Реки растают

Первые пол года все было хорошо. Но потом мое самочувствие стало ухудшаться каждый день и я решила сходить к врачу. Вот там-то мне и поставили ужасающий диагноз - опухоль мозга, и по результатам мне оставалось прожить дай бог месяцев пять. Глеб проявлял себя как заботливый муж, которому не всё равно на состояние любимой. И я действительно чувствовала себя "ЗаМужем". Не знаю, в какой момент всё изменилось и я стала обычной женой и жертвой домашнего насилия.
После неудачного концерта Викторов вернулся домой не то, чтобы пьяным, а под наркотиками. Наверное, этот день всё изменил.
Лютый скандал, ссора, перешедшая в драку. Но силы были неравными, как и в школьное время. Глебу не составило труда побить меня так, что какое-то время я просто лежала у стены и плакала, пока тот выкладывал очередную дорожку на столе.
Едва я успокоилась и легла на кровать, намереваясь заснуть, он зашел в комнату. Не церемонясь, стянул с меня штаны вместе с бельем и резко вошел. И ему было плевать, что я, крича и захлёбываясь в слезах, умоляла его прекратить. Он грубо вдалбливал меня в кровать, пока я просто не отключилась от боли. Проснулась я уже под утро, когда в доме никого не было.

С того дня прошла всего неделя, но за нее я успела пережить все девять кругов ада. Глеб напоминал безумного торчка, ушедшего в марафон. Хотя, наверное, таким он и был. Я же была у него грушей для битья и резиновой куклой для секса. Но я просто терпела, ведь идти мне было некуда - квартира и так моя, по крайней мере была, пока Викторов не переписал ее на себя. Приходилось подчиняться, ведь приближалась осень, а следом и зима - я боялась, что в один момент я надоем Глебу и он просто вышвырнет меня на улицу в какой-нибудь морозный снежный день.

Неизвестно, сколько времени бы это длилось, если бы в один день он не попытался убить меня. Всё произошло слишком быстро, я даже не успела ничего понять. А Викторов потом оправдался лишь простым «Да я на отходах был». Я закрыла глаза на многократные измены, насилие и надругательства, но такое простить не могла. В тот же вечер, пока Глеб поехал за закладкой, я собрала самые нужные вещи. Но вернулся он гораздо раньше, чем должен был.

- Не понял. Ты куда собралась? - рявкнул он, столкнувшись со мной в коридоре.
- Я устала от этого, Глеб, и я ухожу, - ляпнула я, не подумав, но это мгновенно разозлило его.
- Ты никуда не пойдешь, поняла меня?
Викторов хватает меня за запястье и пытается завести на кухню.
- Нет, это ты не понял. Мне не нужны такие отношения, - я выдавливаю из себя усталый смешок и снимаю с пальца наше помолвочное кольцо.
- Не досталась мне, значит не достанешься никому, - шипит он, вонзая мне в живот острые ключи, которые предварительно достал из кармана. Я, кряхтя, сползаю по стене. - Потерпи, малая, скоро с братиком встретишься, да?
- Это было так очевидно, Глеб, - смеюсь я, и в следующую секунду кашляю кровью, - знаешь, было ожидаемо что ты что-то такое вкинешь. Похорони меня в Питере рядом с Артемием, это мое последнее желание.

Было так странно умирать практически на руках любимого человека - ситуация была столь абсурдной и слишком напоминала ноябрь двадцать третьего года, когда практически так же погиб мой брат. Только он умер от ножа и от рук бандитов, а я - от ключей и рук мужа.

- Мел, давай начистоту, ты же и так поняла, что я тебя уже давно разлюбил. Ты не нужна мне больше, - слова были больнее острия ключей, которые теперь вонзились мне в горло.
- А я всё ещё люблю тебя, Глеб.

В последний раз прохрипев его имя, мои глаза закрылись для него навсегда, оставив лишь напоминание о том, что он был и остаётся конченым наркоманом, наносящим раны всем, кого когда-то любил.

Меня убила не болезнь, а человек, которому я отдала и посвятила всю себя. Первый парень, которого я действительно искренне полюбила.

Что будет после смерти? Вопрос, который мучал меня всю мою жизнь. Да и не только меня, наверное. Всех людей на планете это в какой-то степени интересует.

Неужели после смерти ничего нет? Суд Божий, ангелы поют - и ничего этого не будет? Вечная тьма, молчание.. Молчание моего голоса, а музыка..? Музыка она будет продолжаться - музыка будет идти, поверх нее все так же будут идти другие голоса. Семь миллиардов голосов, а моего? А моего уже не будет, да.

Но я лично не верю в это, по крайней мере не хочу верить в это, мне так проще. Пусть и Рай будет, пусть и ад будет, и ангелы будут петь, но только не вечная темнота - мне так проще.

Глеб:
Лишь через час я осознал всё, что натворил. Бездыханное тело моей жены всё ещё лежало в коридоре и я, вновь упав перед ней на колени, разревелся. Обняв ее в последний раз и поцеловав в лоб, вызвал скорую, наплевав на то, что меня посадят.
Медики констатировали факт смерти уже в тот момент, когда я стоял в наручниках, прислонившись спиной к машине полиции. Слёзы снова потекли из моих глаз, а менты, моментально среагировав, усадили меня в их машину и увезли.

Какое-то время я отсидел за решеткой, пока меня не отвезли на суд. В моем деле красовалась статья, которую я боялся получить в школе, когда бил Лису вместе с моей тогдашней компанией. Да и прошел я сразу по четырём, а то и больше, статьям.
Уже в зале суда я узнал, что Ли была беременна от меня, но родить ребенка всё равно не смогла бы. Ещё больше нагнетал тот факт, что в этом помещении присутствовали Серафим и Аделия, то и дело смотрящие на меня осуждающими взглядами. А ещё тут были мои и её родители. Этого я и боялся - так и не смог посмотреть им в глаза. Знал, что все присутствующие меня ненавидят, особенно после того факта, что имущество Ли было переписано на меня по завещанию.

Приговор мне вынесли далеко не по полной строгости - в общей сумме по 117¹, 116², 111³ и 105⁴ статьям мне дали около пятнадцати лет заключения с возможностью выйти по УДО⁵. Много кто был недоволен, но решение суда оспаривать не стали. Пока меня уводили Деля всё-таки крикнула фразу, которую я буду вспоминать всю оставшуюся жизнь.
- Урод ты, Викторов. Надеюсь ты сгниешь за решёткой за свой поступок.
И я её понимаю и даже согласен с ней.

Я действительно гнил в тюрьме, ведь ни одна живая душа не пришла ко мне и даже не поинтересовалась моим состоянием. Это было так ожидаемо, но почему так больно от осознания того, что Ли, которая была единственным человеком, принимающим меня любым, больше нет из-за меня? Ужасно. Именно поэтому теперь настала моя очередь умереть за неё.
Достаю таблы из-под пола и закидываю в себя сразу всю пачку. Голова начинает кружиться, ноги не слушаются и в следующую секунду я падаю на пол.
- Я тоже люблю тебя, Лисенок. Надеюсь в другой жизни мы счастливы вместе. Прости меня, что не уберег, а сам погубил, - шепчу я, смотря в потолок и закрывая глаза насовсем.

***

«И умерли они в один день, но разный год, ибо такова судьба, свевшая людей лишь для того, чтобы те стали друг для друга больным опытом.

Потеряв близкого человека, начинаешь по-новому ценить его и не видеть жизни без него. Как жаль, что случается это слишком поздно.»

__________________________________

Сноски:
1 - статья 117 УК РФ, Истязание.
2 - статья 116 УК РФ, Побои.
3 - статья 111 УК РФ, Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью.
4 - статья 105 УК РФ, Убийство.
5 - УДО - Условно-досрочное освобождение.

Треки к главе:
1. «Скучаю по тебе - Три дня дождя, неисправность»
2. «содомия - вышел покурить»
3. «Смерть - FACE»
4. «Нелюбовь - алена швец.»

Немного неожиданная даже для меня глава, написанная спонтанно на уроке, поэтому переносить конец с эпилога не буду. (В принципе он и является основным концом)