Глава26
По возвращении в Блэк-хаус я сразу же рассказал о том, где был, и конечно же о разговоре с Винки. Выслушав меня, Пожиратели смерти переглянулись и синхронно вздохнули.
— Что? — обиженно протянул я, рассчитывая на совершенно иную реакцию. — Никуда не лез, не рисковал, просто разведал обстановку.
— Ну да, мы так и поняли, — издевательски усмехнулся Снейп, чья желчь выливалась на нас сплошным потоком после принудительной стрижки. Выглядеть он, кстати, стал абсолютно иначе — ну просто совершенно иное лицо. В первые дни даже мы его с трудом узнавали, вздрагивая, когда он появлялся в гостиной. Но, надо признать, новый имидж ему шёл; Северус словно помолодел лет на десять, и теперь выглядел чуть старше Мальсибера, а не ровесником Нотта.
Решив, что спорить всё равно бессмысленно, я махнул на Северуса рукой и обратился к Реймонду:
— Ну так что? Мы пойдём...
— Ты — нет.
Драко хихикнул, а я даже не сразу понял, что сказал Рей.
— То есть я всё узнал, но остаюсь дома, в то время как...
— Именно, — хмуро и без улыбки подтвердил Реймонд.
— Но это нечестно!
Теперь уже все рассмеялись, несмотря ни серьезность ситуации. Признаю, прозвучало по-детски, но ведь это было действительно нечестно.
— Бастер, у меня больше шансов выбраться невредимым из любой передряги. С этим же ты не станешь спорить? А уж в Хогвартсе, случись что, и мне будет очень сложно избежать ареста. Но я — Пожиратель смерти. В случае обнаружения я не побрезгую прикрыться учениками, ждать же подобного от тебя — нелепо. Парни, — обратился он к нам с Малфоем, — я понимаю, вам скучно, но мы не первокурсники, на спор нарушающие правила, и всё это делается не ради приключений.
Я махнул рукой и отвернулся. Драко лишь молча кивнул.
Такое впечатление, будто я не понимаю, насколько всё серьёзно, что от наших действий — без всяких преувеличений — зависит будущее магической Британии. Разумеется, я не считал себя центром мироздания, слава Мерлину, я уже не Избранный, и не от меня одного зависит судьба магического мира. Но и совсем бесполезным грузом я не был: моё имя всё ещё было знаменем, под которым люди готовы были выступить против системы, и потому я не должен был рисковать собой.
Не все соглашались открыто встать на нашу сторону. Люди боялись, и это было понятно, учитывая, что Дамблдор (не иначе как по примеру Риддла) угрожал не только их личному благополучию, но и фактически держал в заложниках их несовершеннолетних наследников. В такой ситуации трудно было осуждать тех, кто трусил. Это нам уже было нечего терять, а потому не за страх, а за совесть мы делали всё возможное, чтобы помешать Дамблдору. А большинство волшебников всё так же продолжали отсиживаться по поместьям или домишкам в Хогсмиде, молясь Мерлину и Моргане, чтобы их не коснулись перемены, а эмиссары Лорда, Дамблдора или третьей стороны обошли их жилище стороной. Конечно, мы были не единственными, кто лишился по вине Дамблдора всего, что было дорого, у многих накопились солидные счета за то время, что Альбус злоупотреблял властью и влиянием; всё больше магов присоединялись к нам, но каждый из нас был нужен и важен, от всех и каждого зависело, встанет ли Великобритания с колен, или так и продолжит катиться в пропасть. Пусть звучит пафосно, к сожалению, это было правдой.
Адальберт Шафик был нашей единственной надеждой на исправление нынешнего бедственного положения, проиграй он выборы, и за пять следующих лет(1) Дамблдор так закрутит гайки, что о бескровном перевороте уже не придётся даже мечтать. Но в одиночку Шафик мало чем мог помочь родине. А вот с нашей помощью его шансы легитимно занять кресло министра уже не казались призрачными. Бесспорно, противодействие наша партия будет встречать на каждом шагу, но с хорошей разведкой преодолеть трудности реально. Зная планы противника, мы могли просчитать собственные тактику и стратегию и избежать политических подводных камней и омутов — и я мог с этим помочь. И если это подразумевало, что я должен остаться сегодня дома и позволить Реймонду всё сделать самому, что ж, так тому и быть.
— Хорошо, — просто пожал я плечами, — если потребуется помощь — зови.
— Бастер, ты обиделся? — кажется, Рей даже растерялся от моего внезапного согласия остаться в стороне.
— Разве что немного, — успокоительно улыбнулся я. — Но я понимаю, что второго шанса может не быть, и всё нужно сделать правильно с первой попытки.
— Наш мальчик вырос, — усмехнулся Эдриан, одобрительно хлопнув меня по плечу.
Обсудив предстоящую операцию проникновения в Хогвартс, я занялся модификацией своей «зубной тревожной кнопки».
Практика выявила недостатки первой версии, и я пытался придумать, как в тончающую плёнку зелья вплести кучу заклинаний. Нужны были не только протеевы и следящие, но и масса других чар, которые не только не держались на гибком носителе, но даже накладывались через раз.
Потратив почти два дня, я смирился с неудачей, минимально модифицировал первый вариант и переключил внимание на карту Хогвартса.
В библиотеке Блэков можно было найти всё что угодно, в том числе картографические заклинания и даже карты дома и прилегающих улиц, созданные кем-то из предков в качестве, наверное, тренировки. Проблема была в том, что дом на этих картах был недостаточно детализирован, и трудно было понять, где именно находится искомый объект. Не знаю, какие чары использовали Мародёры, но, как я ни бился, у меня ничего не выходило.
Собирать Реймонда в Хогвартс мы начали задолго до времени встречи. Северус изрисовал десяток салфеток, показывая короткие и безопасные пути, которые он изучил за время деканства; Драко упаковывал необходимые для слежки за орденцами артефакты, которые Рею предстояло активировать в Хогвартсе; а я обвешивал друга собственноручно изготовленными защитными и сигнальными браслетами и медальонами и помахивал кисточкой, ожидая, когда можно будет нанести зелье на его зуб.
— Вы меня как на войну собираете, — усмехнулся он, когда основные приготовления были завершены. — Вот зачем мне столько амулетов?
— Надеюсь, они не потребуются, — прикрепляя последнюю зачарованную английскую булавку к его одежде, немного нервно улыбнулся я. — Но пусть будут.
— Спасибо, — без улыбки поблагодарил Реймонд. — Мне это не по душе, но так всем будет спокойнее.
* * *
Проводив Мальсибера, мы разбрелись по своим делам. Для волнения было слишком рано — нужно было не меньше часа, чтобы не только успеть добраться до места встречи с Винки, предварительно удостоверившись в безопасности тоннеля, но и обеспечить себе возможность отхода в случае, если что-то пойдёт не по плану. Да и на объяснения с самой Винки требовалось немало времени — как и большинство домовиков, Винки была не слишком сообразительна. Как много она потратит времени на то, чтобы провести Рея через защитную сферу, было непонятно, а после того, как он окажется на вражеской территории... Уже можно было начинать переживать, хотя и не сильно: если сигнальные чары не тревожить, то ещё минут двадцать займет поход по подземному тоннелю до статуи горбатой ведьмы, а там и до людных мест школы рукой подать, — так что я спокойно занялся новым артефактом, который по моей задумке должен был сообщать о приближении людей.
Но моим планам не суждено было осуществиться.
— Это тупое существо отказалось помогать! — злой и раздражённый Реймонд возник на пороге моей комнаты спустя какие-нибудь двадцать минут. — Она, видите ли, «хороший эльф» и ждёт тебя!
— О-о-о... — искренне изумился я. Неожиданная заминка.
Рей кинул мне мантию-невидимку и принялся срывать с себя амулеты, шипя сквозь зубы ругательства.
— Ты же хотел рисковать? Поздравляю, желаемое исполнилось.
— Чего ты злишься? — аккуратно надевая медальон, частично скрывающий волшебную ауру, спросил я. — Я понятия не имел, что Винки заартачится...
Я понимал, что Реймонд просто волнуется за меня, но всё равно было немного обидно: он вёл себя так, словно не доверял мне. С другой стороны, смирившись, что должен остаться дома, я не испытывал радостного предвкушения от предстоящего приключения.
— Будь осторожен, — вместо ответа на вопрос приказал Мальсибер за секунду до того, как я аппарировал.
Ответить я уже не успел, оказавшись внутри тайного хода.
— Винки ждала хозяина! — радостно завопила эльфийка.
Выглядела она не в пример лучше прошлого раза. Была трезва, одета в чистое полотенце, взгляд утратил алкогольную мутность, хотя следы многолетнего пьянства на лице сохранились.
— Я ещё не твой хозяин, — напомнил я раздражённо. — Всё будет зависеть от того, насколько ты будешь полезна.
— Винки будет полезна! — испуганно, но решительно воскликнула она.
Я хмыкнул и, прикинув, что нет никакого смысла шагать по подземному пути, приказал:
— Тогда перенеси меня в Хогвартс так, чтобы сигнальные чары не сработали. Куда-нибудь поближе к кабинету директора.
Винки протянула мне ладонь, и, глубоко вздохнув, я накинул капюшон мантии-невидимки и запахнул полы.
— Давай! — приказал я, коснувшись её руки.
Секунду спустя меня затянуло в воронку пространственного перемещения.
— А теперь тихо! — шёпотом сказал я. — Иди на кухню и делай вид, что ничего не изменилось. Я тебя позову, когда понадобишься.
— Хорошо, хозяин, — едва слышно ответила упёртая домовиха, и я остался один.
Никаких эмоций возвращение в замок, который я шесть лет считал домом, и в который целый год мечтал вернуться, не вызвало. Хогвартс навсегда утратил то очарование, что заставляло сердце сжиматься при мысли о возвращении в башню Гриффиндора, или обеде в Большом зале, или полёте над квиддичным полем, теперь это было просто строение, школа.
Заблаговременно наложив на обувь заглушающие чары, я мог не волноваться, что мои шаги услышат, зато чужие в гулком коридоре я различу задолго до того, как кто-нибудь успеет оказаться в зоне видимости. Смело выйдя из тени, я двинулся к кабинету директора. Мы много думали о том, как пробраться внутрь, но жизнеспособных идей так и не возникло. Горгулью — первое препятствие — можно было преодолеть без особых проблем, просто подобрав очередной идиотский сладкий пароль, но вот следящие чары...
Будучи младшекурсником, я восторгался тем, как директор всегда знает, кто к нему пришёл; став старше, понял, что Дамблдор вовсе не настолько велик — просто чары сообщают о визитёрах. Снимать их — только тратить время: во-первых, не факт, что мне удастся сделать это, не потревожив сигнальную сеть, во-вторых, Дамблдор заметит, что чары были сняты, и проверит кабинет на сюрпризы.
История с Джинни опровергла версию, будто всё важное и интересное происходит непременно в непосредственной близости от Дамблдора. Чтобы держать руку на пульсе и в случае острой необходимости вмешаться, камеры были нужны в разных местах, а вдали от директора установить их было не в пример проще. Поэтому я решил оставить директорский кабинет напоследок и двинулся в Больничное крыло.
Расставлять десятки камер было бессмысленно, мы просто физически не сможем уследить за всем, что происходит в школе, да и зачем нам знать, что творится в отдалённых коридорах? А вот кабинеты деканов, Больничное крыло, Большой зал и, конечно же, кабинет директора — там камеры нужны. И в гостиных факультетов — ситуация с гонениями слизеринцев не давала мне покоя, — но, чтобы проникнуть туда, нужны пароли...
Внезапно я осознал, что сейчас лето, а значит учеников, кроме тех, кому некуда было возвращаться, в Хогвартсе нет. А учитывая, что чистокровные студенты стремились как можно меньше времени находиться в пределах досягаемости Дамблдора, даже никому не нужные сироты приглашались на каникулы в дома однокурсников с полного согласия их родителей. Иными словами, замок почти пуст.
Закончив с пустующей на каникулах вотчиной мадам Помфри, я отправился на поиски кабинета нового профессора защиты. Назначение отставного аврора освещалось в прессе, так что имя мне было известно. Найдя табличку «профессор Брасс», я легко дезактивировал сигнальные чары и проник внутрь, удивляясь той лёгкости, с которой всё получалось. Спустя пять минут я уже шёл к лестнице, ведущей вниз — к Большому залу. Коридоры были пусты, но стоило поторопиться.
Колокол прозвучал настолько неожиданно, что я даже подпрыгнул. Неужели и летом оставшиеся в школе ученики вынуждены заниматься?
Из четырёх факультетов, первым я решил навестить Слизерин. Если я не ошибся с расстановкой сил, эти дети должны сразу после занятий стремиться укрыться в безопасности своей гостиной. Я, конечно, не знал, остался ли кто-нибудь из слизеринцев в замке, но рисковать не хотелось. Я оказался прав: едва эхо колокола, возвещавшего об окончании предпоследнего урока, стихло, двое младшекурсников показались в коридоре. Благодаря заглушающим чарам на обуви, мне не составило труда остаться незаметным. Войти с ними в гостиную и выйти, когда они скроются на лестнице, ведущей в жилые помещения, было делом техники; спустя пятнадцать минут я уже поднимался в гриффиндорскую башню. В своей бывшей гостиной я не задержался, благо народу было мало и мне не пришлось лавировать между учениками. Ностальгии я не чувствовал, напротив, в последний год всё, так или иначе связанное с Гриффиндором, вызывало во мне глухое раздражение и даже отторжение: предавшие меня люди по большей части были выпускниками именно этого славного факультета. Неудивительно, что мне хотелось как можно скорее убраться с их — уже не моей — территории.
Оставалось закончить с кабинетом Дамблдора и...
— Кричер! — тихо позвал я, зная, что благодаря магии домовик услышит меня вне зависимости от того, насколько громко я его позову. Эльф материализовался через две минуты.
— Хозяин? — мгновенно поняв, где находится, эльф говорил едва слышно.
Всё же с домовиком мне несказанно повезло.
— Я не могу проникнуть в директорский кабинет, а вот для тебя это не проблема, — Кричер кивнул, и я поманил его к нише со статуей рыцаря. — Тебя не должны видеть портреты, — -забравшись внутрь и отдавая ему мантию-невидимку, продолжил я. Кричер хотел возразить, но я покачал головой, и он не вымолвил ни звука. — Я наложу на себя дезиллюминационные чары и спрячусь, но ты не задерживайся. Вот, — я вручил ему артефакты-камеры, — удачи.
Эльф с приглушённым хлопком исчез, не став спорить, а я принялся грызть ноготь.
— Кричер всё сделал, хозяин!
Хоть и ждал этого, но когда бесшумно вернувшийся домовик появился — подпрыгнул.
— Молодец, — поспешно надевая мантию, похвалил я, — скажи Рею, что всё в порядке. Скажи, я подожду собрания Ордена.
Эльф кивнул и исчез, а я мысленно призвал себя к терпению и принялся ждать.
Время тянулось маггловской жвачкой. Снова прозвенел колокол — уроки на сегодня кончились, и замок мгновенно наполнился детскими криками, а коридор самими детьми. Их было немного, около десятка разновозрастных учеников, но шуму они создавали как стая гиппогрифов. Около часа спустя мимо меня проследовали Спраут с Вектор, обсуждающие некоего мистера Сингера, чьё поведение не радовало обеих женщин. Ещё через полчаса появился Дамблдор.
Я вжался в стену, стараясь даже не дышать, чтобы не быть обнаруженным. Исследование перешедшего по наследству Дара Смерти подтвердило, что видеть сквозь мантию не может никто — только с помощью артефактов. Вспоминая ситуации, когда директор, не прилагая никаких усилий, смотрел мне прямо в глаза, несмотря на то, что я прятался под мантией, я пришёл к неутешительному выводу: его очки не были обычным средством, улучшающим зрение. Дальнейший анализ подтвердил гипотезу — Дамблдор всегда смотрел поверх очков. Поинтересовавшись у подвернувшегося Эдриана, насколько распространены подобные артефакты, я немного успокоился — помимо редкости, они ещё и стоили запредельно, так что можно было не бояться, что кто-то, кроме директора, раскроет моё пребывание в неположенном месте.
Дамблдор меня не заметил, даже не посмотрел в сторону ниши, в которой я прятался. Вздохнув с облегчением, я переменил позу и принялся ждать дальше. Собрание Ордена Феникса, если верить Уизли, было назначено на семь вечера, и мне оставалось потерпеть всего лишь два часа, чтобы подтвердить или опровергнуть гипотезу о том, что директорский кабинет слишком мал для того, чтобы вместить всех орденцев, а значит, камеры нужно установить не только в нём. Проникать в Хогвартс дважды — неоправданный риск, а вот задержаться и убедиться своими глазами...
Какой-то парень в гриффиндорской мантии, понуро опустив голову, прошаркал мимо меня к горгулье.
— Мухоморские помадки.
Пароль в очередной раз оказался бредовее некуда.
В кабинете гриффиндорец пробыл недолго, около получаса, и больше мимо меня никто не проходил. Отдалённый гул становился тише — дети разбредались по факультетским гостиным, в коридоре снова начало гулять эхо, и я стряхнул сонное оцепенение: любое неосторожное движение могло меня выдать.
Первым из-за горгульи появился Макмиллан.
Проводив его настороженным взглядом, я не двинулся с места. Эрни был членом Ордена Феникса, но в Хогвартс он мог прибыть по личным делам, в конце концов, у него тут учился брат.
Спустя пять минут горгулья снова пришла в движение, выпустив Захарию Смита и Ли Джордана. Пропустив их мимо, я прислушался, не донесутся ли ещё чьи-нибудь шаги с лестницы в директорский кабинет, и аккуратно выбрался из ниши, двинувшись следом.
Парни болтали о всякой ерунде; лишь однажды Ли упомянул о задании Ордена, и Смит тут же шикнул на него:
— Не здесь! Потерпи пару минут и расскажешь.
Я еле сдержал облегчённый вздох — четыре с лишним часа ожидания принесли плоды, мне всё же удастся проникнуть в новый штаб Ордена и установить там камеры.
Орденцы сворачивали из одного коридора в другой, то поднимались по лестнице, то спускались, а я никак не мог понять, куда же мы идём. Наконец они остановились у ничем не примечательной двери и вошли внутрь кабинета, которым на моей памяти не пользовался никто — раньше там проводились занятия по этикету, и, возможно, неосознанно, ученики старались его избегать. Дверь со скрипом начала медленно закрываться, и, действуя на рефлексах, я прошмыгнул следом за ними.
— Ты сегодня рано, — приветствовал Джордана Макмиллан.
Осознав, что без разведки сунулся прямо в ловушку, я замер. Ругая себя за импульсивность, от которой так до конца и не смог избавиться, я убедился, что в кабинете помимо трёх бывших членов ОД никого нет, и сразу же приступил к установке камер.
— Через камин добрался, — усаживаясь за третью парту, ответил Ли и повернулся к спутнику. — Так вот, я должен был найти тех магглов, родственников Поттера...
Слова Джордана едва не заставили меня выронить артефакт от изумления. Они ищут Дурслей?!
— Я, конечно, уважаю Дамблдора и всё такое, но даже предположить, что Поттер пошёл бы к магглам — бред, — покачал головой Эрни. — Да он их ненавидел почти так же яростно, как и Того-Кого-Нельзя-Называть.
— Ну, он мог им сообщить, где прячется...
Подивившись странному поведению директора, прекрасно знавшего, что я ни за что не сунусь к Дурслям, но всё равно отправившего Ли к ним за информацией, я сосредоточился на установке и, к тому моменту, когда дверь снова заскрипела, возвещая о прибытии других членов Ордена, закончил операцию и уже стоял у входа, готовый немедленно ретироваться.
Вид мечтательной Лаванды вызвал массу вопросов, потому как её я совершенно определённо не ожидал увидеть на собрании членов Ордена Феникса, а вот её спутница заставила злорадно усмехнуться: я оказался прав, не поверив в искренность миссис Тонкс — Андромеда заманивала меня в ловушку.
— Здравствуйте, мальчики.
— Здравствуйте, миссис Тонкс, — хором ответили те.
Это было последним, что я услышал, выскользнув из кабинета за секунду до того, как дверь захлопнулась.
Взбудораженный близостью врагов и новыми сведениями, я даже не подумал, что могу вызвать Кричера и с ним вернуться домой. Вместо этого я крался, как заправский вор, к выходу из школы. К счастью, моя глупость не обернулась трагедией, и мне удалось незамеченным проскользнуть мимо МакГонагалл, очевидно, прибывшей в Хогвартс по делам Ордена, а потом и Филча.
Притормозив перед статуей Горбатой ведьмы, я быстро установил ещё одну камеру в каменных складках её капюшона, чтобы узнать, насколько тайный ход популярен у учеников, и, наконец, покинул замок.