Чувства под прицелом

Margaret Mirchelli

Я с ужасом смотрела на бумаги, которые я заполнила. Точнее на то, как Алессио тресет перед мной ими. Он старается сильно не кричать, так как малыша только принесли для кормления, и я надеюсь он уже останеться у меня. Я ведь пришла в себе, зачем моего сына держать в отделении с другими детьми, если я уже сама могу о нем заботиться. Я прислонила малыша к груди и немного вскрикнула, когда он укусил меня за сосок, начиная жадно сосать молоко.

-Почему ты это написала? - Парировал он, ходя из стороны в сторону, -да ты хоть представляешь, чем все это могло обернуться. Зачем ты это написала?

-Он был здесь, - Проговорила я,поднимая на него взгляд. Я и сама не помнила как взяла документы, принесенные медсестрой, и в графу отца вписала имя Киро. Конечно, благо, что их не успели ещё забрать. Но я так реально видела его, он был просто здесь, на расстоянии вытянутой руки. Я ощущала его губы на себе, ощущала его присутствие. Мне даже кажеться я до сих пор ощущаю вкус его губ.

-Это последствия наркоза, - грубо отмахнулся Алессио, разрывая бумаги, -он находиться в окружной тюрьме, на другом конце штата, как по твоему он здесь оказался? - Интонация брата пылала яростью, будто он и пожалел, что не мог оказаться в этот момент здесь и разобраться с ним, как он и хотел.

-Не знаю, но это было так реально, - я с грустью посмотрела на обрывки документов в его руках.

-Это нужно уничтожить, ради твоего же блага. -Заметив мой взгляд пояснил он.

-Да, я понимаю, -вздохнула я, отведя взгляд куда то в сторону, на своего малыша, он так сладко прицмокивал, что это никак не могло меня не умилять, даже в такой как оказалось напряженной ситуации.

-Или ты хочешь их оставить, а потом если отец найдет или мать, как ты обьяснишся? - Скрестил руки на груди Алессио.

-Нет, - миг спустя ответила я, но это звучала слишком недоверчиво, даже для моих ушей, не говоря уж об Алессио, -нет, не хочу, да и это безсмыслено.

-Ты все ещё любишь его? - Тихо, но сурово спросил брат. -Нет, не так ты все ещё испытываешь к нему чувства?

Я зажмурилась и тяжело задышала, ведь я с увереностью могла ответить на этот вопрос. Я сотни раз прокручивала этот ответ у себя в голове, но сознаться и проговорить это мне не хватало сил и смелости. Но брат ждал, он упорно смотрел на меня своими голубыми глазами. В них было упорство, и желание, услышать ответ на свой вопрос.
Я понимала, что лукавить и уходить от ответа больше не могу, ещё и когда результат нашей ошибки, интрижки, любви.

-Если я скажу да, кем это делает меня? -Тихонько спросила.

Брат шумно выдохнул, пригладив ладонью свои волосы.

-Это делает тебя женщиной, сестренка, - он подошел ближе ко мне. -Обычной влюбленной женщиной, не консильери одной из самой смертоностной группировки, не первоклассным снайпером Маргарет Мирчелли, а просто влюбленной дурочкой.

-Ты хочешь поддержать его на руках? - переключила внимание на ребенка, подняла уголок губы вверх, глядя на то, как малыш отодвинулся от груди и лениво зевнув уставился на меня серыми глазами. Я много слышала о том, что цвет волос и глаз могут измениться после рождения, поэтому я не знала как будет выглядет мой сын, но я точно знала, что я буду защищать его, буду любить его, что я положу весь мир на колени, ради его улыбки и счастья.

Он тихо замычал, словно призывая посмотреть на него, - я твоя мама, - я поцеловала его в пухлую и морщинистую щечку.

-Могла бы не спрашивать, это же мой племянник и первый мужчина Мирчелли второго поколения. Ты к слову думала над именем? - Спросил Алессио, акуратно поднимая малыша, придерживая его за голову и прижимая к своей груди.

-Мне нравится Эш, - мягко произнесла я, гладя его по голове, - сокращенное от Эштон. Тебе как?

-Мне нравится, - он немного приподнял его над своей головой, - добро пожаловать в семью, Эштон Мирчелли, - мы будет любить тебя.

Эта сцена мне напомнила начало легендарного мультфильма "Король Лев", где духовный наставник и шаман королевства Мандрил Рафики поднимал львенка Симбу, будущего короля Саванны.
Я увидела на лице брата улыбку, настолько яркую, я его таким счастливым давно не видела. Он буквально сиял изнутри, по тому, как он смотрел на него, я понимала, что Алессио уже любит моего сына, любит и не даст в обиду.

-Мой мальчик, - Он нежно баюкал его. - В дверь палаты постучали, и внутрь вошла Николетта, вместе с мамой и Октавией.

-А вот и мы, - он повернул ребенка к остальным. -Знакомьтесь это Эштон.

-Ну хоть волосы похожи на твои, и на том спасибо, - пробурчала мать.

-Мам перестань, - недовольно смерил её взглядом Алессио, - это ведь твой внук. Какая к черту разница, кто его отец, в нем течет наша кровь, ты посмотри до чего же он хорош, а на Рити как похож.

-Какой он красивый, - подошла Октавия к Алессио, заглядывая на него.

-Ты как, Мэгг? - Спросила Николлета, - уже пришла немного в себя?

-Уже кажеться да, никогда столько не спала.

После того как я проснулась, точнее очнулась, первое что я увидела, это его лицо. Он был так рядом, я хотела закричать, хотела его позвать,но веки отяжелели, а когда я в следующий раз проснулась, его и след уже простыл. А после вошел Алессио с Эшем на руках. Я уже и не знала, где была правда, а где сон. Если это были галлюцинации, они оказались слишком реалистичными.

***
После выписки из больницы прошло несколько дней, а возможно и недель. Я совершенно запуталась во времени. Забыла о таких вещах как спокойный сон, отдых, не помню даже когда последний раз принимала душ, или расслаблено пила чай. О работе и вовсе не могло быть и речи. Когда на одном из собрании я едва не потеряла сознание брат отправил меня домой.

Я стояла посреди комнаты, держа плачущего Эша на руках. Его крошечное лицо покраснело от рыданий, а тонкий голосок разрывал ночную тишину. Я чувствовала, как мои руки дрожат от усталости, и каждая минута его плача словно выдавливала из меня последние капли сил.

Ночь была тёмной и бесконечно длинной. Лампа в углу комнаты отбрасывала тусклый свет, который не спасал от ощущения пустоты. Я пыталась уложить его обратно в колыбель — бесполезно. Кажется, он плакал с самого вечера. Может, ему больно? Может, он голоден? Или просто ненавидит меня так же, как я сейчас ненавижу себя?

Я смотрела на него, безнадёжно надеясь, что он остановится. Но плач становился только громче, а я ощущала себя самой никчёмной матерью на свете.

"Что же со мной не так?" — подумала я, присаживаясь на край кровати. Эштон извивался в моих руках, маленькие кулачки сжимались и разжимались. Я была благодарна, что до спальни родителей не доходили эти звуки, хотя это не спасет меня от того, что завтра они обязательно скажут мне, какая я безответственная и жалкая мать. Это было неизбежно.

-Черт, да усни же ты, - закричала я, глядя на него, и от этого он начал вопить ещё больше. Я сползла на пол и заплакала, целуя заплаканное лицо сына. -Прости меня, мой милый, прости, что я такая ужасная. - Мои слезы капали на его щеки, но Эш не утихал, он истошно кричал, махая своими ручками.

Тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Прежде чем я успела ответить, дверь приоткрылась, и в проёме появились Алессио, в одних лишь боксерсх, и Ника в короткой ночнушке. Очевидно, звукоизоляция работает дерьмово в нашем доме. Середина ночи, и только я не сплю, и Эштон.

— Мэгг, — тихо сказал Алессио, голос его был хриплым, будто он долго думал, стоит ли вообще заходить. — Всё нормально? Мы услышали, что он плачет…

Я уставилась на него, как на спасательный круг, но слова застряли у меня в горле. Летта подошла ближе, её взгляд был полон сострадания.

Я покачала головой, прижимая Эштона к груди. Слёзы подступили к глазам.

— Я не могу... Он не перестаёт орать. Я плохая мать, Алл, я просто не справляюсь.

Николлета подошла ближе, её руки тянулись к ребёнку, но я сделала шаг назад.

— Нет, не забирай его, — резко произнесла я. — Если ты унесёшь его, родители будут ещё больше злиться на меня. Они скажут, что я даже ночью не могу с ним справиться. Людей убивать я гожусь, а утихомирить собственного ребенка, не в моих силах.

Ника остановилась, её лицо было полным понимания.

— Маргарет, это нормально, — мягко сказала она. — Ты недавно родила. Это сложно. Никто не справляется идеально, особенно в первые недели.

— Но я... — мой голос дрогнул. — Он не хочет меня. Он плачет всё время.

Алессио тяжело вздохнул, усаживаясь на край кровати рядом со мной.

— Рити, хватит. Ты замечательная мать, — твёрдо сказал он. — Но ты человек. Ты вся измотана, и тебе нужен отдых. - Брат наклонился ко мне, стараясь заглянуть в глаза, но из-за пелены слез я совершенно не видела его.

— Я понимаю, что тебе тяжело, -говорила Ника, - первое время всегда так.

— Тяжело? — я почти сорвалась на крик. — Ты не понимаешь. Вы с Алессио всегда были идеальными. А я? Я даже заставить его заткнуться его не могу! И конечно, завтра очередной раз услышу, что этот бастард спать не давал.

— Эй, — Алессио шагнул ближе, кладя руку мне на плечо. Его голос стал твёрже, но не грубым. — Так, стоп. Во-первых, хватит говорить о себе и своем ребенке в таком тоне. Ты недавно родила. Это огромный стресс для твоего тела и для твоей головы.

— Но я... — я попыталась возразить, но он не дал мне договорить.

— Нет никаких "но", Маргарет. Ты молодец. Ты держишься, несмотря на всё это, и это уже геройство. - Твердым и даже немного резким голосом заключил Алессио.

Николлета в это время присела на край кровати, осторожно наблюдая за мной и Эшом.

— Знаешь, — сказала она задумчиво, — когда Аллесия была такой же маленькой, я ночами плакала вместе с ней. Я чувствовала себя беспомощной, никчёмной... Я не была идеально, и мне так же было больно, так же было стыдно, что я не могу её успокоить. Ещё и Карла, уже тогда меня ненавидела и пыталась сильней уколоть, - поддалась откровениям Николлета.- Но потом поняла, что это просто часть пути. Мы учимся быть мамами так же, как они учатся жить в этом мире. Вот как ты считаешь, почему он плачет? - Спросила Николлета, подняв закотившуюся под стул пустышку.

-Не знаю, ненавидит меня, или ему не нравиться когда я его обнимаю, и потому что я ничего не могу, не могу сделать то, что он хочет. Я не знаю! Я подгузник сменила, и покормила, и все никак.  -Пробормотала я, отворачивая голову.

— Это не так, — я почти закричала Ника.  — Он плачет, потому что он младенец. И это его способ общаться, но ты настолько уставшая, и настолько обессилена, что ты этого не понимаешь.

— Ника права, — Алесс взял меня за руку. — И ты не одна, сестренка. Мы здесь. Мы не для того, чтобы судить или критиковать тебя, а чтобы помочь. Или ты думаешь, в меня сразу все получилось? А когда первый раз я поспешил перевернуть её на живот, и не знал как делать это правильно, и она заплакала. И я неделю боялся касаться своей дочки, - за обычно уверенным тоном Алессио скрывалась так же бувшая неопытность, неувереность. И я поняла, что все мы проходим эти испытания и учимся по разному. Но только у них была небольшая привилегия, они были не один. А мой сын с малой вероятностью узнает, кто его отец.

Слёзы текли по моим щекам. Я не знала, что сказать. Я боялась, что их помощь сделает меня ещё более беспомощной, но в то же время я понимала, что больше не могу справляться в одиночку.

— Давай так, — предложил брат. — Мы останемся с тобой. Никто не будет забирать Эштона, если ты не захочешь. Мы просто посидим рядом, пока он не успокоится.

— Правда? — прошептала я, чувствуя, как что-то тёплое разливается внутри.

— Правда, — улыбнулся он, и положил ладошку на живот Эштона.

Я почувствовала, как что-то внутри меня немного смягчилось. Он всё ещё плакал, но его крик уже не казался таким оглушающим. Дверь с тихим хлопком закрылась, оставляя наств комнате двоих.

-Ты только коснулся, а он уже успокаивается, - грустно подметила я.

-Моя рука, немного холодней твоей, а он весь красный из-за плача, это его охлаждает, - пояснивал брат. -А ты тоже рыдаешь, - он коснулся моего лба губами, - и из-за этого тоже горячая и ему неприятно, - спокойно обьяснял Алессио.

С таким же тихим стуком девушка вошла назад, держа в руках странного рода приспособление.

Ника присела рядом на кровать, осторожно наблюдая за мной. В её взгляде было что-то, что немного меня успокаивало, хотя я по-прежнему не могла поверить, что вообще справляюсь.

— Рити, — мягко сказала она, — давай я покажу тебе кое-что, что сработало с Аллесией, когда она была совсем маленькой.

— С Аллесией? — переспросила я, поглаживая Эша по спине.

— Да, — Алессио улыбнулась. — Наша малышка была такой же крошечной и упрямой, как Эштон сейчас. Она часто не хотела успокаиваться.

— И что вы делали? — я не смогла скрыть своего отчаяния.

Летта подняла странное приспособление, это было что-то вроде небольшой колонки.

— Это белый шум, — пояснила она, показывая мне устройство. — Он имитирует звуки, которые малыш слышит в утробе матери: шуршание крови, сердцебиение... Это часто помогает им расслабиться.

— Белый шум? — я недоверчиво смотрела на неё, чувствуя себя полной неудачницей, потому что никогда об этом не слышала.

— Да, — кивнула Ника. — Но сначала давай попробуем пеленание.

— Пеленание? — я нахмурилась, - зачем, я его уже запеленала, точнее пыталась, - я посмотрела на пеленку, которая уже была размотана, оголяя его живот.

— Младенцы привыкли быть в тесноте. В животе у мамы было уютно и безопасно. Иногда пелёнка помогает им успокоиться, потому что они чувствуют себя защищёнными.

Я смотрела на неё с сомнением, но позволила Нике взять мягкую пеленку. Она не забрала Эша у меня, только помогала, направляя мои движения.

— Держи его вот так, — объясняла она, аккуратно помогая завернуть Эштона в мягкий плед. — Но не слишком туго, чтобы ему было комфортно.

Когда мы закончили, Эш всё ещё всхлипывал, но его крики стали тише.

— Теперь включим белый шум, — добавила девушка, нажимая кнопку на устройстве. Из колонки раздался мягкий, почти убаюкивающий звук.

Эштон дёрнулся, но почти сразу замер. Его личико стало спокойнее, а плач постепенно стих.

— Это работает, — прошептала я, чувствуя, как ком в горле растворяется.

Алессио, подошел к нам, и обнял свою жену, со спины. Прислонив губы к её уху он прошептал, - спасибо, дорогая.
Николлета накрыла руки Алессио своими, прижимаясь крепче к нему, но все же глядя на меня.

— Видишь? Это не значит, что ты плохая мать. Просто иногда нужно знать маленькие трюки, которые помогают. Эш, ещё не привык к этому миру, ему было слишком комфортно у тебя в животе, поэтому не смей говорить, что он тебя не любит.

Я посмотрела на неё, и на этот раз в моих глазах было благодарность.

— Спасибо, я бы без вас не справилась.

— Всё в порядке, — ответила она. — Ты справляешься, Маргарет. Ты молодец.

Я крепче прижала Эштона к себе, чувствуя, как его дыхание стало ровным. Вскоре я смогла всунуть ему пустышку, которую он больше не выплевывал. Ника и Алессио осталась сидеть рядом, пока он полностью не уснул, их тепло и уверенность всё ещё окутывали меня, как этот мягкий плед, который брат набросил мне на плечи, шепча при этом, -я всегда буду рядом, сестренка, что-бы не случилось.

***
Из игровой послышался громкий шум, будто что-то упало. Я только что уложила Эштона и пошла посмотреть, что же произошло. Меня встретил полный бардак, мелкий конструктор был разбросан по всей комнате, а рядом стояла Аллесия со взглядом чертенка, а рядом с ней стояла её подруга Трейси, с которой они познакомились в детском саду и быстро сдружились. Трейси была дочкой той самой подруги Николлеты, к которой Алессио первое время относился враждебно.

Шарлотта уехала в командировку на два дня, и, дабы не утруждать ребёнка сидеть в гостиничном номере с плюшевым зайцем, она попросила Нику посидеть с её дочкой, если та, конечно, будет не против.

Летта согласилась, с Шарлоттой они быстро нашли общий язык, помогали друг другу, когда я была в больнице. Шарлотта забрала Аллеську, говоря ей, что не стоит брать няню, тем более, когда она только и рада помочь. Что ещё важно, что малявки подружились, стали крепче воды. Конечно, мама и Октавия не слишком были рады гостье, но даже их удалось уговорить.

Я немного сердитым взглядом смеряла девочек и беспорядок, устроенный ими. Трейси стояла и выглядела очень виноватой, она едва не тряслась, и я не понимала, в чем причина такого поведения.

— Тетя, Мэгг, а мы хотели башню до потолка построить, но этот конструктор глупый, и у нас ничего не получилось, — Тупнула племянница своей ножкой, явно надеясь на сочувствие.

— Девчонки, я понимаю, вы хотите поиграть, но я только уложила Эша спать. Вы можете играть тише? — Попросила я, присев на корточки, стараясь не сердиться.

— Хорошо, мы будем тише, правда, Трейси? — Улыбнулась Аллесия. — Только помоги нам убраться, не то мама войдет и будет ругаться.

Взгляд племянницы был умоляющим, словно кот из Шрека. Перед этими глазами я не могла устоять. Опустившись на корточки, я начала помогать девчонкам убирать конструктор, хотя "помогать" было громко сказано — почти всё убирала я сама, а девочки продолжали баловаться, придавливая пластиковые детальки к руке, сильно надавливая и оставляя следы на коже.

Я засмеялась от игры и сама взяла одну деталь синего цвета уже из большой коробки, где были сложены другие, и подползла к Аллесии и Трейси.

— Дай, ты всё неправильно делаешь, — недовольно пробормотала Трейси, и взяла у меня из рук деталь, сильно придавив её к голове. Я притворно зашипела — это было не больно, но ощущение не из приятных. Однако девчушка, увидев недовольство на моем лице, резко отпрянула и отстранилась.

— Не бей только сильно, я не хотела, — её карие глаза начали слезиться. Я подняла одну руку в знаке капитуляции, а другой поправила прядку её кудрявых волос за ушко.

— Всё хорошо, я не знала, что ты испугаешься, я тебя не обижу, — я постаралась сделать свой голос мягким и успокаивающим.

— Тетя Мэгги, не обижает, она самая хорошая и самая добрая.

— Трейси, тебя кто-то обижает? — Я почувствовала, как сжимается сердце. Её слова не давали мне покоя.

— Больше нет, когда злой папа ударил мамочку ножом, она забрала меня и мы уехали.

— Поэтому вы с мамой живёте вдвоём, а папа тебя обижал? — Я задала вопрос с замиранием сердца, не веря в то, что слышу.

— Он просто был злым и плохим, — ответила Трейси, и заглянув в её глазки, я увидела, что эта девочка пережила слишком много для своих трёх лет.

Тишина в комнате повисла. Я смотрела на Трейси, чувствуя, как сердце сжалось от боли за этого маленького человека, который так рано стал свидетелем ужасных вещей. Не могу поверить, что её мама оставила её у нас, даже на такой короткий срок, как два дня. Эта девочка видела столько жестокости в своём маленьком возрасте... Но я не осуждала её маму. Знала, что она доверяет нам, и, наверное, сама не осознавала, насколько тяжёлую травму пережила её дочь. В конце концов, она не знала, как ещё можно было помочь.

— Ты в безопасности, Трейси, ты сейчас с нами, и здесь тебе никто не сделает больно, — я присела рядом с ней, стараясь подбодрить.

Трейси кивнула, но её взгляд всё ещё был затмён болью, которая не оставляла её. Я осторожно обняла девочку, чувствуя, как её маленькие плечики дрожат.

После того как мы убрали все игрушки и немного успокоились, я предложила девочкам сделать перерыв и пойти сделать молочных коктейлей. Аллесия, улыбнувшись, схватила за руку Трейси и они побежали на кухню.
_______
Материнство для Маргарет оказалось той ещё задачей
Как вам глава?
Какие предположение, что же может быть дальше?🩵