Я вернулась, Малфой.

Утром Элизабет проснулась рано. Умывшись, она протерла опухшие глаза, собрала в хвост растрепанные волосы и надела чёрные джинсы со свитером. На груди висел кулон, подаренный Хьюго перед тем, как она поехала в Хогвартс впервые.
Прошли часы. Лиззи вышла на большой центральный балкон. Опершись о перила, она Вздохнула и посмотрела вниз. Там собирались люди. Малфой младший поднял на неё голову. Девушка не смотрела на него, но чувствовала, что он на неё смотрит. Брюнетка развернулась и ушла, закрывая за собой стеклянные двери.
Через минуту она уже вышла через главный вход. Все обратили на неё внимание, выражая соболезнования. Спустя ещё час вынесли тело. Элизабет подошла к гробу, загляну туда... Не выдержала. Она нашла однокурсника глазами, протолкнулась сквозь толпу, схватила его за руку и завела в дом через боковой выход. В доме нет никого, все снаружи. Они молча сели на ступеньки.
— Я... Сожалею.
— Почему именно он? — Хартс снова заплакала, закрывая лицо руками.
Из-за угла вышел Хардин, и, увидев того самого Драко рядом с плачущей сестрой, вскипел и подлетел к ним. Блондин встал, чтобы поздороваться, но шатен прижал его к стене за горло. У них это семейное, наверное — любовь к удушью.
— Хардин! — Вскрикнула Элизабет. 
— Уходи, Лиззи. Тебя это не касается. — Малфой покорно смотрел в глаза старшего брата однокурсницы. Хардин всегда не любил его самого, собственных брата и сестру, кого-либо вообще. А тут взял, и забеспокоился о сестренке. Настораживает, и очень сильно.
— Отпусти его, Хардин! Пожалуйста!
— Он изменил тебе! Мне на чай его приглашать?!
— Я сказала тебе отпустить! — Парень убрал от слизеринца руки. — Когда тебя вообще стала волновать моя жизнь?!
— Как была дурой, так и осталась. Научись перестать прощать людям всё. — Сказал он и ушёл.
— Тогда первым в список непрошенных попадёшь ты! — Неожиданно и холодно Воскликнула девушка. Хардин обернулся.
— Что?
— Говоришь, научиться перестать прощать? А ты не подумал, что больше всех с моим глупым милосердием повезло тебе?! Это ведь ты всю жизнь ненавидел нас с Хьюго, ты подбил его пойти работать аврором, чтобы мамочка с папочкой похвалили тебя, а не его за престижную работу, это ты вынудил его поменять рабочие дни, чтобы приехать сюда. Я уже молчу о том, что ты мне жизнь испортил! Если бы не ты, я бы была нормальной, неагрессивной, у меня бы не было чувства ненужности, я бы не ненавидела себя, свою внешность и существование! Это ты в первую очередь бежал мучить меня круциатусом, чтобы мама с папой по головке погладили! Правильно, Хьюго бы стёр с твоего самодовольного лица ухмылку!
— Закрой св...
— Это ты закрой свой рот! — Старший Хартс оторопел. — Ты мне никто, понятно?! В моей жизни ты, мама и папа занимаете последнее место! И ты больше никогда в своей жизни не посмеешь открыть свой поганый рот в мою сторону, потому что я — Элизабет Хартс, наследница сил и знаний Меделин Хартс. Она выбрала меня, а не тебя. Потому что во мне есть стержень и гордость, а ты жалкая тварь, которая заискивает перед матерью с отцом, лишь бы подвалы послушать.
— Элизабет, не горячись... Я сказал все не со зла... — Начал Хардин.
— Убирайся. Не смей осквернять своим присутствием мою скорбь. Не хочу тебя видеть.
Хардин быстро замешкался и, ничего не сказав, зашагал прочь.
— Драко, прости... Все хорошо?
— Хардин прав. Как всегда. — Прошептал пятикурсник. — Я заслужил.
— Не смей произносить при мне это проклятое имя. Он никогда не был прав. Пошли.
— Куда?
— На холм. — Блондин, вспомнив ранние детские годы, поплёлся за однокурсницей.
    Элизабет яростно шла против ветра, на ходу стирая слёзы.  Зима выдалась тёплой. Вот перед ними холм, на нем огромный дуб, с которого свисают широкие деревянные качели. Лиззи осторожно садится на них боком, поставив на сиденье правую ногу. Напротив на земле расположился Драко.
— Когда ты был тут в последний раз? — Брюнетка посмотрела вверх. Ветки обросли основания качелей.
— Лет шесть назад. — Улыбнулся Драко, вспоминая, как раньше этот дуб казался самым высоким на планете.
— Я тоже. Забросили мы наше место... — В голове всплыла первая встреча, когда им было лет по пять. Потом Хьюго смастерил и повесил эти качели. Тут прошли шесть лет перед первым курсом. А потом как-то сам по себе забылся и холм, и дуб.
— Раньше ты была позитивнее.
— То было раньше...
— Я до сих пор не могу принять, что ты раньше и ты сейчас — один человек.
— А я не могу поверить в то, что все рухнуло, словно карточный домик. Вся моя жизнь просто разбита вдребезги. — Она завела прядь волос за ухо. Это все, что осталось от прежней Элизабет.
— В этом есть и моя вина. — Малфой поджал губы.
— Я виновата во всем сама.
— Хватит винить себя во всем, что происходит в этой жизни. — Резко поднялся на ноги парень и подошёл к качелям.
— Но я и вправду виновата в том, что произошло. — Лиззи тоже встала перед ним, смотря в голубые глаза. — Видимо, я была недостаточно хорошим другом.
— Не неси чушь. Ты меня раздражаешь.
— Это правда!
— Нет. — Настаивал Драко.
— Да!
— Не-ет.
— Да! — Он усмехнулся яростной девушке в лицо и крепко обнял её.
— Малышка Лиззи опять злится.
— Отстань. Бесишь. — Фыркнула та, глубоко вдыхая прохладный воздух.
— Ты ниже меня на пол головы. — Улыбнулся блондин.
— Это не меняет ничего. Мозгов у тебя в этой половине головы все равно нет.
— Ошибаешься.
— Ты такой глупый, что мне даже побить тебя жалко.
— О, у меня такой хитроумный план, что ты возьмёшь свои слова обратно... — Элизабет заинтригованно отстранилась.
Драко достал что-то из внутреннего кармана пиджака и протянул однокурснице. Это была та самая буква "H" с уничтоженного дневника. Только что-то в ней изменилось... Взяв вещь в руки, Хартс поняла, что не так.
— Я добавил к букве "H" букву "E". Правда, она из изумруда, поэтому отдаёт зелёным, и кривая, как по мне. Но это не очень заметно, вроде. — Малфой усмехнулся. — Я подумал, что тебе стоит начать вести свой дневник. Ты не менее умна, чем Меделин. Восстанови утерянное, добавь к нему своё. Нужно жить дальше.
— Да ты прямо ювелир. Сам выплавил? — Улыбнулась уголком губ Элизабет. — Ты порой меня поражаешь.
— Так ты будешь писать свой?
— Только если ты будешь мне помогать. — Протянула ему мизинец Девушка. Драко, как в детстве, протянул свой в ответ. «Навсегда» — одновременно прошептали они и засмеялись. Нужно жить дальше, в этом Малфой безусловно прав.
    Этим же вечером, вернувшись с обрыва около двенадцати, Элизабет незаметно юркнула в свою комнату. О, тут был целый шкаф пустых тетрадей всех видов и мастей. Она коллекционировала их с раннего детства.
Полчаса потратив на выбор, Лиззи остановилась на самой дорогой и красивой чёрной тетради с листами молочного цвета. Примостив в центре подаренную однокурсником эмблему, Черноволосая зажгла свечу на столе, взяла перо и на форзаце подписала тетради и начала записывать вызубренные строки. Благо, тетрадь была волшебной, запал её листов увеличивался, стоило старым кончиться, но как только ты закрываешь тетрадь, визуально она кажется прежней, будь в ней хоть миллион страниц.
    Под утро, когда уже начало светать, Элизабет, довольная собой, наложила на дневник магическую защиту и спрятала его в шкафу. Этот дневник не возьмёт никакое зелье.