Мой прекрасный враг

– Знакомьтесь, это Сашенька, – представила бабушка собравшимся мою спутницу. – Прошу любить и жаловать!

– А мы его и так знаем! – фыркнула Милена, не сводя раскаленных глаз с моей спутницы.

– Я не о своем внуке, а об этой девушке! Они, оказывается, тезки, – ворковала именинница, усаживая нас рядом с собой.

То, что ей казалось простым и естественным, вызвало за столом тихий переполох. Еще бы! Появление на узкосемейном торжестве незнакомки! Чужачки, которой никто не знал! На лицах собравшихся было написано изумление, смешанное с негодованием. От скандала спасало только то, что бабушка ясно дала понять, что гостья под ее защитой.

Насладившись произведенным впечатлением, старушка постучала ложечкой о хрустальный бокал и обратилась к гостям:

– Итак, когда мы наконец собрались все вместе, я хочу сделать важное заявление!

Но слова ей не дали. С противоположного конца стола, бесцеремонно перебив, заговорил отец:

– Господа! Я объявляю годовое собрание акционеров открытым. Фиона, вы ведете протокол? Дальше не записывайте, – обратился он к секретарше. Было очевидно, что мою соседку он решил просто не замечать.

Дорогая мама! Позвольте поздравить вас с юбилеем и пожелать всего наилучшего. Примите наш скромный подарок!

Гости осушили бокалы, и по знаку отца Боб подкатил к бабушке тележку с какой-то аппаратурой. Это был электрокардиограф и автоматический измеритель давления. Так вот почему предок недавно просил меня побывать на серверах компаний, продающих медицинское оборудование!

– Спасибо, сынок, – принимая подарок, бабушка поджала губы, и я понял, что она страшно недовольна. Еще бы – более бестактного напоминания о возрасте и о болезнях и не придумаешь!

– Предлагаю выпить за именинницу! – провозгласил отец, и торжеству, совмещенному с собранием, был дан старт.

О бабушкиной просьбе предоставить слово или забыли, или же, наоборот, сознательно проигнорировали, что вполне соответствовало нравам нашей семьи, где слушали только себя.

На очереди с подарками и поздравлением была мама. Четырехтомник Мураками исправил ситуацию и заметно улучшил настроение бабушки, испорченное электрокардиографом. Удивляться здесь нечему: мама и бабушка – «запойные» книголюбы, на прошлый юбилей самым лучшим подарком был назван трехтомник Толкиена «Властелин колец».

Некоторое время бабушка восторженно рассматривала и листала книги, оживленно обсуждая их с нашей новой знакомой, которая оказалась неплохим знатоком литературы вообще и японской в частности. От Мураками дамы перешли к Мисиме, Абэ и Оэ, с упоением перечисляя какие-то даже и мне незнакомые произведения. Думаю, для всех остальных эти фамилии звучали абракадаброй, во всяком случае, Милена вслушивалась в разговор с недовольно-озадаченным видом.

Вслед за мамой выступил дядя Савва. Он преподнес что-то очень большое и пышное в круглой коробке – не то свадебное платье, не то игрушечного змея – при ближайшем рассмотрении необычное сооружение оказалось огромной люстрой.

– Стиль барокко, – слащаво улыбаясь, прокомментировала жена Саввы тетя Агата. – Полгорода оббегали, пока нашли!

– Спасибо, дорогие! – бабушка улыбнулась, но в целом была сдержанна – еще бы, для этого «барокко» ей понадобится новая квартира, в ее двухкомнатную малогабаритку такое чудо просто не влезет! (Бабушка жила не с нами, а отдельно, в одном из спальных районов.)

Второй дядя, Вадим, раскошелился на посудомоечную машину. Наверное, идею подала его жена Раиса – она ненавидит мыть посуду, а муж обожает гостей, и до покупки аналогичного агрегата у них в доме были вечные скандалы. Но бабушке-то зачем такая навороченная техника? Свои две тарелки она и обычным способом помоет, а вот осваивать новые кнопки ей уже не по возрасту, я к пульту от телевизора ее с трудом приучил!

Веселье шло своим чередом: «совет директоров» на противоположном конце стола быстро наливался, тосты и промежутки между ними становились короче, блюда с закусками пустели.

Подошла очередь молодежи. Моя сестренка Лерка сумела составить нешуточную конкуренцию маминому подарку – девчонка сплела фенечку с бабушкиным именем, чем привела старушку в умиленное до слез состояние. Фенечка была тут же завязана вокруг запястья, Лерка удостоилась множества поцелуев и теперь с торжествующим видом поглядывала на старшее поколение.

Моя соседка вела себя на удивление тихо. Не орала, не скандалила и весьма умело пользовалась приборами, весело болтая с бабушкой и Бобом Свирским, который, пользуясь отсутствием супруги, просто-напросто клеился к ней. Один только раз присмиревшая «буря» обратилась ко мне – попросила передать блюдо с сырокопченой колбасой и салат.

– Полный улет! – сообщила она с набитым ртом. Это и еще зверский аппетит были единственными проявленными ею за время обеда слабостями. Да и то простительными – я заметил, с каким удовольствием старушка наблюдала за ней.

– Бабушка сама готовила, – сообщил я.

– Класс! Тот, кто умеет «Оливье» превращать в такое объеденье, просто гений, – она уплела вторую порцию, потом третью, в результате я оставил блюдо рядом с ней.

А потом справа от меня начало происходить нечто интересное – Боб неожиданно активизировался, и на столе между ним и моей соседкой-обжорой вдруг появилась десятидолларовая купюра, которая затем сменилась двадцати-, пятидесяти– и, наконец, стодолларовой. Последняя осталась лежать – неужели этот гад решил охмурить мою соседку? Даже не стесняясь меня и остальных! Ну ничего, он дождется, я ему устрою! Хотя, не скрою, видеть отвергнутую купюру мне было приятно.

После сестры Лерки в игру вступила Милена. Подняв тост за бабушкино здоровье, она подозвала охранника, который положил перед именинницей черную плоскую сумку.

– Ноутбук! – ахнула Лерка. – Круто!

– Миленочка, спасибо, дорогая! – под одобрительный гул гостей бабушка расцеловалась с подошедшей девушкой. – А вы научите меня этим пользоваться?

Похоже, Милена попала в точку – портативный компьютер был как раз тем новшеством, о котором бабушка мечтала.

– Конечно, Елизавета Викторовна! Мы будем заниматься каждый день, – пообещала раскрасневшаяся Милена. Казалось, она получала от шоу не меньше удовольствия, чем бабушка.

Итак, моя приятельница сделала весьма основательную заявку на победу в конкурсе подарков – что ж, этого и следовало ожидать: Милена из тех, кто любит и умеет побеждать. Познакомились мы в институте, когда она подошла ко мне и спросила: «Как насчет того, чтобы пожениться?» Я был так ошарашен, что не нашелся с ответом. Стоял столбом и молчал как рыба. Девушка словно вышла из моего сна – невысокая, гибкая, с тонкой талией и копной рыжих волос. Помню, Боб – он был рядом – начал плести, не подойдет ли он в качестве замены и все такое, но красотка проигнорировала его. «Молчание – знак согласия», – сказала она, откинув со лба кудряшки и обдавая меня жаром широко распахнутых наглых карих глаз, что, впрочем, не помешало мне заметить, как маленькая когтистая ручка тихо цапнула и положила в карман пятьдесят баксов Боба. Я еще подумал тогда: «Хорошо же мы платим этому жирдяю. Швыряется деньгами направо и налево, кадрит девчонок». Боб так и не раскололся потом, с пользой ли были потрачены эти деньги. А мы с Миленой стали регулярно встречаться. Это были ровные, дружеские отношения. Милена, несмотря на потрясающую женственность, обладала мужским умом, на редкость острым язычком и характером вожака львиного прайда. Она уже была вхожа в наш дом и из всех родственников больше всего сблизилась с отцом – предок часто ставил мне в пример деловые качества «любимой невестки», даже не удосуживаясь прибавлять слово «будущей». «Посмотри, как она быстро соображает! А решительность! А кураж! А хватка! Тебе есть, чему у нее поучиться!» Я мог бы добавить к этому списку «ум и дальновидность», потому что полюбившиеся отцу способности она оттачивала на бизнесе, а не на наших отношениях. Милена приглянулась всем, кроме бабушки, – та не спешила выставлять ей оценку, ни положительную, ни отрицательную. «Поживем – поглядим», – любила говорить старушка в ответ на восхищенье остальных.

По мере того как близилась моя очередь вручать подарок, настроение катилось к нулю. Череда нелепых событий, приведших к тому, что я оказался несостоятелен в самом важном – исполнении семейных обязанностей, вызывала злость и раздражение. Я изо всех сил старался не смотреть направо, где пламенело платье от Гуччи – ведь оно было на участнице, если не сказать виновнице, грядущего позора. Я представлял скуку в глазах отца, укор во взоре мамы, насмешку Милены – у всей семьи будет повод говорить потом, что я заражен бациллой потенциального неудачника. Оттягивая момент истины, я оживленно болтал с бабушкой и расположившейся напротив Миленой, которая то и дело пронзала мою соседку взглядом, полным жгучей ненависти.

А потом именинница попросила:

– Сашенька, расскажите о себе! То, что вы мне начали раньше рассказывать. Вы ведь учитесь и работаете, да?

– Угу, – кивнула фурия, запихивая в рот очередной кусок колбасы. – Днем преподаю в частном детсадике рисование, вечером учусь в художественном училище.

– Какая же вы молодец! – восхитилась бабушка, всплеснув руками. – Сама себе зарабатываете на жизнь! И сколько же вам лет?

– Пятнадцать, – последовал ответ.

Вот уж не ожидал! Да она, оказывается, совсем мелкая! А выглядит взрослее. Значит, я старше на целых три года, подсчитал я. Наверное, моя ровесница Милена занималась похожими подсчетами, и результат ее явно не обрадовал – а когда она недовольна, то выглядит лет на пять старше своих восемнадцати.

– И сколько же, интересно, ты зарабатываешь? – высокомерно поинтересовалась она.

– В саду – десятку, ну, и от заказчиков копейка набегает, – пояснила моя тезка с набитым ртом.

– Десятка! – фыркнула Милена. – Всего-то! Да я за такие деньги и пальцем не шевельну!

– А ты пальцами шевелишь только за деньги? – ухмыльнулась любительница колбасы, отправляя в рот очередной кусок.

– А еще Сашенька – защитница природы и как раз сегодня собирается участвовать в выступлении против загрязнения окружающей среды, – продолжала расхваливать мою соседку бабушка. – Вы бы знали, как они здорово все придумали! Даже катер арендовали под названием «Морская звезда», чтобы подплыть к заводу со стороны водохранилища. До чего изобретательные ребята!

– Поддерживаю, поддерживаю! Двумя руками «за»! – воскликнула тетя Агата, так сильно взмахнув вилкой, что брызги полетели в разные стороны. – Давить их надо всех, которые среду отравляют! А заводы их взрывать к чертовой матери!

– Я тоже хочу заводы к чертовой матери! – заявила Лерка. – И природу защищать! А можно с вами на «Морской звезде» покататься?

– Можно, – пожала плечами моя тезка. Оказавшись в центре внимания, она ни капли не смущалась и все так же бойко сметала остатки колбасы. – Конечно, если родители отпустят.

– Отпустят, если не очень поздно, – Лерка смотрела на защитницу природы восторженными глазами. – Когда у вас там все начнется?

– Запланировано было на двадцать один ноль-ноль. Но из-за меня могут перенести на двадцать два… Или на двадцать три. Баржи подходят каждый час, – объяснила Саша.

– Мамочка, папочка, вы ведь меня отпустите с Сашей, да? Ну, пожалуйста!

Вместо ответа наш родитель встал и, пресекая разговоры, объявил:

– А теперь я передаю слово своему сыну Александру! – И я почувствовал себя так, словно меня вынули из раскаленной духовки и засунули в морозилку.

Час позора настал. Чувствуя, как подкашиваются ноги, я медленно поднялся. Гомон за столом стих. Акционеры молча уставились на меня, и в их глазах чудилось злорадство. Тихо жужжали видеокамеры и щелкали фотоаппараты. Наверное, каждый из сидящих за столом мог по моему лицу прочесть, что сейчас произойдет нечто из ряда вон, и каждый был бы не прочь оказаться в эпицентре семейных разборок. А то, что скандала не избежать, было теперь очевидно. Речь я не приготовил, подарка нет. Отец не простит – это факт! На этот раз одними разборками и нотациями дело не ограничится – будут приняты более крутые меры. Интересно, что меня ждет? Отнимут машину? Закроют счет в банке? Выгонят из дома? «Ну, это я переживу», – вдруг с неожиданным облегчением понял я. Пусть выгоняет! Отовсюду пусть выгоняет! Что я, не заработаю себе на жизнь? Да запросто! Юристы везде нужны, пусть даже и студенты. А если папаша совсем перекроет кислород и не допустит сынка-раскольника ни в одну крупную компанию? Он это может, везде щупальца раскинул. Ну и пусть! В конце концов, в маленьких компаниях тоже можно заработать. Если совсем плохо станет, вагоны пойду разгружать или в метро торговать, как тот тип, который сегодня отдавил мне ногу. Что он там продавал? Варежки в июньскую жару? Зубную пасту для беззубых? Во всяком случае, торговля у него шла бойко. Вот и я так могу – нет проблем! Живут же другие без предков-миллионеров. Вот как эта девчонка, например, – и ничего!

Я взбодрился, но тут мой взгляд случайно упал на отца, и я понял – дело плохо. Предок напоминал грозовую тучу перед выбросом молнии. Его насупленные кустистые брови и мрачный взгляд не сулили ничего хорошего. А что, если… А что, если он просто решит меня… ВЫПОРОТЬ? От этих мыслей прошиб пот. Да, это он может запросто! Однажды такое уже было: я учился то ли в восьмом, то ли в девятом, а папаша гонялся за мной с ремнем, и если бы не мама, мне ни за что бы не спастись! Я даже не помню, что вызвало у родителя такой гнев: может, я подрался с кем-то, а может, наоборот, не подрался, а проиграл в каких-то соревнованиях или еще что. Больше всего он бесился, когда я проигрывал. А проигрывал я в детстве часто – по настоянию отца меня заставляли заниматься всеми возможными видами спорта и участвовать во всех мыслимых и немыслимых соревнованиях и олимпиадах. Но что на теннисном корте, что на татами, что в аудитории, набитой гениями, дела у меня шли одинаково плохо, дальше первой десятки с конца я не продвигался. И каждый раз при очередном поражении передо мной вставал призрак папаши, размахивающего ремнем…

Неужели и сейчас такое возможно? Ну уж нет! Теперь я вырос и просто так не дамся. А если что – так у меня у самого брюки на ремне, и посмотрим еще, кто кого!

И все же, когда я начал говорить, голос предательски дрожал…

– Дорогая бабушка! Я не знаю, сколько тебе сегодня лет, и знать не хочу. Для меня ты всегда останешься самой молодой, красивой и доброй! Кроме мамы, конечно. Но ведь мама – это твоя дочь, она и не могла быть другой. Я от всей души присоединяюсь ко всем теплым словам, которые говорились до меня и будут еще сказаны. Но никакие слова не смогут передать наши чувства к тебе – столько тепла и добра ты подарила и продолжаешь дарить каждому из нас!

Я говорил искренне, но немного высокопарно – у нас не принято выставлять свои чувства напоказ, и обычно на таких застольях я краток и сдержан, поэтому бабушка насторожилась. Я плел что-то еще, и лица гостей вытягивались, скучнели, кое-кто начал позевывать и тыкать вилкой в тарелку, однако сейчас это было мне только на руку – я тянул время, чтобы отложить исполнение смертного приговора.

Но говорить до бесконечности было невозможно, и едва я запнулся на очередном повороте собственной витиеватой речи, как в образовавшуюся брешь вклинился папаша:

– Цветисто излагаешь, сынок! Молодец! Наверное, и подарок ты подобрал достойный, соответствующий пышности слов и торжеству момента. Не пора ли перейти к делу? Гости уже заждались!

Я видел, что бабушку и маму покоробила отцовская бесцеремонность, но то, что ожидало их дальше, было еще хуже. Ведь у меня не было ВООБЩЕ НИКАКОГО ПОДАРКА! Ничего: ни цветочка, ни ложечки, ни чашечки. Это был полный крах. Не мог же я вместо подарка предложить историю, ПОЧЕМУ у меня его нет?

Я бросил взгляд на виновницу моего позора – она сидела молча, сосредоточенно глядя перед собой. Потом повернулась, подозвала охранника и что-то шепнула ему на ухо. Парень кивнул и вышел, а я почувствовал легкий укол обиды – надо же, меня вывели на казнь, а ей хоть бы хны, ни грамма сочувствия, как будто это не из-за нее я оказался в дурацком положении!

Обстановка накалялась. Я стоял и молчал. Ничего не происходило. Отец начал постепенно звереть. У него это выглядит так: он надувается, как шар, и наливается красным цветом, словно помидор, готовый вот-вот лопнуть. В глазах остальных, наоборот, начал просыпаться интерес, они переглядывались с многозначительными улыбками и о чем-то шептались – не иначе, заключали пари на решение моей участи: у нас это модно.

И тут бомба наконец взорвалась. Но совсем не так, как я ожидал.

Когда папаша уже готов был вот-вот воспламениться, в банкетном зале появился охранник с огромным мешком, в котором я, хоть и не сразу, узнал рюкзак своей тезки.

– Это вам от нас с вашим внуком! – сладко-пресладко улыбнувшись, сказала Дичь. Она сделала охраннику знак, и тот подтащил рюкзак к бабушкиному креслу. – Поздравляем с юбилеем!

– А что это? – Бабуля явно оторопела, да и остальные выглядели ошарашенными – вещица была не из тех, которые можно уложить в подарочную коробочку и обвязать бантиком.

– Сюрприз! – сообщила маленькая ведьма. – Вы же знаете, какой ваш внук затейник. Я предлагала ему купить что-нибудь попроще – парик там, тапочки, сервиз чайный, а он выбрал вот это.

– Правда? – Бабушка удивленно посмотрела на меня. – Надо же! Не ожидала, никак не ожидала…

Удивление бабули было понятно. В семье знали, что я не склонен к сюрпризам и скорее предпочту выполнить что-то по заказу, чем стану выдумывать сам. И вот теперь оказалось, что и я парень не промах – с юмором и воображением. Вот только узнать бы, в самом деле, что у этой девчонки в рюкзаке… Не могу же я не иметь представления о собственном подарке! Быстро окинув взглядом сидящих за столом, я увидел, что заинтригованы все – даже охранники и официанты.

– А теперь мы откроем рюкзак и посмотрим, что же там такое… – начал я бодрым голосом Деда Мороза. Однако это не помогло – рюкзак оказался набитым плотной белой шелковистой тканью, назначение которой оставалось совершенно не ясным. Шторы? Скатерть? Ночная рубашка необъятных размеров? Свадебное платье? Палатка?

– Знаете, что это? Никогда не угадаете! – снова пришла на выручку хулиганка. – Это… – она сделала эффектную паузу и наконец объявила: – па-ра-шют!

– Парашют?!

Гости онемели. Да и хозяева были явно потрясены. Особенно порадовал папаша – надо будет скачать его физиономию с чьего-нибудь мобильника – обязательно пошлю на конкурс «Шок недели»! Хотя, честно говоря, я тоже чуть не упал, узнав, какой подарок достался бабушке. Да уж, с фантазией у моей соседки явно все в порядке!

А вот именинница… Я никогда в жизни не видел ее такой счастливой. Она словно светилась изнутри и помолодела лет на десять, да что там, на двадцать! И я вдруг вспомнил, что во время войны она была разведчицей и прыгала с парашютом в тыл врага.

Кто бы сомневался, что следующие полчаса были посвящены обсуждению экстраординарного подарка! В первую очередь всех интересовало, где можно в наше время купить такую экзотику и сколько она стоит. Девчонка охотно отвечала на вопросы, и выяснилось, что подарок куплен в мастерской по пошиву парашютов (оказывается, есть и такие!), а объявления о продажах можно легко найти в Интернете на соответствующем сайте, там же указаны и цены.

– Сколько я тебе должен, скажи, я заплачу! – шипел я, но она не слышала или притворялась, что не слышит. Что ж, злиться на нее я не мог – она снова спасла меня, и на этот раз передряга была даже покруче, чем тогда в метро. А результат оказался лучше – ясно, что парашют стал лидером среди подарков.

Однако соревнование не окончилось. Оставался еще подарок Боба – наравне с другими членами семьи шеф охраны тоже участвовал в конкурсе.

Убедившись, что на него направлена видеокамера (штатным «оператором» всегда была мама), Боб решил наконец прервать «парашютную» тему. Он вскочил и постучал ножом по бокалу. Его пухлые щеки и уже начавшая образовываться лысинка лоснились от пота. Стало ясно, что он собирается произнести один из своих бесконечных высокопарных тостов – Боб был любитель выступать и почему-то считал, что публике это нравится. Речи неугомонный оратор писал заранее – наверняка и к этой готовился несколько дней. Он любил повторять, что в нем погиб классный спичрайтер.

– Дамы и господа! За этим великолепным столом нас собрало событие, важность которого нельзя переоценить…

– Твою бабулю чествуют, как английскую королеву, – хмыкнула фурия, широко, во весь рот, зевнув, так громко и сладко, что Боб споткнулся на полуслове, одарив нарушительницу тишины укоризненным взглядом.

– Почти что! – прошептал я. – Англичанка ведь тоже Елизавета. И тоже царствует, но не правит.

Теперь взгляд достался мне – я тоже посмел нарушить тишину во время триумфа нашего Цицерона! Может быть, в отместку за это он мучил нас риторикой десять минут двадцать пять секунд – я сам засек по часам.

Подарок Боба был не столь цветистым, сколь его речь, и поэтому гораздо более ценным – бабушке достался набор мельхиоровых чайных ложечек.

Но, как оказалось, это было еще не все. Толстяку удалось придумать действительно неплохую фишку – сразу же после того, как ложечки были вручены бабушке, охранники растянули в дверях банкетного зала белое полотнище с надписью: «Дорогая Елизавета Викторовна, Соболевские желают Вам счастливого дня рождения и долгих лет жизни!»

Для туповатого Боба ход был неожиданным и сильным – хотя, конечно, не шел ни в какое сравнение с парашютом. Я понял, что мы выиграли, и, удовлетворенный, откинулся на спинку стула. Однако расслабляться было рано. Соседка обернулась ко мне, и радость смыло как волной. Лицо девчонки было искажено гневом, глаза метали молнии, как у папаши получасом раньше.

– Так ты Соболевский?! – воскликнула она, ткнув в меня пальцем.

– Ну да, – я пожал плечами, не понимая, чем вызвана такая резкая перемена. – А что?

– Ты все знал и молчал?! – Я видел, что она готова разорвать меня на кусочки, но не мог понять за что.

– Что я знал? О чем молчал? – так я и спросил, но она уже не смотрела на меня, медленно обводя взглядом присутствующих.

– Так вы все Соболевские? Те самые? Владельцы «Нефтехима»?

– Ну да, – ответил я. – И некоторых других заводов! Все это называется холдинг… Да что случилось-то?

Но перемена была непоправима. Доброжелательная и добродушная девчонка снова превратилась в злющую ведьму.

– Что случилось? И ты еще спрашиваешь! Ненавижу таких, как вы! – выпалила она, сжав кулаки. – Вы знаете, что под вашим гадким заводом скопилось целое озеро бензина? Это называется бензиновая линза. А из линзы бензин уже просачивается в грунтовые воды и в реку! Количество рыбы сократилось больше чем вдвое! А оставшаяся не заикрилась. Это даже к лучшему, потому что число мутантов превысило все мыслимые и немыслимые нормы! А гнездящиеся у реки птицы! Они теперь болеют в три раза чаще и тяжелее! И все из-за отравленной вами воды. Но самое главное – люди! Через несколько лет им просто нечего будет пить, так как воду загадят бензином!

– Ты не права, – попытался остановить ее я. – В прошлом году мы провели капремонт, установили дополнительные очистные сооружения, так что утечка нефтепродуктов исключена. Экспертиза свидетельствует, что содержание вредных веществ в воде и воздухе не превышает нормы!

– Твоя официальная отчетность – фальшивка! У нас другие сведения. Мы сами собирали и отдавали воду и почву на анализ. Там все пропитано бензином! Его скоро можно будет из реки черпать ведрами!

– И все равно – зачем же так орать! – Я не оставлял попыток урезонить ее. – Можно же все обсудить спокойно, цивилизованно. Наверняка найдется какой-нибудь выход.

– Цивилизованно? После вот этого? – Она выхватила из рюкзака какой-то листок и яростно размахивала им у меня перед носом. – Это ответ на наш электронный ультиматум прекратить работу завода! – объяснила она, пока я читал вслух текст:

«Сволочи, гадкие ублюдки, недоноски! Если вы посмеете хоть на метр приблизиться к заводу, вам это даром не пройдет! Уберите ваши вонючие лапы от «Нефтехима», иначе мы отловим и перебьем вас по одному».

– Да, грубо, даже слишком, признаю, – не мог не согласиться я. – Но останавливать работу завода тоже нельзя! Знаешь, сколько продукции мы производим? Одних только налогов хватит на годовую зарплату учителей целой школы! Или врачей небольшой больницы. А рабочие места! Мы даем работу целому поселку! Без завода люди лишатся куска хлеба!

– А с заводом – просто умрут! – парировала она.

– Кого ты привел в дом? – Громовой голос папаши перекрыл перепалку. – Откуда ты притащил эту мразь?

– Да-да, – вторили ему дядья и тетки. – Как тут появилась эта скандалистка? Выгнать ее, немедленно!

– Не беспокойтесь! – фыркнула защитница природы, выскакивая из-за стола. – Ноги моей здесь больше не будет! – И через мгновение красное платье исчезло за дверью.

Я не знал, что делать. Над праздничным столом повисло мрачное молчание, все старались не смотреть друг на друга.

Первой нарушила тишину сестра Лера.

– А кто такие мутанты? – спросила она.

– Уроды, вроде тебя, – прошипела Милена, – которые вечно суют длинный нос не в свое дело.

– Сама такая! – надувшись, сестра отвернулась. – А нос у меня, между прочим, не длиннее твоего!

– Мне кажется, Саша, тебе бы следовало догнать девушку, – сказала бабушка.

– Зачем? – Я уткнулся в тарелку, чтобы Милена не увидела изменившегося цвета моего лица.

– Она забыла у нас кое-что! – Бабушка протянула мне длинный сверток. – Нашла в рюкзаке с парашютом. По-моему, тут лозунг или что-то в этом духе.

– Лозунг? – встрепенулся Боб. – Какой лозунг? Дайте-ка посмотреть!

– Елизавета Викторовна, неужели вы думаете, что ваш внук побежит за этой… из-за какой-то тряпки? – фыркнула Милена, не спуская с меня пронзительного взгляда.

– Милена права! – поддакнул я. – После всего, что она тут наговорила… А кстати, отец, почему она назвала нашу отчетность фальшивкой?

– Хорошо хоть, сама догадалась убраться! – громыхнул папаша, игнорируя вопрос. – Не то пришлось бы выставить ее за дверь.

– А мне она понравилась! – заявила Лера. – У нее сережки такие прикольные! И кеды! Пап, а это правда, что от нашего завода дохнут рыбы и птицы?

– А в котором часу, она сказала, у них намечается акция? – произнес папаша. Лериного вопроса родитель тоже не заметил.

– В двадцать один ноль-ноль они теперь вряд ли успеют… А вот начиная с двадцати двух наверняка будут ловить каждую баржу! – с торжеством сообщила Милена. – Прибудут со стороны водохранилища на катере под названием «Морская звезда».

Смачно выругавшись, отец подозвал Боба. Предок говорил очень тихо, но я все-таки услышал его.

– Предупреди охрану, – были его слова. – К заводу никого не пропускать! Пусть вызовут подмогу, и чтобы никто не сменялся к ночи. За сверхурочные заплачу вдвое.

Тут я вскочил.

– Бабушка, ты права! Ее надо догнать, – схватив лежащий на стуле сверток, я рванулся к двери, успев заметить вспыхнувшее в глазах Милены презрение, смешанное еще с каким-то непонятным чувством.

– Я с тобой! – крикнула Лера, но была остановлена спокойным голосом бабушки:

– Деточка, а как же торт? Ты же сама украшала его свечками. Разве не хочешь попробовать?

Я бросился к себе в комнату – надо было переодеться и посмотреть по Интернету, как добраться до водохранилища общественным транспортом. Разъяренный голос отца несся мне вслед, но на душе пели скрипки.