Глава 14
Глава XIV
Счастливчик зевнул и растянулся в траве, краем уха слушая, как Микки рассказывает Белле, Бруно и Солнышко о том, что творится в разрушенном городе. Марта сидела чуть поодаль, щенки не отходили от нее ни на шаг. Остальная стая разбрелась по лугу.
Счастливчик одобрительно повел ушами. Лагерь оказался даже лучше, чем ему показалось вначале. Ему нравилось здесь все — и залитый солнцем цветущий луг, и большая пещера на краю леса, где вся стая могла спать в покое, тепле и безопасности. В глубине пещеры нашлась даже небольшая ниша, словно специально предназначенная для устройства щенячьего логова.
«Как же все-таки здорово вернуться в стаю! — подумал Счастливчик, жмуря глаза. — Хорошо, что все испытания когда-нибудь заканчиваются».
— Вы бы глазам своим не поверили, — скулил Микки. — В городе стало гораздо хуже с тех пор, как мы ушли! Все лужайки перед домами заросли травой, дороги и улицы покрылись глубокими ранами, из которых хлещет какая-то мерзкая, вонючая жижа.
— О-ой! — ужаснулась Солнышко. — Неужели там совсем-пресовсем нет Длиннолапых? Ой! Ни следочка? Ни запашочка? — Она тоненько вздохнула и впилась зубами в колючку, запутавшуюся в ее пушистом белом хвостике. — Совсем-совсем? Ой!
— Они не вернулись, — скорбно провыл Микки. — Я не нашел ни одного свежего запаха. Город совсем испортился и одичал!
— У меня до сих пор в голове не укладывается, что город может остаться совсем без Длиннолапых, — вздохнула Белла. — Если бы я не видела этого своими глазами, то ни за что бы не поверила!
— А кто сказал, что там совсем нет Длиннолапых? — фыркнул Микки. — Я встретил нескольких… да только лучше бы не встречал!
Бруно насторожил уши, Дейзи возбужденно вскочила.
— Они отвратительные! — тявкнул Микки. — Самые мерзкие на свете. Злые, грубые, сердитые. Дурная порода, такие всегда обижают собак!
— Ты говоришь о Длиннолапых, которые носят черные морды и желтые шкуры? — спросила Белла.
— Нет, я встретил в городе других. Они старые и грязные. Вы не поверите — они входили в чужие дома и воровали оттуда вещи! Воровали и ломали! Но мы со Счастливчиком защитили мой дом, правда, Счастливчик? То есть… Омега? — пролепетал Микки.
Счастливчик через силу кивнул. Микки был прав, он сам согласился стать Омегой, согласился подчиниться правилам Альфы.
— Дом мы отстояли, да только защищать там было нечего, — грустно продолжал Микки. — Не успели мы выбраться оттуда, как дом взял и… рухнул. Это было ужасно! — Он содрогнулся всем телом. — Вы были правы — в этом городе нам больше нечего делать!
Счастливчик поднял голову, посмотрел в небо. Собака-Солнце уже начала спускаться с высоких белых облаков. Голова Счастливчика сама собой упала на мягкий мох, глаза закрылись. Позади у него был долгий путь, теперь можно и отдохнуть немножко…
— Значит, они ушли навсегда, — грустно пробасил Бруно.
— Ой, — вздохнула Солнышко. — Это печально, ой-ой, но мы должны поскорее забыть о них! Только так мы сможем выжить!
Счастливчик приоткрыл один глаз, посмотрел на нее.
— О-ой… Счаст… Омега! — с запинкой пропищала Солнышко. — Почему ты решил вернуться? Ой-ой, ты только не подумай плохого, я страшно-престрашно рада, что ты вернулся! Ой-ой! Но только… я просто не думала, что ты вернешься, вот.
Счастливчик вздохнул.
— Разве ты не слышала, что я сказал Альфе? Мы нашли щенков. Я вернулся из-за них. Здесь они будут в безопасности.
Микки тявкнул, подтверждая его слова.
Солнышко задумчиво склонила набок свою пушистую белую головку.
— Значит… ты только из-за щенков пришел?
Счастливчик почувствовал подступающее раздражение. Уж не думает ли Солнышко упрекать его? Не хватало только, чтобы после всего, что он сделал для Собачек-на-поводочке, они требовали от него доказательств привязанности к ним!
Счастливчик открыл было пасть, чтобы выложить все это, но тут его внимание привлек далекий гул, похожий на жужжание целой стаи жуков. Он насторожил уши и задрал морду к небу.
«Жуки? Ночные мошки?» — Счастливчик зорко всмотрелся в небо. Еще не стемнело, странная пора для появления маленьких летучих жужжалок.
Его размышления были прерваны низким гулом, стремительно набирающим громкость.
Собаки задрали головы к небу, а Микки громко пролаял:
— Это огромные гремучие птицы! Мы видели их в городе!
Счастливчик в страхе смотрел в небо.
«Что они здесь делают? Ищут больных Длиннолапых? Здесь, рядом с нами?»
Микки был прав — сразу несколько гремучих птиц показались над лесом.
Стаю мгновенно охватила паника. Солнышко тявкала, Бруно выл, Микки пытался перекричать их, но где там! Альфа и Лапочка вскочили и лаяли в небо.
Внезапно одна из птиц застыла прямо над поляной, ее огромные крылья крутились с таким оглушительных треском, что собачий лай утонул в грохоте. Счастливчик увидел, как Микки метнулся к Белле. Та запрокинула голову и залаяла. Остальные собаки тоже выли и тявкали, как обезумевшие.
Через несколько мгновений гремучая птица поднялась чуть выше, и тогда Счастливчик стал разбирать отдельные слова.
— Длиннолапые! — надрывалась Дейзи. — Они пропали! Они в беде! Они в брюхе у птиц!
Собаки замолчали, глядя вверх. В самом деле, из отверстий в боках гремучей птицы выглядывали Длиннолапые в грозных желтых шкурах.
— Да! — гавкнул Бруно. — Бедные Длиннолапые! Чудовище проглотило их! Они хотят выбраться, но не могут!
— Ой-ой, несчастные-разнесчастные Длиннолапые! — визгливо затявкала Солнышко. — Нужно им помочь! Надо их спасать!
Счастливчик вопросительно покосился на маленькую белую собачку. Не она ли совсем недавно призывала поскорее забыть о Длиннолапых?
— Нет, Солнышко! — строго рявкнул Микки. — Эти Длиннолапые не друзья собак! От них нужно держаться подальше!
Кусака подошла ближе, первая сообразив, что Счастливчик и Микки знают от страшных гремучих птицах больше, чем остальные. Стрела и Прыгушка пошли за ней и остановились перед Счастливчиком, вопросительно заглядывая ему в глаза.
— Эта трясучка-гремучка не ловила и не ела Длиннолапых, — объяснил Счастливчик. — Они и не думают из нее убегать. Мы встретили таких птиц по пути сюда и видели, как они садились в лесу. Длиннолапые спокойно вышли из птицы, а потом снова вернулись в нее, так что никто их там не удерживает! Я думаю, они сами командуют этими птицами.
Альфа и Лапочка приблизились к ним, вид у обоих был встревоженный. Они дружно зарычали, увидев, что гремучая птица начала снижаться, бешено крутя своими плоскими крыльями. Порыв ветра пробежал по траве, зашуршал в ветвях сосен, пригладил шерсть на собачьих спинах.
— Она хочет сесть! — залаял Бруно. — Может быть, Длиннолапые хотят выбраться из птицы на нашу территорию? — Он принялся бешено царапать лапами землю. — Длиннолапые! Они идут к нам! Мы идем к ним! Мы идем к Длиннолапым!
Птица зависла низко над лесом, прямо над верхушками ближних сосен. Потом будто нырнула и полетела дальше. Бруно с лаем побежал за ней.
Счастливчик увидел, как желтые глаза Альфы потемнели. Полуволк хотел что-то сказать, но Белла опередила его.
— Стой! — рявкнула она, и Бруно прирос к земле. — Мы не побежим за птицами! — Белла повернулась к Собачкам-на-поводочке, обвела их грозным взглядом: — Все меня слышали? Вы что, забыли, как Длиннолапые в желтых шкурах обидели Дейзи? Они — не друзья! Нельзя доверять тем, кто прячет свою настоящую морду под страшной черной шкурой, да еще по своей воле лезет в брюхо гремучей птицы!
Альфа одобрительно рыкнул, а Бруно пристыженно поджал хвост и поплелся обратно.
Солнышко, мелко трясясь, посеменила за ним.
Счастливчик насторожил уши. Блестящая тарахтящая птица скрылась за соснами, грохот ее крыльев тоже стал стихать. Ветки сосен все еще раскачивались, но стволы стояли неподвижно.
Счастливчик вытянул шею, холодок страха пробежал по его спине. Он слышал хруст шагов Длиннолапых, слышал, как клацает брюхо гремящей птицы, из которого они выпрыгивают на землю. Грубые голоса Длиннолапых казались особенно зловещими в наступившей тишине. Счастливчик прижал уши, в животе у него все сжалось от дурного предчувствия.
Через какое-то время жуткий грохот возобновился. Стая терпеливо ждала, застыв на месте. Широко распахнув глаза, собаки смотрели, как гремящая птица вновь взлетает над лесом и удаляется прочь.
Счастливчик палкой вытянул хвост.
«Что все это значит? — стучало у него в голове. — Что затевают Длиннолапые?»
Счастливчик брел по окраине новой территории стаи. Остановившись в высокой траве, он посмотрел через реку на заросли колючек на другом берегу. Ему было грустно и одиноко, но он поспешил отогнать эти чувства. Что делать, он сам выбрал себе эту судьбу. Значит, нужно делать то, что положено — выполнять работу Омеги. Собирать сухую листву на собачьи подстилки.
Счастливчик носом сгреб кучку листьев и веточек под дерево, вздохнул, взял часть собранного в пасть и побрел в сторону лагеря. Сбросив свою ношу возле ежевики, преграждавшей вход в пещеру, он развернулся и побежал обратно к реке. Пройдя вдоль берега, Счастливчик отыскал кочку, поросшую хорошим мягким мхом. Фыркнув, он стал рвать мох лапами и вскоре набрал вполне приличную кучку. Правда, мох был слегка влажный, но Счастливчик надеялся, что тот быстро подсохнет.
Каждый раз, проходя мимо Стрелы и Дейзи, Счастливчик невольно опускал голову от стыда. Будь на его месте более гордый пес, он бы, наверное, не вынес этого унижения.
«Сколько ни тверди себе, что делаешь это ради спасения щенков, все равно чувствуешь себя паршиво».
Пересилив себя, Счастливчик отнес мох в пещеру. Тут же из зарослей крапивы высунулся Нытик. При виде Счастливчика он радостно осклабился, высунув язык.
— Эй, нерадивый Омега! — нагло протявкал Нытик. — Смотри, ты уронил!
Счастливчик резко повернулся и смерил маленького уродца испепеляющим взглядом.
— Я просто стараюсь тебе помочь! — еще шире ухмыльнулся Нытик.
Он не скрывал своего торжества. В глазах маленького негодника светилась настоящая радость, он наслаждался унижением Счастливчика. Что ж, это тоже нужно было стерпеть.
Счастливчик поднял хвост и молча прошел близко от Нытика, так что тот испуганно попятился в крапиву.
Вернувшись к дереву на берегу, где он оставил свою кучу сухой листвы, Счастливчик даже остановился в изумлении. За то время, что он бегал в пещеру, куча выросла почти вдвое! Счастливчик потряс головой, зажмурился, а когда снова открыл глаза, то увидел Солнышко, выбегавшую из кустов в охапкой листьев в пасти.
Счастливчик сел и поскреб задней лапой за ухом.
— Что ты делаешь, Солнышко?
Она взмахнула коротким хвостиком и гордо окинула взглядом кучу.
— Ой! Помогаю тебе, что же еще? Когда я была Омегой, то целых два раза меняла подстилки, ой-ой! И сама нашла место, где лежат самые-пресамые мягкие листочки! Ой, Счастливчик, сейчас я тебе открою свой секрет, ой! Никогда не бери самые сухие листья, они или раскрошатся у тебя в пасти, пока ты будешь их нести, или превратятся в труху, когда на них кто-нибудь ляжет. Ой, понимаешь, да? А когда делаешь подстилку, то сначала клади мох, потом мягкие веточки — ой-ой, самые хорошие! — а в самом конце полусухие листочки! Ой, Счастливчик, какая получится подстилочка — ой! Даже лучше, чем в доме у моих Длиннолапых!
Счастливчик молча разглядывал ее.
— Ты была Омегой? — переспросил он.
Солнышко тявкнула и аккуратно подровняла кучку носом.
— Но разве не Нытик…
— Нет! Омегой была я!
Счастливчик грустно потупился. Ему было жаль бедную маленькую Солнышко, которой пришлось пройти через такое унижение.
Но она вдруг вытянулась во весь свой крохотный росточек, задрала голову и звонко протявкала:
— Не надо на меня так смотреть! Ой! И жалеть меня тоже не надо! Если хочешь знать, то — ой-ой! — мне очень понравилось быть Омегой! Потому что Белла, Марта и Дейзи хорошо ко мне относились, и Кусака тоже меня не обижала. И потом, ведь я в самом деле хорошо справляюсь с простой работой. Остальные собаки брезгуют ее выполнять, а я все делаю с радостью, ой! — Она сощурилась, обнюхала кучку и вытащила оттуда слишком сухой лист. — Ой, какой скверный, какой хрупкий! — фыркнула маленькая Солнышко. Она повернулась к Счастливчику: — Мои Длиннолапые всегда радовались, когда я им помогала, они хвалили меня, а я — ой-ой! — старалась изо всех сил! Каждый день я бежала со всех ног забирать шуршащую бумагу, которую нам оставляли под дверью, и приносила ее своим Длиннолапым. А когда вечером они приходили домой, я всегда приносила им мягкие шкуры для лап.
— Ш-шкуры для лап? — моргнув, переспросил Счастливчик.
— Ой, такие мягкие-премягкие шкурки, Длиннолапые надевают их на свои нижние лапы, — затрясла челочкой Солнышко. — Ты же знаешь, у Длиннолапых лапки голые, они же мерзнут, ой!
Счастливчик понял, что это выше его разумения. Голые лапы, на которые нужно надевать мягкие шкуры? Нет, не стоит даже голову ломать над такой нелепицей!
— Ты молодец, — с улыбкой сказал он. — Большое тебе спасибо за помощь. Но знаешь… больше не нужно мне помогать. Я не хочу, чтобы Альфа подумал, будто я отлыниваю от работы.
Солнышко понимающе кивнула.
— Хорошо. То есть плохо, конечно — ой! Мне так хотелось тебе помочь! Можно я хотя бы помогу тебе отнести эту кучу в лагерь?
Счастливчик не смог ей отказать. Вместе они быстро перетаскали все листья и ветки к пещере. Когда работа была закончена, Счастливчик благодарно лизнул Солнышко в нос.
— Ты славная собака, Солнышко! — сказал он. — Я уверен, что твои Длиннолапые были счастливы с тобой!
— Спасибо, — вздохнула Солнышко, зарываясь носом в шерсть на его шее. — Ты такой добрый! Ой!
Она подпрыгнула и помчалась прочь, весело помахивая пушистым белым хвостиком.