Похоже на галактику.
Том
Я в течение нескольких месяцев хотел ее обнять. Это потребность, которую я утрамбовал, тщательно контролируемый огонь, запертый в центре айсберга. Эми неосознанно испытывала меня, снова и снова; она тыкала и прокалывала, а иногда и вовсе подносила ко льду бензопилу, но она так и не смогла проникнуть внутрь, потому что я - Том Каулитц, и я всегда себя контролирую.
За исключение всего лишь одного раза в комнате, оформленной в морском стиле.
Того раза, который она считает ложью.
Того раза, за который она взваливает груз вины на себя. Вины, которая исходит из ее прошлого и от Уилла Кавано. Если я не остановлю это сейчас, то она все время будет причинять ей боль. Цикл повреждения Уилла будет только глубже вонзать в нее свои шипы.
- Я не хочу пугать тебя, - наконец говорю я. Она поднимает взгляд, теплые глаза цвета корицы выражают удивление.
- Что?
- Я не хочу причинять тебе боль. И не хочу заставлять тебя испытывать неловкость.
- Гм…
- Но ты совсем не похожа на Софию. Ты - Эми Блейк: упрямая, смешная, добрая и сильная. Ты именно та, кто ты есть. Вот почему я поцеловал тебя той ночью - я хотел поцеловать именно Эми Блейк. И я это сделал. С моей стороны это было поспешно и неуместно. Ты имела полное право остановиться, и уж точно у тебя были все права на то, чтобы отстраниться. Ты была напугана, и я усугубил этот страх, пытаясь тебя поцеловать. Это моя вина. Не твоя.
Ее лицо бледнеет от шока, и в кои-то веки за всю свою жизнь она молчит.
- Да, мы были пьяны, - продолжаю я. - Ты, если быть конкретнее, а я лишь слегка. Таким образом, именно я должен был знать, что к чему, и это я прошу прощения. Я зашел слишком далеко и слишком быстро. Я был возбужден, - мрачно посмеиваюсь я. - Впервые за очень долгое время я был возбужден. Это не оправдание, но надеюсь, что это поможет тебе понять мои действия той ночью.
Ее лицо по-прежнему выражает удивление.
- Мне очень жаль, - улыбаюсь я. - Это больше не повторится.
Она ничего не говорит, поэтому, чтобы разрядить ситуацию я встаю и потягиваюсь, похрустывая шеей и запястьями.
- Ты должна идти, - чуть слышно произношу я. - Уже поздно, и я уверен, что ты устала. Тебе нужно немного отдохнуть. Спасибо, что рассказала о тех людях. Я узнаю о них…
Что-то врезается в меня сзади, и мне требуется секунда, чтобы осознать, что это Эми обхватывает руками мою талию и притягивает мой позвоночник к своей груди. Она прячет лицо в мою спину.
- Я хочу, - шепчет она. - Я… я хочу, чтобы это снова п-повторилось.
Паутинка беспокойства во мне рвется, нить за нитью, и каждая мышца моего тела расслабляется. Облегчение, чистое и яркое, пронзает меня. Я не единственный, кто этого хочет. Я не единственный, моя кожа все больше согревается, а дыхание становится легче, когда это осознание все глубже и глубже проникает в меня с каждой проходящей секундой молчания. То, что она сказала той ночью в комнате в морском стиле, было не просто пьяным лепетом. Я ей действительно нравлюсь. И я впитываю это осознание так долго, как только могу, пока она не начинает тереться щекой о мою рубашку, словно животное, дикое и привыкшее помечать окружающих своим запахом.
- Я хочу тебе кое-что показать, - говорит она.
- Хорошо, - отвечаю я, осмотрительно сохраняя свой голос спокойным и низким.
Она вытягивает руки по обе стороны от меня и закатывает рукав рубашки на правой руке. Она всегда, всегда держала эту руку покрытой. Она никогда не носила кофты с коротким рукавом, и даже когда я увидел ее в той блузке, она продолжала тщательно прикрывать ее рукавом, а запястье держать повернутым вниз. Для нее это стало практически рефлексом: держать руку вне поля зрения.
У меня перехватывает дыхание.
Там, на нежной стороне ее запястья, есть следы. Круглые, сморщенные, белые шрамы. Десятки шрамов. Они выделяются на ее коже, рубцы накладываются один на другой, как пестрый пруд. Ожоги от сигарет.
- Как… - я останавливаюсь, мне нужно это услышать, даже при том, что я и так уже знаю ответ. - Прости. У меня нет права спрашивать.
Ее рука дрожит, когда она отвечает:
- Безымянный.
Я закрываю глаза. Слышать подтверждение из ее уст - более душераздирающе и намного больше выводит из себя, чем любой вывод, к которому я мог прийти самостоятельно.
- Уродливо, я знаю, - она нервно посмеивается. - Прости, я не хотела внушать тебе отвращение…
Я поворачиваюсь и обнимаю ее, осторожно, чтобы не прижимать слишком сильно или не сжимать слишком крепко, иначе она почувствует себя в ловушке. Ее губы у моей груди заставляют меня дрожать, но в последнюю секунду я подавляю дрожь. Я вижу шрам на ее макушке все еще мокрой головы. Она пахнет миндалем и сосновым лесом.
- В нем нет ничего некрасивого, - говорю я. - Можно?
Она колеблется, но кивает.
Я обхватываю и поднимаю ее запястье, нежно проводя пальцами по следам. Выпуклые рубцы - жесткие, но в других местах - шелковистые. Я обвожу каждый кружок большим пальцем.
- Похоже на галактику, - говорю я. - Полную звезд, сверхновых звезд, криогейзеров и множества других замечательных научных вещей, которые я мог бы продолжать перечислять, что, вероятно, тебе бы чертовски надоело.
Она смеется, и этот звук отдается вибрацией в моих ребрах.
- У меня есть еще один, - указывает она жестом на свою голову. - Он не столь уродлив, но зато намного больше. Зови меня просто «Лицо со шрамом». Голова. Череп. «Череп со шрамом» - определенно шведская дэт-метал группа.
Я наклоняюсь и целую ее в макушку, шрам гладкий под моими губами.
- Мы должны их послушать когда-нибудь, - говорю я. Она издает звук - нечто среднее между писком и вздохом. - Что-то не так?
- Н-нет. Просто… чтобы кто-то… поцеловал… эм… чтобы кто-то… делал это… гм…
- Тебе не нравится?
- Нет! Мне… мне нравится. Это действительно… гм, просто это на самом деле очень приятно. Приятные ощущения. Ух. - Она прячет лицо в моей рубашке, словно пытается исчезнуть, но я замечаю румянец поднимающийся к ее лбу.
тгк:k4ultz