Саундтрек из пуль и регги

Walking on fire - Rilan & The Bombardiers

Тишина в особняке Кингстона в это утро была мягкой и сладкой, как перезрелый манго. Она обволакивала веранду, путаясь в белых занавесках, которые едва колыхались от ленивого морского бриза. Тэхен сидел в глубоком плетёном кресле, поджав под себя ноги. На нём были свободные льняные брюки цвета неотбеленного полотна и тонкая футболка-поло, расстегнутая на верхние пуговицы. После бурной ночи, оставившей на его коже невидимые, но пылающие следы касаний Галли, его тело казалось непривычно легким, почти невесомым.

В руках он держал книгу «Сто лет одиночества». Маркес подходил к концу, оставалось всего несколько страниц. Тот самый момент, когда пергаменты Мелькиадеса начинают открывать свою страшную истину, а над Макондо поднимается библейский смерч. Тэхен перевернул страницу, наслаждаясь шелестом бумаги. В воздухе плыл аромат чая и нагретых на солнце лилий.

Всего час назад Галли лежал рядом с ним. Его сильные руки обнимали Тэхена так, словно во всем мире не существовало ничего, кроме этих оков. Они нежились в полумраке спальни, обмениваясь ленивыми поцелуями и шепотом, который не значил ничего и одновременно значил всё. Галли улыбался, той редкой, настоящей улыбкой, которую видел только Тэхен. Никаких телефонов, никаких приказов, никакой работы, только тепло кожи и обещание спокойного дня.

Тэхен верил этой тишине. Омега впитывал её, как губка, не подозревая, что это лишь затишье перед тем, как небо расколется надвое.

Ритм сменился внезапно.

Первым, что услышал Тэхен, был не звук, а вибрация. Глухой, утробный рокот мощных двигателей, ворвавшийся в стерильное спокойствие сада. Омега не сразу закрыл книгу. Его палец замер на строчке о «ветре разрушения», когда первый черный внедорожник с визгом шин затормозил у парадного входа, скрытого за углом дома.

Тэхен нахмурился. Гости? В такое время? Галли не упоминал о визитах.

Омега осторожно встал, оставив книгу на столике, сердце кольнуло предчувствием, тонким, как игла. Тэхен не пошел через главный двор. Вместо этого он скользнул вдоль террасы, туда, где густые заросли бугенвиллеи создавали естественную ширму. Отсюда, из-за угла дома, открывался вид на внутренний двор, оставаясь при этом в глубокой тени.

У крыльца стояли три машины. Из первой выскочил Джун, его лицо, обычно бесстрастное, сейчас напоминало маску из обожженного камня. Альфа не останавливаясь ни на секунду, почти сразу бежал к дверям, на ходу проверяя что-то в планшете. Следом за ним из машин высыпались люди в тактическом снаряжении, те самые тени Галли, которых Тэхен видел только тогда, когда пахло кровью.

Дверь дома распахнулась, и на порог вышел Галли. Альфа больше не был тем расслабленным любовником, который целовал косточки на запястьях Тэхена час назад. На нем были черная футболка и брюки, а в руках сжимал телефон, его фигура излучала холодную, концентрированную угрозу.

- Они снова начали, - голос Джуна долетел до Тэхена, резкий и сухой, как выстрел. - В порту Монтего-Бей подорваны два склада, третий горит. Аурелио не просто подал голос, Галли, он вскрывает вены нашему логистическому узлу.

Тэхен замер, вжавшись лопатками в прохладный камень стены.

Аурелио.

Это имя всплыло в их разговоре внезапно, словно ядовитый призрак, восставший из глубин карибских вод. Для Тэхена оно прозвучало эхом вчерашнего дня, когда Джун, стоя на краю обрыва, упоминал того, из-за кого покой омеги бал нарушен. Это имя пахло порохом и оно означало лишь одно: тишина, которую Тэхен так отчаянно пытался сохранить в их маленьком мире, была снова окончательно разорвана.

- Значит, этот змееныш все-таки решил объявить войну в открытую, - голос Галли был тихим, почти вкрадчивым, но от этой ледяной тональности у Тэхена по спине поползли колючие мурашки.

Альфа медленно, с хищной грацией спустился по ступеням, сокращая дистанцию до Джуна, который выглядел мрачнее грозового фронта.

- Напомни мне еще раз, Джун... где именно этот безумец назначил нам встречу?

Джун помедлил, его пальцы нервно сжали планшет с картами порта, а взгляд на мгновение метнулся в сторону замершего за углом Тэхена, прежде чем вернуться к боссу.

- Старый пирс. Четвертый сектор, - Джун выдохнул это как признание в поражении. - Галли, послушай, это же чистое безумие, граничащее с суицидом. Он выбрал именно то место, где Рафаэль испустил дух. Это не приглашение к диалогу, это алтарь, который он готовит для нового жертвоприношения. Аурелио заманивает нас в ловушку, прекрасно зная, что твоя гордость не позволит тебе проигнорировать вызов.

Галли внезапно усмехнулся, коротко и остро, как лезвие выкидного ножа. Эта усмешка была для Тэхена страшнее всего, в ней читалось абсолютное отсутствие страха и пугающая готовность идти до конца.

- Он всерьез полагает, что призраки прошлого и память о Рафаэле сделают меня слабым? - Галли поправил рукава сорочки, и его глаза блеснули холодным стальным блеском. - Ошибается. Если он хочет танцевать на костях, мы устроим ему этот бал. Это будет не просто встреча, Джун, то будет уже окончательная точка в наших притязаниях.

- Это не символ, это бойня! - Джун сделал решительный шаг вперед, буквально преграждая путь альфе. - Мексиканцы больше не играют по правилам. Они стянули наемников со всего побережья, там подонки, которые не знают пощады. Это больше не бизнес-разборка, Галли. Что об этом думает Серхио? У вас были четкие договоренности по разделу влияния в портах, и Аурелио сейчас подставляет его под удар.

- Серхио, старый, облезлый лис, - Галли небрежно провел рукой по своим платиновым волосам, и его взгляд стал острее бритвы, направленной в пустоту. - Он затаился в своей норе и ждет, чья голова первой покатится по пыльной дороге. Если я выстою, то он извинится за импульсивность второго Дона. Ну а если я упаду, то заберет всё, поэтому выбора у нас нет.

Галли резко развернулся к Джуну, и его голос окреп, наполняясь сталью приказа:

- Собери людей, небольшую но профессиональную команду, проверьте боезапас. Ровно через час я жду тебя в офисе, оттуда выезжаем колонной. Мы должны войти в Монтего-Бей так, чтобы у змей под ногами начала плавиться земля. Никакой жалости, никаких отступлений.

Тэхен слушал это, вжимаясь в стенку, и каждое слово Галли впивалось в него раскаленным железом.

«Собрать людей».
«Проверить оружие».
«Выезжаем».

В его голове картинка сложилась в единый пазл: сектор четыре, старый пирс, через час. Омега чувствовал, как внутри все сжимается от дурного предчувствия. Галли уходил на войну и Тэхен понимал, что не сможет просто стоять и смотреть, как его мир рушится.

Воздух вокруг Тэхена внезапно стал колючим и невыносимо плотным, словно каждая молекула кислорода превратилась в микроскопический осколок стекла, вонзающийся в легкие при каждом вдохе. Гнев, обжигающий как кислота, начал медленно заполнять его грудную клетку, вытесняя оттуда остатки липкого, парализующего страха. Тэхен чувствовал себя преданным на каком-то ином уровне: всё это утро, пока солнце ласкало кожу через панорамные окна, пока они тонули в объятиях друг друга и Галли шептал ему на ухо тягучие, как мед, слова о его хрупкости, драгоценности и чистоте, альфа уже всё знал. Он знал, что через считанные минуты эта идиллия сменится ревом моторов и запахом пороха, что он осознанно уедет туда, откуда возвращаются либо победителями, либо безмолвными телами в гробах. И эта недосказанность, прикрытая заботой, жгла Тэхена сильнее любого открытого пламени.

- Галли, - голос Джуна снова упал до едва различимого шепота, в котором сквозило тяжелое беспокойство. - Что делать с Тэхеном? Ты ведь понимаешь, что если вспыхнет полномасштабная война, этот особняк в Кингстоне перестанет быть неприступной крепостью и превратится в одну из главных мишеней.

Галли замер, его высокая фигура четко вырисовывалась на фоне тяжёлого неба, которое сегодня, вопреки законам казалось слишком ясным, словно затаив дыхание перед решающим броском стихии.

- Тэхену ни единого слова, - отрезал альфа, и в его тоне прорезалась та самая сталь, которая заставляла подчиняться его воле. - Он не должен даже в мыслях приближаться к этому. Его мир это тишина, книги и рисунки на веранде, и я костьми лягу, чтобы так оно и оставалось. Заприте периметр наглухо, усильте охрану по всему внешнему кольцу, и если начнет спрашивать, пусть скажут, что у меня возникла срочная встреча в офисе. И еще, Джун... если из Монтего-Бей я не вернусь живым, ты сам прекрасно знаешь, какой план вступает в силу относительно его безопасности.

- Брось, Галли, мы вернёмся, это не впервые, - хмыкает, стараясь расслабить босса, бьёт по его предплечью.

Тэхен почувствовал, как земля под его ногами на мгновение превратилась в зыбучий песок, а колени предательски подогнулись, заставляя его вцепиться в шершавый ствол бугенвиллеи, чтобы не рухнуть.

«Если я не вернусь» - эти четыре слова прозвучали в его голове как сухой щелчок взведенного курка, как окончательный, не подлежащий обжалованию приговор их общему будущему.

Шок накрыл его холодной волной. Омега смотрел, как Джун коротко кивнул и стремительно направился к бронированному внедорожнику, как люди в камуфляже с профессиональной слаженностью начали занимать позиции вдоль высокого забора, превращая райский сад словно в зону боевых действий. Омега видел, как Галли в последний раз, привычным и до ужаса будничным жестом, поправил манжеты сорочки, развернулся и вошел в дом.

Тэхен стоял в густой тени цветущих лиан, сжимая кулаки так, что короткие ногти до крови впивались в ладони. Но эта боль совсем не ощущалась, она была ничем по сравнению с тем пожаром, что бушевал в его душе. В его висках пульсировал тяжелый, рваный ритм. Это был ритм надвигающегося шторма, заглушающий здравый смысл.

«Ты клялся защищать меня, ты обещал быть рядом, но защита это не ложь, прикрытая тишиной».

Ядовитой змеей пронеслось в его сознании, вызывая дрожь во всем теле.

Мир вокруг омеги в одно мгновение потерял свои лазурные и изумрудные краски, они выцвели, оставив после себя лишь серую палитру бетонных. Удушливый запах мазута и липкое, осязаемое предчувствие большой крови. Тэхен сделал глубокий, обжигающий вдох, заставляя свои легкие работать, а разум переключиться в режим холодного действия. Он больше не был тем покорным омегой, который будет смиренно ждать вестей на залитой солнцем веранде, пока его жизнь решается на грязных причалах.

Тэхен решительно понимал, что не собирался быть сторонним наблюдателем собственного краха. Омега вошел в дом через террасу, его шаги были бесшумными на мягких коврах. Внутри царил холод кондиционеров, но он казался ему почти обжигающим, колющим. Тэхен слышал тяжелые шаги Галли наверху, в их спальне, в кабинете. Слышал, как открываются ящики комодов, шкафов его рабочего стола, как звякает металл, тот самый звук, который невозможно спутать ни с чем. Звук готовности пролить реки крови.

Тэхен посмотрел на свои руки, они всё еще пахли тем самым лосьоном, который Галли втирал в его кожу утром. Это казалось ему кощунством, граничащим с дереализацией. Омега стал подниматься по лестнице медленно, будто оттягивая то, что боится услышать. Каждая ступенька отдавалась в его висках ударом молота, а тревога нарастала, заполняя легкие, не давая дышать. Это был конец идиллии, конец их тишины.

Галли думал, что он просто его защитник. Но Тэхен понимал истину, что самая страшная ложь это та, что сказана ради спасения. Или правда, которую ради него умолчали. И за это омега собирался спросить с него прямо сейчас.

Звуки шагов Галли по его кабинету были тяжёлыми, не теми привычными шагами босого мужчины, что Тэхен слышал всегда по утрам. Это была поступь тяжелого берца, вбивающего в дорогой паркет ритм неизбежности. Тэхен чувствовал, как дом, еще час назад казавшийся райским убежищем, на глазах превращается в холодный и бездушный.

У дверей кабинета он наткнулся на Малика, своего телохранителя, стоя в проеме, вполоборота к Галли, ожидая своего босса, пока тот беседовал с кем-то по телефону.

- ...три катера прикроют с воды на всякий. Если Аурелио решит зажать нас в клещи на пирсе, у нас будет тридцать секунд на отход...

Тэхен ворвался между ними, как раскаленный осколок. Его внезапное появление заставило Малика осечься назад, пропуская фурию, которую тревожат ответы на свои вопросы. Телохранитель замер, а в глазах отразился встревоженный шок. Альфа привык видеть Тэхена нежным, сонным, пахнущим солью и цветами, но сейчас перед ним стоял оголенный провод.

- Тэхен, вам не стоит здесь быть, - голос Малика прозвучал глухо, предостерегающе, но омега даже не взглянул на него.

Тэхен прошел сквозь альфу, словно тот был туманом, и замер посреди кабинета. Галли стоял у массивного стола из красного дерева. На нем не было одежды, пока Галли не взял с рук одного из охраны белоснежую рубашку странного кроя...Тэхен задохнулся, чувствуя, как воздух в легких превращается в ледяную крошку.

Тэхен не был дураком, он видел, как тяжело ткань ложится на плечи альфы, как неестественно она держит форму, не допуская ни единой складки в районе торса.

Это была легендарная бронированная рубашка, шедевр баллистического портняжного искусства, который шьют по спецзаказу на Кубе для тех, кто правит этим миром из тени. В слои тончайшего хлопка и льна были вплетены гибкие пластины мягкой брони, способные остановить пулю, выпущенную в упор, но при этом сохраняющие вид обычной гражданской одежды. Для внешнего мира Галли будет выглядеть расслабленным, решившим прийти на встречу как обычно, без защиты. Но для Тэхена это был человек, который собирается на бойню.

- Что это за встреча, Галли? - голос Тэхена сорвался, прозвучав надломленно в звенящей тишине кабинета. - Ты ничего не говорил мне. Ты молчал всё утро, мы лежали там... ты целовал меня... рассказывал о планах... А сейчас ты надеваешь вот это?

Тэхен сделал шаг вперед, его пальцы судорожно сжались в складках собственных льняных брюк. Кровь отлила от его лица, оставив лишь лихорадочный блеск в глазах. Его взгляд был прикован к черной ткани сорочки. Впервые за всё время их отношений Тэхен видел Галли в бронежилете и это осознание ударило его под дых. Броня означала, что Галли не просто уезжает по делам как обычно, броня означала, что Галли допускает возможность того, что сегодня в его сердце полетит свинец.

- Ты идешь к этому Аурелио? - прошептал Тэхен, и это осознание превратилось в физическую боль. - Туда, где ты спас меня от мексиканцев? Ты идешь в эпицентр бури и ты надеваешь щит, потому что знаешь что может случиться?

В голове Тэхена замелькали страшные картины: ржавые краны порта, звуки выстрелов и Галли, падающий на грязный бетон. Если он сейчас переступит порог, если этот замок на двери щелкнет за его спиной, то тишина, к которой они так привыкли, станет вечной. Тэхен чувствовал, как стены кабинета сужаются, превращаясь в тиски. Страх, первобытный и удушающий, захлестнул его. Омега представил, как будет сидеть здесь, на веранде, пока его альфа будет захлебываться собственной кровью на другом конце острова.

- Галли, посмотри на меня! - выкрикнул, сокращая расстояние. - Ты не можешь просто сейчас так уйти. Не после того, что ты обещал мне в церкви! Ты сказал, что я никогда больше не буду один. Но посмотри на себя! Ты готовишься к смерти! Ты надеваешь эту рубашку, потому что можешь не вернуться! Если ты уйдешь сейчас молча...я не выдержу этого...

Малик у двери отвел взгляд, чувствуя себя лишним в этой интимной сцене. Галли медленно застегнул последнюю пуговицу на рубашке, разгладил скрытую броню на груди и только тогда поднял глаза на Тэхена.

В его взгляде не было ни ярости, ни раздражения. Там была пугающая, запредельная сосредоточенность воина. Альфа смотрел на омегу так, словно пытался запомнить каждую черточку его лица, каждый блик в расширенных от ужаса зрачках. Галли сделал глубокий вдох, его плечи, отяжеленные весом защиты, расправились.

- Подойди сюда, Тэ, - произнес тихо, голос был спокойным, ровным, почти гипнотическим, но под этой гладью Тэхен слышал рокот надвигающегося цунами.

Галли протянул к нему руку, и Тэхен замер, глядя на эту ладонь, сильную, способную как на величайшую нежность, так и на самое жестокое убийство. Воздух между ними задрожал от напряжения.

- Я объясню тебе всё, что ты хочешь знать, - начал Галли, делая шаг навстречу и сокращая пространство так, что Тэхен почувствовал исходящий от него жар и запах пороховой смазки, смешанный с ароматом тропиков. - Но ты должен выслушать меня до конца, не перебивая. Потому что то, что произойдет в Монтего-Бей через несколько часов, решит будет ли у нас вообще какое-то «завтра»...

Воздух в кабинете, и без того наэлектризованный до предела, окончательно детонировал. Тэхен почувствовал, как ладони Галли, еще секунду назад казавшиеся якорем спасения, превращаются в кандалы. Его охватил не просто страх, это была дикая паника, заставляющая сердце биться о рёбра с частотой пулеметной очереди.

- Не трогай меня! - вскрикнул Тэхен, резким, рваным движением вырывая свои руки.

Его пальцы дрожали так сильно, что он едва не выронил остатки своего самообладания.

- Почему ты молчал? Почему ты делаешь из меня дурака, Галли? Ты уходишь на войну, ты надеваешь эту проклятую броню, а мне ничего не говоришь? Ты за кого меня принимаешь?! Ты ведь ещё со вчера знал, что тебе придется уйти!

Галли замер. Его лицо, только что смягченное тенью нежности, мгновенно застыло, превращаясь в ту самую непроницаемую маску, которую боялись по обе стороны Карибского моря. В его глазах вспыхнул опасный, холодный огонь. Альфа не привык, чтобы его отчитывали как мальчика за его решения. Тем более, чтобы его авторитет подвергали сомнению в присутствии его людей, которые всё еще стояли в кабинете, невольно становясь свидетелем этой семейной катастрофы.

В Галли проснулся хищник. Альфа не собирался устраивать публичное судилище над самим собой. Одним стремительным, почти неразличимым движением он сократил расстояние и железной хваткой перехватил запястье Тэхена.

- Малик, выведи людей. Машины на прогрев, пусть ждут меня, я спущусь через пять минут, - бросил альфа через плечо, не оборачиваясь.

Галли практически потащил Тэхена за собой. Это не было грубостью в обычном понимании, но в этом жесте было столько непреклонной силы альфы, что у Тэхена перехватило дыхание. Он едва поспевал за широкими шагами, спотыкаясь на ровном месте, пока Галли вел его по коридору к их спальне. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, задрожали стены, и щелчок отрезал их от остального мира.

- Хватит! - Галли развернулся к нему, его голос был тихим криком, но в нем слышался рокот лавины. - Успокойся немедленно. Не смей, слышишь, никогда не смей отчитывать меня перед моими людьми. Ты подрываешь то, на чем держится эта империя.

- Твоя империя важнее меня? - Тэхен уже не кричал, голос стал едким, пропитанным горечью, которая осела на языке металлическим привкусом. - Я не кричу, Галли, я просто требую правды. Ты не сказал мне, потому что ограждал меня? Или потому что я для тебя просто красивая вещь, которую нужно запереть в сейфе, пока взрослые мальчики играют с пушками?

Галли сделал шаг вперед, нависая над ним всей своей мощью, усиленной весом бронированной рубашки.

- Я не говорил тебе, потому что ты был последние дни на взводе! - отрезал он. - Каждое мое лишнее движение вызывает у тебя дрожь. Я хотел дать тебе хотя бы одно спокойное утро за эти дни. И я обещал тебе, что никакая тьма моего мира не коснется тебя. Мое дело это убрать эту грязь. Твое дело верить мне и не лезть туда, где ты ничего не понимаешь.

Тэхен начал мерять комнату быстрыми, нервными шагами, словно загнанный в клетку зверь. Омега чувствовал, как в воздухе, помимо аромата свежести и дорогих духов, начинает проступать нечто иное. Ему чудился запах пороха, сухой, острый, въедливый.

Память услужливо подкинула кадры из прошлого, те самые обрывки, которые омега пытался похоронить внутри себя. Тот день, когда его похитили. Полубессознательное состояние, липкий страх и внезапный, оглушительный грохот перестрелки. Тэхен помнил, как Галли ворвался в тот склад, как его силуэт в дыму казался ангелом смерти. Тогда Галли спас его, но цена была слишком высока. Сейчас, глядя на своего мужчину, Тэхен чувствовал что на этот раз всё будет в сто крат хуже.

Да, Тэхен знал, ещё в самом начале, когда их отношения стремительно развивались, что с таким мужчиной никогда не будет тишины. Что тень его работы будет преследовать их даже в собственной спальни, которая должна была стать только их символом любви. Тэхен понимал, что рядом с таким как Галли всегда будет опасно. Но он не до конца принимал то, что опасность может грозить не только ему. Что костлявые руки черной старухи могут дотянуться не только до него, до их будущей детей, а и до самого альфы. Как бы ему не хотелось верить ему, как бы он не убеждал себя, что Галли всемогущий здесь, но в первую очередь он человек. Человек, чью плоть так легко разорвать одним нажатием спускового крючка.

- Ты не понимаешь... - Тэхен остановился и посмотрел на Галли, и в этом взгляде было столько взрослой, осознанной боли, что альфа невольно замолчал. - Ты хочешь уберечь меня от тьмы, но ты не понимаешь, что самая страшная тьма это тишина в этом доме, когда я не знаю, дышишь ты еще или нет. Ты говоришь, что это не мое дело? Но если тебя убьют, это станет моим делом на всю оставшуюся жизнь! Я не хочу быть просто красивой частью твоей жизни. Я хочу быть частью твоего мира. Целиком. И в крови, и в шелке.

Галли покачал головой, чувствуя как собственное сердце сжимается, но лицо оставалось непроницаемым.

- Я знаю, Тэхен. Но и ты пойми меня, я берегу тебя. Просто верь мне и я вернусь, как возвращался всегда.

Воздух в спальне стал невыносимо плотным, пропитанным горьким, электрическим привкусом надвигающейся катастрофы. Тэхен стоял напротив Галли, и его фигура, облаченная в светлый лен, казалась почти прозрачной на фоне тяжелых черных глаз альфы. В этот миг тишина между ними не была мирной, она гудела, как натянутая до предела струна, готовая лопнуть и полоснуть по живому.

- Тогда возьми меня с собой, - слова Тэхена упали в это пространство, как тяжелые камни в зеркальную гладь пруда.

Галли замер. На мгновение его лицо исказило недоумение, которое тут же сменилось резким, коротким смешком сухим и безрадостным. Альфа качнул головой, словно отгоняя нелепую мошку, и в его глазах блеснуло снисхождение, которое обожгло Тэхена сильнее любого оскорбления.

- Это смешная шутка, малыш. Оцениваю твое чувство юмора, но у меня мало времени, - Галли потянулся к кобуре за спиной, проверяя магазин, его движения были автоматическими, лишенными сомнений.

- Я не шучу! - выкрикнул Тэхен, и его голос сорвался, превращаясь в надломленный хрип.

Омега шагнул вперед, сокращая дистанцию, вклиниваясь в личное пространство мужчины, где пахло сталью и ледяной решимостью.

- Ты сам учил меня стрелять. Ты говорил, что у меня твердая рука. Я не буду обузой, Галли! Я могу... я могу себя защитить, я могу быть...

Галли резко обернулся, и его взгляд стал тяжелым, как свинец.

- Я учил тебя нажимать на спусковой крючок не для того, чтобы ты лез под пули мексиканских наемников в вонючем порту! - прорычал, и в его голосе впервые прорезалась та самая первобытная ярость, которую он так тщательно скрывал за стенами этого дома. - Ты мой омега, а не мой солдат. Твои руки созданы для кистей и бриллиантов, а не для того, чтобы отмывать их от пороховой гари после того, как ты увидишь, как человеческая голова превращается в кровавое месиво.

- Я останусь в машине! - Тэхен схватил его за лацканы бронированной рубашки, сминая дорогую ткань. - Твои машины это крепости на колесах. Я буду сидеть тише воды, я не издам ни звука, клянусь! Но я не могу... я физически не могу остаться здесь и смотреть на часы, зная, что каждая секунда может быть твоей последней. Галли, пожалуйста...

Альфа перехватил его запястья. Его хватка была не просто крепкой, она была неоспоримой. Альфа притянул Тэхена к себе, сминая его хрупкость своей мощью, заставляя смотреть прямо в глаза, где сейчас бушевал шторм.

- Ты переходишь черту, Тэхен, - прошептал Галли прямо ему в губы, и это было опаснее любого крика. - Твои запросы граничат с безумием. Это не прогулка по набережной. Это гребаная бойня, где правила пишет тот, кто выстрелит первым. Ты останешься здесь. Ты будешь ждать меня дома, потому что пока ты дышишь здесь, у меня есть смысл возвращаться. У меня нет времени на выяснения отношений. Мы поговорим вечером, когда я вернусь.

- А если не вернешься?! - закричал Тэхен, надломленным голосом прорезая тишину дома, долетая до первого этажа, где охрана вздрогнул, невольно сжала рукоять автомата. - Ты слышишь меня? Я боюсь, что ты не вернешься! Мое нутро разрывается, Галли! Вчерашние знаки... ваза, машина, этот проклятый ветер, это не просто капризы! Это предвестники! Я чувствую, что если я отпущу тебя сейчас, я больше тебя не увижу!

Галли тяжело выдохнул, закидывая голову назад. В его облике промелькнула бесконечная усталость человека, который несет на плечах судьбы сотен людей и вынужден бороться еще и с призраками в голове любимого человека. Альфа снова посмотрел на Тэхена, и в этом взгляде было нечто большее, чем просто авторитет. Это была абсолютная, неоспоримая власть.

- Ты веришь мне? - альфа почти прорычал это, сдавливая его плечи. - Смотри на меня, Тэхен. Веришь мне? Забудь уже наконец-то про все эти твои знаки. Твой альфа прошел через конфликты, которые тебе и не приснятся в кошмарах. Я выживал в джунглях, в бетонных мешках гетто, когда у меня не было ничего. Ни бронежилета, ни армии, ни этого дома. Но тогда у меня и не было главного, кроме как выбраться из нищеты. Смысла.

Его голос стал тише, приобретая вибрирующую, интимную окраску.

- Раньше мне было всё равно, вскроют мне горло или нет. А теперь есть ты. Ты мой якорь. Мой смысл возвращаться, мой дом. И ради того, чтобы снова коснуться твоей кожи, почувствовать твой запах, теперь я перегрызу глотку любому.

Тэхен замер, его глаза заблестели от непролитых слез, которые застилали мир серой пеленой. Омега чувствовал, как решимость Галли окутывает его, пытаясь усыпить его интуицию, пытаюсь дать ему ту самую опору, которой ему так не хватает.

- Я верю тебе... - прошептал, едва шевеля губами. - Но если они... если тебя убьют...

Галли не дал ему договорить. Альфа взял его лицо в свои широкие ладони, его пальцы коснулись щек Тэхена с такой нежностью, что у омеги подкосились ноги. В этом жесте была вся его любовь, тяжелая, собственническая, защищающая.

- На моем острове убить меня невозможно, малыш, - произнес Галли с такой уверенностью, что в это мгновение он показался Тэхену божеством, сошедшим на землю. - Это моя земля, здесь мои люди, мои правила. Смерть не посмеет забрать меня у тебя здесь, просто знай это. Просто верь мне.

Галли прильнул к губам Тэхена в поцелуе, который был горьким от предчувствия разлуки и сладким от обещания вернуться. Это был поцелуй-печать, поцелуй-клятва. Галли вложил в него всю свою силу, пытаясь передать Тэхену свою непобедимость. А затем резко отстранился, пока не передумал, пока эта нежность не превратила его в слабого человека.

Альфа в безмолвии развернулся и вышел с комнаты, не оглядываясь, оставляя омегу замереть на месте. И, наконец, самый страшный звук этого утра, звук захлопывающейся двери. Тэхен не верил собственному разуму, что он вот так отпустит его. Ему хотелось снова его обнять, снова почувствовать запах, его губы. Да и поцелуй Тэхену казался не тем, не правильным, скорее прощальным, чем успокаивающим. А значит буря не оставила омегу, продолжая разрушать все внутри сознания.

Омега бросился к двери, вцепляясь в позолоченную ручку с такой силой, что костяшки пальцев мгновенно побелели. Но дверь не поддалась, так и осталась закрытой. Тэхен попробовал снова, но тяжёлая сила с той стороны не позволяла ее открыть.

- Галли! Галли, открой! Что это за шутки?! - его голос сорвался на высокой ноте, в нем смешались недоумение и первая, ледяная волна паники.

Тэхен снова дернул ручку раз, другой, наваливаясь всем весом на массивное полотно из темного дуба, но дверь не поддалась ни на миллиметр. С той стороны он слышал тяжелое, мерное дыхание Галли. Альфа стоял вплотную к двери, прижимаясь к ней плечом, удерживая ее своей сокрушительной массой, пока верный дворецкий спешил по коридору, гремя связкой ключей.

- Малыш, ты только успокойся, - голос Галли прозвучал из-за преграды глухо, но в нем не было ни капли сомнения.

Это был словно голос судьи, выносящего окончательный приговор.

- Это ради твоей же безопасности. Только ради нее. Я не могу позволить тебе совершить глупость, о которой мы оба будем жалеть всю оставшуюся жизнь. Посиди в тишине. Подумай.

- Открой сейчас же! Ты не имеешь права запирать меня здесь! - Тэхен забился в дверной проем, как птица, попавшая в силки.

Омега начал бить по дереву кулаками, игнорируя нарастающую боль в суставах.

- Галли, ты мерзавец! Слышишь?! Ты трус, раз запираешь меня под замок, как провинившегося ребенка!

Тэхен отчётливо слышал, как Минсон вставил ключ от верхнего замка, который редко использовался. Щелчок. Еще один. Ключ вышел, возвращаясь на связку, лишая его единственного выхода, превращая роскошную спальню в золотую клетку.

- Минсон, - голос Галли стал стальным, отдающим приказы, не терпящие возражений. - Не выпускать его, ни при каких обстоятельствах. Даже если он будет умолять, даже если будет угрожать. Если этот замок будет открыт до моего возвращения, ты лично ответишь передо мной. Пусть посидит и подумает над своим поведением. Ему нужно остыть.

Тэхен задохнулся от ярости. Омега ударил по двери с такой силой, что в глазах посыпались искры, а ладонь обожгло острой болью.

- Чон Галли! - закричал, прижимаясь лбом к холодному дереву, надеясь, что его гнев просочится сквозь щели. - Ты наивно полагаешь, что эти щеколды смогут меня сдержать?! Ты думаешь, я буду смиренно сидеть здесь и ждать?! Я выберусь отсюда, клянусь всеми богами! И когда я это сделаю, я устрою тебе такое, по сравнению с чем твои перестрелки в порту покажутся детским лепетом! Ты меня не недооцениваешь!

Но ответом ему была тишина. А затем звук удаляющихся шагов по коридору. Галли уходил, он уходил на встречу со смертью, оставив Тэхена захлебываться собственной беспомощностью.

Тэхен отшатнулся от двери, тяжело дыша. Его грудь вздымалась, а льняная футболка прилипла к спине от холодного пота. Омега, выждав пару минут, бросился к окну, выходящему на парадный двор. Пальцы судорожно вцепились в подоконник, когда внизу, за воротами, взревели двигатели. Один за другим три массивных черных внедорожника, похожих на бронированных монстров, тронулись с места. Пыль взметнулась над гравийной дорожкой, окутывая выезд серой пеленой. Тяжелые кованые ворота, увенчанные гербом, медленно, со стоном закрылись, отрезая особняк от внешнего мира.

Внедорожники скрылись за поворотом, и рокот их моторов начал затихать, растворяясь в шелесте пальм и криках тропических птиц. Тэхен смотрел вслед уходящей колонне, и в этот момент его ярость начала трансформироваться в нечто более страшное. В ледяную, выжигающую душу безысходность.

Мир вокруг него оставался все таким же безупречным. Солнце всё так же золотило верхушки деревьев, бассейн сверкал лазурью, а на веранде всё еще лежала книга, дожидаясь своего финала. Но для Тэхена эта красота стала декорацией к его собственному погребению. Омега чувствовал себя словно преданным. Галли не просто запер его, он лишил его голоса, лишил возможности тоже бороться за их общее «завтра».

- Ненавижу... - прошептал Тэхен, и слеза, которую он так долго сдерживал, наконец скатилась по его щеке, оставляя соленый след. - Ненавижу тебя за эту опеку, за эту непробиваемую защиту. За то, что ты считаешь меня слабым.

И сквозь пелену отчаяния в его сознании снова вспыхнула та самая искра. Вчерашние знаки ведь не лгали. Предчувствие, бьющееся в висках, не было плодом воображения. Галли уехал навстречу возможной гибели, и он, Тэхен, был единственным, кто чувствовал это каждой клеткой своего тело. Чувствовал душой, которой теперь с этим альфой навечно связан.

Тишина, воцарившаяся в спальне после того, как затихающий рокот двигателей растворился в знойном мареве ямайского утра, была удушающей, как петля из сырой кожи, медленно стягивающаяся на горле. Тэхен не просто ходил по комнате, он метался, подобно раненому зверю в золоченой клетке, чьи когти бессильно скользят по безупречно отполированному дереву. Гнев, чистый и первобытный, клокотал в его груди, вытесняя кислород, заставляя виски пульсировать в такт безумному ритму сердца.

Омега бросался к двери снова и снова, обрушивая на нее град ударов, от которых ладони ныли, превращаясь в сплошную пульсирующую боль.

- Минсон! Открой немедленно! Это приказ! - кричал, прижимаясь лицом к холодному дереву, надеясь уловить хоть малейший шорох по ту сторону. -Ты не имеешь права держать меня здесь! Галли совершает ошибку, он идет на вернул гибель, ты слышишь меня?! Открой эту проклятую дверь!

Но в ответ ему прилетала лишь гулкая, издевательская тишина огромного особняка. Тэхен чувствовал, как бессилие медленно отравляет его кровь. Омега вспомнил, что и его телефон остался на веранде, забытый рядом с раскрытой книгой. Это был единственный мост к внешнему миру, через который он мог бы позвонить Чимину или хотя бы попытаться достучаться до разума Галли в последний раз. Но теперь был безнадежно далеко. Ощущение полной изоляции накрывало его ледяными волнами.

Тэхен то в изнеможении сползал по двери на пол, обхватывая колени дрожащими руками и шепча проклятия в адрес своего заботливого альфы, то вскакивал и мерил комнату шагами, задевая края шелковых простыней, которые всё еще хранили запах их утренней близости. Ему казалось, что прошли долгие часы, хотя часы на прикроватной тумбе в углу отсчитали едва ли сорок минут. Время превратилось в густую, вязкую смолу, в которой он тонул, захлебываясь собственными страхами.

Когда шаги дворецкого наконец послышались в коридоре, Тэхен вскинулся, как почуявший добычу охотник.

- Минсон, пожалуйста... - его голос, охрипший от криков, теперь звучал надломленно и почти жалобно. - Выпусти меня. Я... я голоден. Мне душно. У меня кружится голова. Неужели Галли приказал морить меня голодом?

- Господин Галли велел вам оставаться внутри до его возвращения, - прозвучал из-за двери сухой, лишенный эмоций голос старого слуги. - Обед будет подан позже, когда господин подтвердит. Пожалуйста, не изнуряйте себя, лучше прилягте.

- Ты с ума сошел?! - Тэхен снова сорвался на крик, яростно дергая ручку, которая лишь издевательски поскрипывала. - Вы хотите, чтобы я тут сдох от жажды и голода? Открой! Я хочу пить! Я хочу выйти отсюда прямо сейчас!

Но щелчка замка не последовало. Шаги Минсона удалились, оставляя Тэхена в состоянии запредельного возмущения. Комната, которая всегда казалась ему верхом эстетического совершенства, вдруг стала тесной, как карцер. Воздух из кондиционеров казался мертвым и синтетическим. Ему не хватало настоящего, живого дыхания острова.

Тэхен решительно подошел к окну и рывком распахнул тяжелую створку. Внутрь моментально ворвался раскаленный, густой ямайский воздух, пахнущий солью, пылью и нагретой зеленью. Омега оперся ладонями о подоконник, жадно вдыхая этот зной, и опустил взгляд вниз.

Окна их спальни располагались прямо над широкой крышей террасы первого этажа. Пристройка полого уходила к саду, и если аккуратно спуститься на черепицу, можно было спрыгнуть на мягкий газон в тени живой изгороди. Безумная, дикая мысль прошила его сознание электрическим разрядом:

«Нужно сбежать. Через окно».

Это было нереальным. Периметр двора охранялся профессионалами, а забор был слишком высок, чтобы перелезть через него незамеченным. Единственный путь это через главные ворота, которые открывались только по сигналу охраны. Но Тэхен знал: в гараже стоит байк Галли, на котором тот, поддавшись просьбам омеги, научил его ездить во время их редких вылазок на побережье. Байк был оснащен мощным геотрекером и навигатором, Галли любил технологии, которые работали безупречно. Если Тэхен доберется до него, он сможет найти путь в Монтего-Бей.

- Это глупость, - прошептал сам себе, кусая губы до крови от нервов. - Это бред, Галли же убьет меня, когда узнает.

Но сердце кричало громче разума. Оно кричало о том, что его альфе грозит опасность, которую тот, в своей самоуверенности короля острова, отказывается замечать. Тэхен должен был убедиться. Просто посмотреть издалека. Просто знать, что тот дышит.

Тэхен бросился к огромному гардеробу, лихорадочно перебирая вешалки. В одной футболке Тэхен бы замёрз, ему было бы некомфортно, поэтому его взгляд упал на кожаную куртку Галли, висящую в глубине шкафа. Она была огромной, тяжелой, пахла кожей, табаком и родным, успокаивающим запахом альфы - тропическим дождем. Тэхен накинул ее на плечи, чувствуя, как этот запах дает ему призрачную иллюзию защиты, словно Галли всё еще обнимает его со спины.

Затем омега подошел к прикроватной тумбе. Дрожащими пальцами нажал на скрытую кнопку, и потайной ящик плавно выехал вперед. Там лежал пистолет Галли, который тот всегда хранил рядом, на всякий случай. Тяжесть холодного металла в руке была почти невыносимой, вызывая тошноту и трепет. Тэхен неплохо стрелял на стрельбище, но мысль о том, что ему может понадобиться направить это на живого человека, заставляла его цепенеть. И всё же он сунул пистолет в найденную в шкафу небольшую барсетку. На всякий случай.

Продолжая искать в недрах шкафов что-то полезное, Тэхен случайно зацепил рукой небольшую бархатную коробку белоснежного цвета. Она выпала из-за стопки свитеров и раскрылась прямо у его ног.

Омега замер, забыв, как это дышать.

Внутри, на атласной подложке, сияло кольцо из белого золота с массивным, идеально ограненным квадратным бриллиантом. Камень ловил лучи солнца, рассыпая по комнате тысячи радужных искр. Это было помолвочное кольцо. Тэхен знал, чувствовал, что Галли готовится сделать предложение, но увидеть доказательство этого здесь, сейчас, когда их мир рушился... это было слишком. Табун мурашек пробежал по его коже. Галли хотел привязать его к себе навсегда, он любил его так сильно, что построил этот дворец-тюрьму вокруг него.

Тэхен потянулся к кольцу, желая хотя бы на мгновение примерить его, почувствовать его тяжесть на пальце как залог того, что их «завтра» состоится, как вдруг резкий, отчетливый стук в дверь заставил его подпрыгнуть на месте.

- Господин Тэхен? - голос Минсона за дверью прозвучал подозрительно близко. - Вы затихли. С вами всё в порядке?

Сердце Тэхена ушло в пятки. Омега стоял посреди комнаты в кожаной куртке, с пистолетом в сумке как живое воплощение побега.

- Да! Да, Минсон, я просто... я решил прилечь! - крикнул, лихорадочно запихивая шкатулку обратно в шкаф, под ворох одежды. - У меня болит голова от жары.

- Я принес вам свежей воды с лимоном и льдом, - продолжал дворецкий. - Я могу вам занести, только пообещайте мне, господин, что вы не станете пытаться совершить ничего безрассудного. Господин Чон очень беспокоится о вас.

Тэхен замер, прижимая барсетку к груди. В его голове созрел дерзкий план.

- Обещаю, Минсон. Я просто устал. Оставь воду, я позову тебя если захочу.

- Хорошо, господин Тэхен. Если вам что-то понадобится то зовите, - отозвался дворецкий.

Поднос звякнул, коснувшись пола, и как шаги омеги начали медленно удаляться. Тэхен стоял, не шевелясь, пока тишина снова не стала абсолютной. Нервы были натянуты, как струны, готовые лопнуть в любую секунду. Он посмотрел на распахнутое окно, где небо уже начало затягивать свинцовые тучи.

Тишина в комнате после ухода Минсона стала звенящей, почти болезненной. Тэхен слушал у двери удаляющиеся шаги дворецкого по ковру.

- Я просто хочу поспать, Минсон, правда, - сам себе шепотом, чувствуя как голос не дрожит от адреналина, который уже начал жечь вены.

Времени на сомнения не осталось. Тэхен рванул к окну, чувствуя, как куртка Галли, тяжелая и пахнущая им же, придает ему призрачное, почти безумное мужество. Он залез на подоконник, свесив ноги в пустоту. Раскаленный ямайский воздух мгновенно ударил в лицо, забивая легкие запахом нагретой земли и океанской соли. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Один прыжок. Нужно было сделать только один прыжок. Короткий полет, от которого перехватило дыхание, и подошвы кроссовок с глухим стуком встретились с раскаленной черепицей крыши террасы.

Ему было страшно. Высота кружила голову, мир на мгновение качнулся, но Тэхен заставил себя вжаться в стену дома. Омега огляделся, щурясь от яркого солнца, которое вот вот должно было скрыться за тучами. Охрана внизу стояла за углом спиной к нему. Двое альф о чем-то лениво переговаривались у фонтана, их тени длинными черными пятнами ложились на идеально подстриженный газон. Они не ждали появления омеги сверху.

Тэхен двинулся вдоль стены, стараясь наступать на стыки черепицы, чтобы та не хрустнула. Каждый шорох казался ему пушечным выстрелом. Дойдя до края, он нашел водосточную трубу и массивные крепления для декоративного плюща. Руки тряслись так сильно, что омега едва не сорвался. Ноги скользили, пальцы впивались в металл до белых пятен.

Спуск был мучительным и казался бесконечным. На полпути сухая ветка бугенвиллеи с хрустом полоснула его по икре, оставляя длинную, жгучую царапину, из которой тут же выступили мелкие капли крови. Тэхен не вскрикнул, только закусил губу до металлического привкуса. Финальный прыжок на землю оказался громче, чем он рассчитывал. Гравий возле сада под ногами предательски зашуршал, и омега мгновенно вжался в каменную кладку, затаив дыхание.

За углом послышались голоса. Охрана оживилась, обсуждая какой-то инцидент в соседнем городе, о котором им передали по рации. Тэхену все ещё везло, их внимание было поглощено новостями о войне, а не омегой в запертым спальне.

Пригибаясь к самой земле, Тэхен перебежками двинулся через сад. Гараж находился в самом конце территории, за густыми кустарниками гибискуса. Это была последняя постройка перед тем, как начинался массивный каменный забор, увенчанный камерами и колючей проволокой. Тэхен уже видел распахнутые ворота гаража, видел блеск хрома на байке Галли. Его билет на свободу.

Но стоило ему сделать шаг на открытое пространство, как воздух разорвал резкий, полный строгости возглас:

- Господин Тэхен?!

Омега замер, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Он медленно развернулся и у входа в сад стоял Минсон, выронивший пустой поднос, который с дребезгом ударился о плитку. А за его спиной уже выбегали трое охранников, возглавляемые Маликом, который видимо под наказом Галли остался охранять омегу. И сейчас его лицо, обычно бесстрастное, выражало глубокую тревогу и холодную решимость.

- Господин, пожалуйста, остановитесь, - Малик заговорил своим низким, ровным голосом, делая осторожный шаг вперед. - Как вы выбрались, это же опасно. Позвольте мне проводить вас обратно в дом.

- Назад! - Тэхен отступил к воротам гаража, его глаза лихорадочно блестели. - Я не вернусь в ту комнату! Вы не понимаете... вы все не понимаете! Я должен увидеть его! Должен черт возьми быть рядом!

- Господин Тэхен, умоляю, - Минсон всплеснул руками, его голос дрожал. - Господин Чон вернется, он всегда возвращается. Вам нужно просто подождать в безопасности. Он просил нас беречь вас...

- Беречь меня?! - Тэхен почти сорвался на крик, чувствуя, как его окружает охрана.

Трое альф полукругом отрезали путь к саду, а Малик продолжал наступать, медленно, неотвратимо, как танк.

- Не нужно меня беречь, какой в этом смысл, если он может не вернуться! Не приближайтесь!

Но Малик не остановился, он был уверен в своей силе, уверен в том, что Тэхен просто капризный омега, впавший в истерику. Альфа протянул руку, намереваясь мягко, но крепко перехватить Тэхена за локоть.

В этот миг время замедлилось, подстраиваясь под рваный, агрессивный ритм сердца омеги. Тэхен резко рванул молнию на барсетке. Металл пистолета обжег пальцы холодом, но он выхватил его с такой скоростью, которой сам от себя не ожидал.

Щелчок затвора прозвучал в тишине сада как удар хлыста.

- Стой на месте, Малик! - выкрикнул Тэхен, направляя дуло прямо в грудь телохранителю.

Его руки не дрожали. Тяжесть оружия больше не казалась невыносимой, она давала ему ту самую опору, которой так не хватало. Охрана замерла, трое из них, что стояли по бокам сзади телохранителя, мгновенно напряглись, их руки потянулись к кобурам, но Малик коротким жестом остановил их.

- Господин, опустите оружие, - Малик даже не моргнул, в его глазах не было страха, он смотрел на Тэхена с какой-то горькой, профессиональной печалью. - Вы раните себя или кого-то из нас. Вы не умеете с этим обращаться в такой обстановке, положите аккуратно пистолет на землю.

- Я же сказал стой! - Тэхен дослал патрон в патронник, и этот звук заставил даже Минсона вскрикнуть от ужаса. - Я выстрелю, клянусь! Я не блефую! Малик, еще один шаг и я нажму на этот чертов курок!

Телохранитель сделал еще один шаг, медленный, испытывающий. Он видел, что палец Тэхена лежит на спуске, видел, как раздуваются его ноздри от гнева и паники. Но в глазах телохранителя по-прежнему не было страха получить пулю. Этот альфа прошел через сотни перестрелок, он привык к смерти, привык ранам от пуль, ему было безразлично от смотрящего дула пистолета прямо в лицо.

Его пугало другое.

- Вы не выстрелите, - тихо произнес Малик, сокращая расстояние до двух метров. - На это не хватит даже ваших обид и вашей злости. Но даже если получится, вас никто не выпустит за эти ворота.

Тэхен чувствовал, как пот застилает глаза, как руки ноют от тяжести, но он не отвел ствол. Это было патовое состояние в залитом солнцем саду, где один был готов умереть за приказ, а другой убить за возможность увидеть свою любовь.

Воздух в саду стал настолько густым и неподвижным, что казалось, его можно резать ножом. Солнечные блики на полированном металле пистолета слепили глаза, но Тэхен не отводил взгляда от Малика. В этот момент в голове омеги произошел сдвиг: он осознал, что классическая угроза выстрелом здесь не сработает. Эти люди цепные псы Галли, они едят свинец на завтрак и засыпают под колыбельную из автоматных очередей. Смерть для них это профессиональный риск, но гнев Чона Галли это нечто за гранью их понимания. Это стихийное бедствие, от которого нет спасения.

Тэхен почувствовал, как по спине струится холодный пот, смешиваясь с жаром ямайского полдня. Его пальцы, судорожно сжимавшие рукоять пистолета, на мгновение ослабли, а затем он медленно, с пугающей размеренностью, опустил дуло.

Омега не бросил оружие. Наоборот, он направил его себе в бедро, плотно прижав ствол к ткани льняных брюк.

Малик замер, впервые за годы службы его тренированное, каменное лицо дрогнуло. Глаза расширились, а зрачки сузились до точек.

- Господин Тэхен... не надо, - голос телохранителя потерял свою стальную уверенность, став хриплым и предупреждающим. - Уберите пистолет, вы можете себя случайно ранить...

- Вы не боитесь смерти, Малик. Я знаю, - Тэхен заговорил тихим, вибрирующим от напряжения голосом, от которого у Минсона подкосились ноги. - Но что сделает Галли, когда вернется и увидит своего омегу истекающим кровью? Или если пуля раздробит мне кости? Что он сделает с вами, когда узнает, что вы стояли в двух шагах и не предотвратили это?

Охрана впала в оцепенение. Трое альф за спиной Малика переглянулись, и в их глазах отразился подлинный, животный страх. Они представили лицо своего босса в тот момент, когда он увидит раненого Тэхена. Чон Галли не будет слушать оправданий о верности его приказу. Он просто сотрет их в порошок.

- Откройте ворота, - потребовал Тэхен, делая шаг назад к гаражу, не отводя дула от собственной ноги. - Дайте мне уйти. Клянусь, я скажу ему, что это было только мое решение. Что вы не могли ничего сделать. Но если вы сделаете еще шаг...

- Но он не простит нам этого побега, господин, - Минсон закрыл лицо руками, его голос дрожал. - Вы совершаете глупость. Вы безумны! Господин Чон убьет нас за то, что мы выпустили вас. Прошу вас, успокойтесь...

- Я и так спокоен! -Тэхен сорвался на рык, обнажая зубы в болезненном оскале. - За мой побег вам ничего не будет, я поговорю с ним. А вот за мою кровь... О, Малик, ты ведь лучше всех наверное знаешь, на что способен твой хозяин, когда трогают то, что принадлежит ему.

Малик видел, что Тэхен на грани. Он видел безумный блеск в глазах омеги, ту самую отчаянную решимость, которая бывает только у людей, которые пойдут на все. Альфа напрягся, его мышцы под черной плотной футболкой перекатились, как стальные тросы. Он уже был готов к рывку, готов рискнуть всем, чтобы выбить оружие из рук этого сумасшедшего мальчишки, пока тот не натворил непоправимого.

Но в ту же секунду, стоило альфе сделать короткий шаг, как мир вокруг взорвался звуком.

Грохот выстрела в замкнутом пространстве между стеной гаража и садом прозвучал оглушающе громким. Тэхен не целился прямо в бедро, он нажал на спуск, едва сместив ствол в сторону. Пуля, пробив плотную ткань брюк, лишь скользнула по касательной, раздирая нежную кожу бедра, и со звоном срикошетила от плитки дорожки, оставив на ней глубокую борозду.

Внутри Тэхена всё содрогнулось. Глухая отдача выбила из равновесия, а звук оглушил его на мгновение. Кровь хлынула моментально, яркая, густая, она быстро пропитывала светлую ткань, расползаясь темным, липким пятном. Омега зашипел от резкой, обжигающей боли, словно к ноге приложили раскаленное клеймо. Руки с пистолетом заходили ходуном, адреналин хлынул в кровь, вызывая тошноту и дикую, неуправляемую дрожь во всем теле.

Минсон вскрикнул и зажал рот ладонью, дернувшись от звука. Охрана замерла, парализованная увиденным.

Малик смотрел на Тэхена, и в его взгляде больше не было снисхождения. Он видел перед собой не омегу, он видел стихию. Безумца, который готов прострелить себе ногу, лишь бы получить право броситься в огонь вслед за своим альфой. Тэхен, пятясь к байку, прижал свободную руку к ране. Кровь сочилась сквозь пальцы, окрашивая кожу в багровый цвет. Омега тяжело дышал, его ноздри раздувались, а лицо было бледным, как полотно.

- Это... это был предупредительный, - выдохнул, задыхаясь от боли и шока. - Я не боюсь боли. Слышишь, Малик? Мне плевать на шрамы. Но я до смерти боюсь потерять Галли. Я чувствую... я кожей чувствую, что он не вернется сегодня, если я не буду там. Это необходимо мне! Я не доживу до вечера в этой комнате, я просто сойду с ума! Открой проклятые ворота!

Малик стоял неподвижно, глядя на пулю, которая валялась в стороне, и на кровавый след на ноге омеги. Альфа понимал, что проиграл ему и если не откроет ворота сейчас, Тэхен выстрелит снова, и в следующий раз он может не промахнуться.

Безумие этой любви было сильнее любого устава и любого страха перед боссом.

- Хорошо, - выдохнул Малик, поднимая руки в жесте капитуляции.

Его голос был полон обескураженности и тяжелого принятия.

- Хорошо, господин Тэхен. Вы победили. Но я не выпущу вас одного. Я поеду с вами, как ваш личный щит. Если вы погибнете там, Галли снимет с меня кожу живьем. И я клялся защищать вас, раз уж так не терпится в ад, я пойду за вами.

Тэхен на секунду замер, переваривая услышанное. Боль в ноге пульсировала в такт сердцу, вызывая вспышки перед глазами.

- Согласен, - выдавил, шипя от очередного приступа жжения. - Но есть условие. Мы поедем на байке, так будет быстрее.

Малик нахмурился, оценивая рану на бедре омеги и его дрожащие руки. С одной стороны, присутствие опытного телохранителя делало этот безумный вояж хоть немного безопаснее. Малик это профессионал, который знает, как вести себя в перестрелке. Но с другой стороны, Тэхен понимал, что все таки Малик это человек Галли. Он не позволит им доехать до самого эпицентра. Этот альфа найдет способ свернуть, остановить его или передать координаты другим группам охраны.

Тэхен посмотрел на хромированный корпус байка. Омега должен был действовать иначе, должен был переиграть Малика на его же поле, но сейчас главное было одно, выехать за ворота.

- Открывай, Малик, - повторил Тэхен, закидывая ногу через сиденье байка, стараясь не закричать от того, как натянулась рана. - Время уходит. Каждая секунда сейчас на вес золота.

- Прошу вас, господин Тэхен, дайте мне перевязать рану, - дворецкий, стоявший в стороне, хотел было подойти к Тэхену.

- Нет... Не смей приближаться, я в порядке, у меня нет на это времени...

Малик, бросив короткий взгляд на своих подчиненных, кивнул в сторону пульта управления. Тяжелые кованые ворота начали медленно, со стоном раздвигаться, открывая путь в неизвестность, пахнущую морем и порохом.

Fallout - Unsecret & Neoni

Старый порт Монтего-Бей встретил мертвым, выбеленным солью безмолвием. Это место давно превратилось в кладбище индустриальной эпохи. Гигантские ржавые остовы кранов возвышались над причалами, словно скелеты доисторических чудовищ. А бесконечные лабиринты выцветших морских контейнеров создавали причудливую архитектуру нагромождения. Ветер, зажатый в узких проходах между стальными коробками, издавал протяжный, заунывный стон. Куски разболтанной арматуры мерно бились о металл, выстукивая ритм похоронного марша. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом гниющих водорослей, мазута и застарелой ненависти.

Галли вышел из внедорожника первым. Его белоснежная рубашка, скрывающая броню, казалась инородным пятном в этом царстве охры и ржавчины. Он не оглядывался на своих людей, но слышал, как за его спиной синхронно хлопнули двери машин и как лязгнули затворы автоматических карабинов, бельгийского совершенства. Которые его личная гвардия сжимала в руках с профессиональной легкостью. Они выстроились полукругом, создавая живой щит, готовый в любую секунду превратить этот причал в зону отчуждения.

В тридцати метрах от них, у самой кромки причальной стенки, стоял Аурелио. Омега выглядел как экзотическая змея, выбравшаяся на солнце: яркий, опасный и источающий яд. Рядом с ним, чуть позади, возвышался Карлос, его верный цепной пес, чья рука постоянно лежала на рукояти автомата. За их спинами колыхались на грязной воде скоростные катера, на которых мексиканцы бесшумно проникли в закрытую акваторию порта.

Взгляд Аурелио буквально впился в Галли. Это была ненависть, выдержанная годами, отшлифованная недавним горем и жаждой мести. Последний раз они виделись, когда кровь Рафаэля еще не успела остыть на этих плитах, и тогда Галли позволил омеге уйти, проявив милосердие, о котором теперь, возможно, жалел.

- Ты пришел, - голос Аурелио, усиленный эхом пустых контейнеров, прозвучал резко и вызывающе. - Удивлен, что твои неприступные ворота открылись передо мной, как перед старым другом?

Галли сохранял пугающее спокойствие. Его лицо было высечено из гранита, ни один мускул не дрогнул, хотя в наушнике связи уже несколько минут звучали тревожные доклады: система безопасности порта пала, цифровой вирус, внедренный айтишниками мексиканцев, парализовал камеры и датчики движения. Кто-то открыл им черный ход. Кто-то продал ключи от Монтего-Бей.

- Я удивлен лишь тому, что ты всё еще жив, Аурелио, - Галли сделал шаг вперед, его берцы хрустнули по рассыпавшейся крошке бетона. - Кто помог тебе проползти сюда? Кто накормил твою змеиную смелость обещаниями безопасности? Ты зашел на мою территорию, нарушил тишину моего острова. Ты ведь знаешь, что я не люблю гостей, которые приходят без приглашения и уж тем более сжигают мои склады.

Аурелио фыркнул, картинно ведя плечом. За спиной омеги куча наемников с татуировками картеля подались вперед, их оружие смотрело в сторону людей Галли.

- Ты слишком долго почивал на лаврах, Король Ямайки, - ядовито ответил омега. - Пока ты нежился в объятиях своего нового увлечения, мои змеи уже проникли в твои вены. Мы уже в городе, Галли. Мы в твоей системе, в твоих портах, в твоих мыслях. Ты стоишь здесь, думая, что правишь, но ты уже труп, просто еще не упал.

- Я пришел сюда не для того, чтобы выслушивать твои дешевые метафоры, - Галли сузил глаза, а наемники Аурелио невольно сжали цевья своих винтовок крепче. - Ты вызвал меня. Ты устроил этот цирк с пожарами. Что тебе нужно? И знает ли Серхио, что его младший собрат решил поиграть в завоевателя? Ваши договоренности со мной были просты: вы не лезете в мой город, я не трогаю ваш транзит. Ты сейчас подставляешь весь свой картель под мой гнев.

Аурелио вдруг зарычал, размахивая золоченым пистолетом, который он выхватил из-за пояса.

- Ты договаривался с Серхио, а не со мной! - его голос сорвался на крик, полный боли. - Серхио политик, он считает деньги. А моя душа требует твоей крови! За Рафаэля! За то, что ты оставил меня гнить в одиночестве, пока сам строишь семейное гнездышко! Ты слишком много о себе возомнил, Чон Галли. Ты думал, что этот остров твоя личная крепость?

Галли усмехнулся, и это для омеги было страшнее любого оскорбления.

- Ты слишком часто открываешь рот в мою сторону, Аурелио. Ты всего лишь тень Серхио, истеричный омега, который не смог смириться со смертью своего любовника...

- Не в твою сторону, Галли! - перебил, и его лицо исказилось в триумфальной гримасе. - Я открываю рот в сторону твоей шлюхи.

Люди Галли мгновенно напряглись. Воздух затрещал от коллективного возмущения и готовности убивать, стоит только боссу отдать приказ. Галли почувствовал, как внутри него вскипает лава. Упоминание Тэхена в таком контексте было смертным приговором для выскочки Дона. Альфа понимал, что вести диалог дальше в дипломатическом русле не получится, Аурелио пришел сюда не договариваться, он пришел испытывать его терпение.

- Ты хочешь Монтего-Бей? - Галли заговорил тише, и этот тон заставил Карлоса непроизвольно отступить на полшага. - Ты думаешь, что если твои вшивые хакеры взломали пару серверов, ты можешь диктовать мне условия? Если вы посмеете протянуть свои грязные руки к этому городу, я уничтожу ваш картель до основания.

Наемники Аурелио взвились, стволы автоматов поднялись, целясь в сторону Галли. Его собственные люди в ответ вскинули свои автоматы, создавая ситуацию ничьи, где любая случайная искра могла привести к бойне. Аурелио поднял руку, приказывая своим замереть.

- Это уже прямые угрозы, Галли, - омега облизнул губы. - Тебе стоит следить за своим языком.

- Ошибаешься, - Галли начал медленно наступать на него.

Но в его руках не было оружия. Альфа шел с пустыми разведёнными руками, показывая абсолютное, подавляющее презрение к чужим пушкам. Это было схоже с походкой благородного льва, идущего сквозь стаю гиен.

- Это вы, мелкие ужи, которые вылезли из мексиканского дерьма и возомнили себя королями. Вы предали наши соглашения, вы начали сомневаться в моей власти. Вы думаете, что можете забрать территорию у того, кто строил её на костях таких, как вы? Я перекушу вас пополам, Аурелио.

Галли остановился всего в двух метрах от омеги. Его мощная фигура нависала над ним, подавляя самой аурой силы. Аурелио слегка попятился, его решимость на мгновение дрогнула под этим взглядом. Он видел, что Галли не боится, видел, что Галли готов убить его прямо сейчас, на этом самом месте, и ему, казалось в тот момент, было плевать на последствия, плевать на месть Серхио.

Но омега не был дураком. Он подготовился и пока Галли играл в честный поединок воли на своей земле, Аурелио играл в войну без правил. С вчерашнего вечера два наемных убийцы, лучшие в своем деле, рыскали в поисках омеги Галли. Их целью был именно он, сердце этого высокомерного Короля. План Аурелио был прост: отнять у Галли то, что он любит больше жизни, а потом посмотреть, как альфа сломается. Поэтому ему нужно было выждать правильный момент, ему нужно было выманить его сюда и вдобавок получить второй приз: Монтего-Бей.

Но и был еще один козырь. На вершине ржавого портового крана, затаившись среди арматуры и стальных тросов, лежал снайпер. Его прицел был готов пустить пулю в голову Галли, ожидая лишь знака от Аурелио. Всего одно неправильное движение, и альфа окажется с дыркой в висках. Пусть в его планах не было убивать Галли так рано, но предосторожность никогда ещё не мешала. Ведь альфа сделал ошибку, что приехал сюда слишком уверенным, слишком ослепленным своей властью над островом.

- Ты на моей территории, - Галли произнес это так близко, что Аурелио почувствовал запах его гнева. - Ты в моем порту. И если ты не хочешь отвести свою жалкую душу там же, где ее отвел твой любовник, ты сейчас же развернешь свои катера и исчезнешь. Если я увижу тебя на Ямайке после заката, я сниму с тебя кожу и повешу её на въезде в Веркус, как предупреждение для Серхио.

Порт Монтего-Бей замер в ожидании первой крови.

Воздух между ними окончательно превратился в горючую смесь. Казалось, достаточно одной случайной искры, одного резкого вздоха, чтобы всё это ржавое железо взлетело на воздух вместе с людьми. Скрежет арматуры на ветру стал громче, перекрывая гул прибоя, и в этом звуке слышался смех самой смерти.

Аурелио, раздувая ноздри от бешенства, шагнул вплотную к Галли. Его лицо, искаженное гримасой фанатичной ненависти, находилось в считанных сантиметрах от лица альфы. Он активно жестикулировал позолоченным стволом, описывая в воздухе рваные дуги, словно дирижировал хаосом, который сам же и породил.

- Ты думаешь, что ты непробиваемый, Галли? - прошипел Аурелио, и его голос сорвался на едкий, ядовитый шепот. - Ты думаешь, что твои связи, твои люди и твои миллионы делают тебя неуязвимым? Ты бездумно бросаешься угрозами в мою сторону, возомнив себя богом этого проклятого острова. Но ты забыл одну простую истину: даже у богов есть ахиллесова пята. И ты заявил о своей слабости так громко, что её услышали даже на моей земле.

Аурелио подался вперед, почти касаясь грудью Галли. Он впитывал тяжелый, подавляющий запах альфы, аромат тропического дождя, дорогого табака и грядущего шторма. Этот запах должен был парализовать его, заставить отступить, но ненависть действовала как анестетик.

- Твой омежка, Галли. Твоя прекрасная, хрупкая кукла, которую ты так старательно прячешь за своей широкой спиной, - Аурелио оскалился, обнажая зубы. - Ты прикрыл его собой как щит, но на самом деле ты просто открыл свою спину для удара. Ты боишься его потерять. Я вижу это в каждом твоем движении, в том, как дергается твоя челюсть, когда я просто упоминаю его. Ты отнял у меня Рафаэля. Ты вырвал мое сердце и бросил его здесь, на эти гнилые доски. И я клянусь, я сделаю с тобой то же самое.

Галли издал низкий, утробный рык, который заставил Карлоса и наемников картеля инстинктивно вскинуть оружие. Зрачки альфы сузились до ледяных точек, а вены на шее вздулись от чудовищного напряжения. Он едва сдерживал себя, чтобы не сомкнуть пальцы на тонком горле Аурелио прямо здесь и сейчас.

- Не посмеешь, - выдохнул Галли, и в этом коротком слове было столько концентрированной угрозы, что воздух вокруг них, казалось, заледенел.

Аурелио запрокинул голову и расхохотался, громко, безумно, пугая чаек, кружащих над контейнерами.

- О, я уже посмел, Галли! Пока ты здесь раздуваешь щеки и строишь из себя властелина, мои люди уже рыщут по столице. Они переворачивают каждый камень в поисках твоего укромного местечка. Мы найдем твое сердце, Галли. Мы найдем его, и я лично пришлю тебе его по кусочкам, чтобы ты понял: на этой земле нет места для твоей нежности. Ты не заслужил права любить, пока я захлебываюсь своим горем.

Галли шагнул вперед, буквально вдавливая Аурелио в пространство, заставляя омегу отступить назад. Его рука, огромная и тяжелая, дернулась, но он не выхватила пистолет. Альфа правда хотел чувствовать, как жизнь уходит из этого омеги медленно. Его глаза помутнели от ярости, превращаясь в две бездонные пропасти, в которых горел погребальный костер. Но убить сейчас Аурелио казалось ему неразумно. За спиной омеги его люди, готовые оставить на его теле десятки дыр от пуль. Он ведь дал обещание Тэхену вернуться, он знал, что омега ждёт его, он видел как тот утром переживал, как испуганно бегали глаза. И Галли не мог позволить этим глазам увидеть как его собственные безжизненно закрыты. Но предупредить Аурелио стоило ещё как, и если уж на то пойдет, если омега не поймет слов, то без выбора придется воспользоваться огнестрельными.

- Слушай меня внимательно, ты, вшивая змея, - голос вибрировал так, что арматура на кране над ними начала резонировать. - Ты можешь обливать меня грязью. Можешь продолжать свою жалкую войну за Монтего, который ты не получишь, даже если вырежешь половину острова. Но если ты еще раз заикнешься о нем... если ты хотя бы помыслишь о том, чтобы направить своих шакалов в его сторону...

Галли схватил Аурелио за воротник рубашки, притягивая его так близко, что их лбы соприкоснулись. Боковым зрением он видел, как напряглись мексиканцы, но тут же замерли одним движением ладони омеги.

- Ваши головы полетят с такой скоростью, что ты не успеешь дочитать молитву своему Рафаэлю. Я не просто уничтожу ваш картель. Я истреблю вашу фамилию до седьмого колена. Я выжгу Веркус, если понадобится, чтобы стереть саму память о том, что ты когда-то дышал. Он не твоя война. Он вне игры. И если ты нарушишь это правило, я превращу твою жизнь в бесконечный, осязаемый ад.

Люди Галли, видя эту вспышку ярости своего лидера, синхронно перевели предохранители своих карабинов в положение огоня. Лязг затворов эхом разнесся по порту. Мексиканцы тоже не остались в долгу, дула их автоматов смотрели в лица бойцов Галли. Все замерли в той самой точке невозврата, когда палец на спусковом крючке уже начинает чувствовать сопротивление металла.

Ветер трепал полы кожаной куртки Аурелио и темный пиджак Галли. Две стихии, одна твердая и гранитная, другая раненная и обезумевшая, стояли в центре этого стального кладбища, готовые разорвать друг друга.

- Ты слишком уверен в своей силе, Галли, - прошипел Аурелио, не пытаясь вырваться из его хватки. - Но сила это иллюзия, когда у тебя есть слабость. Твой омега это твой конец, и этот конец уже близко.

Галли почувствовал, как внутри него что-то окончательно сломалось. Вся его выдержка, всё его хладнокровие смыло волной первобытной, дикой защиты своего сердца. Альфа был готов нажать на курок, был готов отдать приказ «огонь», даже зная, что первая пуля может достаться ему самому.

- Ты труп, Аурелио, - Галли произнес это почти нежно, и от этого тона у мексиканца впервые за весь разговор по спине пробежал настоящий, ледяной холодок. - А твои люди ничего не найдут, и те, кто попробует приблизиться к моему дому, станут удобрением для моих пальм.

Галли медленно разжал пальцы на воротнике омеги, но его взгляд продолжал сверлить в нем дыру. Он не боялся угроз, не боялся войны. Но при одном упоминании о Тэхене его мир сужался до размеров пули, и он не потерпит ни единого звука, ни единого вздоха в сторону своего омеги.

Снайпер на кране замер, поймав в перекрестие прицела висок Галли. Аурелио медленно опустил руку с пистолетом, готовый дать сигнал вдруг что. Пусть и главной целью убийство альфы сегодня не было.

Порт замер. Тишина стала абсолютной, звоном в ушах, предвещая неизбежное.

- Последний шанс, Аурелио, - Галли выпрямился, возвышаясь над ним, как гранитная скала. - Убирайся с моего острова. Сейчас. Или это место станет твоей братской могилой.

Ветер в порту сменил направление, принося с собой не только запах соли, но и едкий, химический привкус, от которого першило в горле. Галли обвел тяжелым взглядом бесконечные ряды контейнеров, окружавших их импровизированную арену. Его наметанный глаз видел маркировки, которые обыватель счел бы просто набором цифр. Но Галли знал: за этими тонкими стальными стенками томятся тонны прекурсоров, летучих соединений и промышленной химии, готовой сдетонировать от малейшей искры.

- И ты хоть понимаешь, подонок, где ты решил устроить это шоу? - Галли выплюнул слова прямо в лицо Аурелио. - Оглянись вокруг. Это не просто склад коробок. Здесь за твоей спиной синий сектор. Пять контейнеров с метиламином и гребаная цистерна с аммиаком. Если сейчас кто-то из твоих безмозглых шакалов нажмет на спуск, этот порт взлетит на воздух. Ты наверное окончательно лишился остатков своего скудного ума?

Аурелио лишь сильнее оскалился. В его глазах, подернутых пленкой безумия, не было ни страха, ни здравого смысла. Он облизнул пересохшие губы и приставил резко ствол своего золоченого пистолета в сторону лба Галли, заставляя того чуть задрать голову.

- А может, я именно этого и хочу, Галли? - прошипел омега, и его дыхание, пахнущее терпкой агавой и яростью, обожгло кожу альфы. - Может, мне плевать, взлетим мы на воздух или нет? Я умер ещё в тот день, когда ты засадил пулю в лоб Рафаэлю. Весь этот мир для меня теперь просто куча мусора, которую я мечтаю поджечь. И если я отправлюсь в преисподнюю, прихватив с собой великого Короля Ямайки, я буду улыбаться, пока пламя будет пожирать мои легкие.

Омега сжал ствол сильнее, его палец на спусковом крючке побелел от напряжения.

- Но перед тем, как мы сгорим, ты отдашь все же мне Монтего-Бей, - прорычал, в его голосе зазвучали нотки истеричного торжества. - Ты подпишешь все бумаги. Ты отдашь мне ключи от города, портовые терминалы и все свои логистические цепочки. Сдай мне Монтего, Галли, или я клянусь, что твоя слабость, твой нежный омежка, не доживет до заката. Мои люди не просто убьют его. Они сделают так, что ты будешь молить меня о пуле в голову, лишь бы не видеть то, что я покажу тебе. Выбирай: город или жизнь твоей подстилки.

В это мгновение время словно застыло. Галли почувствовал, как внутри него что-то окончательно и бесповоротно рухнуло, освобождая место для абсолютной, кристально чистой тьмы. Одним молниеносным, почти невидимым глазу движением, он выхватил из-за спины свой тяжелый пистолет и направил его сторону Аурелио.

Теперь они оба стояли в смертельном замке, два ствола, направленные в упор, два сердца, бьющиеся в унисон с тиканьем часовой бомбы. Их люди с обеих сторон замерли, боясь даже моргнуть.

- Ты совершил ошибку, змееныш, - голос Галли упал до ледяного шепота, от которого у наемников Аурелио по спине пробежал настоящий мороз. - Ты думаешь, что этот город разменная монета? Ты думаешь, что можешь диктовать условия человеку, который создал этот рай из пепла? Ты заблуждаешься, если считаешь, что Монтего-Бей когда-либо станет твоим.

Галли чуть приблизил ствол, заставляя дуло застыть в нескольких сантиметров от омеги.

- Я не знаю, как ты пролез в мою систему. Не знаю, какой крысе ты заплатил, чтобы узнать о моих складах, в том числе и о частной клинике. Очевидно, в вашем паршивом картеле появился новый игрок, который умеет пользоваться мозгами лучше, чем ты. Но это не имеет значения. Потому что ты не продержишься здесь долго.

Альфа сделал глубокий вдох, и его аура буквально заполнила пространство между контейнерами, подавляя всё живое.

- Ты хочешь войны, Аурелио? Настоящей, открытой войны без правил и пощады? Я принимаю вызов. Но не думай, что она закончится здесь, в порту. Она начнется в Веркусе, она захлестнет улицы Мехико, она придет в ваши крысиные норы на Арубе и Кюрасао. Ваши мелкие ячейки в Нассау и на Барбадосе будут вырезаны подчистую в течение суток. Я ударю по вам везде, где вы посмели оставить свой след. Я сделал ваш картель тем, чем он является сейчас. Я давал вам заказы, я открывал вам коридоры. И я же сотру вас в пыль.

Галли оскалился, хищно, вытесняя все человеческое.

- Я придушу каждую змею на своей земле. Я выжгу ваш род до самого основания, и через неделю никто в Карибском бассейне не вспомнит даже названия вашей семьи. Ты хотел покончить с этим? Поздравляю. Ты только что подписал смертный приговор каждому, кто носит ваше клеймо.

Они стояли, не отводя глаз, два воплощения ненависти на фоне ржавых кранов и ядовитого неба. Галли не боялся смерти. Он защищал свою империю и свою любовь, и в этот момент он был готов превратить весь мир в пепел, лишь бы никто не смел дышать в сторону Тэхена. Даже если омега его не дождаться сегодня дома.

Старый порт содрогнулся от первого далекого раската грома. И этот звук означал приближающуюся бурю, которую Галли только что выпустил на волю.

Дорога на Монтего-Бей извивалась между изумрудными холмами, словно вспоротая вена острова, а небо над ней наливалось тяжелым, свинцовым цветом. Первые предвестники тропического шторма уже коснулись верхушек пальм, заставляя их гнуться в низком поклоне перед наступающей стихией. Тэхен сидел позади Малика, вцепившись в его талию руками и чувствовал, как встречный ветер бьет в лицо, высушивая слезы и принося запах близкой грозы.

Малик молчал, но это молчание только добавляло напряжения между ними в периоды таких долгих пауз. Его спина была напряжена, как тетива лука. Время от времени альфа конечно бросал короткие, рубленые фразы, которые попадали Тэхену прямо в сердце. О том, что омега поступает как самоубийца. О том, что Галли уничтожит всех, кто допустил этот побег. О том, что любовь это не всегда присутствие рядом, иногда это умение остаться в тени, чтобы не стать мишенью.

Но Тэхен не слушал. В его голове пульсировала одна-единственная мысль: Галли.

Она забивала все инстинкты самосохранения, она превращала боль в бедре в фоновый шум. Омега вспоминал каждое объятие, каждый поцелуй, каждый шрам на теле своего альфы, который тот получил, защищая свою империю. И теперь, когда весы судьбы колебались, Тэхен понимал, что не может просто сидеть в золотой клетке.

Если Галли его щит, то Тэхен станет его последним патроном.

Но, иногда поглядывая на панель геотрекера, и наблюдая что старый порт Монтего-Бей вместо того, чтобы приближаться, терялся только где-то сбоку. Тэхен понимал, что вероятнее всего Малик бесшумно повернул не в ту сторону, специально иногда убалтывая его, чтобы понизить бдительность. Но омега не был глуп, чтобы понять, что его телохранитель уж точно не довезёт его до нужного места. И с этим нужно уже было что-то делать.

- Остановись... - прохрипел Тэхен, прижимаясь лбом к кожаной куртке Малика. - Малик, остановись, я не могу... нога... горит.

Телохранитель медленно сбросил скорость. Байк плавно затормозил у края дороги, где асфальт обрывался крутым склоном, поросшим высокой, жесткой травой. Тэхен сполз с сиденья, едва сдерживая стон. Его белые штаны превратились в кошмарный холст: алое пятно расползлось от бедра до колена, пропитывая ткань и стекая на кроссовок. Рука, которой он зажимал рану, была липкой и темной.

- Вы сумасшедший, - выдохнул Малик, слезая следом и ставя байк на подножку.

В его голосе, обычно лишенном красок, прорезалось нечто похожее на уважение, смешанное с волнением.

- Я десять лет рядом с Галли. Я видел, как он вырезал целые семьи, видел, как он шел на пули с улыбкой. Вы сейчас почти его копия, такая же импульсивная, злая и абсолютно лишенная страха .

Малик опустился на корточки перед Тэхеном. Он ловким движением ножа отсек кусок льняной ткани от штанины омеги, сооружая подобие жгута.

- Босс тоже был таким в молодости, - продолжал Малик, туго затягивая узел. - Вам нужно было дать дворецкому перевязать рану, а лучше бы остаться дома, ведь это не шутки.

Тэхен зашипел, впиваясь пальцами в сиденье байка, а перед глазами поплыли черные круги.

- Но и Галли всегда лез в самое пекло, не думая о последствиях. Если бы он тогда умел держать голову в холоде, как сейчас, на его теле не было бы столько отметин. Но вы... вы, господин Тэхен сейчас делаете то же самое. Вы идете туда, где вас просто раздавят. Поймите, вы можете стать для него обузой, Тэхен. Боссу придется закрывать вас собой, вместо того чтобы стрелять. Вы хотите, чтобы он погиб, спасая вашу упрямую душу?

Тэхен смотрел на Малика сверху вниз. Его лицо было бледным, губы искусаны, но в глазах горело то самое безумие, которое телохранитель привык видеть только у своего босса. Омега хмыкнул, вытирая нос тыльной стороной чистой руки.

- Я просто хочу увидеть его глаза, - прошептал Тэхен. - Я хочу извиниться... за всё. За то, что не поверил, за то, что кричал не думая. Я должен быть там, Малик. Моя интуиция не просто шепчет, она орет, что время истекает.

- Вам нужно вернуться, - Малик закончил перевязку и поднял голову, не подымаясь с корточек. - Мы сейчас разворачиваемся. Вы потеряли много крови и едва стоите на ногах.

Тэхен медленно кивнул, облокачиваясь на байк всем телом, словно у него действительно не осталось сил.

- Но наверное... ты прав. Нога... я не смогу. Ты прав, как бы мне не хотелось его увидеть, я только буду мешать, это правильно. Давай вернемся.

Малик на секунду расслабился. Его бдительность, отточенная годами службы, дала осечку перед лицом этой хрупкой, израненной красоты. Альфа выдохнул, поднимаясь с корточек, и в этот момент мир вокруг него перевернулся.

Тэхен, собрав последние остатки сил, резко выбросил здоровую ногу вперед. Удар пришелся Малику точно в грудь. Это не был удар профессионального бойца, но в нем была вся ярость и отчаяние человека, которому нужно было сбежать. Телохранитель, не ожидавший удара, пошатнулся и, взмахнув руками, полетел назад, прямо в травянистую яму под откосом дороги.

У Тэхена были секунды. Игнорируя вспышку дикой боли в простреленном бедре, он буквально взлетел в седло байка. Пальцы привычно легли на рукоятки, а сердце замерло.

- Тэхен! Нет! - крик Малика донесся из ямы, уже поднявшись он бежал вверх, а лицо было искажено гневом и шоком. - Остановитесь, вы же убьете себя!

Но Тэхен уже не слышал. Омега, убрав подножку, резко выжал газ, и мощный рокот двигателя разорвал тишину трассы, заглушая первые раскаты грома. Байк рванул с места, вздымая облако пыли и гравия. Малик успел лишь коснуться края куртки омеги, но скорость была слишком велика, чтобы успеть за нее ухватиться.

Тэхен летел вперед, навстречу грозе, ветер трепал его выцветшие красные волосы, кожаная куртка Галли надувалась за спиной, как паруса черного корабля. До порта оставалось совсем немного по геотрекеру.

Омеге было страшно? О да, он был в ужасе. Каждый толчок байка отдавался в раненой ноге, кровь снова начала просачиваться сквозь повязку, но Тэхен не сбавлял скорость. Это было состояние за гранью разума, чистое, дистиллированное безумие любви. Омега понимал, что совершает самую большую ошибку в жизни, но эта ошибка была единственным его правильным поступком.

«Пожалуйста, только будь жив», билось в его голове в такт работе поршней. «Только не оставляй меня, прошу».

Тэхен ехал прямо в сердце шторма, зная, что за поворотом его ждет либо спасение Галли, либо их общая гибель. Но в этот момент Тэхен был по-настоящему свободен, он больше не был под замком, не был тенью альфы, которую всегда нужно было защищать. Сейчас он был силой, которую Чон Галли сам же и породил, научив его когда-то не бояться скорости и оружия.

Первые капли дождя, тяжелые и холодные, ударили по приборной панели. Порт Монтего-Бей вырастал впереди, охваченный предчувствием бойни. Тэхен крепче сжал руль, прорезая пространство на таран самой судьбы.

Воздух старого порта превратился в густой, вибрирующий студень, в котором каждый звук казался аномально громким. Тэхен оставил байк в густых зарослях прибрежной зоны, где тропическая зелень агрессивно отвоевывала территорию у ржавеющего железа и растрескавшегося бетона. Здесь, на возвышенности, ветер был еще злее, он завывал в пустых оконных проемах заброшенных портовых пакгаузов, похожих на глазницы гигантских черепов.

Тэхен шел медленно, каждый шаг отдавался в бедре вспышкой белого шума. Повязка из его брюк, наложенная Маликом, давно промокла насквозь, и куртка Галли теперь казалась не защитой, а непосильным бременем, тянущим к земле. Омега вытащил пистолет, тяжелый, холодный, и сжал его обеими руками. Прямо как учил Галли на тех редких, почти нежных уроках стрельбы, которые Тэхен тогда воспринимал как игру. Иногда срывая их своими приступами страсти.

«Держи крепко. Локти не сгибай. Палец на спуске только в момент выстрела» - голос Галли звучал в его голове, перекрывая гул надвигающегося шторма.

Небо окончательно капитулировало перед чернильными тучами. День превратился в глубокие сумерки, предвещая начало сезона дождей. Галли часто говорил, что осень на Ямайке это время, когда природа смывает грехи острова, но Тэхену казалось, что эта буря собирается не смывать, а хоронить его прямо здесь.

Омега пробирался сквозь лабиринты контейнеров, стараясь не задевать подошвами рассыпанные камни. Стены стальных коробок, красные, синие, серые, создавали узкие коридоры, в которых эхо играло с ним в злые шутки. Ему казалось, что за каждым углом притаилась тень, что за каждым листом ржавого железа за ним наблюдают сотни глаз. Страх, липкий и холодный, змеей полз по позвоночнику, но решимость была сильнее. Обиды утра, крики, запертая дверь, всё это казалось теперь таким мелким и ничтожным. Тэхен хотел только одного: увидеть живого Галли, заглянуть в его глаза и без слов попросить прощения за свое безрассудство, за то, что не поверил в его силу. И пусть ему сейчас казалось что все что он натворил это самая большая ошибка, возвращаться уже не было смысла. Решимость окончательно победила перед страхом предчувствий.

Тэхен вышел к краю площадки, где контейнерный лес обрывался, открывая вид на старый причал. Он замер за массивным, побитым коррозией пустым контейнером, прижавшись к его холодному боку. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен на другом конце порта.

Далее на несколько десятков метров, на открытом пространстве, залитом серым светом, разыгрывалась сцена из его худших кошмаров. Две белоснежные яхты, пришвартованные у разбитого пирса, выглядели как призраки. Вокруг них суетились люди в вызывающе ярких рубашках. Не скрывающие своего присутствия, вооруженные до зубов мексиканцы. Тэхен так же насчитал около четырех машин Галли, выстроившихся полукругом, создавая импровизированную крепость.

И там, в самом центре этого порохового вихря, он увидел его.

Белая макушка Галли выделялась на фоне ржавчины и серых туч, как маяк. Альфа стоял непоколебимо, его широкие плечи были развернуты, а вся фигура источала такую концентрированную мощь, что Тэхену на мгновение стало трудно дышать. Напротив него стоял другой человек, более изящный, крепкий, но нервный омега.

Вероятнее Аурелио.

Тэхен узнал его по описаниям Джуна. Даже с такого расстояния он чувствовал электрическое напряжение, исходящее от этой пары.

Они стояли в расстоянии вытянутой руки друг от друга, ведя беззвучный для Тэхена, но явно смертоносный диалог. И вдруг, в едином порыве, оба почти одновременно выхватили оружие. Два ствола, направленные в упор. Две жизни, висящие на волоске, который вот-вот перережет одно неверное движение.

Тэхен задохнулся, его пальцы на рукояти собственного пистолета побелели. Он подался вперед, желая увидеть больше. В моменте ему даже хотелось броситься на помощь, забыв о том, что он всего лишь омега, с простреленной ногой против целой армии наемников.

Но Тэхен не успел издать ни звука.

Чья-то тяжелая, пахнущая дешевым табаком и потом ладонь мертвой хваткой вцепилась в его лицо, закрывая рот и нос. Тэхен дернулся, паника мгновенно затопила его сознание, лишая способности мыслить. Второй удар, резкий и точный, пришелся по предплечьям, заставляя его пальцы разжаться. Пистолет с глухим, издевательским стуком упал на бетон.

Его руки заломили за спину с такой силой, что в плечах что-то хрустнуло. Тэхен попытался ударить противника здоровой ногой, но раненое бедро тут же отозвалось ослепляющей болью, от которой в глазах посыпались искры. Омега обмяк, чувствуя, как его прижимают к твердой груди незнакомца.

- Тс-с-с, какая встреча, - прозвучал прямо над ухом прокуренный, хриплый голос, от которого по коже Тэхена пробежал мороз. - И что это у нас тут за шпион? Решил подслушать взрослые разговоры, малявка?

Альфа, державший его, коротко свистнул своим напарникам. Из тени соседнего контейнера вышли еще двое, рослые, с безжалостными глазами, в одежде ярких цветов. Они смотрели на Тэхена с какой-то хищной радостью, будто понимая, какой трофей попал к ним в руки.

- Гляньте, какая цаца, - один из них ухмыльнулся, вытирая нож о штанину. - В крутой куртке, с пушкой в руках... Аурелио будет в восторге.

Тэхен пытался мычать сквозь ладонь, его глаза, полные слез и ярости, были прикованы к фигуре Галли там, в далеке. Альфа всё еще стоял со стволом у лба Аурелио, не подозревая, что его мир только что перевернулся. Паника в груди Тэхена сменилась ледяным, парализующим ужасом, не за себя, а за то, что его появление станет концом для Галли.

Тэхен ведь стал той самой слабостью, о которой кричал ему Малик.

- Давай, веди его, - скомандовал тот, кто держал Тэхена. - Пора прервать этот скучный диалог. Посмотрим, как быстро этот Король опустит пушку с нашего Дона, когда увидит этого мальчика в наших руках.

Тэхена потащили дальше, к открытому пространству причала. Его ноги волочились по гравию, рана на бедре пульсировала в такт шагам, оставляя за собой капли крови на сером бетоне. Каждое мгновение приближало его к эпицентру, и он видел, как Галли, почувствовав движение, начал медленно оборачиваться.

Тропическое небо, налитое свинцом, окончательно разродилось первыми быстрыми каплями дождя. Они разбивались о раскаленный бетон порта, оставляя темные пятна, похожие на следы от пуль. Тэхен пытался кричать, но звук, приглушенный ладонью, превратился в отчаянное мычание.

Омега извивался, пытаясь достать противника локтем, ударить здоровой ногой, но железная хватка альфы была непоколебима. Его тащили волоком, подошвы кроссовок выбивали дробь по бетону, а раненое бедро при каждом рывке прошивало током. Омега видел, как ржавые стены контейнеров проносятся мимо, уступая место открытой площадке причала, где вершилась судьба его жизни.

-Отпусти! - вырвалось у него, когда ладонь на мгновение ослабла.

Одним резким, презрительным движением наемник толкнул его вперед. Тэхен не удержав равновесия из-за раненой ноги, рухнул на потрескавшийся, увековеченный солью и мазутом бетон прямо в нескольких метрах от Галли и Аурелио. Удар отозвался гулом в костях. Омега зашипел, чувствуя, как свежая кровь снова толчками потекла под повязкой, окрашивая штанину в пугающий багровый цвет.

Тэхен сидел на полу, упираясь дрожащими руками в холодную поверхность, и не смел поднять глаз. Ему было невыносимо страшно. Не от стволов, направленных друг на друга, и не от прокуренного голоса поймавшего его альфы. Омега боялся увидеть в глазах Галли приговор. Злость за непослушание, ярость за безрассудство, презрение к его слабости. Тэхен ждал чего угодно, только не того, что заставило его замереть, когда омега всё же заставил себя поднять голову.

В глазах Галли, который обратив внимание на его крик, не было гнева. В них был первобытный, дикий, парализующий страх.

Тот самый великий альфа, Король Ямайки, который секунду назад был готов взорвать этот порт вместе с собой, теперь стоял как изваяние. Его лицо побледнело, челюсти сжались так, что на щеках заиграли желваки. Альфа перевел взгляд на кровавую повязку на бедре Тэхена, и в этом взгляде читалась такая агония, будто пуля прошла сквозь его собственное сердце. Галли тяжело дышал, его кулак свободной руки был сжат до белых костяшек.

Он видел перед собой всё, что так отчаянно пытался защитить, теперь брошенное в пыль у ног врага.

- Гляньте, босс, кого я нашел, - наемник, поймавший Тэхена, довольно осклабился и рывком приставил дуло пистолета к затылку омеги. - Прятался за коробками, вынюхивал что-то. Шпион недоделанный.

Аурелио медленно отвел ствол от лба Галли. Напряжение, только что грозившее взрывом, сменилось едким любопытством. Мексиканец вопросительно хмыкнул и, не сводя глаз с Галли, подошел к Тэхену. Омега грациозно опустился на корточки прямо перед ним, рассматривая как редкий, случайно найденный трофей.

- Кто же ты такой? - протянул Аурелио, и его голос был обманчиво мягким, как шелк, скрывающий удавку. - Что здесь делает такая красота? В таком грязном месте... в такое опасное время?

Тэхен молчал. Его била крупная дрожь, куртка Галли сползла с одного плеча, открывая вид на бледную кожу шеи и плеча. Аурелио, прищурившись, резко рванул край кожаной куртки вниз, сильнее обнажая правое плечо омеги. Он искал клеймо, татуировку, знак принадлежности к группировке дома Галли, но плечо было девственно чистым. Никаких меток. Никаких следов принадлежности к миру львов.

- Удивительно, - Аурелио развернулся к Галли, который продолжал стоять неподвижно, боясь спровоцировать выстрел в голову Тэхена, от чего мексиканец победно улыбнулся. - Твой шпион, Галли? Или ты начал набирать в штат детей, чтобы они следили за моими катерами?

Галли молчал, и эта тишина была страшнее любых слов, даже тех, что были брошены несколько минут назад. Альфа видел, как Тэхен смотрит на него жалобно, с немым извинением в глазах, полных слез. Омега словно просил прощения за то, что стал его уязвимостью. За то, что пришел сюда. И чем черт побери занимается его профессиональная охрана, позволившая его омеге оказаться здесь. Ещё и раненным, напуганным, полностью теперь беззащитным, оголяя его собственные слабости.

И это осознание било Галли в голову приливами неконтролируемой ярости. Тот, кто ранил Тэхена, уже был мертв в мыслях, но сейчас его руки были связаны. История словно повторялась. Призрак Рафаэля незримо стоял рядом, напоминая, как легко потерять любовь в этом кровавом бизнесе.

- Молчишь? - Аурелио рывком схватил Тэхена за воротник футболки, заставляя его подняться на ноги.

Омега вскрикнул от боли в ноге, едва удерживаясь в вертикальном положении. Аурелио мгновенно оказался у него за спиной, обхватывая за плечи и прижимая ствол пистолета к его виску. Тэхен зажмурился, чувствуя холод металла.

- Только посмотри на него, Карлос! - захохотал Аурелио, обращаясь к своей правой руке . - Посмотри на нашего Короля! Его глаза... Боже, они больше не пустые. В них горит огонь, Карлос, мы задели его за живое.

Аурелио перевел взгляд на Галли, чувствуя, как чаша весов в этой войне стремительно склоняется на его сторону. В его руках была жизнь, за которую Галли отдаст весь остров.

- А ну, расскажи мне, Галли, - мексиканец нежно провел дулом пистолета от виска Тэхена вниз по шее, заставляя того трепетать. - Кто этот омега? Почему он смотрит на тебя так, будто ты его единственный? И почему ты смотришь так, лишь бы я не нажал на спуск?

- Отпусти его, Аурелио, - голос Галли прозвучал низко, вибрирующе, словно из глубины склепа. - Не делай хуже. Это не его война. Отпусти, и мы закончим этот разговор по-другому. Как положено.

- О, мы уже заканчиваем его, - Аурелио прижал Тэхена к себе плотнее, чувствуя, как участилось его дыхание. - Пока я не узнаю, кто он для тебя, я не сделаю ни шага назад. Переживаешь за него, крошка? - шепнул он на ухо Тэхену.

Галли сделал короткое, непроизвольное движение вперед, но Аурелио тут же вернул пистолет к виску омеги, рыкнув:

- Стой на месте! Еще один дюйм и его мозги украсят мою рубашку!

В это время Карлос, уловив момент полной дезориентации босса Ямайки, шагнул к Галли. Мощным ударом он выбил пистолет из его руки. Оружие со звоном отлетело в сторону, ударившись о бетон. Альфа остался полностью безоружным, впервые за долгие годы он стоял перед врагом беззащитным, под прицелом десятка стволов.

Тэхен видел это, видел, как его альфа, который всегда казался ему несокрушимым, сдался, чтобы спасти его. Его глаза лихорадочно забегали, сердце готово было вырваться из груди. Омега видел, как Карлос направил автомат в грудь Галли, и в голове омеги колоколом прозвучало осознание того, что именно он станет концом империи Галли.

Тэхен станет его последним патроном, пулей, которую Аурелио выпустит в сердце его возлюбленного.

Капли дождя стекали по лицу Тэхена, смешиваясь со слезами, пока мексиканец, торжествуя, прижимал его к себе, понимая, что сегодня он получил не просто Монтего-Бей.

Сегодня он получил само сердце Чона Галли.

Дождь перестал быть просто моросью, он превратился в плотную, серую стену, которая с грохотом обрушилась на ржавое железо старого порта. Вода заливала глаза, смешивалась с холодным потом и кровью, стекающей по ноге Тэхена, но никто не шевелился. Секунды растягивались в вечность, пока Аурелио, упиваясь своим триумфом, медленно проводил дулом пистолета по скуле омеги, чувствуя его мелкую, неуправляемую дрожь.

Омега любовался Галли, той самой грозной и неприступной скалой, которая на его глазах впервые дала трещину. Аурелио сорвался на хриплый, надрывный крик, перекрывающий шум ливня:

- Что же ты, Галли, так легко позволил выбить у себя оружие? Неужели я попал в самую точку? Неужели эта хрупкая, дрожащая дрянь и есть та самая причина, по которой ты хладнокровно спустил курок и вышиб мозги моему Рафаэлю?!

Последние слова омега выплюнул с такой ненавистью, что Тэхен инстинктивно попытался сжаться, но Аурелио лишь сильнее вывернул его руку за спиной, заставляя суставы хрустнуть в немом протесте. Боль прошила всё тело от плеча до раненого бедра, вырывая из груди Тэхена слабый, надломленный шепот:

- Пожалуйста... мне больно...

Аурелио лишь сильнее оскалился, прижимаясь губами к самому уху Тэхена, обдавая его горячим, безумным дыханием, которое на контрасте с ледяным дождем казалось ожогом.

- Тебе больно, правда? - его голос опустился до ядовитого, интимного шепота с испанским акцентом, от которого у Тэхена волосы на затылке зашевелились. - А мне, думаешь, было сладко, когда твой ненаглядный убил мою любовь? Когда он оставил меня гнить в этой пустоте, пока сам строил для тебя золотое гнёздышко? Ты ведь любишь его, верно? Ты приполз сюда, рискуя шкурой, потому что не можешь без него дышать. Так вот запомни: я тоже любил. И теперь ты заплатишь за каждый мой вздох без него.

Галли стоял в трех метрах, и каждый мускул на его лице был напряжен до предела, превращая его в живое воплощение сдерживаемого взрыва. Альфа видел слезы Тэхена, видел, как пальцы Аурелио впиваются в его нежную кожу, и внутри всё выжигало каленым железом. Он был готов голыми руками разорвать каждого на этом причале, но ствол у виска омеги держал его крепче любых цепей.

- Отпусти его, Аурелио, - голос Галли снова был низким, пугающе ровным, лишенным всяких эмоций. - Он ни в чем не виноват. Рафаэль знал правила, знал, что этот омега мой. Он сам перешел черту, он тронул то, что принадлежит мне, и поплатился за это единственной монетой, которую я принимаю в таких случаях. Если хочешь винить кого-то в его смерти, то вини только меня. Вини мой гнев, мою пулю, но оставь его.

Галли сделал судорожный вдох, и в его глазах, всегда таких холодных и расчетливых, мелькнуло нечто, похожее на мольбу.

- Я согласен, проси всё, что хочешь. Монтего-Бей, мои терминалы, мои связи на Карибах, США, я отдам тебе этот город на блюдечке. Забирай всё, Аурелио, только отпусти его. Он не часть этого мира.

Аурелио закинул голову назад и разразился смехом, громким, надрывным, переходящим в безумный кашель. Его люди подхватили этот смех, обмениваясь сальными шутками и грязными взглядами, направленными на Тэхена. Джун, стоящий за спиной Галли, до боли сжимал рукоять своего автомата, чувствуя, как его охватывает бессильная ярость. Он видел, как его босс, человек, перед которым склоняли головы другие кланы, картели и даже главы государств, сейчас стоит обезоружен, перед истеричным омегой, готовый отдать империю за один вздох своего мальчишки. Джун злился на Тэхена за его безрассудство, за то, что тот разрушил идеально выстроенный план защиты, но в то же время понимал, что и сам не позволит никому тронуть этого омегу, пока он дышит.

- Ты и вправду думаешь, что я такой дешевка, Галли? - Аурелио резко оборвал смех, и его взгляд стал острым, как лезвие. - Что мне нужны твои склады и твои грязные деньги? Я же так долго ждал нашей встречи, мечтал посмотреть ему в глаза. Жизнь Рафаэля была отнята за его неприкосновенность, за его чистоту... А теперь посмотри на него. Он в моих руках, безоружный, раненый, сломленный. И я могу делать с ним всё, что мне вздумается. Хоть на твоих глазах пустить его по кругу среди моих людей, чтобы ты до конца своих дней видел это, когда закрываешь глаза.

- Не совершай глупости! - Галли сорвался на рык, делая шаг вперед, но Карлос тут же упер ствол автомата ему в грудь, заставляя остановиться. - Если с его головы упадет хоть один волос, я клянусь всеми богами, я достану тебя даже с того света. Я превращу твой картель в пепел, я найду каждого твоего родственника и заставлю их молить о смерти. Отпусти его сейчас, и ты уедешь отсюда живым, ты получишь то, что вы хотели. Но этот омега останется в целостности.

Аурелио лишь презрительно фыркнул, сильнее сдавливая плечо Тэхена, отчего тот снова зашипел, кусая губы, чтобы не закричать.

- Не в твоих интересах ставить мне ультиматумы, король без короны, она в моих руках. Ты сейчас никто, Галли. И мне не нужен Монтего, если я могу забрать у тебя нечто куда более ценное. Так как тебя зовут, а? Как имя этой личной шлюшки великого Галли?

Тэхен молчал, его легкие горели от тяжелого дыхания, а перед глазами плыли серые пятна. Он видел Галли, безоружного, под прицелом, и этот образ причинял ему больше боли, чем рана в бедре. Тэхен правда не хотел, чтобы все так обернулось, он не думал, не представлял, что кошмар из его сна станет его реальностью. Омега чувствовал, как пальцы Аурелио впиваются в его кожу, требуя ответа.

- Говори имя! - Аурелио рывком дернул его за волосы, заставляя смотреть на Галли ровно. - Как тебя зовут, мразь?

- Тэхен... - выдохнул омега, и этот звук, едва слышный из-за шума дождя, показался громовым раскатом.

В этот же самый миг, отделенный от эпицентра бури десятками миль обманчивого спокойствия, в удушающей тишине роскошного кабинета резиденции отца Тэхена, сидел Хосок. После сказанного его лицо превратившись в безжизненное изваяние перед мерцающими мониторами прослушки, и застыло. Гул помех, вызванный тропическим штормом, терзал динамики, превращая голоса в неразборчивое шипение, но внезапно сквозь треск статики прорвался звук, который ударил его в самое нутро, заставляя кровь застыть в жилах.

Это было его имя. Короткое, измученное, произнесенное тем самым тембром, который Хосок узнал бы из тысяч. Голосом, пропитанным первобытным, запредельным страхом, от которого по коже пробежал холод.

- Тэхен...

Хосок медленно, словно во сне, опустил тяжелые наушники на полированную поверхность стола. Его лицо в считанные секунды утратило всякий цвет, став мертвенно-бледным, почти прозрачным в свете диодов. В этот момент внутри него что-то с оглушительным звоном рухнуло. Все его многослойные интриги, филигранно выстроенные ходы и хитроумные планы по извлечению омеги из лап Галли только что рассыпались в мелкую пыль, не оставив после себя ничего, кроме пепла.

Шок парализовал его разум. Альфа ведь знал, он чувствовал, что этот день может стать роковым, но до последнего момента цеплялся за иллюзию безопасности. Хосок так и не смог решиться на прямой план спасения, скованный по рукам и ногам приказом отца Тэхена. Тот старик, одержимый контролем и властью, лично наложил вето на любое вмешательство, запретив Хосоку даже приближаться к острову, который давно превратился в гнездо хищников.

Но альфа надеялся, как отчаянно он надеялся, что Тэхен останется в безопасности, за высокими стенами, вдали от лязга оружия. Но реальность оказалась куда более жестокой: его маленький мальчик не просто покинул убежище, он добровольно бросился в пасть к двум самым кровожадным акулам Карибского бассейна.

Тэхен был там. В самом центре бойни. В руках безумца, который не знает пощады, безумие которого Хосок сам же и разогрел.

Это был не просто провал, это был финал всей игры, которую Хосок самонадеянно рассчитывал довести до триумфа. Теперь он осознавал свое полное, абсолютное бессилие. Альфа сидел в безопасности, окруженный роскошью, в то время как единственный человек, которого он должен был защитить, стоял на бетонном причале под дулом пистолета.

А в старом порту Монтего-Бей дождь продолжал смывать последние остатки морали с лиц людей, превращая их в зверей. Там больше не было места для стратегий. Там остались лишь голые, обнаженные инстинкты: черная жажда мести Аурелио, липкий страх потери и та самая безумная, жертвенная любовь, ради которой Галли был готов, не моргнув глазом, сжечь дотла весь мир. Даже себя вместе с ним, если потребуется.