1711-1715
Время шло.
Завершил строительство Версаля Людовик.
Турция воевала с Египтом, мамелюки отбивались что есть сил, и с неплохим результатом. С русскими у турок дело шло ни шатко ни валко, остальные соседи сопротивлялись туркам по мере сил, выбивая османскому льву остатки и без того дряхлых зубов.
В Австрии умер Иосиф Первый, и его место занял младший брат Карл.
На Руси же...
- Потрясающе! Сэр Исаак, это можно будет производить массово?
- Да, государь.
Исааку Ньютону исполнилось уже шестьдесят девять лет, но ученый решительно сопротивлялся возрасту. Был по-прежнему активен, бодр, много занимался наукой, а ученики стонали от его темпа.
- Соня, ты что думаешь?
- Надо изготавливать и активно внедрять на Урале, в Сибири, на рудниках... Там, где опасно для людей, их место займут машины. Рано или поздно.
Софья высказывалась не просто так.
В этот прекрасный осенний день Томас Ньюкомен представлял им свою паровую машину. Ну как - свою? Принцип использования пара уже до него запатентовал Севери, но вот приспособить ее для механической работы, поднимать или откачивать воду, - это сделал уже сам Томас. И его идея была оценена на Руси по достоинству.
- Я тоже так думаю. Мое благоволение, мастер Томас. Теперь садитесь, описывайте все и предоставляйте документы ко мне в приказ. Будем ставить на поток производство и применять, - решил государь.
Изобретатель засиял, аки красное солнышко. Еще бы! Если на Руси будут применять построенную по его чертежам машину - это очень большие деньги. А там и поместье, и титул, кто знает? Для беглеца из Англии это достаточно важно. Стабильность, спокойствие...
Это и предоставляла Русь тем, кто приезжал на ее землю. В Англии-то покоя так и нет. Анна была неплохой правительницей, народ при ней не бунтовал, но страна лишилась большей части колоний, шотландцы постоянно ходили в набеги, ирландцы не желали сидеть тихо, отыгрываясь за прошлые обиды, Уэльс и Корнуолл вроде бы не мешали, но и не помогали, гордо неся звания королевств. Недавно в Шотландии вообще был коронован Карл Третий - и чего от него ждать, было решительно непонятно. Сын Якова и какой-то авантюристки, воспитанный при дворе Людовика, парень казался всем очень «темной лошадкой». Одно было ясно: Людовик, стоящий за его спиной, полумерами довольствоваться не привык. Так что, если не желаешь поиграть в войнушку, надо быстро уносить ноги.
Томас и унес. И был рад поработать на благо своей новой родины. Тем паче у него и невеста была присмотрена, оставалось только домом обзавестись...
Будущее определенно мнилось приятным.
1715 год
Францию лихорадило.
Спора нет, это состояние за последние лет двадцать стало для нее привычным и понятным. Но не на этот раз.
Умирал Людовик Четырнадцатый. Умирал плохо и болезненно, несколько дней подряд, от гангрены. Метался в горячке, бредил, гнил заживо - страшная смерть по любым временам. Упал на охоте с лошади, поранил ногу, грязь попала в рану, а поскольку мылся достойный правитель раза два в жизни, никто и не задумался продезинфицировать рану. Запах - и тот не сразу почуяли.
Анна тоже не поняла, что происходит, а потом было поздно. Воспаление пошло по ноге к бедру, и спасти короля могла только ампутация, на которую Людовик решительно не согласился.
Мол, если Богу угодно - я и так выздоровею, а если нет... Одноногих королей не бывает!
Анна могла бы ему возразить, что одноногий - зато живой. Но спорить не стала. Роль королевы сильно ее утомила. Пусть даже она была некоронованной владычицей Версаля, но все равно - надоело! Наелась по уши! Власти, блеска, балов...
Женщине хотелось домой. Тихо жить где-нибудь в дальнем поместье, с детьми... Хватит и того, что первенец в Шотландии жизнью рискует. Этих двоих, рожденных от Людовика, она никому не отдаст, тем паче не останется на милость бастардов супруга. Ни граф Мэнский, ни герцог Тулузский Анне доверия не внушали. Наоборот, ее бы воля - она б обоих в фонтане утопила.
А Луи еще малыш. Ну что такое - пять лет? Ему бы в солдатики играть...
Хорошо, что у нее две девочки от Людовика. Не сын. Хотя Людовик и пытался до самого последнего времени зачать ей наследника, но Бог не попустил.
Анна оглядывала всех присутствующих - и слюна во рту становилась горькой от плохих предчувствий. Муж умирает. Кто будет регентом малыша?
Филипп Орлеанский.
Это... ходячее честолюбие в кружевах! К тому же страшнейший бабник. Сын кузины Лизелотты не пропускал ни одной юбки, попытавшись задрать ее даже на тетке, за что был нещадно бит Анной. Не повезло парню - честно влепить ему пощечину, а потом расслабиться и получить удовольствие Анна и не подумала. Вместо этого женщина едва не выбила ему коленную чашечку и серьезно попыталась выдавить глаз. Получилось неплохо - впредь Филипп зарекся хватать ее за грудь в темных коридорах дворца.
Доживет ли маленький Луи до зрелого возраста с таким-то регентом? И если доживет - то каким?!
В одном Анна была уверена: растить будущего великого монарха и конкурента своим амбициям Филипп не станет. А слабый король Францию не удержит. Не сможет.
Что тут начнется? Неясно. Но ей с девочками тут не место.
- Ваше величество, его величество хочет попрощаться с вами...
Лекарь коснулся руки Анны - и та проследовала в покои Людовика. Мужчина пришел в себя. Губы его кривила улыбка, глаза были затуманены опием, а лицо...
Стоило увидеть его, чтобы понять - не жилец. Нет, не жилец.
Анна привычно опустилась на колени рядом с кроватью, коснулась губами монаршьей руки.
- Сир! Какой ужас! Мое сердце рвется на части!
Ага, на две. То ли удирать с девочками на Русь, то ли к Карлу. Все же сын...
- Нам предстоит разлука, любовь моя. И я лишь могу надеяться, что она не будет слишком длительной...
Анна едва удержала ехидное: «Конечно, сир. Лет двадцать-тридцать» - и нежно улыбнулась.
- Любовь моя, если бы не дети - завтра же мы были бы вместе. Я не смогу жить без вас, но я буду существовать в ожидании нашей встречи - ради наших девочек! Только для них!
Ответ явно понравился государю. Он коснулся белокурых волос авантюристки.
- Я был счастлив с вами, мадам...
Анна ответила в том же духе. Развернуться не дал лекарь, скормив венценосному пациенту еще одну порцию опиума. Женщина вышла вон - и наткнулась на взгляды. Самые разные.
От злобных до вопросительных. И один...
Анна плюнула на все и опустилась на колени перед маленьким дофином Вьеннским.
- Ваше высочество...
- Как себя чувствует дедушка? - Мальчик уже достаточно разбирался в хитросплетениях дворцовой жизни. Понимал, зачем его сюда притащили и чего ждут все эти одетые в траур люди...
- Плохо, ваше высочество. Очень плохо.
- Он... умирает?
- Да, ваше высочество. Лекари лгут, но я опасаюсь худшего. Он умирает, и вы будете королем...
- Я не хочу...
Анна вздохнула про себя. Он был таким симпатичным, этот малыш, с его серыми глазами и кудрявыми золотистыми локонами. Таким добрым и ясным, что даже было странно - как это сокровище выросло в ядовитой дворцовой атмосфере. Она огляделась - и, разумеется, Филипп Орлеанский был неподалеку. Беседовал с кардиналом Флери.
- Монсеньор?
- Да, мадам Анна?
Филипп был не в худших отношениях с Анной. Женщина была неглупа, не настраивала против него венценосного дядюшку, а пару раз и смягчила его гнев удачной шуткой. Так что...
- Вы не отпустите со мной мальчика? Ему здесь не место. Пусть побудет с моими девочками, поиграет пока...
- Время ли для игры, мадам?
- Это ребенок, монсеньор. Ему не место у постели умирающего.
Десять минут уговоров - и Анна забрала малыша с собой. Сегодня она накормит его ужином, уложит спать и расскажет добрую сказку. Ему придется очень нелегко в последующие годы, пусть у мальчика останется память хотя бы об этом вечере. Когда рядом с ним играют и смеются. И он - не наследник, а просто Луи... Самый обычный мальчик.
Потом ему не дадут забыть о короне. Потом, все потом.
Именно глядя на то, как маленький дофин играет с ее дочерьми, Анна уверилась, что надо уезжать. Инсценировать свою смерть - и уезжать прочь. Или просто бежать к сыну - неважно.
Останься она здесь - либо ее заточат в монастырь, либо придумают что похуже. Отравят... хоть и сложно им будет, но могут. Лишь бы она не оказывала на малыша влияния. А она может.
Ее любят при дворе, она фигура, ее слово что-то да значит, и потому - она обречена. Выход один - побег вскоре после смерти супруга. Тут главное не протянуть слишком долго.
Анна отправила детей спать. А сама позвала доверенную служанку.
- Много из наших в Париже сейчас?
- Четырнадцать человек.
- Людовик умирает. Я хочу уехать отсюда.
- Домой?
- Наверное, нет. К Карлу.
- Хорошо. Я скажу - и пусть готовят побег.
Анна кивнула. На Русь хотелось, но лучше к сыну. Сейчас под его рукой Шотландия и Ирландия. А там, кто знает, и Уэльс или Корнуолл приложатся? Там тоже безопасно... относительно, но оставить сына? Нет, этого она сделать не сможет.
Ох, Русь... Не видеть мне твоих березок еще очень долго.
* * *
Людовик умер первого сентября 1715 года. Торжественные похороны, коронация и передача власти прошли еще в присутствии Анны. А вот потом...
Никто и не понял, как опустели покои в Лувре. Еще до того, как Филипп решил отправить ее в Сен-Сир, в монастырскую школу, Анна бежала, захватив с собой детей, все подарки его величества (тянущие на очень круглую сумму, хватило бы еще один Версаль построить) и даже любимую собаку по кличке Жюли.
Как? Бог весть!
Расспросить слуг пытались даже в Бастилии, но те, кто остались, ничего не знали. А трое, которых недосчитались вместе с их хозяйкой... Их просто не было в Париже. Да и во Франции тоже.
Спустя несколько недель все беглецы объявились в Шотландии. Карл с радостью принял мать, а уж шотландцы-то... Анна сберегла для них короля, королевскую кровь, вырастила короля и вернула его на родину. Людовик мертв, а Карл жив. Это стоило признания. Да и вообще шотландцы умели ценить сильных и решительных женщин. А если они еще и красивы...
Анна поняла, что вполне может рассчитывать на третьего мужа, но выбирать не спешила. Лучше быть вдовой двух королей, чем женой шотландского аристократа.
И когда маска стала лицом? Об этом ее не предупреждали, не говорили, что новая жизнь будет длиннее старой, что она окажется так же важна, что Анна не сможет вернуться, бросив детей...
Мы предполагаем. Бог располагает. Может быть, кто-то из ее дочерей поедет на Русь, как невесты русских царевичей. Может, кто-то из русских царевен станет невестой ее сына или внуков? Кто знает, кто знает...
Как же забавно.
Девчонка из грязной канавы - и королевские дома. Ах, государыня Софья, понимаете ли вы всю иронию жизни? Вы сами вытащили меня с помойки, отмыли, выучили, и теперь мои дети могут породниться с вашими. Вы бы смеялись, госпожа, или прогневались?
Но что-то подсказывало авантюристке, что Софья сейчас на Руси смеется над возникшей ситуацией.
Анна молилась за покойных мужей и думала, что ее бегство то из Шотландии, то в Шотландию, останется в истории. Интересно только, как его назовут? Что-то о ней напишут?
* * *
- Людовик умер.
Алексей Алексеевич помотал головой.
- Серьезно?
- Абсолютно.
- М-да. Считай, эпоха ушла. Сколько он правил?
- Семьдесят два года. - Софья тоже была чуть в шоке. Людовик казался вечным, как закаты и восходы. И возраст ничуть не мешал ему строить придворных, ан поди ж ты!
Умер...
- Кто теперь на троне?
- Людовик Пятнадцатый. Регент - Филипп Орлеанский.
- Хм-м... Что у нас есть на него?
- Честолюбив. Любит женщин, но власть - больше. Обожает свою мать, хороший охотник. Самолюбие болезненное.
- Даже так?
- Да.
- К нему стоит кого-нибудь подводить?
- Вряд ли. Мне кажется, постоянная фаворитка у него не удержится, - пожала плечами Софья. - Слишком избалован. Да и ни к чему - он сам все развалит в припадке честолюбия.
- Думаешь?
- Почти уверена.
- Франция останется без присмотра?
- Свои люди у нас там есть, без сведений не останемся. А влияние... Алеша, поверь мне - они сами все развалят. Равного Людовику там нет и не будет.
- Да... уходит эпоха.
Софья кивнула, внимательно глядя на брата.
Спорить было сложно. Титаны уходили. Равных Людовику во Франции уже не найти. В Англии смута и дрязги. В Австрии - сын Леопольда, Карл, достаточно набожный молодой человек, неплохой, но и в подметки не годящийся своему отцу. В Испании - тишина и покой. Дон Хуан еще держится, но Мигелито уже правит за его спиной, и успешно. В Португалии тоже спокойно. Иван и Белла активно занимаются наукой, благо у Педру есть наследник. Так что пара может позволить себе разъезжать между Португалией и Русью. Но последнее время они не появляются на Руси. Обосновались с детьми на Мадейре и строят свой Университет. Конкуренты...
Турция... Этот зверь еще оставался опасным, но тут главное палкой не тыкать в издыхающего льва, авось и не тяпнет.
Да, эпоха проходит. И они - часть той эпохи.
Софья совсем не удивилась следующему вопросу.
- Не пора ли нам передавать дела молодежи?
Что ж. Вовремя уйти со сцены - это тоже высокое искусство.
* * *