Глава 4
Я раза два или три перечитала ее сообщение. Что? Олег вчера был у Савельева?
Меня вдруг осенило — а может быть, поэтому я так легко сдала ему зачет? Ведь он обещал мне веселую жизнь... Получается, Олег поговорил с ним и сказал нечто такое, что заставило Савельева кидаться стульями, а потом нормально принял у меня зачет и даже изобразил подобие извинений.
От неожиданной догадки сердце застучало так быстро, что я прижала руку к груди, словно боясь, что оно сейчас выскочит оттуда. Несмотря ни на что Олег хотел меня защитить. Это его прощальный жест, любовь к справедливости или?.. Или любовь ко мне?
Хотелось верить в последнее.
Я не хочу терять его. Я должна с ним поговорить. Должна решиться на это. Усмирить гордость. Подавить эгоизм.
Я не хочу, чтобы мой взгляд оставался таким — лишенным жизни.
Я правда его люблю.
От этой мысли — просто и сложной одновременно — меня пробило на нервный смех. Люди осознают свои чувства на берегу океана, на рассвете или на закате, в объятиях с дорогим человеком, а я — в туалете возле столовой, моя руки в теплой воде. Я смеялась и не могла остановиться. В туалет зашла компания первокурсниц, которые тотчас стали здороваться со мной, а я отвечала им сквозь смех, и они смотрели на меня как на ненормальную.
— Я его люблю, — сказала я Женьке, приземлившись за столик, когда она приступила к салату.
— Я тоже, — задумчиво отозвалась она.
— Олега? — переспросила я.
— Какого еще Олега? — ошарашенно посмотрела на меня подруга. — Салат люблю.
— А я Олега, — улыбнулась я ей.
— Чего-о-о? Ведьма, ты в себе?
— Я поняла, что люблю Олега, — повторила я, чувствуя себя странно.
— Прости, где поняла? В туалете? — пригляделась ко мне подруга и потрогала лоб — не горячий ли?
— Что-то вроде того, — кивнула я.
— Не поняла. Скажи мне, как это работает? Ты ушла в туалет как побитая собака, а вернулась с улыбкой на лице. Я боюсь спросить, что ты там делала? Как вообще дошла до этого? Тебе, прости, туалетный ершик напомнил Олега? — полюбопытствовала подруга. — Или освежитель напомнил аромат его парфюма?
— Не смешно, — надулась я, в шутку стукнула подруга по предплечью и путано попыталась рассказать о своих эмоциях.
— Знаешь, Татьяна, у тебя все через одно место, — выразительно посмотрела на меня Женька, когда я замолчала. — Но я рада, что ты решилась! Тебе действительно нужно поговорить с Олегом. Потому что как-то неправильно у вас все вышло. Глупо. Представляешь, как будет радоваться Дементьева, если вы окончательно расстанетесь?
— Доедай салат и идем! — велела я.
— Куда?! — едва не подавилась подруга.
— В его корпус. Я найду его и извинюсь. А ты будешь моей моральной поддержкой, — заявила я, полная решимости. И уже через четверть часа мы были в корпусе информатиков, математиков и физиков. Я думала, что сейчас точно встречусь с Олегом и поговорю с ним, однако его на работе уже не было — кабинет, в котором я однажды побывала, оказался закрыт, а на кафедре меня обломали.
— Олег Владимирович ушел домой, — сказала пожилая ученая дама.
— Давно? — растерялась я.
Его коллеги-мужичины переглянулись. Одного из них я смутно помнила — кажется, мы встречались в кабинете Олега.
— Полчаса назад он отпустил третий курс, и уехал, — аккуратно ответил он.
— Наверное, с Эльвирой уехал, — добавила дама и поправила очки. — Она его тоже искала.
Внутри у меня все в который раз перевернулось. Вот как. Опять Эльвира. Ее отец когда-то возглавлял кафедру — поэтому ее здесь хорошо знают. Неужели они снова вместе?
— Понятно, спасибо, — тихо ответила я и закрыла дверь, услышав напоследок возмущенный мужской голос:
— Ну Наталья Николаевна, ну зачем вы это сказали? Промолчать не могли?
— А я что, должна врать? — возмутилась дама. — Это у вас непонятная мужская солидарность. А я всегда выступаю за правду. Пусть девочка знает, что не одна у него.
Эти слова словно полоснули меня по сердцу. Буквально пару минут назад во мне горело пламя решимости найти Олега и искренне с ним поговорить, а теперь я чувствовала себя потерянно. Похоже, Эльвира плотно вцепилась в Олега.
А если... если у них что-то было?
От этой мысли у меня заледенели руки, и я застыла как статуя. Я не смогу этого принять. Я не смогу этого простить, хоть номинально мы с Олегом не встречаемся. Если он развлекался с этой дрянью, мое небо рухнет. Рухнет и расколется на части, и я останусь, погребенная под завалами.
Измена — страх, который засел где-то глубоко на подкорке.
— Он же не мог? — тихо спросила я у Женьки, которая крутилась рядом.
— Что не мог?
— Не мог же изменить мне с Эльвирой?
— Кто? Владыко? Тань, — вдруг взяла меня за руку подруга, — ты ему веришь?
Я медленно кивнула и ответила негромко, но уверенно:
— Верю.
— Тогда не думай о глупостях. Просто езжай к нему, Тань. И поговори. Поняла?
— Поняла, — тряхнула я волосами. — Поеду прямо сейчас. Или... нужно купить подарок?
— Какой подарок? — удивилась Женька.
— У него завтра день рождения, — улыбнулась я. — Я куплю подарок и приду к нему.