глава 18
Валери молчала, ее голубые глаза помрачнели. Ни на секунду не сомневаясь во лжи Линкольна, девушка ощутила укол детских больных эпизодов. Она не любила вспоминать о том, что росла вне стен теплого дома, без объятий и наставлений родителей, не терпела ничтожного юмора про детдомовских, но часто молчала и плакала, когда никто не видел. Ее колкий характер и острый язык были куда больше, чем способ задеть кого-то, это были щит и меч.
– Что за игру ты затеял? – прошипела Валери, тужась от боли.
– Как бы мне хотелось, чтобы это было игрой с подставными ролями, где каждый знает, куда вставить свое слово и подчиняется мне. Однако это жизнь, маленькая Тень. Всем нам придется принять ее действительность. А она такова, что все Галлагеры должны умереть.
–Чертов ублюдок, ты совсем головой поехал! Я не имею никакого отношения к твоим счетам!
Одной рукой Линкольн сдавливал шею Валери, второй он приставлял револьвер к ее виску. Запах дремлющего оружия щекотал нервишки, поднимал давление. Валери почувствовала головокружение, живот заурчал, желудок болезненно сжался, во рту появился привкус горечи.
Рефери расслабил пальцы, медленно скользя вниз по ключицам, спрятанным под кофтой. Морщинистая, но крепкая рука, до омерзения нежно стекла по девичьему предплечью до запястья. Загрубевший палец круговыми движениями потер место забытого крохотного шрама. Валери опустила голубые глаза вниз, наблюдая за происходящим в полнейшей растерянности.
– Я наградил тебя им, – спокойно нашептывал Линкольн, обдавая горячим и влажным дыханием побелевшую мочку уха. – Ты кричала, очень громко. Походило на визг маленькой свинки, которую подают к рождественскому ужину с листиком остролиста.
Валери пошатнулась, но мужчина, так плотно прижимавшийся к ней, не дал ей упасть. Он погладил ее голову пистолетом, утешающее приговаривая бессвязные звуки, что обычно родители обращают своим детям, стоя над кроваткой.
– Алластер, – голос рефери стал бодрее. – Вещь, которую ты так хотел потерять вернулась. Слабая, немного наивная. Тот мир, в котором она прожила долгие годы, не воспитал из нее сильного «шакала», а превратил в блеклую тень, подобие твоей женщины. Неужели ты думал, что хоть у кого-то из вас был шанс уйти от меня, от всего этого, – закричал мужчина. Вены на его шее вздулись, глаза залились красным. – Если бы не девочка у меня не было бы шанса, – Линкольн безумно улыбнулся. – Но ты не смог уберечь, свое тайное сокровище. Найти ее оказалось куда проще.
– Хочешь убить меня, убей. К чему эти пафосные речи.
– Отец! – напряженные карие глаза Айка вспыхнули.
– Это старые счеты, – Алластер пресек сына. – Если умру я, ничего не произойдет, а если и ты свалишься в могилу никто из «шакалов» не выберется.
– Как ты можешь так говорить! – ощетинился Айк. Молодой мужчина посмотрел на заложницу, потом на отца у него не было повода доверять незнакомке. – Она может оказаться не моей сестрой! Пожертвовать собой? Ты серьезно?
– Я вам не мешаю? Тут я решаю, господа, и свое согласие не давал.
– Тогда каковы твои условия?
– Мои условия? – Линкольн расхохотался. – Очень просто, я убиваю твоего сына и дочь на твоих глазах, а дальше заживо закопаю тебя с их трупами. Спасибо, что опустили оружие, – учтиво завершил рефери. – Убейте Айка первым!
В небе раздался первый выстрел. Все нутро Валери сжалось, ее искаженное и блестящее от пота лицо скорчилось. Она почувствовала, как металлический привкус крови растекается по ее губам, ресницы вмиг потяжелели, пульс замедлился. Несмело девушка распахнула веки, пытаясь найти себя на одном из известных ей Свету. Больно не было.
Медленно и насторожено Валери повернула голову в бок, едва приведя в движение затвердевшие мышцы шеи. Взору открылось лицо Линкольна, его улыбка исказилась, тонкая линия губ подрагивала, хватка, которой он намертво держался за тело девушки, ослабла. В секунду ноги мужчины подкосились и перестали держать. Кровь, скатывающаяся по лысой голове, ознаменовала начало конца.
В толпе наметилось движение, все присутствующие обнажили оружие. Сам воздух будто заискрил от напряжения. Валери свалилась вслед за Линкольном под тяжестью его тяги, ее голова затуманилась, в глазах замелькали мушки.
Лужайка возле старого дома начала превращаться в кладбище. Послышались крики, сменяющиеся душераздирающими воплями боли. А люди все нападали друг на друга, сплетаясь в темный клубок неразберихи под громогласный хор выстрелов и рева.
Внезапно Валери почувствовала, как кто-то рывком поднимает ее, прижимая голову к теплой груди.
– Сейчас не время для отдыха, – Кай потрепал ее по щекам, крепче прижимая к себе. – Я отведу тебя в безопасное место.
– Скорее голубки! Я не смогу вас долго прикрывать, – выкрикнул Тони, вооружившийся пистолетом.
Кай помог девушке опереться на себя. Вдруг рядом просвистела пуля, «Койот» свалился замертво ничком вниз. «Кобра» забрал его пистолет, покрепче обнял Валери и попытался продвинуться в полосу леса.
Тони прикрывал их спины, как и еще несколько из «белой кобры» кому удалось завладеть оружием. Каждый пытался дать фору парочке, что было почти невозможным. Оглянувшись, Энтони увидел виртуозного «Лиса» мастерски обращающегося с холодным оружием. Соперники Лэя не успевали воспользоваться огнестрелом, казалось его гибкость будто бронежилет, но, к сожалению шаткий.
Лэй оборонялся, когда со спины раненный «Койот», собравший последние силы направил на юношу лезвие. Вырубив кого-то на пути локтем, Тони поторопился вперед, без слов он ухватился за худощавое тело, скрытое под слоем черной толстовки, прикрыв его, используя себя вместо живого щита. Нож вошел глубоко под кожу. Ярко-зеленые глаза болезненно заблестели, спина взмокла, длинные волосы разметались по щекам, дыхание сбилось.
Лэй в момент перерезал сухожилия нападавшему. Тони согнулся от боли.
– Идиот, – только и успел процедить Лэй, следующим действием отправив свой нож в голову другого «Койота».
Нужно было уходить.
*****
Марла прижала плечи Маэля к пожухшей траве с прошлогодней умершей листвой. Лицо ее сына было порезано, она уже знала, что шрам на брови останется навсегда, но безуспешно пыталась понять, как облегчить будущие страдания. В голове вертелись миллионы мыслей, но не одна не была утешительной. Воспоминания двадцатилетней давности, как ведро холодной воды в середине декабря, бодрили сознание, самым омерзительным образом.
Как когда она была маленькой, так и тогда когда стала молодой мамой, кошмар не прекращался. На руках с новорожденным Каем она перенесла многое, но представить не могла, сколько боли предстоит выдержать ее сыну по исполнении пяти лет. Не было в душе «матери Кобры» месту спокойствия, всю жизнь она страдала, хранила близких и отпускала. Пыталась защитить, но они все равно уходили, кто-то просто, а кто-то в небытие. Потерять одного из детей не было хуже сценария. Слишком много на ее веку, приходилось произносить прощальных речей, проливать горьких слез, чтобы допустить продолжение.
– Отпусти меня, я хочу помочь!
– Лежи, глупый мальчишка, сейчас ты поможешь, если выживешь, – женщина с силой надавила на руки парня, лишь бы тот не поднимался. Но на удивление тот самый мальчик, которого она видела еще несколько месяцев назад, исчез, этот был совсем другим.
– Это лишь царапина, – отмахнулся Маэль, стряхнув с рукава пожелтевшие иголки. Он нахмурился, едва притронулся к ране, как тут же зашипел.
– Не трогай руками, может начаться воспаление, тогда вылечить ее будет куда труднее, отметина останется яркой.
– Какая к черту разница, – Маэль забрал за уши блондинистые волосы, склеенные засохшей кровью. – Думаешь, меня заботит внешний вид, когда Ви и мой брат там! – прикрикнул он, а Марла отчего-то не посмела перечить. Перед ней из плоти и крови стоял, молодой Рейф. Старший сын был копией ее почившего мужа внешне, но не внутренне, как, же она могла упустить это и заметить только сейчас!
– Маэль, – окликнул глубокий голос.
– Вы живы! – парень подскочил на знакомый с детства тембр, так по-детски опрометчиво.
В руках Кая была еле-еле державшая сознание Ви, едва ли она до конца осознавала происходящее. Маэль несдержанно подошел к девушке, и коснулся ее щеки, смазав чужую кровь пальцами. Горькие слезы не заставили долго ждать, застилая голубые юношеские глаза.
– Не время для слез братец, мы должны уходить. Мама, поспеши, – Кай взял на себя инициативу вести, хотя ему самому была нужна поддержка.
– Я помогу, – Маэль вытер сырость с ресниц и крепче подставил плечо, чтобы помочь Ви двигаться. Вздохнув и выдохнув глубже, блондин окончательно очухался.
Марла удивилась.
– Поторопимся, – кивнул Кай, и они двинулись вперед.
*****
Ночь была ясной, от почвы веяло теплом. Впереди расстилалось поле картофеля и тонкие кроны редеющих деревьев. Позади тишина поникшего дома и тяжелое дыхание, с трудом опускающейся грудной клетки.
Я подобрала под себя ноги, бессмысленно устремляясь вдаль. Там не было ничего важного, как и в моем сердце. На миг оно будто остановилось, прекратив мой цикл существования на этой планете.
Какой был в этом всем смысл? Столько смертей и все впустую, ради чести и мести, ради бесформенной, не имеющей тела вещи.
Линкольн говорил ужасные вещи. Правда ли, что я дочь того мужчины? Тогда моя семья «шакалы», которые бесчеловечно подожгли дом с маленьким Каем внутри? Тогда и я причастна ко всем тем злодеяниям? Почему меня бросили совсем крохой? Отчего не забрали домой!
– Валери, – голос Кая звучал из-за спины, так осторожно, что хотелось верить во что-то доброе.
– Мы можем просто помолчать, – заскреблось в горле. – Хотя бы сегодня сделать вид, что нет никаких «кобр», «шакалов», что нет никакого прошлого.
Он подошел ближе, накрыл мои плечи своими теплыми ладонями, осторожно опустился на колени и прильнул к моему затылку.
– Лишь бы завтра никогда не наступало, – ответил Кай.
– Обними меня крепче. Обними, Кай, – слезливо умоляла я, будто пытаясь укрыться от всего.
Мы были вместе, но боль, трепыхавшаяся внутри меня, испортила радость встречи. Я хотела любить его, целовать и прижиматься так крепко, как только возможно, но смогла лишь обессилено свалиться и просить поймать.
Кто же мы теперь и кем станем...