Азъ есмь Софья Последняя Часть. Крылья Руси Галина Дмитриевна Гончарова

* * *

Софья отложила перо. Потянулась от всей души.

А хорошо...

Бумаг на столе не убавлялось, но настроение было радужным. Осваивается земелька-то! Осваивается! Строился и развивался Троицк в Оренбургском крае, при впадении Увельки в реку Уй, не дожидаясь г-на Неплюева, активно развивалась переселенческая программа. Крестьяне получали подъемные, командировочные, получали земельные наделы, освобождались на десять лет от налогов - и вгрызались в пашню так, что та урожай сам-трое давала!

А чтобы не тревожили земледельцев ногайцы и киргизы, башкиры и калмыки, ударными темпами строилась Уйская пограничная линия.

Так-то, Соня помнила, она строилась при Екатерине...

Даешь пятилетку на пятьдесят лет раньше?

Строились пограничные крепости, засеки, кордоны, сторожевые башни... и не стоит кривить душой, строились они не только для обороны. Софья смотрела в будущее.

Да, пока у Руси не хватит сил на экспансию, но со временем, и не с таким уж далеким, она с удовольствием сделает эту черту основой для наступления на соседние государства. Как там Пушкин писал?

«И тунгус, ныне дикий, и друг степей калмык»?[8 - А. С. Пушкин, «Я памятник себе воздвиг нерукотворный» (прим. авт.).]

Вот-вот. Никуда вы, товарищи, не денетесь от мягких лапок ласковой Руси. И вступите, и цивилизуетесь, и еще упрашивать будете, чтобы вас присоединили. Пока граница стоит на этой черте. А потом - кто сказал, что ее нельзя отодвинуть?

Можно!

Нужно!

Уже были построены Верхне-Уйская крепость и Степная крепость, строились Каракульская и Крутоярская... Софья, не мудрствуя лукаво, использовала те же названия, убирая лишних Петра и Павла.

Пусть заселяет народ междуречье Миасса и Уя. Пусть строятся, детишек рожают. Туда, кстати, можно и часть переселенцев из других государств отправлять.

И пусть ставят сразу каменные дома, коли получится. Понятно, что хибар поналепить легче, но и о безопасности ж думать надо! Полыхнет зимой солома или дерево, и выскочишь в чем был. А камень - хоть стены, да останутся...

Опять же, Троицк находится на одном из главных караванных путей, там и ярмарку бы организовать, а где ярмарка, там и гулянка, и пьянка (не забыть, добавить казнь похлеще за спаивание народов Севера, с-сволочи, повадятся «огненную воду» на шкурки менять, и зверя изведут, и людей), там и пожары нередки...

Лучше сразу сделать на века, потом меньше тратиться придется. Смотри сказочку про трех поросят.

Домик поросенка обязан быть крепостью! Точка!

И крепости бы хорошие ставить, но там уж как получится. Вот, Белозерская крепость стоит себе, Утяцкая слобода, Бакланская крепость... Последнюю, кстати, укрепить бы. Там же Тобол рядом, да и Поповский исток, а значит, то наводнения, то подтопления - это она, как строитель, хорошо понимала. Или вообще ее перенести? Надо сделать так, чтобы крестьяне селились без опаски, то есть провести черту от Ялуторовской до Утяцкой слободы и продолжить ее, пожалуй, на Воскресенский городок.

Потом можно что-то и подвинуть при ненадобности, но сейчас - строить! И войска там держать в достаточном количестве. В каждом городке, в каждой крепости, в каждом остроге... Люди знать должны, что за них вступятся! И словом, и делом, и огнем, и сталью. А то что это такое? Колонизация... Людей по сотням пересчитать можно... не пойдет так! Никак не пойдет!

Софья пометила на листке выделить деньги, завтра с Ваней посоветуется. Или даже сегодня, если мальчишки еще не спят. Но скорее всего, они ее поддержат. Ване вот тяжко. Поди найди деньги на все их с Алешкой идеи!

* * *

- Сука!!!

Сейчас никто не назвал бы Анжелику де Фотанж красивой. Исказившееся лицо, оскаленные зубы, стиснутые кулачки. И верно, она фаворитка, только вот... Эта английская сука!!!

Его величество медленно, но верно склонялся к вдовствующей королеве Анне. Вот ведь... Тащить ее в постель внаглую он не мог - королева. Пусть не урожденная, но и не сельская девка. А по доброй воле...

Анна с удовольствием беседовала с королем, блистала на праздниках, очаровывала всех не только красотой, но и умом... И вот тут Анжелика проигрывала ей вчистую. Она не боялась маркизы де Ментенон - старуха! Но рядом с английской королевой чувствовала себя то неуклюжей, то глупой...

- Ненавижу!!! О, ненавижу!!!

Откричавшись и разбив несколько ваз, Анжелика попыталась подумать. Ненависть - это хорошо. Но... как же быть? Как вернуть расположение короля? Ведь все чаще он просто не обращает внимания на свою фаворитку, отворачиваются чувствующие это придворные... Забеременеть?!

Но король все реже посещает ее в последнее время!

Забеременеть от кого-нибудь другого?! Нет! Настолько глупой Анжелика не была.

Устранить соперницу?

А вот это... возможно ли? Но есть и кинжалы, и яды, и не всех отравителей извел ла Рейни, а уж избавившись от опасной королевской прихоти, она сможет вернуть себе расположение его величества!

Попадется?!

Такая мысль не приходила в очаровательную головку Анжелики. Там вообще было не слишком много места.

Приняв решение, маркиза уселась перед зеркалом и принялась поправлять краску на лице. Эта английская дрянь даже почти не красится... Так немодно! И что государь в ней нашел?!

А где можно найти яд?

* * *

- Мерзавцы и негодяи.

Леопольд Австрийский был не в духе. Хотя он в нем и не был последние лет десять, кабы не больше. Вот как турки Вену взяли - так и хрупнуло что-то, надломилось. И не починишь, не удержишь... Конечно, Вену он себе вернул. А вот Венгрию...

Эти Ракоци! Зриньи! Текели!!!

Ох, как же он ненавидел! Из его рук вырвали то, что он привык считать своим, что принадлежало еще его предкам. И возвращать не собирались. Ни на минуту.

Поляки могли защитить то, что считали своим, Леопольд сполна оценил талант Яна Собесского, когда они шли по следам турок и далее... Военный гений! Полководец от Бога! Просто сейчас он сражается на стороне Леопольда, потому что так приказал король, а потом прикажут, и будет он сражаться против Леопольда. И победит, потому что сам император - плохой полководец. Его сила в другом: в интригах. Он словно паук сплетает тончайшие нити человеческих судеб в одно ему ведомое полотно. А вот войска водить...

Но как вернуть свои территории?

Вообще, имеется один вариант. У Текели и Илоны Зриньи есть общая дочь - Жужанна. А несколько лет назад его третья жена, Элеонора, подарила ему сына, Карла.

Вот если бы они оказались помолвлены да что-то потом случилось со старшими детьми Илоны... Это могло бы стать интересным! Тут есть простор для игры.

Попробовать отписать Илоне? Или попросту выкрасть малышку?

Венгры ведут сейчас переговоры с русскими и вроде как пытаются сговорить девочку за кого-то из сыновей государя, но тот не слишком согласен...

Леопольд придвинул к себе лист. Сначала попробуем мирным путем. А потом уж можно и насильно. Да и русские...

Император был неглуп, весьма неглуп, и подозревал, что русские ко многому причастны. Доказательств не было, ну так ему и не надо.

Русские, русские...

Что можно придумать для воздействия на них? А ведь можно, еще как можно! Им хочется в Европу, хочется признания, наверняка хочется новых земель, а кто бы стал возражать? Честолюбие и жадность - вот те струны, дергая за которые можно управлять любым человеком. И почему бы не попробовать управлять с помощью того, кому сам Бог велел?

По лицу императора расплылась едкая усмешка. Второй лист пергамента лег на стол - и на бумаге разбежались строчки.

«Ваше святейшество...»[9 - «Ваше святейшество» - обращение к Папе Римскому (прим. авт.).]

* * *

- А хорошо здесь. Только вот жарко слишком.

Недавно прибывший выпускник царевичевой школы Александр обмахнулся веером. Дамская безделушка, говорите? Так ему и не кокетничать, а в жару веер весьма пригодится. Особенно когда к климату еще не привык.

- Перетерпим. Зато для Руси полезного много.

Федька, то есть уже Федор Тимофеевич, к жаре уже успел привыкнуть. Да и одет был куда как проще собеседника - в белую рубаху и белые же полотняные штаны. Может, и не роскошно, зато удобно и практично.

Остров Ява действительно славился жарким климатом. А еще - действующими вулканами. Но русские готовы были это терпеть. Зато здесь выращивался отменный кофе, а местные жители... А что - местные жители?

Если бы русские поступали с ними, как те же англичане или французы, если бы считали, что мусульманин не человек, потому что кожа у него другого цвета и он не знает про Христа, если бы принудительно насаждали свою веру и утверждали свою власть...

Так никто не поступал. Хотя исподтишка русские прекрасно стравливали между собой фанатиков-сантриев и почти что язычников-абанганов. И пользовались результатами. Но это же втихорца, а внешне русские были - само уважение. В мечети хоть и не шли, но и христианство свое не выпячивали.

Пока...
Ост-Индская компания начала колонизацию острова и даже успела сильно попортить репутацию всем европейцам, но после известных событий в Нидерландах голландцы растерялись, а русские не упустили своего шанса.

Прибыв на остров, они принялись вытеснять с него голландцев. Вежливо, аккуратно, исключительно добровольно. Вы же уйдете сами, правда? Мы верим в ваше благоразумие!

И процесс этот продолжался по сей день, с участием местных фанатично-мусульманских жителей. Можно сказать, что мешали русским и фанатики, и голландцы, оставалось аккуратно стравить их - и пусть взаимоаннигилируются.

Самые непонятливые голландцы просто исчезали в море. От неизбежных на море случайностей, так-то. Шторм налетит, али пираты, али еще чего - на все Божья воля. И Он ее проявил вполне отчетливо.

Торговля у голландцев не шла, плантации, уже разбитые ими, предлагали перекупить... Одним словом, оставалось только ругаться и убираться. И ведь никто представителей Ост-Индской компании не жалел. Те еще акулы, твари хищные...

Ничего, постепенно справятся, никуда не денутся. Федька иногда думал, что под Азовом было легче. Ну что там надо было делать? Дошел, взорвал, завоевал! Красота!

А тут?

Партизанская война во всей красе! Причем с обеих сторон. И если б не было у Федора за плечами обучения в царевичевой школе, если б не побывал он в свое время в Крыму, смог бы он грамотно обороняться? Наступать? Давить конкурентов? Гонять пиратов?

Последние особо зверствовали, нападая на русские корабли, словно те медом обмазали. Приходилось и на вооружение куда как поболее тратить, и конвой снаряжать, ну да не страшно. Государь не скупился, справедливо полагая, что жизнь одного его подданного ценнее, чем десяток ружей или пуд пороха.

Может, и смог бы Федор все сам организовать, но куда как тяжелее пришлось бы. И потери были бы больше, а этого допустить никак нельзя. Свои ж люди. Православные.

Да если и не совсем свои, как те же испанцы, так что же? Они ж не виноваты, что пока истинную веру не приняли! Это батюшка Митрофан особливо объяснял когда-то мальчишкам. Все знают, что православная вера - она самая верная, правильная и честная. Но как быть, если человеку того в детстве не объяснили, да еще запутать постарались? Тащить в рай за уши?

Ох, не поможет, только озлобит больше. С врагами и то так поступать нельзя, а уж с друзьями или с теми, кто ими стать должен... Вдвое осторожнее надо быть! Показывать надо неразумным, как правильно! И жить, и верить...

- Пряности - разве много?

Александр пока еще в курс дела полностью не вошел, а потому Федя не видел ничего странного в его вопросе. Как ни читай доклады, как ни расспрашивай очевидцев, а все одно: лучше своего впечатления, на месте полученного, ничего нет.

- Да тут не только они. Каучук, например. Конечно, ждать нам еще лет десять, пока урожай достойный будет, но деревья высажены.

Александр кивнул. Да уж, каучук! И как в царевичевой школе додумались его с серой проваривать? Ох, непонятно! Но сделали. И испытания идут полным шагом. Педру дал русским разрешение и на добычу каучука в Бразилии, и на вывоз саженцев, и скоро, уже очень скоро во флот поступят непромокаемые плащи, сапоги и прочее разное, без чего обходиться можно, но нужно ли? Государю для своих людей ничего не жалко! А что самое приятное - каучука в Бразилии много и никого, кроме русских, он особо не интересует. Вот и скупают за копейки! И становятся монополистами. Постепенно, шаг за шагом...

- А местные не пошаливают?

Федя расплылся в улыбке.

- Да как сказать... Мальчишки - они завсегда есть и будут, себя-то вспомни?

Мужчины переглянулись и дружно хмыкнули, припоминая кое-какие свои подвиги во времена оные.

- И пошаливают, конечно, и стянуть чего не откажутся, и всяко бывает. Но в основном - беззлобно. Мы-то тут своими становимся, на то и упор делаем. А между своими какие счеты? Недавно вот Тимка... помнишь его? Он на год старше тебя был...

- Рыжий?

- Нет, тот, который без одного зуба.

- А, помню. Он тоже тут?

- Государь нас сюда почитай двадцать человек послал. Так вот, завязалось у него с одной девушкой из местных. Красавица - глаз не оторвать. Туда-сюда, дошло до серьезного, жениться надо. А вера-то разная! А девушка-то - дочь местного деревенского старосты, хорошо хоть из абанган... Так что ты думаешь? Два раза их венчали. Сначала им отец Питирим соизволение дал на местный обряд, они в мечеть ходили. А уж потом к нам отправились. Отпущение грехов получили, невесту окрестили Катериной - да и обвенчали их по-честному. Как у православных и полагается.

- А местные не возражали?

- Нет. Отец Питирим вообще говорит, что мусульмане хоть народ и заблудший, да за их доброту и терпимость им многое Господь простит. Потому как нет ничего хуже...

- ...злобы да глупости, - продолжил Александр. И друзья весело рассмеялись. Это им в царевичевой школе повторять не уставали - и ведь давало результаты! - А я к тебе надолго, года на три-четыре, как государь повелел.

- Это хорошо. Знаешь, нас тут хоть и двадцать человек, а все мало. Так что ты у меня поедешь в султанат Бантен. Есть там такой город - Богор. Людей я дам, устроишься, представительство откроешь, торговать начнешь...

- Это как скажешь.

- Скажу. Ты в городе пока не был?

- Нет еще. Я сразу с корабля - и к тебе.

- Ну тогда я сейчас распоряжусь. Переоденешься - да поедем. Покажу тебе местных, расскажу, как к кому обращаться, кому кланяться, кому, наоборот, можно и пинка дать, на обратном пути заедем на плантации... Дел хватит. С месяц, пока не освоишься, побудешь здесь, а потом - в самостоятельное плавание.

- А переодеваться зачем?

Русские европейской моды не придерживались. Штаны, сапоги, рубаха и кафтан - удобно, аккуратно, натянуть можно в единый миг. Что еще надо? Было б чисто да без платяных зверей!

- А затем, что у тебя одежка плотновата для местной жары. Спаришься. Так что послушай более старшего и опытного.

Александр встал из кресла и отвесил глубокий поклон.

- Благодарствуйте, дяденька, за науку.

- Вот-вот.

Федор ухмыльнулся вовсе уж озорно и хлопнул в ладоши. Вошедший слуга склонился в поклоне, как-то странно, на взгляд Александра, сложив руки. Федор произнес несколько слов, слуга ответил ему на том же местном щебечущем наречии и исчез. А представитель русского государя кивнул другу.

- Иди переодевайся. Сейчас все в комнату принесут.

- Благодарствую.

Федор проводил сотоварища долгим взглядом.

Вот и еще один в их компанию. И это правильно. Чем больше их на острове будет, тем лучше. Только здесь понял Федя всю ценность полученной выучки.

Ох, не просто так их школили в царевичевой школе. Учили ведь не только наукам, но и терпимости, пониманию, как обращаться с людьми, находить свой подход к каждому...

Потому что за любой наукой, за любым делом стоят люди. И если не поставить их под свое начало - ничего не сдвинется.

Голландцы произвели на яванцев не самое хорошее впечатление. А вот русские... Дайте нам время освоиться. Уже и храмы стоят православные, пока всего два, но и то неплохо, за три-то года, и местные к русским хорошо относятся, и поработать на русских считается удачей, и султаны русских куда как больше ост-индцев жалуют. А все потому, что русские к ним относятся как к людям, а голландцы - как к источнику денег. И только-то. А кому такое понравится?

Да никому!

Подождите, развернемся... Лет через двадцать вы остров не узнаете! Это будет не просто колония, как у других государей! Это будет подлинно русская территория, жители которых сами государю Алексею Алексеевичу присягнут и под чужую руку не попросятся, еще и любого захватчика сами выгонят.

Но труда вложить придется...

Вот Сашка сейчас переоденется - и поедут они в город. Поговорят по дороге, заодно и первый урок яванского языка другу даст. Покажет местные десы[10 - Деревни (прим. авт.).], расскажет о сословном делении...

Колонизировать новые земли надо так, чтобы люди сами к Руси тянулись. И уходить не хотели. С Божьей помощью им это обязательно удастся.
* * *

- Мне кажется, королева умирает.

Услышав это от супруга, Маша даже плечами не повела.

Ну и ей так казалось, и что? По всем признакам, у королевы был «острый живот»[11 - Аппендицит. Есть версия, что первую аппендэктомию провели аж в 1735 году, так что... (прим. авт.).]. Маша об этой болезни знала, но также знала, что она неизлечима.

На Руси лекари изучали эту болезнь, пытаясь найти причину, но... тут ведь резать надо! И на Руси-то через раз получалось, а тут вообще никто и ничего не умел.

- Карлос будет неутешен. Он ее так любит...

- Да уж... - Дон Хуан провел рукой по седым волосам, вздохнул: - Ты побудешь с ним, когда...

- Да, разумеется. Я сейчас же пойду к нему.

Маша могла позволить себе великодушие, тем более что наследником престола официально, с папской буллой и печатями, был назначен ее старший сын. Конечно, пока у Карлоса не появится своих детей, ну так...

- Спасибо.

Короткий поцелуй в щеку - все, что супруги позволяли себе не за дверями спальни. И частенько Маша вспоминала сестру. Когда-то она злилась на Соню, потому что та не дала ей наделать глупостей. Смешно... Пусть между ней с мужем нет великой любви, зато есть понимание, нежность и терпение. Они - союзники, друзья, две лошади, бегущие в одной упряжке, и это неплохо. Это куда как побольше того, что могли получить в браке большинство аристократов.

- Как маленький?

Маша коснулась живота. Да, она решила родить еще одного - в запас. Пусть будет.

- Толкается. Ты уже написал Людовику?

- Как бы он не решил, что мы специально его племянницу извели...

Маша неаристократически хмыкнула. Извели, как же! Да хотели бы - давно бы! Карлоса пожалели, вот и вся разгадка! Он-то к этой стерве всей душой прикипел, вот и терпели... Хотя было и кому, и за что! Нет, вины русских тут нет ни краешком.

В покоях королевы было душно, сильно пахло благовониями и ладаном, Карлос сидел у постели жены и держал ее за руку. На вошедшую Марию посмотрели оба. Только вот выражение лиц было разным. У Карлоса - даже радостным, пришел человек, который его поддержит. А вот Мария-Луиза...

Убила бы! Если бы не умирала, так точно убила бы. А испанская королева и правда доживала последние часы. Было что-то такое в ее лице: ввалившиеся глаза, покрытые белым налетом губы, резко запавшие щеки... За последние несколько лет королева растолстела мало не вдвое, но приближающаяся кончина словно сострогала все лишнее с ее лица - и наделила его юностью. Ах, как быстро и безжалостно летит время!

Маша села рядом с Карлосом, положила ему руку на плечо.

Нарушение этикета? О да, и какое! Способное повергнуть в обморок половину испанского двора. Вторая побежала бы за инквизиторами. Раньше. Еще пять лет назад. Но с тех пор многое изменилось.

Дон Хуан, наглядевшись на русские порядки, крепко прижал святошам хвост.

Аутодафе? Ведьмы? Еретики? Замечательно. Только после многократного разбора дел. И без пыток, а то так ведь и самих борцов проверить можно! Дня не пройдет - и сознаются, и раскаются! В чем угодно, не то что в ведьмовстве!

Инквизиторы шипели гадюками, но сильно не спорили. При доне Хуане страна хоть с колен подниматься начала, это все понимали. Активная торговля с Русью, взаимопомощь, колонии, которые чистили «на троих» - Русь, Испания и Португалия...

Раньше-то корабль и из порта выйти не мог - тут же пираты налетали! А денег в казне нет! А кушать хочется! Тут и начнешь бросаться на еретиков, чтобы церковное имущество увеличить.

Придворные тоже ругались, но с Машей спорить было сложно. Авторитетов для нее не было, прогибаться она ни перед кем не собиралась - вторая по значимости дама в государстве, - а заставить... А как?

Дикая московитка - и все тут! А раз дикая - поберегись, не то ведь и по морде получить можно! Мы, московиты, люди простые, у нас до сих пор медведи по улицам ходят, где уж нам этикетам обучаться? Не превзошли мы сию науку и не собираемся...

Мария-Луиза чуть шевельнула губами.

- Ваше величество, оставьте нас на пару минут, прошу вас.

Карлос с сомнением посмотрел на жену, на Машу, но раз уж просят...

Хлопнула дверь. И ненавидящий взгляд стал живым, острым, не одурманенным опием.

- Сука!

Отпираться Маша и не подумала.

- Я на твоих детей не охотилась.

- Нет у меня детей. И не будет уже никогда. Помру - и все.

- Я в этом не виновата.

- Да неужели?

Маша передернула плечами.

- Могу здоровьем детей поклясться - я не виновна в твоей смерти.

- А в его?

- Чьей?

- Луи. Моего Луи?

Умирающему не лгут. Но... а вдруг да не умрет?

- Дофина? Нет. Я не отдавала такого приказа.

- Но знаешь, кто его отдал?

Маша склонилась пониже, глаза блеснули.

- Ты думаешь, что покушение на русскую царевну должно было сойти ему с рук?

Судя по взгляду Марии-Луизы - да! Именно так она и думала. Франция - центропуп вселенной, Людовик - «король-солнце», и этим все сказано. Его сын - тоже что-то почти божественное. В переводе - они могут делать гадости кому и сколько угодно, но ответить им не моги!

Жаль, что русские иного мнения.

- Стерва! Ненавижу тебя!

- Так своему Луи и скажешь, когда в аду увидитесь. Но Карлушу мне не расстраивай! Поняла?

- И что ты мне сделаешь?

- Намекаю - у тебя сестра есть. Племянники. У Луи там сын бегает... Так что никаких злобных воплей. Все исключительно пристойно. Он-то тебя любит, хотя и не ясно, за что!

- Любит! Ха! Ха! - Умирающая то ли рассмеялась, то ли закашлялась, из глаз покатились слезы. - Любит?! Да он не знает, что это такое!

- Уж как умеет и как может, - оборвала ее Мария. - Ты мне все сказала?

- НЕНАВИЖУ!!!

Шепот был настолько искренним... За что? Да за все! За мужа, детей, здоровье, жизнь... За то, что Мария приняла решение сама, а Марию-Луизу использовали, как разменную пешку в королевской игре. За то, что одна была умна и сильна, а второй не оставалось ничего, кроме ненависти и тоски.

Больно...

Мария пожала плечами. И позвала Карлоса. Пусть побудет с женой остаток времени.

Любить он не умеет? Нет уж, простите. Это в постели у него - ноль навечно, а душа-то живая. Любящая, чистая, искренняя... И плевка в эту душу он не заслужил.

Он его и не получил. Максимум, который позволила себе Мария-Луиза, - это коротенькое:

- Никто не будет вас любить так, как любила я, сир...

И испанский двор погрузился в траур. Но новую супругу Карлосу подыскивать уже начали, а то как же! Престолонаследие обязывает!

Маша предлагала не мучить девчонок, все равно толку не будет, но тут муж был непреклонен. А вдруг?! А божественное чудо? А надежда? Нельзя ж так лишить народ Испании и Карлоса персонально уверенности в его величестве!

С точки зрения Маши, Карлосу стоило сейчас уйти в монастырь и спокойно умереть там через полгодика от горя и тоски по жене, как год назад умерла его мать. От тоски, остро связанной с пищевым отравлением поганками. Но дон Хуан на это пойти не мог. Благородство-с...

* * *

- А почему умер мой отец?

Имя «Людовик» определенно нравилось французским монархам. А то! Великий дофин - Людовик, его сын - тоже Людовик, только раньше он был герцог Бургундский, а сейчас стал дофином вместо отца. И его первенца тоже назовут Людовиком.

Традиция...[12 - Вот этот правнук Луи XIV и станет Людовиком XV (прим. авт.).]

Вот сейчас маленький Луи, внук великого «короля-солнца», смотрел на воспитателя - и не ответить было нельзя. Да и восемь лет мальчику, понимает уже...

- Никто не знает, мой принц. Достоверно никто ничего не знает.

- Вот как?

Мальчишка определенно разозлился.

- А если не достоверно? Что вы можете мне сказать? Это мой отец!

Мэтр Фенелон чуть помялся, но рассказывать принялся. Конечно, смерть дофина была ужасна, и Людовик-солнце рыл землю носом, пытаясь найти негодяев, но - увы. Не мог он никого найти. Не смог...

А потом поползли слухи.

Ну как - поползли... В Нидерландах - так впрямую об этом говорили, даже в газетах печатали. Якобы Великий дофин решил покуситься на испанскую принцессу. То есть жену испанского регента, русскую тсаревну Марию. И русские этого не стерпели.

Почему русские?

Дон Хуан даже не знал об этих планах мести, он оказался слишком благороден. А вот русские медведи... Кто сказал, что медведь - милое и добродушное животное? Да это одна из самых опасных и непредсказуемых тварей! И ты никогда не узнаешь, что он с тобой сделает. Удерет ли, задерет ли...

Киплинг еще не написал свое знаменитое «Не доверяйте медведю, что ходит на двух ногах...», но мэтр Фенелон уже предостерегал маленького Луи. Слишком уж опасны эти существа. Пусть он и маркиз, но это же не означает, что он глуп или безрассудно храбр!

- А почему мой дед не отомстил?

- Потому что известно стало не так давно. Сплетни, слухи... Это всего лишь разговоры. А достоверно ничего не известно.

- Я бы отомстил за отца.

- Месть разрушает, ваше высочество...

Только вот хоть и был маркиз де ла Мот-Фенелон хорошим учителем, хоть и написал «Приключения Телемака», которые были с восторгом восприняты обществом, а убедить ученика не смог. Никак.

Семена были посеяны. Нарочно ли? Нечаянно?

Уже неважно.

Они взойдут.

* * *
* * *

Маша, она же Анна де Бейль, она же вдовствующая английская королева, готовилась ко сну. Убрала с лица краску, распустила волосы, помассировала уставшую от пышной прически кожу головы. Анжелика просто не замечала, как красится соперница. Очень аккуратно, совсем чуть-чуть, подчеркивая то, что дано природой. И то сказать - натуральная блондинка при черных бровях и ресницах в искусственной краске нуждалась мало. Так, морщинки замаскировать, а губки подчеркнуть. И здоровее будет! Она-то видела, как с этой местной свинцовой пудрой быстро увядали женщины, как травились белилами и киноварью, как почти убивали себя... Но кто ж им расскажет? Это не занятия у царевны Софьи, где Ибрагим подробно рассказывал, какой компонент красок на что влияет, как именно, как нейтрализовать этот яд...

Ладно!

Сейчас она примет ванну и пойдет посмотреть на сына.

Нельзя сказать, что рождение ребенка вызвало у Маши острый приступ материнских чувств. Мать-ехидна, мать-авантюристка, и этим все сказано. Малыш Карл был ухожен, присмотрен верными людьми и уже внесен в планы французского государя. Это было важно, потому что обеспечивало малышу безопасность. Но вот инстинкта схватить кровиночку в зубы и спрятать где поглубже - этого у Маши не было. Наоборот.

Не наигралась, видимо. Недаром же говорят, что первый ребенок - последняя кукла.

Хотя с полчасика в день она малышу уделяла. Приходила, играла, гладила по головке, приносила сладости... сладости? Да, надо бы приказать служанке.

В комнату внесли деревянную ванну, лакеи принялись носить ведрами воду.

Наконец Маша осталась одна. Принимать ванну в присутствии слуг она все-таки не любила.

Горячая вода приятно обняла тело... Да уж! Зато «любимый» не моется, с ним рядом постоишь - так потом блевать охота.

Маша поморщилась. Да уж, русские дикари! А ничего, что его величество Людовик ванну принимал два раза в жизни? И воняет от него... Его обнять-то страшно, хочется сначала откопать, а потом поплакать! И вот это - монарх! Да еще его милое развлечение - портить воздух при всем народе! Пфф! Да чтоб на Руси так государь-батюшка сделал?! Позорище!

А деваться некуда. Не так давно Маша получила указание от царевны. Не приказ, нет. Царевна вежливо осведомлялась, не надоела ли Марии просвещенная Европа, и, если не надоела, предлагала вплотную заняться Людовиком. Есть такая штука - морганатический брак...

А в ее случае даже не очень и морганатический. Если Анна де Бейль оказалась хороша для одного короля, кто сказал, что она плоха для другого?

Но жить с Людовиком? Ложиться с ним в одну кровать? Ох-х...

Впрочем, время подумать еще было. Маша отлично понимала, что если она пожелает - царевна вытащит ее отсюда. Несчастный случай на охоте, горе, слезы, похороны, а сама Маша уже через пару месяцев окажется на Руси. Может, даже ребенка оставлять не придется, он пока еще мелкий, и подменить малыша несложно.

Можно.

Хочется?

Ведь не хотелось, еще как не хотелось! Интереснее остаться в Европе и играть дальше, запутывая кошачьей лапкой клубки интриг! А еще... Вот щелчок был бы всем этим дворянам по носу! Русская девчонка чуть ли не из сточной канавы - королева Франции! Ха!

А на Русь можно вернуться и после смерти Людовика. Ему сорок семь, ей - в два раза меньше, будем надеяться, она переживет супруга.

Маша потянулась к кофе, который ей принесли. Пару глотков - можно. Эти минуты - ее, и только ее. Крепкий черный кофе, совсем маленькая чашечка, но так приятно. Этот запах будил память о занятиях с девушками, когда Ибрагим заваривал крепкий черный кофе и начинал рассказывать что-нибудь интересное из истории и нравов гаремов.

Глоток, другой, чашка вернулась на место.

Еще несколько минут блаженства. И еще пара глотков. Погадать, что ли?

Кофейная гуща вылилась на блюдечко. Маша вгляделась в черные разводы - и внезапно похолодела. А откуда на дне такой осадок?! Женщина принюхалась - и чашка полетела в стену. Ее вдовствующее величество опрометью вылетело из ванны и сунуло два пальца в рот.

Кофе почти сразу вылетел назад, но не весь! К сожалению - не весь! На истошный звон колокольчика прибежали слуги и тут же заметались вокруг Маши, слушая короткие указания. Спустя четыре часа злая как черт женщина вытянулась в постели, размышляя - кто посмел?!

Кофе с мышьяком, наглость какая!

Узнает кто - голову оторвет и скажет, что так и было! Это ж надо! Два часа тошноты, промывание желудка, молоко со взбитыми яйцами на закуску (гадость жуткая, но выхода не было) и минимум неделю теперь соблюдать особый режим питания. Маша знала, что трое доверенных слуг сейчас носятся по всему дворцу, выясняя, кто подсыпал яд, а потом дойдет и до автора затеи. И она обязательно наябедничает Людовику! Чтоб другим неповадно было!

Пусть этого негодяя казнят!

А кто-то другой мог бы и не понять. Растворили мышьяк в горячем кофе, он и так горький, запах тоже не почувствуешь, все знают, что она любит выпить чашечку вот так, в ванной... Задумано было отлично! И осуши она чашку в один прием - могла бы ничего и не понять. Но кофе начал остывать, яд выпал в осадок...

Да уж!

Без той школы, которую она прошла у царевны, без полученных знаний давно бы ее в живых-то не было. Есть за что быть благодарной.

Нет, ну кто посмел?!

* * *

- Ты почитай, почитай! Вот ведь... Папа!

Алексей перебросил сестре письмо с большой печатью. Софья послушно поймала его и развернула. Могла бы и раньше его прочесть, но не стала - все равно брат все расскажет.

- Папа... Ох ты еж твое ж!

Удержаться было сложно.

Папа Римский в письме весьма витиевато сообщал, что Русь - государство великое, но, увы, не европейское. Потому как не знает света истинной веры. Нет-нет, он все понимает и не настаивает, чтобы русский государь срочно переходил в католичество, но ведь общий язык с другими странами искать как-то надо?

А потому не примет ли русский государь у себя папских легатов? Всего несколько человек? И исключительно на добровольной основе?

Нет-нет, никаких иезуитов, мы помним про господина Полоцкого, но вы же понимаете, в семье не без урода, его позиция никак не может отражать нашу...

Опять же, и его величество Леопольд рад был бы прислать посольство...

В наше просвещенное время, вы, как умный и великодушный государь, - ну и еще страница такой болтовни. А по-простому поди откажи!

- А мы можем ему отказать?

Алексею явно не хотелось пускать на Русь кого попало. Хотя почему - кого попало?! Отборных шпионов и как бы не диверсантов!

Софья всерьез задумалась над этим вопросом.

- А стоит ли отказывать? Обидится...

- Нам на его обиду! - фыркнул братец.

- Это верно. Только вот... не мы к ним лезем. Они к нам. Много ли вреда они смогут нанести под приглядом?

- Так и пользы от них не будет!

- Будет, Алеша. Мы не можем замыкаться в себе. И считать, что мы избранные Богом, кичиться своей правотой - тоже. Нам надо развиваться, врастать в другие страны, перенимать у них самое лучшее... Вот как шелк, как бумагу - ведь выделывают теперь все это у нас? Мануфактуры строятся, люди работу получают, а все почему? Потому что из Франции побежали гугеноты.

- Сонь, как ты думаешь, они только шпионы?

- Безусловно, шпионы. Но думаю, у них есть и другие причины сюда приехать. И хотелось бы их узнать.

- Ты склоняешься к тому, чтобы принять их?

- Да, Алеша. Ты против?

- Мне это не нравится.

- Мне тоже. Но и ссориться неохота. Вот если они сделают что-то, что нам не понравится...

- А они сделают?

В темных глазах Софьи промелькнула искорка.

- Как прикажет мой государь.

- Соня!

- Предлагаю согласиться, помариновать их в Архангельске (все равно у нас карантин обязателен), собрать о них все сведения и спустить с цепи Ромодановского. И принять - примем, в грязь лицом не ударим. И узнать больше того, что мы захотим, они не смогут.

- Хм-м... Почему бы нет? Тогда сядь, отпиши в Рим, а мне покажешь.

Соня кивнула.

- Как скажешь, Алеша.

Брат и сестра обменялись понимающими улыбками. Рим так Рим! И бояться тут нечего! Просто, когда понимают, что русских не сломить силой, - начинают войну иного рода. Информационную, дипломатическую... Письмо, которое лежало сейчас на столе, и было таким объявлением войны. И Софья с Алексеем принимали вызов.

Хотите принести на Русь свою культуру? Прогнуть нас под свою гребенку? Ну-ну! Мы еще посмотрим, кто выиграет в этой схватке.

* * *
* * *

Де ла Рейни мух ртом не ловил. С преступниками у него получалось куда как лучше, да и урожай был побольше. И кому, как не ему, отдал приказ его величество, узнав про покушение на свою любовницу? Да ведь не просто любовницу! Королеву Англии!

Тут политика-с...

Одно дело - травить соперницу, это все понимают, это нормально. А если тут английские корни? И отравить хотели мать английского принца? А там и самого малыша?

Гнев Людовика, умело подогреваемый иссиня-бледной Анной де Бейль, был страшен. Французские придворные жалели только о том, что они не змеи. Как хорошо бы сейчас заползти куда в щель - да и спрятаться. И не выползать месяц.

Все слуги ее вдовствующего величества были допрошены с пристрастием, кроме трех самых доверенных (с пристрастием - означало и дыбу, и пытки водой, и прочие милые радости в застенках Бастилии), и наконец сознался один из поварят. И что получил, и от кого получил. Ла Рейни подхватил ниточку и принялся рыть.

И - остановился.

Говорят же, что в жизни все повторяется дважды, но один раз трагедией, а второй - фарсом. В тот раз король пощадил мадам де Монтеспан.

А герцогиню де Фонтанж?

Вот тут - извините. И детей у нее было куда как поменьше, всего двое от короля, и надоесть она Людовику успела хуже зубной боли. Глупа ведь... В постели хороша, но и только. И сам Людовик, скажем честно, уже не был таким сатиром, как в молодости, потихоньку снижая постельную активность и задумываясь о душе.

Приговор был жестоким и страшным. Плаха и топор.

Анжелика бросилась в ноги возлюбленному, умоляя о милости. Не получилось.

Памятно королю было дело о ядах, ой как памятно. И как шатался трон - тоже. Какое там милосердие? Зарыл бы! Собственноручно!

Повезло ли герцогине - сказать сложно, потому что ее недотравленное величество решила, что лучше быть милосердной. Немного. И тоже упала в ноги королю, прося о милосердии к дурочке. Людовик рыкнул, сверкнул глазами, топнул ногой... Потом посмотрел на иссиня-бледную интриганку и чуть смягчился. Ладно уж... пускай живет. В одном из дальних монастырей, где-нибудь в Оверни или еще где подальше.

Милосердие выходило сомнительным. Никто и не сомневался, что Анжелика де Фонтанж не проживет там слишком долго, скоропостижно скончавшись от какой-нибудь чахотки или несварения желудка. Монастыри - они вообще очень вредны для опальных королевских фавориток, и мадам де Монтеспан тому пример. Но вслух все восхваляли доброго короля и милосердную вдовствующую королеву.

Анна де Бейль постепенно приобретала все большее влияние на Людовика и собиралась его использовать исключительно в своих целях. Франция? Англия?

Русь, и только Русь.

* * *

Его величество Джеймс Стюарт благосклонно взирал на жену и детей. Нельзя сказать, что он сильно любил свою Энни, но все же... Они столько лет вместе, у них четверо детей, и еще троих прибрал к себе Господь, они отлично понимают друг друга.

А женщины... Почему бы и нет? У короля могут быть фаворитки, все равно ни одна из них не встанет на место королевы.

Да, король и королева...

И до сих пор Джеймс не мог поверить в свое счастье. Пусть трон весьма зыбок, пусть казна не особенно наполнена, пусть по стране возникают мятежи, а Уэльс - это вообще осиное гнездо, но он воссел на трон своих предков. Теперь надо удержаться и передать его сыну. Получится ли?

Зыбко, все так зыбко...

Джеймс Монмут был по-житейски неглуп и понимал, что на трон его практически возвели. Подготовили почву, подтолкнули, а то и еще чего... Кто стоит за этим? Он не знал. Голландцы? Да, безусловно, там и их руки. Испанцы? Тоже возможно. Во всяком случае, несколько колоний у него уже откусили, а что он может сделать?! И хочет ли что-то сделать?

Честно говоря, не очень. Джеймса устраивала роль короля. И вообще - на его век хватит, а дети... разберутся, куда они денутся! О нем что-то родной отец не позаботился!

Его величество отбросил неприятную мысль в сторону и пригласил жену на танец. Энни вспыхнула и заулыбалась.

Да, фаворитка будет ждать Джеймса в спальне, но на людях... О, здесь и сейчас - он примерный семьянин! Никакой череды любовниц, как у отца с дядюшкой, никаких ценных подарков за счет казны... Титул - можно. Или замуж выдать повыгоднее. Но эти милости короне ничего не стоят. А золото или земли - нет уж! Самим мало!

Джеймс улыбался, танцевал с супругой, потом смотрел фейерверк и чувствовал себя счастливым. Видела бы мама... Но Люси Уолтер умерла, когда он был еще малышом.

Джеймс и не знал, что рядом с ним нарывом медленно зреет заговор.

* * *

- Что скажете, Чарльз?

- Что у меня не меньше прав на престол, чем у этого выскочки, Джон. Да и у вас тоже...

Кроме Монмута у Карла было еще тринадцать внебрачных детей. Признанных и произведенных им в графы и герцоги. И с точки зрения закона имеющих такое же право на престол, как и Монмут. А почему нет? У них матери и познатнее были. Что мать-герцогиня Чарльза Леннокса, что графиня Кастлмейн у Джорджа Фицроя. И что?

Более знатные матери, более высокие титулы, должности при дворе - и все закончилось в единый миг! Когда стало ясно, что Монмут побеждает, братья собрали все маленькое и ценное, что помещалось в седельных сумках, и рванули к границе с Шотландией. И правильно сделали. Те, кто не успел, сейчас обживали Тауэр.

Казнить единокровных родственников Джеймс все-таки не мог, но всем было ясно, что Тауэр - это та же смерть. Просто чуть замедленная и отсроченная. Кто там будет проверять, скончался ли граф Плимут от болезни легких или эта чахотка разгуливала на двух ногах и подливала яд в пищу?

Кому пожаловаться?

Только Богу в храме, но вот беда - не ответит. И гром небесный, чтобы покарать мерзавца Джеймса, не пошлет!

Вот и бежали братья туда, где их не должны были выдать. В Шотландское Нагорье.

Но и там... А кому они были там нужны? Ладно еще Яков! При нем они были племянниками, о них как-то заботились, их ценили... а потом?

У шотландцев полно своих проблем. После побега королевы Анны, да еще с ребенком Якова под сердцем, горцы просто кипели, что тот ведьмин котел. Настроения различались от «как она могла, мерзавка?!» до «и поделом вам, а то размечтались...». А уж когда королева обнаружилась при французском дворе...

Это давало простор для комбинаций и предположений. В том числе были и лэрды, которые хотели послать к Людовику посольство и умолять его вмешаться. Свергнуть мерзавца Монмута и посадить малыша Карла (имя ребенка чуть примирило шотландцев с побегом его матери) на трон его предков. Чарлз и Джон к этой группе не принадлежали. Свергнуть Монмута было бы неплохо, но вот посадить на трон Карла?

Э нет. Им самим хотелось править. И если уж трон один раз был взят «на шпагу», грех не повторить это второй раз! Но надо найти помощь, деньги, наемников...

Как не предоставить шанс хорошему человеку?

* * *

- Соня, ты уверена, что нам нужна смута в Англии?

- Более чем.

Софья теребила конец косы. Сидя в кресле, чуть щурилась на яркий свет из окна, но глаз не отводила. Если царю угодно сидеть на подоконнике и вести интеллектуальную беседу с сестрой именно оттуда?

- Деньги мы найдем. - Иван был спокоен и невозмутим. - А причины все же поясни?

- Их несколько. Первая - колонии. Чем дольше смута в Англии, тем выгоднее нам. Сами знаете, Индия. Я вам рассказывала...

Рассказывала. И у мужчин давненько руки чесались. Дели, Мадрас, Бомбей... нужна ли там Англия? Да помилуйте! Ничего хорошего и толкового англичане туда не принесут. Будут уничтожать уникальную культуру, даже не понимая, что именно теряют, и хищнически выдирать из тела Индии то, что копилось столетиями.

Уже выдирают. А между прочим, там шикарные месторождения селитры. Может, они и русским пригодятся? И хлопок есть! Даешь хлопковые маечки на триста лет раньше?

Пора прекращать этот процесс и доказывать, что не все бледнолицые одинаково плохи. И не надо путать индейцев и индийцев. Хотя в данном случае - можно. Что в Индии, что в Америке Англия с ее пуританским подходом добра никому не принесла.

- Принимаю. Еще что?

- Пока Англия занята внутренними делами, она не лезет во внешние. К тому же на престол есть права у многих. У Карла Шведского с супругой, у Георга Датского - также через супругу, у сына Анны де Бейль...

- Еще б он был сыном короля, - фыркнул Алексей.

- Непринципиально. Главное, что его таковым считает Людовик и будет отстаивать права малыша. А это дело богоугодное.

- Ага, считает. С твоей легкой руки...

- С руки Анны. Кстати, вполне возможно, что малыш действительно Стюарт. Эти шотландские кланы так перероднились между собой, что родословную и представить нельзя. Кстати, Карл наплодил кучу детей, и кое-кто из них уже готовится сбросить Монмута с трона.

- А получится? - прищурился Иван.

- С нашей и Божьей помощью - вполне. Надо ли нам это? Конечно, надо! Англия тонет в смуте, под шумок распадаясь на десяток мелких островных королевств, которые будут воевать друг с другом, мы отгрызаем себе колонии, Людовик смотрит на остров вместо континента...

- Он и так смотрит только в декольте своей метрессы.

- Возможно, будущей жены, - Софья пожала плечами.

Историю она знала отвратительно, но уж «Маркизу Ангелов» и Франсуазу Скаррон, которая вышла замуж за короля, стыдно было не помнить. Почему бы Анне де Бейль и не повторить ее подвиг? К тому же Анна моложе, красивее и намного умнее. Пусть подталкивает Людовика к браку. То, что удалось одной стерве, другая всегда осилит.

- Думаешь, ей удастся? - глаза Алексея загорелись веселыми искорками.

- Я бы не стала отрицать такую возможность.

- И чьи интересы будет продвигать королева Франции?

- Разумеется, свои. Ну и наши... немножко.

Софья уже раздумывала над этой ситуацией и пришла к выводу, что ей выгодно продолжение политики Ментенон. Пусть Анна тоже травит гугенотов. Народ они умный, крепкий, сильный, а если еще побегут в нужном направлении... В Нидерланды, например, чтобы Людовику окончательно там увязнуть, в колонии, на Русь...

Англия? Раньше - да. Но сейчас, если поджечь островок со всех восьми концов, туда ни один умный человек не поедет и семью не повезет.

- Вернемся к Англии. - Алексей решил не отвлекаться на Людовика. - Значит, помогаем англичанам. Кто там бунтовать вздумает, кстати?

- Старшие дети Карла. Герцог Ричмонд и герцог Нортумберленд.

- Оба сразу?

- Как ни странно, братья довольно-таки дружны. Что они предпримут, дорвавшись до трона, я не знаю, но посмотреть любопытно. То ли поделят территории, отдав Ричмонду Англию, а Нортумберленду Уэльс, то ли подерутся. И вообще, пусть будет с запасом. Одного убьют, второй останется...

- Думаешь, убьют?

- Тянуть руки к короне - занятие сложное и неприятное. Могут и укоротить на голову. Монмут только-только распробовал власть и отдавать ее не захочет. Пусть братцы вцепляются друг другу в глотки, пусть лорды поддерживают их... Гражданская война - самая страшная из всех.

- Жалко их...

Софья бросила взгляд на мужа. Потом встала из кресла, подошла к Ивану, который удобно устроился за письменным столом лично государя всея Руси, и чмокнула его в макушку.

- Тебе дай волю - ты всех зажалеешь. Насмерть.

- Соня!

- Ванечка, милый, мне тоже простых людей жалко. Но свою страну я люблю больше, чем чужую.

Аргумент был принят.

- После того, что вспыхнет на острове, им еще долго не до нас будет. И укрепиться успеем, и с Турцией разобраться, и Сибирь под себя подмять.

- Нас не поймут.

- Пусть осуждают. Неважно. Лишь бы жили...

И стояла перед глазами Софьи та самая гражданская война. Полыхнувшая по вине Николая Второго (чтобы ему черти в зад вилами тыкали). И брат пошел на брата, отец на сына... И кто оплатил эти развлечения?! Кто подкидывал деньги на революционеров?! Кто поставлял оружие?!

В этом мире еще не прозвучало высказывание про капитал и триста процентов прибыли, но Софья его помнила. Сама такой была когда-то. И это было страшно[13 - «Нет такого преступления, на которое бы не пошел капитал ради 300 процентов прибыли». К. Маркс. А до него - T. Дж. Даннинг (прим. авт.).].

Софья не оправдывала себя, нет. За то, что она уже натворила и еще натворит, ей и триста лет с вилами в заду мало будет. Но... она гадила в других странах, уничтожала людей, стравливала их между собой, подличала и сводничала не ради прибыли. Вот на деньги ей было сейчас глубоко наплевать. Ивану было интересно их зарабатывать, возиться с инвестициями и прибылями - отлично. А ей всего-навсего надо было, чтобы стояла Русь.

Сильная, красивая, с золотыми куполами церквей, в которые люди идут не грехи замаливать, а просто - помолиться, не как рабы, а как дети Божьи. С людьми, которых будут интересовать не триста сортов помады и двести - колбасы, а далекие звезды, с теми, кто построит до них лестницу и долетит до далей Оберона[14 - Ю. Визбор. «Да будет старт» (прим. авт.).].

Неужели это не стоит ее жизни? Или жизни ее детей? И жизни, и смерти, и посмертия - пусть. Она уже согласилась, когда легла на тот алтарь.

Иногда Софья задумывалась, что же станет с теми, кто отправил ее сюда? Если они родятся другими или вообще не родятся? Изменение ли это истории ее родного мира или просто иная ветвь на дереве вероятности?

Впрочем, неважно. Мы живем «здесь и сейчас», чтобы у наших детей было «там и потом». Вот и будем жить!

Софья блеснула глазами на брата.

- Алешка, ты одобряешь?

- Ты же знаешь, что да. Пусть будет смута в Англии, а в это время вы с испанцами и португальцами...

Алексей не договорил. Не было смысла проговаривать все в сотый раз. Все трое знали, что надо делать и как.

- Да. Меня вот Леопольд беспокоит.

- Да неужели?

- Папа Римский его любит и ценит.

Да, еще и эта... зубная боль! Бенедикт Одескальки, известный более под именем Папы Иннокентия Одиннадцатого, недавно помер, и его место занял Александр Восьмой, в миру некогда Пьетро Витто Оттобони. Но тут все было достаточно сложно. Не то что диким русским варварам - последнему чукче было ясно, что долго сей достойный человек не протянет. Ибо родился аж в десятом году и на настоящий момент насчитывал восемьдесят полновесных лет. Тут уже не белую шапку примерять, а с червячками вести философские беседы о том, где земля мягче. Просто духовенство, как обычно, не могло договориться - и копило силы для следующего рывка. А вот кто будет следующим... О, тут у Софьи имелись подозрения.

Сильнее всего мутил воду Антонио Пиньятелли дель Растрелло. Сей достойный воспитанник иезуитов был хитер, изворотлив и достаточно... нечистоплотен. А еще отметился в Италии и Польше. И принимал Русь всерьез. Очень всерьез.

Софья уже задумывалась об его устранении, но потом махнула рукой. Овчинка выделки не стоила. Одну тварь придавишь, десять других вылезет. И не факт, что лучше.

Этот хотя бы умен. Очень умен - и это его главный плюс. С ним всегда можно будет договориться ко взаимной выгоде. А еще он умеет принимать жесткие решения и не боится крови.

- Мне казалось, что положительнее он относится к французам. Людовик найдет, что предложить Риму.

- У Людовика нет выбора. Сколько он воду мутит - ему поддержка Рима нужна как воздух.

Иван смотрел в корень.

- Нам она тоже нужна. - Алексей привычно спорил с другом.

Софья кивнула.

Как ни крути, но им еще работать с Испанией. И если у кого в памяти быки и матадоры - так это зря. Сейчас Испания - это прежде всего религиозность и инквизиция. Кстати, в последней и Антонио дель Растрелло отметиться успел. Со всеми вытекающими последствиями.

Придется обложить всех папских прихвостней со всех сторон и мило улыбаться. Даже если те будут пытаться откровенно делать гадости.

А будут? Кто ж знает... Зависит от того, что посулили Папе и Людовик, и Леопольд... Вот чего им неймется?

Хотя ответ Софья знала. Ни одному из этих монархов не нужна сильная Русь. Так что палки в колеса ставить будут.

Но вообще... позиции церкви в Испании очень сильны. И в их случае это шестьдесят процентов успеха любого дела. Раньше им не противодействовали. Если Папа будет, пусть негласно, но против русских инициатив и дружбы с Русью - считай, дело замедлится. Не остановится, нет. Но насколько ж станет тяжелее!

А если «за»... О, тут многие прикусят раздвоенные язычки. Есть ради чего прогнуться. Хотя бы немного. Или сделать вид?

Но...
- Меня беспокоит то, что вместе с папскими легатами едут и Леопольдовы слуги. Посольство...

Троица переглянулась.

М-да, рыльце у них было в пушку по самый затылок, скажем честно. Без их скромной помощи турки так и завязли бы у Вены до прихода австрийских войск. Но знает ли об этом Леопольд? И чем это может грозить?

Есть только один способ выяснить. Принять посольства и поговорить по-дипломатически. С вывертами, с поиском вторых и третьих смыслов, с...

Ох и тяжко жить на свете королю. И царю не легче.

А кому сейчас легко?

* * *

- Один - один.

Двое детей переглянулись. Тавлеи у русских правителей в покоях имелись несмотря ни на какие запреты. И научить детей играть в эту игру было делом чести. Да и мышление она хорошо развивает.

Да и польза немалая.

- Третья - решающая? - предложила девочка.

- А давай. Время еще есть?

Быстрый взгляд на песочные часы - и девочка кивнула.

- Немного. Потом надо идти на фехтование.

И столько тоски прозвучало в ее голосе...

- Ален, бросила б ты это дело? Фехтование, стрельба... Тебе вышивать надо, к замужеству готовиться!

Ответом его высочеству стало выразительное шипение и злой блеск темных глаз.

- Сашка, не нарывайся!

Двоюродные брат и сестра ладили между собой лучше всех остальных детей в своем поколении, но споров и ссор это не отменяло. И Александр мог потягать сестричку за косу, и Елена иногда, разозлившись, устраивала шкоды вроде запущенного в подушку мышонка, но - дружили. Елена хвостом таскалась за двоюродным братом, а тот вначале принимал восхищение и любовь малышки как должное, а потом... Как-то оно так получилось, что Елена стала частью его мира. Пусть небольшой, но важной. И ему было неуютно без темных глаз сестренки.

Как так?

Старожилы Кремля могли многое рассказать на эту тему. О том, как повторяется история и по этим же коридорам ходили двое детей. Светленький царевич Алексей и рядом с ним - темноволосая малышка Сонюшка.

- А если подумать?

- Не хочу я замуж. Вообще.

- Ты еще маленькая, чтобы судить. Вон, твоя мама тоже, говорят, не хотела. Но вышла же?

- Вот если такой, как папа, найдется... - На губах девочки вдруг скользнула улыбка. - Сашенька, я ведь и приглядываюсь. Вот ты ворчишь, что у меня забавы не женские, а где вас, мальчишек, еще увидишь да разглядишь? На фехтовании - в том числе. Сразу видно, кто серьезно подходит к делу, кто ленится, кто красуется, кто на что горазд...

- О как!

- Даже если потом и не пригодится, а знания я все равно приобрету. Знаешь, как мама говорит?

- Знаю. Лишние знания лишними не бывают.

Подхватив вредную поговорку от Софьи, ее поминали все жители Кремля. От поварят до царевичей.

Языки болтали, а руки действовали. И фишки уже расставить успели, и вперед двинуться...

Елена прищурилась на доску. Да, вот сейчас она пойдет в атаку и пропустит одну удачную возможность. Пусть Саша за нее ухватится. Надо дать ему возможность выиграть. Все-таки в их связке он должен быть ведущим, а она - тенью за плечом брата. Как мама и дядя. Если она хочет добиться той же власти, что и мама, братец должен быть свято уверен в своем превосходстве. Ну и пусть.

Елене решительно не хотелось быть просто женой и матерью. Не понимала она этого. Сиди в тереме, носы детям вытирай... а жить как? И когда?

Кому-то для счастья больше и не надо, чем за счетами следить да дворню гонять, а ей вот хочется. Не так, как в Европах, нет. Там, говорят, бабы до полного бесстыдства докатились, чуть ли не мужиками переодеваются да по полям скачут, амантов меняют, что те перчатки...

Неправильно это. Не по-людски.

А вот стоять за плечом у брата, как ее мама...

И Софья в последнее время отличала девочку. Давала ей читать то договора, то законы, то устав армии (хотя к чему бы последнее малышке?!), спрашивала, что Елена поняла, как бы девочка поступила, - и та старалась. Объясняла, отвечала, думала...

Все дети Софье были дороги, но старшие мальчики больше тяготели к миру цифр и науки и проводили больше времени в Университете. А вот дочь... В ней Софья видела продолжение себя. И надеялась не разочароваться. Пока Елена повторяла ее путь. Приручала брата, училась, работала над собой. А вот что будет?

Бог ведает...

* * *
В Архангельске посольство задержалось ненадолго, уже через три дня выехав в Москву. Пока не зарядили дожди, пока хороши дороги...

Да, дороги. Это было первым, что поразило кардинала Руффо, первым, о чем он напишет в своих мемуарах. Дороги, построенные по типу римских, даже лучше, потому что шире, прочнее, на них легко может разъехаться четыре телеги... Зачем?! В Европе таких не было, а здесь - вот?

На этот вопрос легко ответил тот же переводчик. Так и так, дороги строят по приказу государя Алексея Алексеевича. Именно такие. Зачем? Царю виднее. Но эти дороги обеспечивают людям работу и заработок. Бывает ведь так, что, не в силах терпеть, бежит от своей жизни человек. Или оказывается на дне жизни?

Вот таких и отправляют на строительство дорог. Кормят, поят, платят деньгу - и не такую уж маленькую. После пяти лет на строительстве дорог спокойно можно купить себе домик.

Есть и другой вариант - когда человек совершил какое-либо преступление не из особо тяжких. Что его - в остроге держать? Или уродовать? Нет уж, приятель, принеси-ка пользу государству. И опять - на дорожные работы. Таким платят сущие гроши, но в течение установленного срока они все равно получают деньги. А потом - на свободный выбор. Хочешь - останься, еще поработай, как вольнонаемный, хочешь - уходи. Чаще остаются. Женятся, семьями обзаводятся...

Побеги? Бунты? А зачем? Людей не притесняют, не бьют. Просто не заработал - денег не получишь.

Преступники? Ну, действительно опасных туда не направляют, а всякая шелупонь на серьезное сопротивление не способна. Опять же, трактиры...

Второе, что поразило кардинала, - трактиры. Бывал он в таких в Европе. Грязь, мыши, крысы, тараканы, солома несвежая под ногами валяется, а чем кормят... Ей-ей, иногда начинаешь верить в печальную судьбу пропавших путников.

Те трактиры, которые стояли вдоль государевой дороги, были совершенно иными. Золотистые срубы с добротно покрытой крышей, яркие вывески, а внутри!

Кардинал был неглуп и понимал, что телесная чистота не обязательно от дьявола, но чтобы вот так?

Скобленые дощатые полы, чистая, пальцем проведи - заскрипит, посуда, добела оттертые столешницы и даже салфетки! Салфетки!!! Коих иногда и у баронов победнее на столах не было!

Кардинал специально просил останавливаться то в одном трактире, то в другом, но различий нигде не было! Строились по одному приказу, по одним чертежам, добротно и аккуратно, хозяева платили налог короне, обязались содержать лошадей для государевых нужд, кормить бесплатно гонцов (только гонцов, остальных, будь там хоть трижды боярин, могли и попросить), да и сами хозяева...

С одним кардинал даже умудрился побеседовать.

А дело было так. Они как раз решили остановиться пообедать. Слуга, поднесший им воду для омовения рук, случайно споткнулся, и жидкость плеснула на пол. А хозяин рявкнул на него - по-французски!

Тут же извинился перед господами за неуклюжесть деревенского дурачка, пригласил проходить и располагаться, но кардинала уже заело любопытство. И он пригласил хозяина отобедать с ними. Тот глянул на толмача - и отказываться не стал.

Звали хозяина Пьер Летелье, был он французом, причем православным, и жил на Руси уж лет двадцать. Приехал сюда еще при Алексее Михайловиче, послужить в полку, и служил честно, пулям не кланялся. Женился тут, окрестился, стал православным, даже деньжат прикопил. Участвовал в кампании со шведами, там и ногу потерял, хорошо хоть, чуть повыше колена. Так бы спасти попытались, да сустав раздробило.

Ногу ему отняли, и Пьер, которого на Руси быстро переименовали в Петра, задумался, как жить дальше. Воевать-то он умел, а остальное? Надолго ли сэкономленных денег хватит? Милостыню просить не хотелось, а тут в их лазарет явились ребята из государевой школы. Из Дьяково!

Вот тут кардинал и насторожился. Про этих государевых воспитанников ходило много слухов, но что они делают - не знал никто.

По словам Пьера выходило, что молодые, лет тринадцати-четырнадцати, ребята составляли списки. Имя, прозвище, где служил, за что пострадал... Расспрашивали, что делать человек далее будет... Пьера тогда тоже расспросили. Он и ответил честно, мол, служил лет уж пятнадцать как, а теперь что и делать - не ясно.

А спустя месяц к нему и пришли. И предложили поехать сюда, трактиром заведовать. Трактир этот его собственный. Сначала-то он побаивался, а потом, когда прибыл, осмотрелся, продал свое подворье да и выкупил трактир у казны. И ему с семьей тут места хватает, и тихо тут, и буянить никто не буянит - в охране-то у него такие же отставные вояки!

Пару раз шиши налететь пробовали, так им досталось, что по сию пору, небось, в остроге чешутся. Когда в трактире с десяток крепких мужиков да каждый знает, с какого конца за оружие браться... Так-то охрана здесь постоянно не живет. Тут деревенька рядом, там кое-кто из отставников уже себе и жен приглядел, уж и дети пошли. Живи да радуйся.

Продовольствие казна поставляет хорошее, цены умеренные, один раз, было, привезли ему кислое вино, так он знал, кому словечко шепнуть, - месяца не прошло, на хорошее заменили. Еще и деньги возвернули, подрядчик-де оказался вороватым. И что людям надо?

Ведь дали ж возможность заработать, так захотелось умнику не две копейки с гривенника получить, а пятак. Вот и погорел, что та свечка. А так - жить и работать можно. И хорошо жить.

Чистота?

Да, это обязательное условие государево. За грязь и свинство и оштрафовать могут. Поднимут подати в три раза, а это уж тяжело покажется. Есть список, который исполнять надобно, - вот Пьер и старается. Например, нужной домик сделал на заднем дворе, облегчаться можно только там, будь ты хоть и боярин, а за свинство и ответить можно. Тем же рублем.

Рукомойство обязательное. Чистота - раз в неделю, хочешь не хочешь, вся таверна должна быть со щелоком выскоблена. Ежели кто из государевых людей избяного зверя, таракана, увидит али крысу какую - Пьер немалый штраф заплатит. Готовить только свежее, тухлятиной людей не кормить. Коней содержать... Ну, это уж было оговорено.

Спервоначалу тяжко было, потом Пьер привык - и понял, что так-то оно лучше. В чистоте и дети меньше болеют, и животные... Да и те, кто останавливаются, мало ли что с собой принесут. Вон, у двери веничек. Считай, сейчас сухо, а осенью-зимой кто войдет, обязательно грязь обметет, а то и сапоги обмоет, чтобы навоз не нести в дом.

Кто заглядывает? Да почитай все, кто по дороге ездит. Поначалу-то народ повздыхал о государевом начинании, приготовился пояса затянуть потуже, а потом, как поняли, что с них деньги драть не будут, да как пользу от дороги поняли... Ой, не зря государь ее такой широкой сделать приказал! Поначалу тут мало народа ездило, а сейчас в трактире только успевай поворачиваться. Пока всех обслужишь - к вечеру с ног валишься, вот и приходится деревенских нанимать.

Дворяне? Купцы?

Тут государь различий не делает. Вот, почитай месяц назад заехали в трактир трое молодчиков, выпили хорошенько, куражиться начали, к девкам приставать, за косы ловить... Девки в визг, те - за оружие, ну, пришлось успокоить. Потом оказалось, что один из них купеческий сын, так его отец приезжал со стражей, Пьеру кланялся, чтобы тот деньги принял. Пьер не отказался, сейчас вот еще пару пристроек сделает. Семья-то растет...

Да, так вот. Наказали недоросля не плетями, а рублем. Да на строительство дорог на три месяца отправили - пусть на людей посмотрит. Купец хоть и охал, а все ж на пользу то пойдет. Почему Пьеру деньги отдавал?

А кому? Кто пострадал от бестолкового сопляка, тому и деньги пошли. Все в дело... нет, в казну там тоже штраф уплачен, иначе никак. Но в таких случаях на Руси и пострадавшему платят.

Ну, в этом для кардинала ничего удивительного не было, такое встречалось. А вот то, что католик веру свою предал... Нехорошо это перед Богом. Что кардинал и высказал, думая, что Пьер смутится или как-то начнет оправдываться, но старый вояка только плечами пожал.

Православие? Так его ж никто не принуждал, он сам для себя выбрал перейти в другую веру. На Руси это дело такое: будь хоть мусульманином, только другим свою веру не навязывай. Но, конечно, на Руси к православному и доверия больше, и опять же, детей обязательно окрестить надобно, и в учение они пойдут к попу - тоже православным быть лучше, и жена у Пьера русская - так все одно к одному и сложилось. Да и един Бог. А уж как ему молиться, на то богословы есть. Пьер вот точно знает, что главное - сволочью не быть, тогда Он тебя хоть откуда услышит.

Вот это кардиналу резко не понравилось.

- Бог-то един, чадо, но предать веру родителей своих, в которой они растили тебя...

- Вот-вот, растили, - Пьер только усмехнулся. - Кюре, как сейчас помню, о громе небесном да о еретиках покричать горазд был. Особливо как напивался по выходным - так на всю округу звон шел. А чтобы реально пользу принести - этого от него не дождаться было! Купил должность да и сидел как сыч, только что глазами хлопал[15 - В те времена торговля церковными должностями уже запрещалась, но так просто коррупцию из церкви было не вытравить (прим. авт.).]. А поп наш, батюшка Алексий, даром что православный, а по домам ходит. По субботам-воскресеньям детей счету-грамоте учит, опять же, при храме лазарет есть, крохотный совсем, да нам хватает. И случись что - позвать его можно, в ранах он разбирается. Говорит, чтобы Богу молиться - не только вера нужна. Богу и дела угодны. Патриарх так и распорядился, говорят, чтобы в церковь можно было и с телесной, и с душевной хворью прийти.

- Болезни нам Богом посланы во испытание... - мягко намекнул кардинал.

- Это верно, - Пьер кивнул. - Только вот как разобрать, что где? Батюшка рассказывал, как дьявол строил козни против Иова. Неужто помочь несчастному будет супротив воли Божьей?

Для кардинала не составило бы труда ответить, но в богословский диспут имеет смысл ввязываться с равным, а не с невежественным воякой. Да и не за обедом, а потому Томазо перевел разговор на другое.

Мягко выспросил у Пьера, много ли таких, как он, делает ли государь различия между инородцами и русскими... Нет? И карает и награждает равно милостиво? Хорошо. Есть ли пути, кои закрыты для католиков, а открыты только для православных? Нет? И при царе есть советники из поляков, и воеводы есть разные, и адмирал, между прочим, француз - Павел Мельин... А в Университете - там и вообще никого о вере не спрашивают...

Кардиналу было о чем поразмыслить в дороге.

Евгению Савойскому - тоже. Он ведь хотел править. Как умудрился это все продумать русский государь?! А сделать?! Это же громадная работа! Каторжная! Кою одному человеку в жизни не потянуть!

Сопровождающие посольство ученики царевичевой школы могли бы объяснить сей феномен, который гласил: сначала вырасти себе помощников, а потом берись за дела. Тогда они тебе и удадутся.

Пусть и сейчас встречаются и местничество, и казнокрадство, и злоупотребления, но когда воспитанников царевичевой школы много, когда они повсюду, кто-нибудь обязательно да заметит. И подаст докладную государю. А там уж дело будет рассмотрено - и колесо завертится. Вот и стараются лишний раз не злоупотреблять, потому как раньше можно было откупиться, взятку дать, запугать кого, а сейчас - не знаешь и кому, и кого... Одного-то купишь, второго запугаешь, а третьего и не заметишь. И займется тобой князь Ромодановский.

Он таких любит, ох любит! В пыточном приказе.

* * *

- Ну что, нас можно поздравить?

Софья была довольна по уши. Алексей, который сидел над бумагами, посмотрел на нее с неудовольствием. Тут еще работать и работать, а сестра аж сияет. И Ванька удрал по делам! Ух!

- С чем?

- С тем, что ныне есть Анна де Бейль, королева французская.

Алексей едва мимо стула не уселся.

- Твоя девочка? То есть - наша?

- Именно. Можно сказать, карьера у нее состоялась. Не каждой удается за свою жизнь аж с двумя королями обвенчаться.

- А вроде бы...

- Брак морганатический, так что пышного празднества не было и не будет. И вообще пока все держится в тайне.

- Это возможно при французском дворе?

- Вряд ли. Если она уже переехала в Версаль и заняла покои неподалеку от короля - сам понимаешь, разоблачение только вопрос времени. Анна пишет, что их венчал Арле де Шанваллон в присутствии личного королевского духовника, отца де Лашеза.

- Свидетели отличные.

- Кой там свидетели! Людовик ей даже предложение сделал через отца де Лашеза! Представляешь?

Алексей помотал головой.

- Подожди. Ты хочешь сказать, что не сам его величество явился с предложением, а его духовник...

- Абсолютно верно.

- А что Анна?

- Просила передать королю, что все во Франции - в его власти. Ну и она тоже.

- А ничего, что она - вдовствующая королева Англии?

- Мужа она никогда не забудет и любить станет вечно, но жизнь-то продолжается!

- У меня нет слов.

- Их найдут французские придворные, когда поймут, как их обставили, - коварно улыбнулась Софья.

- Не отравят нашу девочку?

- Пытались. Сам знаешь, не получилось. Мы ее хорошо выучили.

- Не скромничай, Соня. Ты выучила.

- В твоей школе, на твои деньги, твоими учителями... Алеша, ты себя слышал?

- Мне бы в жизни в голову не пришло учить таким образом девушек. Так что это - твой праздник и твоя победа.

Софья широко улыбнулась.

- Наша, Алешенька! Наша!

И было от чего радоваться. Получая рычаг влияния на Людовика, Софья получала возможность влиять и на политику Европы.

Она отлично помнила, как мадам де Ментенон стала королевой. Та была допущена на заседания Государственного совета. Более того, на Совете она могла сидеть в присутствии не только министров - много их перебывало, - но и самого монарха. И Людовик к ней прислушивался.

Правда, бывали и разногласия, но в какой семье их нет?

- Анна точно с ним справится?

- Я уверена в нашей девочке.

Оставалось как-нибудь поладить с Леопольдом.

- Кстати, ты знаешь, кто к нам едет?

- Кто?

- Ваня и Белла.

Алексей расцвел улыбкой. Ваньку он любил, да и на его невесту полюбовался бы.

- Замечательно!

- Обещали к зиме быть.

- Поди, замерзнут? У нас тут не Португалия.

Софья беззаботно махнула рукой.

- Молодых любовь греет.

- Скоро свадебку играть будем?

- Да уж через год-другой и будем. Жаль, что нам побывать не удастся.

- Тебе бы хотелось поездить по миру?

Софья тряхнула длинной косой. Вопреки всем обычаям, выйдя замуж, прическу она не меняла. Еще ей кику носить не хватало или венец. Вы их видели? Взвешивали в руках? Такое на голову наденешь, так к вечеру к палачу кинешься. Болеть будет так, что только топора и не хватит.

Поездить по миру? Не говорить же братику, что она и ездила, и видела, и вообще... Любила когда-то Софья Романовна туризм.

- Алеша, нам это все равно недоступно. Мы к Руси цепями прикованы. Хорошо хоть ты вырвался, в Крыму побывал, в Польше, пока отец жив был, в Швеции, опять же...

- Наступит ли время, когда мы будем по всему миру ездить - и не тратить на это месяцы?

- Наступит. Только работать ради этого много придется.

- Вот уж чего русские никогда не боялись! - фыркнул Алексей.

Напугала! Работать! А то сейчас они ничего не делают, разве что семечки лузгают! Ха!

- У Феди там как дела?

- Начинает получать удовольствие от жизни. Сразу надо было его в путешествия разогнать!

- Вот даже как? - глаза Алексея смеялись.

- Если получится, может, нам его потом в Померанию определить? Западную отвоюем у шведов, восточную выкупим у Пруссии - и пусть сидит наместником? Годика через два-три в самый раз будет, как раз перебесится.

- В монахи больше не рвется??

- Даже о Юрике вспомнил, представляешь? Малыша к нему и отправили. Конечно, с хорошими воспитателями, но пусть при папаше будет. Авось забудет, как от мира бегать.

- И воспитательницами?

- Разумеется! - глаза Софьи смеялись. - С Апраксиной не получилось, так мы и других красоток для Феди найдем! Перебьются монастыри! Вот!

Алексей согласно тряхнул головой.

- Кстати, мне тут из Венгрии отписали.

- Не хочется никому опять под власть Австрии.

- Ох как не хочется.

- А мы и не отдадим. Это наше, кровное. Ферек-младший на Наталье женится - и вообще родня будет.

- Вот и давай прикинем, что сделать, чтобы не отдавать. А то уже кружат... стервятники.

Две головы, светлая и темная, склонились над листом бумаги. Пока он был белым и чистым. Потом покроется пометками, схемами, кружочками и загогулинами, которые будут понятны только троим - Алексею, Ивану и Софье. Даже если Иван не принимал участия в сегодняшнем разговоре - так и что с того? Все равно он все узнает. Глядишь, еще и советом поможет.

Алексей покосился на сестру. М-да. Надо и сыну внушить, и внукам завещать передать. Коли хочешь долго и успешно править - не плоди вокруг себя дураков. И умных людей не бойся. Главное, чтобы преданными были...

Где только таких взять?

* * *

Чем дольше двигалось посольство по Руси, тем больше изумлялись принц и кардинал.

Варвары? Да, безусловно! Но дороги! Города, в которых почти нет нищих и через которые можно проезжать, не зажимая нос! Более того, города, в которых строго запрещено выливать нечистоты на улицу и не раздаются то и дело крики: «Поберегись!!!»

За такое могли и плетей всыпать.

Кардинал поверил бы, что для них это все устроили специально, чтобы произвести впечатление, но с каждым днем его уверенность таяла, словно ложка меда в горячем вине. Столько - не устроишь.

А чистоплотность? А лекари?

Когда один из слуг кардинала, неловко споткнувшись на мостовой, рассадил себе ногу так, что кровь хлестала, как из зарезанной свиньи, кто оказал ему помощь?

Вмиг нашли лекаря, который - вот ведь ужас! - перед тем как приступить к работе, тщательно вымыл руки грубым мылом, а потом так же тщательно промыл рану. И только потом наложил какую-то мазь и забинтовал. Дал скатку бинтов, залитую воском, и строго-настрого приказал перед каждой перевязкой мыть руки и протирать их крепким вином.

Зачем?

Кардинал попытался расспросить толмача - и получил вежливый ответ: «Государево распоряжение».

Да и сам толмач... Кардинал уже понял, что часть их сопровождающих - государевы воспитанники, но как ни пытался их разговорить, как ни расспрашивал про Дьяково - все было бесполезно.

По изворотливости его собеседники могли дать фору всему ордену иезуитов. Очень вежливо, очень корректно, очень безразлично они отвечали на любые вопросы так, что он не мог сложить целостную картину. В крайнем случае - притворялись, что не поняли вопроса или их призывают дела, а допрашивать и давить кардинал опасался.

Странное это место - Русь.

Принцу тоже пришлось нелегко. Вначале. Потом он сошелся с боярином, который, как и сам принц, обожал охоту. И тут боярин обронил, что после охоты очень душевно в баньку сходить...

А вот про баню Евгений только что слышал. Бывать не доводилось. Боярин только головой покачал - и пообещал гостю невиданные впечатления. В первом же городе, где они остановятся.

* * *
Для принца Евгения наступило время потрясений. Вы были в настоящей русской бане? А вот принц решился попробовать. Сначала было жарко, дурно, странно с непривычки, но потом...

Это ощущение, когда проходятся по телу веником! Когда выходишь из парной и бросаешься в холодную воду, когда делаешь глоток ледяного кваса и расслабленно возлежишь на лавке...

Сначала - странно. Но потом, на следующее утро!

Евгений чувствовал себя так хорошо, как уже давно не приходилось, наверное, с начала путешествия. И укоризненный взгляд кардинала, мол, непотребство творишь, чадо, уже не слишком его трогал. Непотребство?

Грех сладок, а человек падок! Определенно, русские знали толк в удовольствиях. Евгений подумал, что эта баня, наверное, по подобию тех самых знаменитых римских терм. Может, и римляне дураками не были?

В своем замке он обязательно устроит нечто подобное. Выпишет мастеров с Руси - и пусть работают. А как хорошо это расслабляет после охоты! Псовой, да с соколами! Ах, какое чудесное чувство!

Правда, был и минус. Или плюс?

После бани погибли жестокой смертью все платяные звери, проживающие на принце. Что блохи, что вши не перенесли тягот парной. Или снадобья, которым обильно натирались мужчины? Принц, правда, не подозревал зачем, но и не протестовал, а боярин объяснять не стал, опасаясь вызвать дипломатический скандал. И вообще, блохастый принц на Руси - это почти подрыв авторитета царствующего дома. Хватит и блохастого кардинала. Там-то все ясно: не православный - значит, сам дурак. И со вшами. Вот.

Когда зарядили дожди, посольство было уже в Москве. Им отвели подворье и попросили подождать. Как только государь сможет, так сразу и примет.

Пришлось ждать.

* * *

- Ты уверена в своем брате?

Михаил нервничал, иначе в жизни не задал бы Марфе такого вопроса. Женщина только улыбнулась.

- Любимый, мой брат никогда нас не подведет.

- И все же... Папа Римский может многое.

- Мы же схизматики, что для нас тот Папа Римский.

- Мария...

Женщина пожала плечами. Мужа она любила и ценила, Михайла тоже платил взаимностью, но иногда...

Понятное дело, что в политике друзей не бывает, но кто более выгоден русскому царю? Его шурин или какой-то там Папа, хоть бы и Римский? Да и отдавать Венгрию не хотелось.

Венгры сейчас принесли вассальную присягу Михайле, но сам по себе польский государь не удержит эту страну. Только с поддержкой русского царя. А посольство туда отправлено. И от Леопольда - тоже. Понятно же, о чем говорить станут...

Михайла нервничал. Уже усилены были караулы во дворце, тщательно проверялась вся еда - мало ли! Не застрелят, так отравят! Нервозности немало способствовали и грозные письма от Папы Римского. Впрямую в них угроз, конечно, не было, но подтекст прослеживался четко. Михайле надлежало вернуть Венгрию законному владельцу и послать войска в поддержку Леопольда. Тот собрался идти воевать турок, вот и...

Ни первого, ни второго полякам решительно не хотелось, да и не нужно было. И венгры самим пригодятся, тем более они народ благодарный и благородный, и помолвка уже заключена, так что они с Ракоци, почитай, родственники, и вообще - сдались ему те турки? Раз сунулись, получили на орехи, второй подумают.

Вопрос стоял - как сделать так, чтобы и ничего не делать, и ничего за это не было? По совету жены и с разрешения шурина Михайла сослался на русского царя, с коим у него союзный договор, и теперь сидел как на иголках. Неприятно зависеть от чужого решения, зато так безопаснее. Марфа только посмеивалась про себя. Пусть и католик, но что-то Михайла мало доверялся святости Папы Римского, справедливо подозревая, что для того свой кошелек ближе к телу, чем чужая жизнь.

А что? Папе ведь уже отпустили все грехи. Вообще все. Значит, твори что пожелаешь, ничто тебя не остановит, кроме твоей совести. Много ли ее у власть имущих?

Разумеется, к власти приходят только самые честные! И самые порядочные!

Марфа усмехнулась своим мыслям, обняла мужа и постаралась успокоить его самым старым из известных женщинам способов. На какое-то время помогло.

Далее - оставалось ждать письма от Софьи.

* * *

- Сначала примем принца, потом кардинала.

Тем более что второй просил о частной аудиенции. В составе посольства их примут обоих, а вот частным образом...

Ох, знал Алексей, что Папа Римский свою игру крутит. Но участвовать-то придется!

Кстати, Евгений Савойский ему понравился. Было видно, что человек он военный и крутить не любит.

Представ пред царские очи, Евгений поклонился, произнес все положенные по церемониалу речи и вручил государю послание от его величества императора Леопольда. Алексей Алексеевич милостиво пообещал ознакомиться и как можно скорее дать ответ.

Кардинал вручил свои верительные грамоты и также был награжден милостивой улыбкой.

Сначала они втроем, с Софьей и Иваном, прочтут письма, потом подумают, что ответить и что требуется, а потом уж пригласят заинтересованных лиц на частную аудиенцию. Не обсуждать же государственную политику, считай, при всех? Боярах, стражниках, слугах...

Это неправильно.

* * *

Илона Ракоци, сейчас уже Илона Текели, стояла на башне. Впрочем, разве важны фамилии? Это ее дети будут Ракоци и Текели, а в ее жилах навсегда будет течь только кровь древнего рода Зриньи. И видит Бог, она оказалась достойна своих предков!

Ветер трепал платье, играл густыми черными локонами...

Муж ушел в поход, она осталась ждать с детьми, таков удел женщины. Мужчины воюют, а она... Ах, если бы она родилась мальчиком! Впрочем, что жалеть о несбыточном? Им с Имре и так удалось больше, чем ее отцу и мужу! В Венгрии будет, обязательно будет король из рода Ракоци! И пусть его жена будет русской - неважно! Перетерпим!

- Государыня!

Илона обернулась на тихий голос.

- Антонин?

Своих людей она знала и в лицо, и по именам. Всех, до самого последнего стражника и писаря, а Антонин был далеко не из последних. Начальник канцелярии... хотя Илоне он не слишком нравился. Не нравились его глаза, похожие на навозных жуков, прилизанные с помощью воска усы, слишком навязчивый запах духов...

- Что случилось, Антонин?

И так хороша была она в этот миг, горделивая, на фоне звездного неба, так величественна - и в то же время так по-женски беззащитна, осиянная звездным светом, что Антонин не выдержал. Упал на колени, целуя подол платья своей королевы и страстно признаваясь в любви.

Да, именно так. Он полюбил эту женщину, стоило только ему увидеть, как она стоит на башне и встречает гостей. Как, очаровательная, пригубляет из одного кубка с Имре, как смеется, запрокидывая голову, как нежно относится к своим детям...

Полюбил без меры и без памяти. И - без взаимности.

Речь Антонина лилась сплошным потоком, он описывал свои чувства, сулил звезды с неба, умолял, просил, клялся...

Илона молчала. Сначала она была ошеломлена наглостью мужчины, потом же... Любовь никогда не оставляет женщину равнодушной. Пусть ей не нужен этот мужчина, но и оскорблять она его не хотела, слишком хорошо зная цену и обиде, и обиженной верности. Наконец Антонин замолчал, и Илона чуть коснулась его плеча.

- Встань, Антонин.

- Моя королева...

- Я уже немолода. Я замужем. У меня трое детей.

Судя по горящим глазам, это Антонина не остановило. В следующий миг Илону стиснули в объятиях, а к губам прижались жадные губы, напомнившие женщине двух жирных слизняков. В тишине башни пушечным выстрелом прозвенела пощечина.

Антонин отшатнулся на миг, тут же дернулся вперед - схватить ее, объяснить, что она неправильно все поняла, но только с ним Илона может быть счастлива. Только он сможет дать ей весь мир.

Поздно.

- Не смей никогда ко мне прикасаться. Убью.

Перед глазами мужчины сверкнуло лезвие кинжала. Держала его Илона очень умело и в ход пустила бы, не раздумывая.

Илона ушла, оставляя за собой мужчину, чья любовь под звездным светом медленно перерастала в ненависть. Ишь ты, какая! По-хорошему не хочешь?!! Так ты еще умолять меня будешь!!!

* * *

- И что у нас тут?

Первым было вскрыто письмо Леопольда.

М-да, изворачивался венценосный коллега, что тот уж на сковородке. Писал, что Венгрия, вообще-то, исконно его владение и поддерживать смутьянов и бунтовщиков нехорошо, а то ведь и с русским государем такое может случиться. А помолвки... ну, вместо уже заключенных Леопольд может поспособствовать... Ведь и брат русского государя с невестой счастлив в Португалии? Найдутся и другие женихи с невестами!

Так что не надо поддерживать поляков и венгров. Вместо этого можно употребить русские войска с большей пользой - воевать турок. Это дело богоугодное, нужное и важное. Для всех.

Алексей только фыркнул.

- Он думает, мы тут идиоты?

- Варвары. И что?

- Обидно, знаешь ли...

- Алеша, пусть нас считают идиотами и недооценивают. В могилках раскаются!

- А кто их туда укладывать будет? По могилкам? - поинтересовался Иван.

Софья задумалась. Леопольда трогать... да можно! Но сложно и есть опасность засветиться. Такого ей точно не простят!

- Сам помрет рано или поздно.

- И что нам делать, если поздно?

- Тянуть время, - Софья пожала плечами, - а заодно заняться Эженом. Он, говорят, хороший полководец, хоть и молод. Приглядеться, познакомить его с паном Володыевским, с Воином Афанасьевичем, а то и вовсе в Крым убедить съездить. Чтобы посмотрел, как у нас там набеги пышным цветом цветут.

- Леопольд, по-моему, на то и рассчитывает. Что я ему дам войска - и пойдет Эжен на османов через Крым, Молдавию и Валахию, аккурат на соединение с Леопольдом. А по дороге и венграм плохо придется. Моими руками, между прочим!

- Ну, рассчитывать-то не грех. А в остальном... До весны ему никуда не деться, а там посмотрим.

- Думаешь, до весны его удастся обработать?

- Посмотрим, стоит ли он того и сможем ли мы предложить ему больше. Может, проще завербовать, чтобы работал и на нас, и на них.

Софья не стала говорить, что молодой человек явно честолюбив. А честолюбие - это такая струнка, на которой можно сыграть любую мелодию. Вообще любую. Только пообещай ему власть. А дать ли ее... Ну, как повезет. Эжен не первым будет, кто останется служить на Руси. А что не русский...

Да тьфу на ту национальную принадлежность! Багратиону скажите, что он не русский, Пушкину, Беллинсгаузену, Крузенштерну, Далю... каких только корней у них не было, а родина - Русь! И точка! Неважно, что они еще не родились, Софья-то о них знала! И скажи неизвестный самоубийца этим людям, что они - не русские... Ха! Софья даже пожалела бы таких экспериментаторов. Недолго.

- Это то, на что он рассчитывает. А обещает что?

Ваня, как всегда, зрил в корень. Царь - не карась, да и тот на голый крючок не клюнет.

- Обещают нам... ну, что нам обещают? - Алексей еще раз пробежал глазами письмо, чтобы точно ничего не упустить. - Выгодные браки для детей. Это первое. Трофеи от похода на турок. Ну и земли, если завоюем.

- Неубедительно.

- Так Леопольд же! Что он сейчас нам может дать, кроме обещаний? Под ним самим трон шатается!

Софья передернула плечами. Поддерживать Леопольда не хотелось, оставалось тянуть время. Раньше весны все равно никто никуда не пойдет, а там - видно будет.

- А Папа Римский?

- А у этого все намного интереснее. Ты же в курсе, что к нам за последнее время сбежала куча народа?

Софья фыркнула. Ей ли не быть в курсе? Сколько она ради этого пахала, сколько агентов рассылала, сколько умов вербовала...

- Во-от... Католики - в том числе. Ну и гугеноты. И Папа Римский пеняет, что это - нехорошо.

- Что они бегают?

- Что они без храмов.

Софья фыркнула.

- Да прямо уж без храмов? На каждом шагу храмы стоят.

- Не католические же...

- Ну, тогда несправедливо получается. Католикам мы храмы строить разрешаем, а гугенотам - нет? Или Папа за всех радеет?

- Нет, только за католиков. Просит, чтобы я разрешил, да и намекает, что Леопольду помочь - дело важное и нужное.

- Пфф... Давай отпишем, что это неполиткорректно.

- Что?

Софья чертыхнулась про себя. Вот ведь... Иногда расслабишься - и вылезает эта чертова память! Как наслушаешься ахинеи, еще в двадцать первом веке...

- Ну, то есть неправильно. Мы - православные христиане, соответственно, если разрешать строить свои храмы католикам, то и гугенотов уважить надо, и мечети хорошо бы поставить, и капища... а что? Старым богам же до сих пор кое-кто поклоняется.

- Сонь, имей совесть.

- Но принцип-то именно такой. Если не давать никому - то никому и нельзя. Если одному разрешить - то и всем можно. Так что... никак мы не можем разрешить строительство чужих храмов на православной земле. Сам понять должен.

- А он и понимает. Но намекает, что Ванька у нас тоже вроде как католиком считается...

Софья хрустнула суставами пальцев. Намекает, ага... Вы не согласитесь, так я вашему братику жизнь попорчу. Знаем, плавали. И ведь может попортить. Если Белла будет короноваться, если что-то и как-то... Папа Римский - серьезная величина. И просто так ему отказывать нельзя. Но и соглашаться - тоже. Русь - православная. Точка.

Не то чтобы Софья в свое время видела много разницы между разными ветвями религии - ее это вообще не интересовало, чай, не курс доллара и не индекс Доу - Джонса, - но здесь и сейчас это было более чем серьезно. Речь ведь не о храме, нет. А о точке... вот именно, что точке!

И шпионы там собираться будут, и заговоры плестись, и иезуиты подтянутся, и вообще... Папе дай палец, так Ватикан руку по плечо отжует!

А вывернуться как? Оставалось только вздохнуть.

- Давайте потянем время? Все-таки у нас не корову просят.

И Алексей, и Иван были согласны. Подождем немного, до весны все равно ни войны, ни поездок не предвидится, а там... кто знает? Найдем и как поторговаться, и что запросить! Найдем!

Да, и оповестить союзников. Если не удастся ничего сделать ни с принцем, ни с кардиналом... А кто сказал, что с ними не может ничего случиться потом?! Шел командир впереди войска, а тут раздался выстрел, пуля просвистела, и командир как скошенный упал...

Где-нибудь в Крыму, чтобы войску далеко ходить не пришлось. Или уже на землях Венгрии, Хорватии... Да смотря как пойдут войска. Жаль мальчишку, талантливый парень, но своя шкурка ближе к телу.

* * *

Антонин мрачно наливался пивом в корчме. Сука! Вот ведь! Он бы для нее, а она... Стерва, гадина... С-старуха!!!

Увы, обругать Илону не получалось. Стоило прикрыть веки - и вот она вновь стоит перед глазами. Тонкая, гордая, изящная, невыразимо красивая на фоне звездного неба. Как ни убеждай себя, что это самообман, - но любишь!

Или уже ненавидишь?

Антонин и сам не знал ответа. Любовь, да еще отвергнутая, давала простор для предположений, то стискивая когтистой лапкой сердце, то радостно плеская вина в костер ненависти.

А ведь он и дальше будет служить в Мукачево, видеть ее каждый день, а потом приедет ее муж...

Антонин аж взвыл, представляя, как они будут ложиться вместе в постель, как Имре... да чем он лучше него?! Никогда этот Текели не любил и не будет так любить Илону, как он, Антонин! Никто не будет!

За печальными размышлениями Антонин и не заметил, как к нему за стол скользнул неприметный такой человечек.

- Позвольте, господин, составить вам компанию?

Антонин поднял мутные от хмеля глаза.

- А ты кто такой?

- Ваш друг, господин. Только друг...

- Нет у меня друзей. Вот...

- Конечно, есть.

Как-то незаметно на столе появился кувшин с вином, наполнились кубки, разговор пошел свободнее, сначала о друзьях, потом о женщинах... И как тут было не пожаловаться такому внимательному и умному собеседнику? Надо, надо пожаловаться!

Слово за слово, кубок за кубком, Антонин выложил все. И про любовь, и про пощечину. И встретил сочувствие и понимание. И... предложение помощи?

Ну да. Хочешь ты эту стерву? Так возьми!

Есть одна вещь, ради которой любая женщина украдет, убьет, сделает что угодно, - ее ребенок. В обмен на сына или дочь Илона Зриньи пойдет куда угодно.

С этим Антонин был согласен. Как Илона любила своих детей... Сердце бы из своей груди вырвать позволила раньше, чем дать волоску с их головы упасть. Любила без меры и без памяти. Ведь и правда...

Антонин спал на столе - и в пьяном сне ему виделось, как Илона раскаивается, глядя на него. Она была так неправа, отвергнув его любовь, она была...

А «друг» тихо растворился в ночи, кивнув кабатчику. Словно его здесь и не было. И если бы кто-то заглянул ему под одежду, увидел бы там католический крестик.

Илона была протестанткой. Естественно, она поддерживала свою религию, прижимая самых наглых священников, католическая церковь теряла свое влияние на землях Венгрии...

Иезуитам это было поперек горла. Наглую женщину предстояло проучить так, чтобы другим впредь неповадно было!

* * *

- Госпожа...

Илона смотрела на Прокопия Аввакумовича с легкой улыбкой.

- Письмо от государя русского?

Ответом ей стал низкий поклон.

Илона быстро сломала печать на конверте, вчиталась, потом медленно положила письмо на стол, потерла виски, словно внезапно у нее заболела голова. Еще раз взяла письмо и прочитала. Уже внимательно, каждое слово.

Подняла глаза на Прокопия.

- Государь велел мне что-то передать на словах?

- Да. Что политика диктует подлые решения, но своих он никогда не предавал и не предаст.

- А свои ли мы?

- А разве нет, госпожа?

Улыбка мужчины была в нужной мере тонкой и понимающей. Но не панибратской, ни в коем случае не наглой. Просто сошлись двое умных людей.

- Ваш сын с русской царевной помолвлен, дочь - с польским королевичем, считай, три страны рядом стоят. Грех им вместе-то не быть! Конечно, свои вы для государя. А вот те - кивок в сторону, в которой, Илона знала, располагалась Австрия, - нет. Просто надо подумать, как бы так сделать, чтобы на себе вины не иметь.

Илона перевела дух. Кажется, все не так страшно, как она возомнила. Ну, Леопольд. И что? А вот то. Казненный отец. Убитый брат. Погибший от руки Леопольда (плевать, что не сам травил, приказ-то он отдавал!) муж. И - дети, ее дети.

Про Имре Илона сейчас и не подумала - предводитель куруцев сам был зубастым и хищным. И кто кого еще сожрет, если дойдет до дела.

- Что хочет делать русский государь?

Илона отчетливо понимала, что если дать Евгению Савойскому военную силу, то... куда будет направлен первый удар? На турок ли? Или на ее земли?! Вполне возможно, что второе, особенно с подачи иезуитов.

- Тянуть время. Но возможны... проблемы.

Это Илона понимала.

- Я буду настороже. Обещаю.

Она сегодня же напишет Имре. И русскому государю. И...

- Вы побудете здесь еще пару дней?

- Да, госпожа.

- Я бы хотела, чтобы вы составили мне компанию. Расскажите о русской царевне Наталье?

Прокопий повиновался с готовностью. А почему бы и не рассказать? Малышка была очаровательна. Золото волос, синева глаз, добрый и покладистый материнский характер, отличное образование... Да уж найдется что рассказать!

Так и вышло, что к обеду Илона спустилась в сопровождении Прокопия, не замечая потемневших от ярости глаз Антонина.

Значит, ему нельзя, а какой-то бродячий фигляр, шут, скоморох, тварь презренная и низкая... Ему - можно?! Месть! Кровная месть!!!

* * *

Ярость Антонина была так сильна, что долго ждать он не мог. Не прошло и четырех часов. Илона как раз была на кухне, когда к ней примчалась испуганная служанка.

- Госпожа!!! Дети!!!

Илона побелела словно мел и метнулась в детскую, где ее ожидало страшное зрелище. Ее дети, все трое, стонали от боли, хватаясь за животы. Ферека рвало, малышка Жужанна билась в припадке, изо рта у нее шла пена...

- Боже...

Кто бы осудил несчастную мать? На миг, только лишь миг, Илона потеряла над собой контроль. Колени подкосились, по замку понесся вой раненой волчицы...

Резкая пощечина оборвала ее крик.

Стражники бросились к Прокопию - и тут же разлетелись в стороны, а мужчина уже склонился над детьми. Коснулся лица Юлианы, оттянул ей веко, зачем-то поводил рукой перед лицом...

- Не трогать! - остановила стражников Илона.

Пощечина оказала воистину волшебное действие. Женщина понимала, что детей отравили, но каким ядом? Что, как... Она не знала. Лекарь? А можно ли ему доверять? И где этот негодяй?!

А вот посланник русского государя, который сейчас так уверенно что-то спрашивает у Ферека, поворачивая тому голову набок, чтобы мальчик не захлебнулся рвотой...

- Воды сюда! И чай покрепче!

Служанку вихрем снесло по лестнице, а Прокопий уже доставал из кармана какой-то пакетик.

- Мало, черт побери, слишком мало! Ну, ничего... Бог милостив... - И на слугу, который придерживал бьющуюся в судорогах Жужанну: - Зубы ей разожми, идиот! Еще не хватало, чтобы ребенок язык себе откусил! Да голову набок поверни, а то захлебнется, не ровен час!

- Что...

Илона не знала, что спросить первым. Что это? Что с детьми? Что делает Прокопий? Но мужчина понял.

- Это цикута. Нас учили. Если успеем вовремя - выживут. Молитесь, Бог милостив.

Илона не стала падать на колени и взывать к иконам. Села рядом с Фереком, погладила его по кудрявым волосам.

- Спасите моих детей.

И столько было в этих словах... Если не будет их, так и Илоне жить незачем.

Прокопий ловко перехватил из рук служанки кувшин с водой, сделал глоток, прислушался к ощущениям.

- Чисто... Пей!

Ферека Илона поила сама. Юлиана, слава богу, была в сознании - и пила воду большими глотками.

- Затошнит - блюйте!

Прокопий пытался напоить Жужанну, но девочка была самой маленькой плюс припадок - большая часть воды выливалась наружу.

Все же мужчина не сдавался. Спустя десять минут и громадное количество выпитой и изблеванной воды он осторожно развернул пакетик из провощенной бумаги.

- Дайте детям.

Илона приняла из рук посланника какие-то странные кусочки черного цвета.

- Что это?

- Это внутрь. Съесть. Впитает яд, если он там остался.

Илона протянула несколько кусочков Юлиане, Фереку, осторожно придерживая, чтобы проглотили.

На Руси уже умели изготавливать активированный уголь. Да и несложно это - прокалить в нужной посуде, да без воздуха, а потом хранить как можно герметичнее, воском залить, чтобы не попортился...

Дети кривились, но ели. Запивали водой, скрипели зубами. Да уж, не шоколад, но - надо. Потом настал черед горячего крепкого чая, благо он был у Илоны.

Спустя шесть часов стало ясно, что опасность миновала. Для Ферека и Юлианы. А малышка Жужанна...

Илона не молилась, сил не было. Она видела, что Прокопий делал все возможное для девочки. Но Ферек и Юлиана были старше, доза яда получилась меньше, а вот малышка... Справится ли ее организм? Этого сказать не мог никто.

Потянулись часы. Старшие дети отказались уходить и просили оставить их рядом с сестрой - Илона разрешила. Она потом подумает, откуда взялся яд. Потом, потом... Впрочем, за нее уже подумал капитан замковой стражи, Андрей Радич. И к вечеру...

- Госпожа...

Илона подняла глаза на капитана.

- Это не подождет?

- Этот... уверяет, что у него есть противоядие.

Капитан держал за шкирку Антонина Облонского. По штанам писаря расплывалось мокрое пятно - Андрей был страшен в эту минуту.

- Противоядие?!

Илона взлетела с колен птицей. Схватила пузырек из темного стекла, бросилась к Жужанне...

Сильная ладонь Прокопия как-то так перехватила кисть женщины, что пузырек оказался у него в руке.

- Противоядие, говоришь? А как по мне, - мужчина принюхался к содержимому, лизнул краешек флакона и тут же быстро сплюнул, - та же цикута.

- Яд?!

Лицо Илоны стало таким... Куда там несчастной горгоне Медузе! Та лишь окаменяла взглядом. Эта же способна была и испепелять.

- В пыточную его! Да следить, чтобы не сдох раньше времени!

Вот уж это приказание Андрей исполнил с радостью. В замке любили и госпожу, и ее детей, а малышка Жужанна вообще была светлым солнышком, которое обожали все - вплоть до собак на заднем дворе.

И отравителя не ждало ничего хорошего[16 - В реальности Антонин Облонский во время осады замка Мукачево отравил колодец с питьевой водой, чтобы заставить Илону сдаться, и замок пал. Причина, впрочем, та же. Любовь-с безответная (прим. авт.).].

* * *

«Солнышко» закатилось под утро.

Илона до последнего держала дочь за руку, плакала, умоляла не уходить, но тонкие пальчики в ее ладони неумолимо холодели, повергая женщину в отчаяние. Они сделали все, что смогли, но этого оказалось мало, мало...

За плечи женщину обнимал Прокопий, которого как-то враз признали все обитатели замка. Никому бы не спустили, а ему... Ему сейчас все было можно. Все понимали, что кабы не этот менестрель, пришлось бы троих отпевать.

- Ей не было больно, - шепнул он, - закрывая малышке глаза. - Говорят, этим ядом отравился Сократ. Это просто... холодно.

И все же по щеке мужчины тоже сбежала слезинка. Присутствующие сделали вид, что ничего не было, - страшно было смотреть, как плачет сильный мужчина. И «не заметили», как он перекрестил тело малышки на православный лад и зашептал молитву на русском языке. Нет, никак не заметили...

Илона слушала с каменным лицом, а когда Прокопий закончил, коснулась его плеча.

- Цикута?

В дверях чуть кашлянул Андрей Радич.

- Антонин сознался, госпожа...

История была проста. Писарь получил возможность стать героем в глазах своей госпожи... или отомстить? Он и сам не знал, чего желал более.

Отрава была подлита им в кувшин со сладким ягодным взваром, который давали детям, а противоядие он собирался дать спустя час, когда Илона испытала бы настоящее отчаяние. Тем больше она ценила бы спасителя детей.

Но подвернулся мерзкий менестрель...

Да и противоядие было тем же ядом, так что дети умерли бы на месте. А разгневанная Илона или слуги тут же свернули бы подонку шею. И - обрубили последнюю возможность узнать истинного виновника.

Сейчас же...

Андрей уже побывал в том кабаке, уже допросил всех, кого мог, и достаточно быстро нашел «друга». Жил сей достойный человек при католическом монастыре и был австрийцем. Коренным, из Вены...

За яд стоило сказать большое спасибо Леопольду, благо императору не впервые было травить неугодных людей. Ой не впервые...

Признания всех замешанных в это дело были записаны, засвидетельствованы, и Прокопий собрался на Русь. Отвезти их государю. Эти свитки меняли многое в мировой политике, очень многое.

Илона не плакала на могиле дочери, как и спешно примчавшийся Имре. Они уже знали, что потом планировали сделать с ними. Политика - это грязь? Кто бы спорил.

После смерти детей Илона или отравилась бы, или кинулась вниз головой с башни замка - тут уж как повезет. Имре ненадолго пережил бы жену. И не таких в спину убивали.

С этой секунды не было у Австрии более страшного врага. Более непримиримого и ненавидящего. Есть вещи, которые не стоит делать, потому что их не смогут простить.

Ни человеку, сотворившему зло, ни его потомкам.

* * *

Узнав о случившемся, Софья только головой покачала. Ну надо ж так подставиться? Хотя идея была неплохая, исполнение подкачало.

Лишись Венгрия сейчас своего знамени - Зриньи, Ракоци, Текели - там начнется бардак. Передел территорий, определенно, склоки между знатью, в это время очень удобно ввести «миротворческую дружескую помощь» и так прогнуть под себя страну, чтобы там и пикнуть не посмели.

Не повезло Леопольду. Хотя его ли это слуга или кто-то из местных решил интриговать? Или... Да это уже неважно! Не за то бьют, что украл, а за то, что попался.

Софье решительно не хотелось влезать в войну с турками на стороне Вены. Алексею тоже туда не хотелось - и повод был просто отличным. Сообщения полетели по всем странам, по газетам, по рыночным площадям...

А Алексей Алексеевич пригласил к себе его высочество Эжена Савойского. И вежливо высказался на эту тему. Все понятно, политика, жестокость, коварство... Но покушение на членов моей семьи? Одной рукой Леопольд просит у меня помощи, а второй - покушается на мою семью?

Робкие возражения Эжена, что, на минутку, Ракоци пока еще не семья, были отметены взмахом царственной длани. Ну, не семья. Но помолвка-то уже! Подписи стоят, печати висят... Сам факт пока не состоялся? Так и жених, и невеста маловаты еще, но как только - так сразу же! И вообще, где гарантия, что Леопольд потом такое и с русским государем не провернет? Нет гарантии.

А еще...

Есть вещи, которые Алексей Алексеевич Романов делать не будет. Хватит ему и греха предков, который искупать еще пару веков придется. Какой? Да сын Марины Мнишек и Лжедмитрия. Дед Алексея, Михаил Романов, отдал приказ о его казни. Маленького ребенка! Почти как Жужанна Текели... Хватит! Лично Алексей не готов взвалить такое на потомков.

Эжен кивал и поддакивал. Ну... Он бы смог. И подозревал, что русскому государю тоже было бы все равно, сколько там детей перемрет, но... Эжен был неглуп. И отчетливо понимал, что Алексею Алексеевичу здесь и сейчас эта война не нужна. Хотя зачем приглашали именно его - непонятно. Но обидно. Дочь Леопольда ему теперь не достанется. Император прогневается - и мало озаботит Леопольда тот факт, что не Эжен провалил порученную миссию.

Но Алексей Алексеевич не торопился отсылать посла обратно. Вместо этого он смотрел, думал, а потом поинтересовался:

- Скажите, Эжен, а как вы видите свое будущее?

Как его видел Савойский? С удачным браком побороться за кусок земли, что тут непонятного. Правда, сейчас это будет намного сложнее, но - вдруг?

Алексей выслушал принца, подумал, а потом сделал простое такое предложение. Нет, не русской царевны в жены. И не службы на благо Руси. Своих талантов хватает. Но и от этого предложения Евгений отказаться не смог.

Ты хочешь корону? Ты можешь ее отвоевать с нашей помощью. Когда Карлос умрет, скорее всего, не оставив детей, начнется война за испанское наследство. И ты можешь в ней поучаствовать. Есть Бельгия. Есть Люксембург. Хочешь?

Хотел ли Евгений? Да, и желательно прямо сейчас. Но отчетливо понимал, что земли в Европе поделены. Что стать наместником где-нибудь в Венгрии сейчас точно не удастся. И что синица в руках покамест лучше журавля в небе. Намного лучше.

Это - работа на перспективу, но русские обещают хоть что-то. Сдержат ли они свое слово - бог весть, но здесь и сейчас... За десять лет много воды утечет. Может, у них и будет возможность как-то повлиять на ситуацию, все-таки Испания, Португалия... Не просто ж так там находятся члены русской королевской семьи? И все же, все же...

- Я понимаю, зачем это нужно мне, государь. Но зачем это нужно вам?

Алексей Алексеевич посмотрел на Евгения. И принц словно впервые увидел темные тени под синими глазами, морщины на высоком лбу, усталую складку в уголках рта.

- Я уверен, что война начнется. Посмотри, Эжен, вот карта...

Мужчины прошли к макету Европы, искусно вырезанному из дерева, раскрашенному, с обозначением границ, гор, рек... мастера постарались.

Они склонились над макетом, и Алексей взял лежащую рядом указку.

- Эти земли... Людовик на них зарится давно и всерьез. Но если он получит и то, и другое... Не много ли будет «королю-солнцу»?

О, вот Людовика Эжен не любил. Ни капельки. За французским королем числился долг еще за мать, между прочим.

- Испанцам их не удержать. А нам выгоднее лояльное государство, а не сателлит Людовика. К тому же моя сестра сейчас в Пруссии, вторая - в Испании, а я обязан поддержать родных.

Это Эжен понимал. Но... гарантии?

Алексей Алексеевич только рассмеялся. Гарантии? Что они сейчас могут гарантировать друг другу? Это дележка шкуры неубитого медведя, так-то. А зверик пока еще жив и достаточно опасен. Вот пять-шесть лет спустя, или сколько там еще Карлос протянет...

Вообще, после смерти любимой жены он сильно сдал. Там да, речь пойдет и о гарантиях, и о многом другом. А пока - что они могут дать друг другу? Эжен может быть, безусловно, лоялен к Руси.

Шпионить?

Простите, принц, вы себя переоцениваете. Или думаете, у Руси шпионов нет? Некому заняться? Еще как есть. Но в какой-то момент вы можете высказаться в пользу Руси, а можете и во вред ей. Вот второго и хотелось бы избежать.

С другой стороны, Русь тоже может или поддержать... или не поддержать вас в нужный момент. Деньгами, войском, да и просто связями. Хотите - поработаем вместе. Не хотите - воля ваша, до весны у вас еще есть время решиться или отказаться. Неволить никто не будет. Да, и предлагать выгодный брак или кучу денег и кусок земли - тоже. Сначала докажите, что вы на что-то способны.

От государя Евгений ушел сильно озадаченным. Ему было над чем подумать.

* * *

- Какой ужас! Луи, любовь моя, ведь это они могли сделать с любым ребенком! И с нашим, если Бог пошлет нам сына!

Людовик и Анна прогуливались в Марли. Придворные взирали завистливыми глазами, не смея приблизиться.

- С нашими детьми этого не случится, мадам. Я сумею защитить их, обещаю.

- О, я верю вам, Луи. Но мне страшно... Я так боюсь за малыша Карла...

- Он в полной безопасности, как будут и наши дети, мадам.

- О, я верю вам, Луи, верю. Если вы не сможете защитить детей, то кто сможет это сделать?

- У нас будет ребенок, мадам?

- Я буду молиться о чуде.

- Мы обязательно помолимся вместе. - Людовик многозначительно улыбался. - Сегодня же вечером.

Анна мысленно скривилась, но улыбка ее была по-прежнему очаровательной.

- Я так счастлива с вами, Луи. В Англии я никогда не была в безопасности до конца. А вы словно солнце согреваете меня своим теплом. И я расцветаю под лучами вашего внимания.

- И я сделаю все, чтобы вы чувствовали себя в безопасности, дорогая мадам.

- Я так счастлива рядом с вами, Луи, что мне совестно. Ведь я знаю, что в моей родной несчастной Англии опять назревают беспорядки.

Людовик усмехнулся.

- Да, что-то такое там собирается.

Монмут оказался достаточно бездарным правителем. Пока рядом с ним были умные советники, он еще как-то сдерживался, а в последнее время...

Словно он забыл, что казна пуста, что страна разорена, что Смутное время - оно не обязательно бывает на Руси, что у него хватает соперников...

Пуритане начинали роптать. Пока еще тихо, но французское золото и французское оружие творили чудеса. Скоро, очень скоро Англия полыхнет.

Людовик отчетливо понимал, что Карл пока еще слишком мал, но начинать воевать можно уже сейчас. Равно как и растить из мальчишки хорошего профранцузского правителя.

Когда малыш вырастет и захочет вернуть себе трон, ему должна достаться страна, у которой не останется сил для сопротивления. А в идеале, чтобы Англия стала верным вассалом Франции. Ее сателлитом, тенью, отражением... Хватит этих войн, которые выматывают уже не одно поколение французских королей!

- Это ведь вы, Луи? Правда?

Людовик снисходительно улыбнулся любимой женщине и получил новую порцию восхвалений. Анна привычно восхищалась, ахала и хлопала глазами, а сама прикидывала, что надо бы побывать на ближайшем заседании Государственного совета, благо Людовик даровал ей право сидеть даже в присутствии монарха. Хотя как вдовствующая королева она все равно имеет право...

Но надо быть очень осторожной. И так принцы и принцессы крови смотрят на нее крайне неодобрительно, особенно внук Людовика. Впрочем, ей есть куда отступать.

Анна улыбнулась королю, который взирал на нее с умилением, но видела она сейчас не Людовика. Словно живые, перед глазами плыли золотые купола церквей, белые стволы берез, синие реки... Русь. Любимая и родная. Пока недосягаемая, но если Анна пожелает...

Это помогло.

Улыбка женщины стала просто ослепительной.

- О Луи...

И Людовик Четырнадцатый улыбнулся в ответ. Он ни минуты не жалел о своем тайном браке. Рядом с Анной он чувствовал себя таким молодым...

* * *

- Карлос, тебе надо жениться вторично.

- Разве в этом есть смысл, дорогой брат?

- Смысл есть всегда. - Мария улыбнулась юноше. - Семья - это прекрасно.

- После моей милой Марии-Луизы...

- Но нельзя же горевать вечно? К тому же ты должен иметь детей...

- Ох, Хуан... разве твоих малышей нам недостаточно? Наш род будет продолжен - это уже чудесно.

- Ты же знаешь - они дети бастарда.

- Да, но и русской принцессы, это немаловажно.

- Людовика это не остановит. Да и никого другого. Карлос, ты должен попытаться.

Король Испании печально опустил плечи.

- Хуан, лекари не дают мне надежды...

- А ты меньше слушай эти клистирные трубки. Лучше посмотри сюда.

Девушка на портрете была очаровательна. Высокая, с молочно-белой кожей и рыжеватыми волосами. С первого взгляда.

А потом становились видны и капризные губы, и злые глаза. Художник приукрасил все, что мог, но отразить на портрете добрую душу ему не удалось. За отсутствием доброты в оной душе.

- Кто это?

- Мария-Анна Пфальц-Нейбургская.

Карлос поник головой, словно цветок маргаритки. Мария посмотрела с сочувствием. Обязанность короля - жениться и размножаться. Но как быть, если первого ты не хочешь, а второго не можешь?

Бедный Карлос.

Дон Хуан это тоже понимал, но политика требовала. Так что вскоре договор о браке был подписан.

* * *

Нельзя сказать, что кардинал Руффо вышел от его величества довольным и счастливым. Скорее, наоборот. А так хорошо все начиналось!

Визит в Кремль был тайным. Секретарь государя объяснил кардиналу, что если обставлять все официально, то церемоний будет много, а вот поговорить-то и не дадут. Кардинал согласился - и вечером за ним приехал возок, который и заскользил по улицам Москвы.

Красиво тут все-таки...

Кремль тоже был красив. Не так, как Рим или Париж, которые кардинал любил всей душой, но достаточно, чтобы привлекать внимание. Этот странный сплав византийской роскоши и делового аскетизма! Стены, обитые тисненной золотом кожей, - и в то же время очень простой рабочий стол государя и шкафы для бумаг без всяких завитушек и позолоты. Роскошные ковры - и простенькая чернильница из серебра.

Да и сам Алексей Алексеевич производил странное впечатление. Здесь и сейчас, в своем кабинете, было видно, что он молод, но устал. Безумно устал от тяжести короны. Впрочем, короны на нем как раз и не было. И пышных одежд - тоже. Штаны, кафтан, рубаха... кардинал знал, во что одеваются русские. Поражала простота одежд его величества. Ни золота, ни драгоценных камней, ни кружев, ни перьев - ничего!

Дорогая ткань, темная вышивка по воротнику и манжетам - и все. Как бы кардинальская ряса не выглядела роскошнее наряда короля. Уж украшений на кардинале точно было больше - русский государь не надел даже корону, показывая, что все неофициально. Этакая милая, почти семейная беседа.

- Вы не возражаете, кардинал, если при нашем разговоре будет присутствовать моя сестра?

Вопрос чисто риторический. Да и то... После Франции, где Людовика повсюду сопровождала его новая фаворитка, после Испании... Что удивительного? Разве что - не жена. Но о роли царевны Софьи ходило много сплетен.

Кардинал поклонился.

- Ваше величество, ваша воля - закон. Ваше высочество...

И, будучи мужчиной, склонился над изящно протянутой ему рукой царевны.

Какая она - Софья? Тридцать с лишним лет - возраст старости для женщины в Европе, это так. Но царевне никто не дал бы ее возраста. Стройная фигура, простая темная одежда, впрочем, целомудренно закрывающая все, что нужно, - ни вырезов, ни украшений, пара колец на руках и венец на темных волосах. И то - скорее показатель статуса. Гладкое лицо, темные брови вразлет, яркие темные глаза... Брат и сестра не слишком похожи друг на друга. Если первый может быть олицетворением мужской красоты, то вторая даже не пытается себя чем-то украсить, и в то же время... Поставь их рядом - и почувствуешь породу.

В повороте головы, в движениях рук, в улыбках - эти двое одной крови. И иначе тут не скажешь.

- Мы обдумали предложение Святого престола. И склонны пойти на некоторые уступки.

Алексей Алексеевич скромно умолчал, что сначала хотел гнать кардинала чуть ли не палкой - много таких умных!

Кардинал насторожился. После развернувшегося скандала в Венгрии он ничего хорошего не ожидал. Миссия, которая могла стать для него ступенькой вверх, грозила обернуться хорошим таким ледяным катком, по которому он и скатился бы вниз. А не хотелось... Зря он, что ли, ехал к этим варварам? Но если...

Итог оказался куда как лучше, чем рассчитывал кардинал.

Католическим храмам на Руси - быть. Правда, их будет не так много, они откроются в строго определенных местах, и, конечно, в них будут служить только благонадежные люди. Малейшее подстрекательство, крохотный намек на рознь... Ну, вы же помните, как закончил свою жизнь Симеон Полоцкий?

Кардинал помнил. И бросил осторожный взгляд на царевну - не обидится ли? А то по Европе такие слухи о ней ходят после того случая - чуть ли она не кровь несчастного пила или проклятие насылала...

Царевна безмятежно улыбалась. Неожиданно для кардинала, она оказалась очаровательной собеседницей. В меру ироничной, умной, образованной...

Чудовище? Если кто-то боится умных женщин - безусловно! Страшные существа! А слух о том, что страной управляет царевна, и вовсе к концу визита показался кардиналу нелепым. Как и любой священник, достигший определенных высот, он неплохо разбирался в людях. И мог определить, что главный в этой паре - государь. Царевна же покорно следовала за братом, исполняя его волю. Безусловно, она могла советовать, подсказывать, но решение оставалось за Алексеем Алексеевичем.

А условие было простым.

Хотите? Открывайте миссии на Руси. И мы обещаем, что их не тронут, не станут громить, будут относиться уважительно... Пока вы будете обеспечивать то же самое для наших миссий.

Вы хотите проповедовать католичество в Москве? Тогда разрешите и православным появляться в Риме. Ну, не обязательно Рим. Мадрид, Париж, Вена...

Нельзя сказать, что это порадовало кардинала, но определенно было лучше, чем ничего. Хоть так-то...
* * *

Когда за визитером закрылась дверь, Алексей и Софья переглянулись.

- Как ты думаешь - согласятся?

- Уверена. Поломаются, но придут. Они к нам, мы к ним. Только вот от нас всяко пользы больше будет. Потому что наши люди будут лечить, учить, помогать...

- А безопасность им гарантирует Святой престол.

- Именно.

- Да и ты...

- Перестану выглядеть в глазах католиков чудовищем? Это вряд ли. Но хотя бы убедятся, что я не ведьма.

- Слухи распускать не перестанут?

- Уверена. Но верхушка будет знать «правду», а больше нам и не нужно. Может, до отъезда я еще пару раз побеседую с кардиналом - пусть уверится в своих предположениях.

Алексей одарил сестру улыбкой.

- Делай как знаешь.

Софья кивнула.

Она вообще собиралась создать нечто вроде Святейшего синода. Не совсем то, что создал Петр, не нужно им такое под боком, но некий церковный орган, который будет ведать храмами, - запросто! Пусть решают, где можно ставить храмы, где нельзя, сколько за это взять, с кого взять... С иноземцев, например! Брать, брать и еще раз брать! И кстати, финансировать на эти деньги строительство православных храмов за рубежом. Не на свои ж строиться?

Дорого это.

А тут как удачно. Хочешь костел? Плати, гад! И местечко мы тебе хорошее выберем, в болотистой низинке, чтобы у тебя по ночам в кровати лягушки с карасями плавали, а музыка сопровождалась комариным аккомпанементом. А захочешь перенести костел или новый построить - опять плати! Втрое! И взятки, взятки не забудь! А то Ваня плачется, что в казне на войну не хватает... Надо драть с иноземцев, надо!

Особенно в преддверии решительного штурма Швеции. Настоящая вялотекущая война, наполовину из партизан, наполовину из пограничных стычек, плюс куча мелких пакостей надоела Руси хуже зубной боли. Надо было договариваться с Кристианом и решительно рвать Швецию на запчасти. Да так, чтобы Карл потом сидел где-нибудь - и чихнуть боялся.

Фиг вам, а не Полтава! Найдет Пушкин про что написать, если родится в этом мире!

Алексею придется уехать, чтобы окончательно додавить Карла, это минимум полгода. Минимум! С ним поедет, кстати, и Иван Морозов. Все это время страной будет править его «группа поддержки». Регентом при царевиче станет Ульрика, это естественно. Но реальная власть останется у Софьи, Ромодановского, Аввакума, Ордина-Нащокина, который, хоть и постарел, но ни остроты ума, ни хватки не потерял.

Понравится ли это Папе? Понравится. Ему вообще понравятся любые гадости для лютеран, как-никак, на его монополию покушаются. А тут как хорошо: два некатолика рвут друг друга на радость Престолу. Но куда больше ему бы понравилось, если бы Русь оказала поддержку Леопольду и пошла гонять турок. Без прибыли и толка для себя.

Нет уж.

От турок они что могли оторвали, на ближайшие лет десять хватит. Пусть Разин и Мельин поддерживают равновесие в Крыму, чтобы мусульмане там не разгулялись, а Алексею надо разобраться с севером. Присоединить еще земли, сколько удастся, закрепиться на море. И вообще - зачем Карлу флот? Перебьется без флота!

Кристиан это очень одобрял, прусский курфюрст тоже готов был помочь, чем может... Втроем они порвут Карла на тряпки.

А вот чтобы в столице было тихо...

Нет, Софья не боялась. Но и рисковать не хотела. Сейчас она выводила из-под удара свою семью. Она - просто сестра. Нет смысла угрожать ее близким.

- Уля опять беременна.

- Алешка, это же замечательно!

- Вы-то с Ваней не думаете? Еще парочку?

- Троих - мало?

- Нас у матери побольше было.

- И умерла она родами, - помрачнела Софья. - Нет, Алеша. Мне троих хватит. Ребята умные, Аленка за мной тянется - что еще надо?

- Ну... Ваня бы порадовался?

Софья махнула рукой. Рожать ей больше не хотелось. Главное ж не нарожать, главное - воспитать! И почему она в той жизни не понимала этой истины?

* * *

Какой может быть реакция родителей, потерявших ребенка? Да разной. Можно плакать, молиться, пребывать в депрессии и даже биться головой об стену, если последней не жалко - на выбор. Еще как можно. Но это когда родители - обычные люди.

А когда они - правители? Да еще из семьи Зриньи и Текели?

А вот тут - простите. Титул обязывает, и еще как обязывает. Там, где обычный человек может пойти на поводу у своих чувств, правитель обязан держать лицо и просчитывать каждый шаг, потому как малейшая неосторожность дорого обойдется его стране.

Илона это понимала.

Сквозь горе, боль, тоску... Да и Прокопий Аввакумович тут тоже добавил свои пять копеек, убеждая сначала связаться с русским государем. А уж потом решать, как мстить и когда.

Венгрия взбурлила, словно котел с ведьминым варевом. И как ни хотелось Имре броситься вперед в порыве мести и горя, пришлось успокаивать народ.

Илона потемнела от горя. Она держалась, она по-прежнему была ласкова и милостива, она даже улыбалась на виду у людей, но в черных волосах проскользнули первые ниточки седины. А чего ей стоило удержать мужа и детей... Да, и детей тоже.

Фереку не понравилось, что его хотели отравить. А характером сын пошел в отца. Да и в нее саму.

Каково это - терять дочь? Илона пережила это трижды. Она умирала тогда, с каждым из своих детей умирала, и то, что два раза этого не произошло... а легче ли?! Есть ли разница - руки ты лишишься, ноги... Ты все равно уже не целый. Тебе все равно больно, и ты истекаешь кровью. А приходится держать голову повыше и никому ни словом, ни жестом не дать понять, что за ад у тебя внутри.

Если бы все ее дети умерли, она бы умерла тоже. Смерть стала бы для нее милосердием. Но и так... Малышка Жужанна, такая добрая, ласковая, чистая...

Илона страстно желала мести! И так же страстно молилась за Леопольда... чтоб он сдох, скотина! В мучениях! Или чтоб дети его так же... Нехорошо такое желать? А делать такое? Чужих детей травить можно?! Вот и не надо тогда говорить. Пусть тот, кто пережил подобное горе, говорит про подставленную вторую щеку. А лучше, чтобы никто такого не переживал.

Илона ждала весточки от русского государя.

* * *

Английский адмирал Эдвард Рассел без особой приязни смотрел на сидящего перед ним человека. Бастард, да... Ублюдок его величества Карла, упокой господь светлую душу короля несчастной Англии. Чарлз Леннокс, первый герцог Ричмонд. Неглуп, опасен, мечтает занять место своего отца.

И все же это лучше, чем Монмут. Или нет?

Эдварду предстояло решить... или решиться? Пять минут назад ему сделали предложение, от которого было сложно отказаться. Только вот и согласиться не проще. Предложение поддержать Чарлза Леннокса в его притязаниях на трон. Зачем Англии Монмут, когда есть такой умный и замечательный Чарли? Кстати - старший, более высокородный и вообще лапочка и душка? И главное, готовый платить за оказанную ему услугу?

Эдвард был неглуп, талантлив и добивался в жизни всего сам. И в адмиралы его произвели не за красивые глаза - последних-то ему и не досталось. Внешность у мужчины была самой обычной, а вот талант флотоводца - незаурядным. Но когда это можно было оставаться на высокой должности, не будучи политиком?

Когда к власти пришел Монмут, Эдвард объявил сразу, что дело флота - море. Не ввязываться в то, что творится на суше, а охранять берега Англии. Не нравится? Не смотри! Но финансирование советую из казны выделять, а то ведь флот... он такой. Раз не дашь денег, два, а потом он на самообеспечение перейдет. Корабль захватит и забудет отчитаться. Или чисто случайно груз до места не довезет...

Монмут внял предупреждению. Нельзя сказать, что выделялось много и регулярно, но деньги шли. Сейчас же Эдварду предлагали ввязаться в авантюру. Шансы на успех? Ну, если он ее поддержит - шансов будет куда как больше. А если нет... Честно говоря - не хотелось. Капитально.

Сейчас одного поддержишь, потом второй явится. у Карла внебрачных детей, что тех поганок, и в глазах Эдварда все они были примерно равны. Флот вам не шлюха, под каждого, кто заплатит, ложиться.

Но и отказать? От выстрела в спину никто еще не уберегся. Или ножа. А что будет с флотом? Что будет с Англией?

За себя Эдвард был спокоен, а вот кто может стать его преемником? Киллигрю? Делаваль? Шовелл? Те еще твари, честно говоря. Никому из них он бы и старых подштанников не доверил. Но что же делать, что делать...

И тут Эдварда осенило.

- Ваше высочество, я был бы счастлив поддержать вас, но есть одно препятствие.

- Какое же, адмирал?

Чарлз чуть расслабился. Препятствие? Так на то они и существуют, чтобы их преодолевать!

- Его высочество Карл Третий. Сын его величества Якова.

Лицо Чарлза было неописуемым. Просто иллюстрация к картине «съешь лимон». Причем кусанули оный фрукт всей пастью и больными зубами.

- Еще неизвестно, сын ли он моему дяде...

- Он был зачат в законном браке, рожден через несколько месяцев после его смерти, и ни у кого нет сомнений относительно его происхождения. К тому же Людовик Четырнадцатый подал прошение Папе, чтобы признать малыша королем Англии, Шотландии и Ирландии. Как мы будем выглядеть, когда Папа его одобрит?

- Может и не одобрить...

Судя по тону, в такую возможность Чарлзу не верилось. «Король-солнце» своего добивался всегда, и намерения прослеживались четко. Сначала объявить мальчишку королем, потом воспитать под себя, а потом и... Нет, с Францией ему не потягаться. Но...

- Мало ли в мире происходит несчастных случаев...

- Ваше высочество, если Богу будет угодно оборвать ниточку жизни бедного малыша - на то Его воля. А я... Как это будет выглядеть, если его признают законным королем? Мы станем мятежниками.

И печально вздохнуть. Да, именно так. И «ваше высочество», хотя ублюдок - он и есть бастард. И «мы», и искренняя грусть в глазах...

Сейчас Эдвард ничего и не теряет. Если у Англии появится законный король, хотя и признанный католиками, - он просто будет соблюдать нейтралитет. Флот - он кому хочешь пригодится.

Если Чарлз предпримет все усилия, чтобы уничтожить мальчишку... Ну, тоже не так плохо. Пауки в банке продолжат жрать друг друга, пока не останется сильнейший. Вот и пусть жрут, а Эдвард полюбуется. Главное, оказаться с правильной стороны банки - там, где не достанут.

То, что он подставляет почти младенца... А у него мать есть. И отчим. И вообще... Что хорошего может получиться из короля, воспитанного исконными врагами?

Хотя мать Карла Второго тоже была француженкой. Ну... На все воля Божья.

Нельзя сказать, что Чарлз был доволен таким исходом разговора, но главное Эдварду донести удалось. Флот, разумеется, на его стороне. Но сначала докажи, что ты можешь править.

Детоубийство? Пфф... какое грубое и гнусное слово. Несчастный случай - и только-то. И не первый в истории, кстати. Так что... Подождем, помолимся. Главное, что теперь Эдвард может пока не опасаться за свою жизнь и флот, а остальное... На все воля Божия.

То, что беседа вельмож может стать достоянием посторонних ушей, им и в голову не пришло. Но стала. Уши... они же такие. И из стен растут, и из потолка, и слышат, что им не надо. Тут слуги, там матросы, здесь камердинер... Вот и складывается у неприметного человечка полная картинка происходящего. И ой как она ему не нравится. Или нравится?

Смотря что будет выгоднее для Руси.

Стоит ли упоминать, что весточка тут же отправилась с почтой через пролив, а оттуда с голубями и гонцами - на Русь-матушку? О таком афронте государь знать должен, иначе в жизни нерасторопных не простит!

* * *

- Ванька! Вырос-то как!

Ну да, в этом парне чуть ли не на полголовы выше старшего брата и не узнать было уезжавшего мальчишку. Крепкий, загорелый, волосы выгорели чуть ли не в белизну... И рядом - прехорошенькая девушка. Громадные черные глаза, черные косы, робкая улыбка... Изабелла была очаровательна.

- Здравь... здравстьвуйтье...

Акцент у нее тоже получался премиленьким. Алексей Алексеевич не удержался - и расцеловал красавицу в обе щеки.

- Добро пожаловать, сестренка!

- Так-так. - Иван извлек невесту из рук братика. - Ты, вообще, женат!

- И что с того? Белла - твоя невеста, значит - моя сестра. Так что не ревнуй.

- Вот еще!

- Так, иди-ка сюда! - Софья поспешно заключила младшего братца в объятия и крепко расцеловала, пока чего не ляпнул. - Эка вымахал! Каланча!

- Сонечка!

Старшую сестру Иван обнял так, что у той ребра хрустнули. От всей души.

- Полегче, медведь! Раздавишь! Лучше невестой похвастайся!

Изабелла единогласно понравилась всей семье. Милая, неглупая, обаятельная - и искренне любящая своего жениха. Что еще надо?

Свадьбу! И поскорее!

А еще детишек, штук десять!

- А мне сказали, что с тобой целый кортеж приехал? - поддразнила Софья. - Что, без свиты никуда?

Иван прищурился в ответ.

- Да пес бы с ней, со свитой! Со мной столько интересных людей! В Университете оценят! Винченцо Вивиани! Ян Сваммердам! Вильгельм Хомберг!

Софья этих имен отродясь не знала, но, надо полагать, баранов Ванька на Русь не потащил бы.

- Замечательно! Но раньше чем через десять дней ты в Университет не попадешь! Иначе мы тебя точно не увидим.

Ваня надулся, но было видно, что в синих глазах проскакивают веселые искорки.

- Вредная ты, сестренка!

- Я - что? Мы тебя еще со всеми племянниками не познакомили! А уж они...

Софья посмеивалась, отгоняя мысль, что... А хорошо бы Белла стала правительницей, а Ванька - консортом, а? А то Педру женился второй раз на Марии-Софии Пфальц-Нойбургской - и та вроде как была в тягости... ну к чему им еще наследники престола?

К чести Софьи, мысли «помочь» бедняжке с родами у нее не возникло. Воля Божья - это хорошо, но и пределы жестокости у нее тоже есть. Пусть все идет как идет. А брат с невестой побудут пока на Руси. Ведь несколько лет не виделись!

* * *