Она и я.
Том
Звуки подвального помещения оглушают меня в ту же секунду, как я захожу.
«Хвост Быка» - определенно нехороший бар и далеко не самый приличный: углы покрыты опилками, мочой и рвотой, однако это именно то, что я ищу.
Это именно то место, где умирают надежды людей.
Субботней ночью он забит доверху. Мужчины шатаются и ржут в свое пиво или виски, неприятный запах пота и затхлого арахиса моментально режет обоняние. Рок-музыка орет из скрипучего музыкального аппарата в углу, а дрожащий экран плазменного телевизора над баром показывает игру, которая, кажется, интересует, лишь часть постоянных посетителей. Бармен - женщина в возрасте с когда-то блестящими, светлыми волосами и невероятно красивой внешностью, однако годы посвистываний в знак восхищения и хватаний за задницу изнурили ее, превратив в бледную пародию.
- Что будете? - кидает она в мою сторону полусекундную, неестественную улыбку.
- Два шота самого крепкого. И джин-тоник со льдом.
- Удостоверение? - спрашивает она. Я достаю его, и она кивает. - Хорошо. Секунду.
Я жду. Я здесь единственный без пуза, так что женщины начинают меня замечать. Хорошо. Это сделает все гораздо легче.
Бармен возвращается с моими напитками, и я выпиваю их так быстро, как могу.
- Эй, - произносит мужчина слева от меня. - Ты слишком молод, чтобы так напиваться.
- Ты слишком стар, чтобы так надоедать.
Он смеется, но это не смех из-за обиды. Это веселый смех. Я смотрю на него: твидовый костюм покрывает достаточно крепкое тело. И я вспоминаю, что он шел за мной по тротуару. Он не толстый, на самом деле совсем наоборот. У него широкие плечи и неплохие мышцы. Он сидит идеально прямо, но расслабленно. Его правый указательный палец и сухожилия, переходящие из него в руку довольно мощные - классический признак человека, имеющего дело с огнестрельным оружием. Военный - несомненно. Его волосы седые и редкие, также как и усы, а темные глаза блестят.
- Люди так напиваются только по двум причинам: чтобы что-то вспомнить или что-то забыть, - говорит он.
- Да ты просто гений тавтологии, - усмехаюсь я. Джин и водка горят на моем языке. Женщины начинают действовать, и я тщательно выбираю свою цель. Это должен быть кто-то достаточно глупый, чтобы предположить обо мне самое худшее. А это означает, что подойдет любой пьяный мужик.
- Это девушка, не так ли? - спрашивает военный. Я не удостаиваю его ответом. - Она привлекательная?
Я молча вращаю оставшийся в стакане лед.
- Значит она некрасивая, - продолжает он. - Должно быть, совершенно омерзительна.
- Нет, - резко произношу я. - Не то, чтобы это имеет значение, но нет.
- Не то, чтобы это имеет значение? - давит он. Я молчу. Он хочет вывести меня на разговор, но алкоголь быстро ударяет в голову, и мне больше нечего терять.
- Я считаю ее привлекательной, - морщусь я. - Не то, чтобы она симпатичная. Нет, она, конечно, симпатичная, но это еще не все, кем она является.
- Конечно, нет. В противном случае ты не был бы здесь из-за нее, пьяный и с невнятной речью.
Я отправляю стакан обратно бармену и смотрю на мужчину. Он слегка улыбается, обернув пальцы вокруг стакана бурбона со льдом. Каким-то образом молчание мужчины раздражает гораздо сильнее, чем его слова, так что я прерываю затянувшуюся паузу:
- Мужчины любят классифицировать женщин, - я презрительно кривлю губы. - Расфасовывают их по маленьким, подходящим коробкам с надписями: «горячая», «милая» или «красивая». Для них так легче, но не для меня.
- Значит, она особенная, - подводит он итог. - Она не относится ни к чему из этого?
- Она все это, - говорю я слишком быстро, что мне абсолютно не нравится. - Гораздо больше, чем все это, и в то же время ничего из этого. Она именно та, кто она есть, ни больше и ни меньше. Но говорить все это сейчас совершенно бессмысленно.
- Она тебя бросила?
- Она сказала не лезть в ее жизнь.
- И вот ты здесь, забрел в захолустный бар с целью подраться с кем-то лишь для того, чтобы выпустить пар.
Я, прищурившись, смотрю на него.
- Я живу достаточно долго, чтобы узнать лицо того, кто ищет драку, - произносит он не переставая улыбаться. - Также я знаю лицо того, кто знает, что значит драться, - при этих словах темные глаза мужчины становятся нечитаемыми. - И я определенно знаю лица людей, которые в глубине души, даже себе не признаваясь в этом, наслаждаются дракой.
Я впиваюсь взглядом в барную стойку, блестящая, деревянная поверхность отражает мое лицо. Мужчина перестает мне улыбаться и делает глоток виски, прежде чем снова заговорить:
- Иногда ты можешь увидеть это в парнях. В армии большинству из нас не нравится то, что мы делаем, веришь ты этому или нет. Мы объединяемся из-за товарищеских отношений, чувства принадлежности, приказа. Не из-за крови. Но время от времени ты видишь, как проявляется истинная суть людей. Им нравится кровь. Некоторые из них прячут это лучше, чем другие, но рано или поздно правда все равно всплывает.
- Что ты говоришь? - рычу я.
- Я говорю, сынок, что ты монстр, - произносит он спокойно. - И ты ненавидишь себя за это.
Мой кулак соединяется с челюстью мужчины, прежде чем я успеваю его остановить. Лед растаял.
Самообладание и спокойное, разумное поведение, которое меня сдерживало, мгновенно испаряется, и мужчина оттесняет меня наружу, толкая за плечи, бармен что-то кричит, а пьяные идиоты улюлюкают и орут, делая ставки и следуя за нами, когда мы оказываемся на ночном воздухе. Я наступаю в лужу, когда уворачиваюсь от хука справа. Он настолько мощный, что рассекая воздух, издает слышимый «глухой звук».
Мужчина просто огромный. Он выше и шире Лео, а у меня нет биты. Он бросается на меня, и я опрокидываю между нами мусорный бак. Он пинает его в сторону, и тот сминается об стену, словно консервная банка.
И впервые с тех пор, как я увидел Эми на полу с пятном крови вокруг головы, я чувствую страх. Реальный, настоящий, холодный страх, который проникает в мои легкие и вырывает их через горло.
Я поднимаю кулаки и уворачиваюсь от еще одного хука справа, но он ударяет меня коленом в грудь, и я не могу дышать, мир превращается в бело-красные вспышки и боль. Я едва могу расслышать толпу, перекрикивающую звук моего бешеного сердцебиения. Кто-то пытается нас разнять, но мужчина отталкивает их и бросается ко мне, а в следующую секунду мои ноги отрываются от земли, он хватает меня за воротник и поднимает над цементом. На долю секунды наши глаза встречаются, и, на удивление, его взгляд не выражает никаких эмоций, а затем он отбрасывает меня в сторону. Перед глазами появляются звездочки, а моя спина с отвратительным глухим стуком ударяется об кирпичную стену. Я пытаюсь подняться на ноги, но они напоминают желе.
Мужчина наклоняется ко мне и произносит:
- Никто не сможет приручить монстра вместо тебя, сынок. Ни твои родители, ни девушка. Ни колледж, ни институт. Только ты можешь это сделать.
Я сплевываю на его ботинки, слюна вся в крови.
- Да что ты вообще обо мне знаешь?
- Бланш мне многое о тебе рассказала.
- Я должен был догадаться, что ты один из ее головорезов.
- Ты заблуждаешься. Я не один из ее… и я доверяю ей достаточно для того, чтобы позволить себе ее бросить. Что, видимо, скоро и произойдет, учитывая сколько в последнее время она прибавляет в весе.
Я усмехаюсь.
Мужчина отодвигается и предлагает мне руку. Толпа из бара давно разошлась, поскольку шоу для них закончилось. Я бросаю взгляд на его ладонь и потихоньку самостоятельно поднимаюсь на ноги. Каждая косточка в моем теле кричит, чтобы я перестал двигаться, просит вколоть морфий, завернуться в бинты, просит чего угодно, что может остановить боль.
- Я слышал о том, что ты сделал для семьи Блейк. Информация в системе уголовного правосудия распространяется очень быстро.
- И что?
Мужчина достает из своей куртки визитку и протягивает ее мне.
- Когда будешь готов использовать монстра конструктивно, а не деструктивно, приходи ко мне.
Он уходит, прежде чем я смогу съязвить что-нибудь в ответ, и я остаюсь один в переулке, все тело болит, а разум сбит с толку. Это самая простая визитка, которую я когда-либо видел, даже проще карточек клуба «Роза». И благодаря ей, я понимаю, что это сомнительный, преступный бизнес.
Грегори Каллан
«ВОРТЕКС энтерпрайзес»
Я достаточно долго залечиваю раны, чтобы набраться сил, вернуться в машину и свалиться. Алкоголь попадает в кровь, и я приветствую теплое облегчение, когда он притупляет боль.
Однако с облегчением приходит и осознание того, что я сознательно искал драку.
Я, Том Каулитц, активно искал кого-нибудь, чтобы вовлечь в драку. И теперь я побит и пьян, а во рту чувствуется вкус крови, и все чего я хочу - это вернуться в ту ночь на вечеринку Эйвери, в ту нелепую комнату в морском стиле, в кровать с Бетгерл, к Эми, к Эми, которая осторожно, застенчиво, заикаясь признавалась мне в том, что я ей нравлюсь, к моменту, когда все было просто. Она и я. Она и я в комнате, наедине.
Звонит мой сотовый, и я морщусь, когда отвечаю.
- Алло?
- Том! - раздается веселый голос Софии. - Доктор Фенвол сказал, что прошел последний платеж за операцию! Спасибо. Большое, большое спасибо.
Я отталкиваю остатки воспоминаний о той ночи и улыбаюсь.
- Не благодари меня. Это меньшее, что я мог сделать.
- Ты так усердно работал. Я действительно тебе благодарна.
Помнишь, я говорила, что ты можешь выбрать следующее место, куда мы пойдем?
- Да.
- Ну, доктор Фенвол сказал, что отпустит меня на несколько дней на следующей неделе. Так что.
- Надо подумать, смогу ли я найти для нас какое-нибудь развлечение.
- Да! Эйвери хотела устроить вечеринку-сюрприз в честь моего дня рождения.
- В марте?
- Знаю! Но у меня есть только несколько дней, чтобы она смогла воплотить свой план.
- Я думал, мы ненавидим Эйвери?
- Так и есть! Я имею в виду, она нам не нравится, но она действительно очень старается. И просто это кажется несправедливо по отношению к ней. И плюс, если я не перенесу…
- Не говори так, - резко обрываю ее я.
- …Если я не перенесу операцию, - говорит она серьезнее. - Я не хочу, чтобы между нами осталось все так же плохо, когда я… ну, ты знаешь.
- Этого не произойдет.
- Просто, пожалуйста. Я действительно хочу пойти.
- Хорошо, - вздыхаю я. - Я поговорю с ней об этом.
- Окей. Спасибо! Я знаю, что для тебя это тяжело, но спасибо.
- Все в порядке.
- Передавай от меня привет своей маме. Или, думаю, я сама могла бы это сделать. Хотя, это по-прежнему выглядит странно, просто написать ей в фейсбуке типа: «Привет, Симона! Это я!».
- Не беспокойся, - уверяю я ее. - Она тебя любит. И всегда будет любить. Ты всегда можешь это делать.
- Окей! Постараюсь поспать.
- Хорошо. Спокойной ночи.
- Доброй ночи, Том.
Когда мы сбрасываем, в моей голове раздаются слова Эми.
«Она умирает, Том».
Я опускаю голову на руль и представляю, что я где-то в другом месте.
Там, где тепло.
В том месте, что похоже на маленькую, нелепую комнату в морском стиле.
тгк:k4ultz