Часть 30
Два года спустя...
Подойдя к двери своего дома, девушка поставила пакет с продуктами у порога, перехватив поудобнее ребёнка, которого держала другой рукой, вставив ключ в замок и повернув его, она открыла дверь.
Подняв пакет и пройдя в дом, она услышала звуки виолончели, а затем и увидела того, кто на ней играл.
— Федя? Как ты здесь оказался? — спросила брюнетка с фиолетовыми глазами, встретившись взглядом с симпатичным мужчиной, очень похожим на неё саму, который, заметив хозяйку жилища, отложил виолончель в сторону и подошёл к девушке. — Тебя освободили или ты сбежал?
— Сбежал, Варенька, сбежал... — ответил мужчина, одетый в чёрный плащ, отороченный белым мехом и белую шапку ушанку.
— Подожди минутку, я посажу Сонечку в манеж.
— Ага, — кивнул брюнет, и девушка прошла с ребёнком в детскую.
— Я рада, что ты на свободе, — сказала она, когда вернулась в гостиную и, обняв брата, поцеловала его в щёку.
— Ой ли? — поинтересовался Достоевский, холодно взглянув на Варвару, отстраняясь от неё . — Ты предала меня, сестра. Благодаря тебе, две организации, которые были для меня даже больше, чем семья потерпели крах, я уж не говорю о Коленьке, который из-за тебя прошёл через ад.
— Федя, прости, он пытал меня, я вынуждена была рассказать ему правду. Ведь я была тогда беременна.
— Варя, ты дура! Я тебе что сказал сделать? Идиотка ты ёбнутая! Тебе нужно было сбежать, как только выполнила задание а ты... И чего ты добилась, влюблённая дурочка? Ты запорола дело всей моей жизни! И всё же я рад, что не посвятил тебя во все тайны своей организации, так как знал, что ты слабое звено. Что мне с тобой теперь делать, скажи?
— Прости меня, Федор, — Варвара попыталась обнять брата, но он убрал её руки от себя, и она наткнулась лишь на колючий взгляд ледяных глаз.
— Я хочу, чтобы ты знала, почему я это делаю, — Фёдор взглянул Варваре в глаза, и она содрогнулась под этим взглядом. Ей стало страшно, совсем как тогда, когда её пытал Дазай.
— Ты меня убьёшь? — обречённо взглянув на брата, спросила она. — Но как же Сонечка, ты лишишь её матери?
— Варь, иди сюда. — Достоевский обнял сестру и поцеловал её в щёку. — Я тебя прощаю, а за Сонечку не переживай, я сам её воспитаю. Зря ты пыталась влезть в мою голову, глупышка, я знаю тебя, как никто другой и заранее могу предсказать все твои мысли и действия. Прости и прощай.
Достоевский ещё раз поцеловал свою сестру в щёку, после чего позволил её окровавленному телу плавно сползти на пол. Из соседней комнаты послышался плач ребёнка, Фёдор подошёл к малышке и взял её на руки.
— Всё будет хорошо, — проговорил он, покачивая ребёнка на руках. — Теперь ты дома.