Реки растают

Следующую неделю провожу на студии. Понятия не имею, где Артём нашел ее в этих дебрях, но она оказалась не столь плохой. За это время мы успеваем написать и свести альбом. Конечно, не сами. Нам помогали друзья Тёмы, с которыми мне пришлось познакомиться. Это Саша, солист начинающей группы «тринадцать карат», и Юра «playingtheangel». Веселое комбо, однако. На первый взгляд они совсем разные, но характером очень похожи. И в пятницу, второго декабря мы выпускаем альбом. Мы все в студии, ждем нули на часах, дабы отметить это дело. И вот, наконец, на экране главного монитора высвечивается обложка нашего альбома, название и авторы. Читаю и не могу поверить, что я приняла в этом участие.
«Лучше, чем сейчас — MONRAU, deevers;
prod. by тринадцать карат, playingtheangel»

— Боже, мне до сих пор не верится.. — говорю я, открывая банку Chiilz'а со вкусом вишни, в то время как у парней банки с пивом.
— Согласен. Ли, ну ты огромная мододец. Респект. И голос классный, поешь хорошо, — начинает нахваливать меня Юра, а я лишь киваю.

Расходимся мы уже к трём часам ночи – мы с Артемием идём домой, а пацаны остаются ночевать на студии, ведь выпили слишком много.
Квартира уже не пустует – мама приехала на очередной перерыв между командировками. Удивительно, но Молли её вспомнила и сразу же побежала лащиться. А Артёму, конечно же, приспичило вякнуть, что у меня появился "паренек". Мама, конечно, удивилась, но сказала мне позвать Глеба на ужин.
Зайти домой мы стараемся максимально тихо – мама уже спит, вдоволь наработавшись по дому. Мы даже в душ не идём, а сразу же ложимся спать, решая помыться уже с утра.

Я просыпаюсь, как всегда, самая первая – на часах пол девятого утра. Наконец-то принимаю душ и иду готовить. Сегодня не хочется ничего особенного, поэтому ем просто омлет. К этому времени Глеб уже онлайн, поэтому я звоню ему.

— Але, Глебка, доброе утро. Ты там как? — спрашиваю я и улыбаюсь, слыша сонный голос парня. Видимо, тот только проснулся, либо же я его разбудила.
— Привет, малая. Нормально всё, я только глаза продрал бля, — говорит тот, зевая. — А ты как?
— Ну как сказать.. Я то нормально, но Тёма про тебя рассказал. Не бойся, не всё. Моя мама ждёт тебя на ужин.
— О неет, малая, можно не надо? — жалобно просит он, видимо знакомиться с моей мамой он не особо хочет.
— Нельзя, надо. Набери мне когда встанешь, погуляем. А к вечеру уже на ужин придём, — говорю я и сбрасываю звонок. Врубаю музыку в наушники и иду собираться, волнуясь и предвкушая встречу.

Семейный стол проходит довольно хорошо – мама расспросила Глеба на от и до, что тот едва успевал есть. Как бы я не старалась его поддержать, было видно, что ему очень неловко. Кудрявый то и дело брал меня за руку, ерзал на стуле... Разошлись все уже к девяти вечера, и я, убрав всё на кухне, завалилась спать.

7 ноября,
22:31.

Мы с братом идём в магазин – мне резко захотелось чего-то сладкого, и, как назло, в доме ничего не было. Он ведёт меня через незнакомые улицы объясняя это тем, что так короче путь. И всё бы ничего, если бы в одной из узких уличек не было бы слишком темно. Я прошу Артёма пойти другим путем, но тот слишком найстойчив. Мол, и так не хочется куда-то идти, тем более по обходной. Да и зачем, есть же короткий, но небезопасный путь. Из ниоткуда появляются двое – парни, обоим лет по двадцать, а может больше – темно, хоть глаза выколи.

— Эй вы, че забыли в такое время на нашей территории? — орут они, а мне становится слишком страшно. Воздух будто пропитался неприятной атмосферой.
— Мы просто в магазин шли, не хотели ничего вам сделать, — тихо отвечаю я, едва набравшись смелости.
— Как жаль. Будь вы кем-то другим я бы вас отпустил, — один из них склоняет голову набок, рассматривая Артемия и по моей спине пробегает холодок. — А вот ты мне ещё нужен. Монро.., — чуть ли не шипит он, выделяя последнее слово – псевдоним моего брата – и будто смакуя его.
— Ребят, может не надо? Давайте мы просто уйдем, а потом решим все наши недоразумения. Со мной сестра, между прочим, — говорит Артемий и в его голосе слышны нотки отчаяния. А я удивлённо смотрю на него, понимая, что с парнями в кепках он знаком.
— Ты за своё получишь сполна, уёбок, — рявкает высокий паренек и делает резкое движение вперед – то ли выпад, то ли что. Заметить я не успела. Сразу же слышу хрип, и лишь тогда вижу предмет в руке парня, который слегка блестит. Артемий кряхтит и держится за живот, а парень напротив улыбается. И до меня доходит – у него в руке нож. Всё происходит слишком быстро, и я не сразу понимаю происходящее.
— Блять, не надо, что он вам сделать? Оставьте его, пожалуйста, — начинаю чуть ли не молить я, но другой парень, пониже, берет меня за локоть и отводит на пару метров назад.
— Девчонка, не лезь в серьезные разборки взрослых дядь, — говорит он, удерживая мои руки и не давая мне дернуться. Высокий делает еще несколько ударов и они быстро уходят. Тёма падает на бордюр, а я сразу же оказываюсь рядом, подхватывая и перекладывая его головой к себе на колени. С моих глаз сразу же выступают слезы, капая на его свитер и расстегнутую легкую куртку.
Набираю на телефоне 03 и кое-как называю скорой адрес – его я посмотрела минуту назад в яндекс картах.
— Тёма, родной, помощь скоро будет. Ты выживешь, я верю в это. Ты же сильный, ты всё сможешь, — дрожащими голосом говорю я. Скорее всего для того, чтоб успокоиться самой, нежели успокоить брата.
— Я верю тебе. Звёздочка, я люблю тебя, знаешь? Всегда помни это. И сумку мою забери, там все самое важное, — говорит он, еле как стягивая небольшую сумку со своего плеча и надевая ее на меня. Я же начинаю реветь ещё сильнее, и горячие слезы бегут дорожками по моим щекам, застилая все белой пеленой.
— Я тоже люблю тебя, Тём.. — с запинками говорю я, а после закусываю губу. Мне больно морально, Артёму – физически. Не могу даже представить, что он сейчас чувствует. Какого это, умирать в рассвете сил, когда ты такой молодой и у тебя вся жизнь впереди?
— У тебя всё хорошо будет, ты береги себя главное. Надеюсь, с Глебом у вас все хорошо будет, — шепчет он, и я вижу как его глаза постепенно закрываются.
— Боже, Тёма, нет, пожалуйста. Держись, не оставляй меня, умоляю. Я не вытерплю. Не переживу, Тём, — мой голос практически срывается на крик, а я вглядываюсь в его глаза. Знаю ответ, но продолжаю надеяться. Отчание – самое худшее чувство. — Тём, не оставляй меня, пожалуйста. Скажи, что все хорошо. Что ты жив, — шепчу я, склоняясь над уже мертвым телом моего самого близкого человека.

Скорая приезжает лишь через минут семь и врачи буквально отрывают меня от его тела. Когда медики констатируют факт смерти, меня будто отрезвляет. Но слёзы почему-то уже не идут. Врачи садят меня к себе в машину и накрывают пледом. Мне на все наплевать – я застываю, смотря в одну точку. Слишком больно на душе. Всё ещё дрожащими руками открываю телефон и набираю номер Глеба. Он поднимает трубку сразу же, и я на выдохе произношу лишь две фразы — «Глеб, Тёмы больше нет. Приходи пожалуйста, мне очень хуево.» Больше ничего не помню – видимо, я теряю сознание в машине скорой помощи.