Глава 22
В особняке Учиха творился беспорядок и полный хаос, слуги носились туда-сюда, занимаясь всем подряд, мафиози помогали им приводить дом в порядок, следя за безопасностью. Кто-то устанавливал системы безопасности, чтобы никто больше не пролез к ним. Все суетились, и лишь в одной из комнат царила тишина.
В помещении сидело трое: двое взрослых и ребенок. Саске неотрывно смотрел на Менму, рассматривая его, и действительно замечая его схожесть с собой. И как он только не заметил? Если убрать голубые глаза и «усики» на щеках, что досталось ему от Наруто, то малыш был почти полной копией Саске в детстве.
Сложив руки на груди, Саске стал обдумывать, что ему делать дальше. Стоило бы проучить Наруто за молчание, но альфа понимал, что сам виноват в этом. Пусть он тогда и поддался, но он мог бы найти Наруто, встретится с ним, поговорить. Но альфа просто сидел и ждал, что омега сам придет к нему. Он оказался дураком и лишился своего счастья, заставив омегу мучиться. Совесть грызла, но осознание того, что Наруто оставил ребенка, что любит Менму, не смотря даже на то, что он от насильника, очень льстило и давало Саске надежду сломать оборону омеги и заполучить его себе. Саске пойдет разными путями, и если по-доброму не получится, он применит силу и принуждение. Да и рычаг влияния он теперь прекрасно знает. Наруто пойдет на многое ради сына, а значит и этим можно воспользоваться, главное не переборщить.
— Хината, отвезешь завтра Менму к моим родителям и сама останешься там с ним. Да и это возможность подружить его с Юки.
— Вы думаете, что стоит отправлять его без ведома На...
— Я все сказал! — оборвал Саске, посмотрев на надувшегося малыша.
— Никуда я не поеду, я к папе хочу! — возразил Менма, зло смотря на Саске.
— Бесполезно. Я тебя к нему пока что не подпущу. Побудешь пока у моих родителей, а через время тебя отвезут обратно к папе, сейчас я тебя к Наруто не пущу, ему отдыхать нужно.
Менма обиженно засопел, но согласно кивнул. Раз нельзя тревожить, значит нельзя. И как бы ребенку не хотелось увидеть своего папу, но он не хотел делать ему плохо, а Саске ясно дал понять ещё в тот день, когда спасли омегу, что тот в порядке, но нужно полежать немного в больнице, отдохнуть под присмотром врачей.
На следующее утро Менму отвезли в главный особняк Учиха, находившийся вдали от города, на просторах рисовых полей и садов сакур, где царит голубое небо, и свежий воздух без городской пыли и шума.
***
Тишина, покой, лишь занавески иногда покачивались под порывом ещё теплого осеннего ветерка. На большое удивление, мне было хорошо вот так лежать на больничной койке, укрытый легким одеялом, и слушая писк прибора. Врач только что покинул мою палату, оставляя совершенно одного на растерзание собственных мыслей.
Произошедшее несколькими днями ранее сильно сломило меня. Как сказал мне лечащий врач, мое состояние было крайне критическим, и чтобы спасти мою жизнь, они вынуждены были извлечь плод. По сути, я должен был бы биться в истерике, ведь я потерял долгожданного ребенка, но вместо этого я впал в состояние безразличия.
Я видел обеспокоенное лицо Саске, но ничего не мог с собой поделать, просто неподвижно лежа и чего-то ожидая.
В больнице я провалялся уже практически неделю, но меня не спешили выписывать, ожидая осложнений моего психического состояния. Хотя я был уверен, что лежать мне здесь не долго, да и никаких признаков плохого самочувствия я не ощущал, или правильнее сказать вообще ничего не ощущал.
В один из дней ко мне наведался Саске. Вернее, он приходил каждый день, но только сегодня, почти спустя неделю с того происшествия, заговорил со мной.
— Нару... — нерешительно начал он, присев ко мне на кровать и нагнувшись к моему лицу. Я вовсе не возражал такой близости, просто смотря в его печальные глаза.
— Я сегодня забираю тебя домой, я сам буду за тобой присматривать, а-то я не могу уже на тебя смотреть. Ты с каждым днем закрываешься всё только сильнее в себе, и мне это вовсе не нравится.
— Нет... — прохрипел я в ответ. Я говорил впервые за целую неделю и горло начало першить. Альфа налил из графина, что стоял на прикроватной тумбочке, воды, приподняв меня и дав напиться.
С жадностью поглощая воду, я прислушался к своим ощущениям. Была небольшая слабость в теле и чувство пустоты в животе, хотелось положить туда руку, но я знал, что это теперь бессмысленно, моего малыша больше нет. Впервые я проявил эмоции и начал плакать.
Саске поставил стакан на тумбочку, прижав меня к себе.
— Я срочно забираю тебя домой, там ты быстрее оправишься.
— А Менма? — с серьезностью спросил. Я хотел знать, все ли хорошо с моим сыном, эту неделю я даже не подумал о нем, а ведь мог попросить Саске привести его ко мне, тогда было бы спокойнее.
— С ним все хорошо. Я его отправил к своим родителям.
Саске погладил по моей голове, а я в шоке уставился на него, только что остановившиеся слезы хлынули новым потоком.
— Ну-ну, не собираюсь я его у тебя отбирать. У моего брата сын почти одного возраста с Менмой, вот я и отправил его на время, чтобы он не переживал сильно из-за тебя. Он знает, что с тобой все хорошо, но я решил, что ребенку лучше не видеть тебя в таком состоянии. Вот придешь в норму — тогда и верну твоего ненаглядного.
— А... слова Сая...
— Не забивай голову, — улыбнулся Учиха. — Я, конечно, был сильно удивлен этому, меня разозлило, что ты промолчал, даже когда я вернул его тебе. Я не святой, сам знаю, да и тогда сильно унизил тебя, как омегу, но если ты готов простить меня и доверить сына...
— Ты отберешь его у меня? — голос дрожал, и я опустил голову вниз. Конечно, кто я в этом мире?! Простой омега с улицы, а Саске же наследник самой большой и влиятельной мафиозной семьи, которой подчиняются все другие. Учиха держат в своих руках почти всю территорию Японии, и власти в курсе этого, но ничего сделать против не могут, Учиха также и в полиции задействованы, они действуют согласно закону, хотя и убивают порой.
— У меня есть другой вариант решения, так что ты вскоре его узнаешь, и поймешь кое-что важное.
«Важное?» Я и так знаю это «важное» — мое место на улице и мне никто слова не давал. Меня опять используют в своих целях, выбросив, как сломанную игрушку.
Потрепав мои волосы, Саске уложил меня обратно на кушетку и вышел из палаты, не проронив больше ни слова.
**Продолжение следует...**