Глава 43
Инга Аркадьевна — статная дама в возрасте, обладающая и научным авторитетом и всеми необходимыми для руководителя качествами, ждала его в своем кабинете, который примыкал к приемной. За тем самым столом, на котором во сне сидела Татьяна в его рубашке. И Олег внезапно почувствовал смущение. Как там Ведьмина всегда говорила? Ей неловко? Так вот, неловко теперь было ему.
— Присаживайтесь, Олег Владимирович, — кивнула ему декан, внимательно оглядев с ног до головы. Олег сел. — Вы, наверное, уже в курсе этой ситуации, да?
Ее голос звучал странно, а взгляд был прищурен. Олег почувствовал себя первокурсником на экзамене строгой Инги Аркадьевны, которую боялись все студенты. Скажи Олегу в восемнадцать лет, что Инга Аркадьевна будет обращаться к нему на «вы» и станет воспринимать как коллегу, он бы ни за что не поверил.
— Какой ситуации? — спокойно спросил Олег, пытаясь понять, что не так. Какие документы он мог сделать неправильно? Может быть, дело в отчете об учебной работе за первый семестр? Но там не может быть никаких ошибок.
— Как же так? Вы не в курсе? — склонила голову на бок Инга Аркадьевна.
— Не в курсе. Что случилось?
Инга Аркадьевна сняла с носа очки и вдруг обратилась к нему по имени, что делала крайне редко, в исключительных ситуациях:
— Олег, я не хочу влезать в твою личную жизнь — ни имею ни права, ни желания. И ты волен поступать так, как знаешь. Если у тебя возникли романтические чувства к студентке, я не стану тебя осуждать — понимаю, что это совершенно обыденная ситуация, в нашей сфере это сплошь и рядом. Ты молодой перспективный ученый с прекрасным будущим, она наверняка красива и умна — ты на других не посмотришь, но это не должно быть достоянием общественности. Да еще и в таком ключе. Это негативно отразиться не только на твоем имидже, но и на имидже всего факультета. Недаром мне уже звонили из ректората.
— Я вас не понимаю, — нахмурился Олег. Единственное, что он понимал, так это то, что узнали о нем и Тане. Но что произошло такого, что его вызывает декан?
— Сейчас поймешь, — усмехнулась Инга Аркадьевна и достала телефон. Уже спустя полминуты Олег читал пост в группе «Подслушано», посвященный их с Татьяной отношениям. Его лицо оставалось беспристрастным, однако в душе бушевала гроза. Один идиот написал полную ерунду, другие идиоты ему поверили. И писали отвратительные вещи. Плевать, что про него — писали про Таню. Что связалась с преподом ради оценок, что только притворяется хорошей, а сама та еще тварь, что с такими, как она не то, что общаться, даже здороваться не стоит — не заслуживает. Хотелось найти каждого такого комментатора и поговорить. Никто из них не имел права так о ней писать.
Кроме того, их еще и сфотографировали. Вчера, когда они сидели в кафе.
Олег не сразу заметил, что пальцы на левой руке сжались в кулак — так, что побелели костяшки и отчетливо проступили вены. А вот Инга Аркадьевна заметила.
— Теперь понятно? — со вздохом спросила она. — Ты волен встречаться со студенткой, никто не может тебе этого запретить, но когда в интернете появляется подобное, ни я, ни вышестоящее руководство не можем пройти мимо. Игорь Викторович лично заинтересовался случившемся. Ты же знаешь, что у него к нашему факультету особое отношение. Мой предшественник, как-никак.
— Допустим, мы действительно встречаемся. И как вы сами сказали, это моя личная жизнь. Но, вы полагаете, что я поставил бы зачет своей девушке просто так? — сухо спросил Олег. Гнев в его душе стремительно рос. Какого, спрашивается, черта? Он всегда старался быть объективным к знаниям каждого студента, даже самого раздражающего, и теперь его обвиняют в полнейшей ерунде. И приплели Татьяну.
Больше всего Олег думал о ней, а не о своем имидже. Как она отреагирует? Может быть, уже видела, и именно поэтому не брала трубку?
— Я тебя как облупленного знаю. Ты б и своей матери родной зачет не поставил просто так! А вот другие... — Инга Аркадьевна вдруг заметила, как потускнел его взгляд и словно бы спохватилась. Ее голос стал мягче: — Другие-то тебя не знают. Действительно будут считать, что ты кому-то ставишь зачеты просто так, а кого-то валишь из мести. Я вызвала тебя, чтобы предупредить. Этим безобразием может заинтересоваться комиссия по этике. Ничего, конечно, сделать тебе не смогут, но нервы потреплют, да и коллеги косо смотреть начнут. Поползут слухи, появятся домыслы — ты ведь знаешь, как это бывает. Некоторым только дай повод.
Олег знал. Именно поэтому и не хотел пока что афишировать свои отношения с Татьяной. Люди слишком любят совать свой нос в чужие дела.
— Я-то, конечно, буду на твоей стороне, и не только я, — продолжала Инга Аркадьевна. — Но найдутся те, кто начнут тебя обвинять во всех смертных грехах. Будь осторожен, Олег.
— Понял. Я могу идти? Через пять минут начнется зачет у третьего курса, — сказал он с каменным видом, привычно держа все свои эмоции внутри.
— Иди, — махнула рукой декан и окликнула его, когда он открывал дверь: — Девушка на фото красивая. Хорошо смотритесь.
Олег лишь криво улыбнулся и переступил через порог.
Зачет прошел отвратительно, и дело было не в том, что студенты плохо подготовились — напротив, группа была сильной, а в том, что Олег с трудом справлялся со своим ужасным настроением.
Во-первых, он все никак не мог связаться с Татьяной. Во-вторых, ему звонил замдекана, чтобы выяснить ситуацию с дурацким постом, и задавал множество идиотских вопросов. А в-третьих, доставал Стас. Несколько раз Олег отклонял звонки — терпеть не мог, когда его прерывали на занятиях и, тем более, на зачетах и экзаменах. Однако Чернов не успокаивался. И Олегу пришлось взять трубку.
— До тебя как до президента не дозвониться! — воскликнул Стас, услышав голос Олега.
— У меня зачет. Говори кратко и по существу, — велел тот.
— Окей. Я пробил инфу по своим каналам. Инвесторы отказались от сделки из-за твоей бабки, — отрывисто сказал Стас. — Не знаю, что она им напела, но они не собираются с нами сотрудничать. Более того, кое-кто еще хочет отказаться, глядя на них.
— Понял. Перезвоню после зачета, — ответил Олег спокойно, хотя на душе словно бомба взорвалась, а на языке вертелись лишь злые ругательства. Дорогая родственница решила отомстить за унижение на празднике. Она хочет его добить? Показать, кто из них главнее? Или все так же ненавидит его за то, что ее дочь ушла из семьи и родила его?