонок микрофон и вручил ему в ладонь. Дракон повернулся к гостям во дворе: - Друзья мои, пока вечер в самом разгаре, я приготовил ещё одно развлечение. – Чонгук сглотнул слюну, почуяв неладное. Его взгляд метнулся к Чжунэ, но тот смотрел на Дракона. Золотой заметил, как по шее Чжунэ, сзади, катится капля пота. – Всех нас объединяет один образ жизни, общие цели, общие нравы. Мы знаем, из чего состоят наши будни. К сожалению, иногда в наших рядах убывает. Так, некоторое время назад, пострадал один из моих телохранителей. Но свято место пусто не бывает, и приходят другие люди. – Джиён посмотрел сверху вниз на Чонгука и Югёма. Золотому так и хотелось подняться на эту террасу и показать главарю мафии, кто тут выше, если стоять на одном уровне. – Сегодня ко мне прибыло два новобранца, владеющих боевыми искусствами, это так?
- Да, - кивнул Югём.
- Отлично, - продолжал улыбаться Дракон, - тем интереснее. Как я только что заметил, место у меня в телохранителях освободилось одно... - Чонгук, начиная понимать, заметил, что и эйфория Югёма стала понижаться, и лучший друг Чонён бросил пугающийся взгляд на него, золотого. – Поэтому предлагаю посмотреть на соревнование за это самое место. Как вы на это смотрите?
     Подвыпившие и почти пьяные гости заулюлюкали и взорвались возгласами одобрения. Пара китайцев засвистела и захлопала, предвкушая зрелище. К ним присоединились другие, и за минуту несколько десятков человек, галдя и ликуя, стало приближаться, спеша занять места поближе. Чонгук сжал кулаки, Чжунэ сделал шаг вперёд, но Аяксы сомкнули ряды, показывая, что к Джиёну подходить нельзя.
- Что за чёрт... - прошипел Чжунэ. Дракон, тем временем, продолжал:
- Прошу, освободите площадку, дайте нам место для импровизированного ринга. Да, спасибо! Хенкон, пододвинь там немножко зрителей в первом ряду. Отлично. Итак, ставки делать будем? – Новая волна одобрения и свиста среди гостей. Джиён засмеялся, развернувшись к стоявшим внизу Югёму и Чонгуку. Кто-то развернул на них прожектор. Золотой прищурился, слегка отвернув лицо. Джиён указал на него. – Условно назовём его боец номер один. А это, - он указал на Югёма, - боец номер два. Я не буду заранее говорить, на кого я сделаю ставку. Но я уже для себя определился.
- Джиён! – окрикнул его Чжунэ. Тот услышал и посмотрел на него, в то время как телохранители, Тэян и полные почтения, перемешанного со страхом драконы, рангом пониже, прожгли Чжунэ глазами, призывая заткнуться и не перебивать босса. – Ты не предупреждал, что будешь устраивать бои с новобранцами...
     Джиён отвёл ото рта микрофон, положив на него ладонь:
- Может, я ещё с тобой советоваться должен был о чём-то? – Пока Чжунэ думал, что ответить, Дракон вернулся к публике: - Что ж, победитель получает место в Аяксах. А проигравший... - Джиён улыбался, видя абсолютное понимание в глазах других главарей, своих компаньонов и членов преступных группировок. – Кому нужны проигравшие? – Мужчины в толпе закивали, шелестя купюрами из кошельков и решая, на кого ставить. С виду парни казались примерно равными в шансах. – Проигравший сегодня покормит рыбок в проливе.
     Чонгук с ненавистью впился глазами в профиль Дракона. Он мечтал о том, чтобы глазами можно было убивать, но, увы, ничего такого у него из возможностей не было. Чжунэ опять рванул к охране:
- Джиён! – К нему подбежал БиАй, оттягивая его назад за пиджак:
- Успокойся! Не зли его, - совсем тихо добавил тому в ухо Ханбин.
- Какие правила боя, Джиён?! – крикнул Чжунэ. Дракон ответил в микрофон, не глядя на спросившего:
- Выводите бойцов на ринг! Бой, само собой, без правил. До того момента, пока я не скажу «хватит».

Примечания:

*может, знатоки английского дадут более верный перевод этого ресторана в «Марина Бэй» - «Yardbird Southern», потому что я не поняла, что имелось в данном случае, слово «yardbird» буквально переводится как дворовая птица, т.е. ограниченная рамками какой-то территории, и в слэнге этим словом называют новобранцев, пехотинцев, салаг, так и заключённых. В ресторанном декоре повсюду цыплёнок, я уж было подумала оставить птичий вариант «Южная домашняя птичка», но там же на стене красуется надпись «run, bird, run» («беги, птичка, беги!», что двояко намекает не только о том, чтоб птица спасалась от участи быть приготовленной, но и на заключенных\призывников (?), которые должны унести ноги.

** молодёжный слэнг, если кто не знает, нонэйм – аноним, безымянный, от англ.яз. «нет имени»