Ты уже в игре
Меня разбудил телефон.
Не домофон, не стук в дверь. А именно звонок — короткий, в два гудка, и всё.
Старый отцовский приём. Как код.
Через десять минут он был у меня. Без машины, в пальто, накинутом прямо на пижаму.
— Кто к тебе приходил вчера вечером?
— Что? Никто. Ну... кроме... Вити.
Он смотрел жёстко.
— Пчёлкин — это один. Но был ещё один. Седой. Шрам на щеке.
Я сжала зубы.
— Не видела. Может, мимо проходил.
Отец выругался.
— Они думают, что ты — их выход. Через тебя можно достать кого угодно. Белова, например. А может — меня.
— Подожди, я все таки была права... Ты связан с криминальным миром... Ты думаешь, Витя навёл?..
— Позже об этом поговорим. и Нет. Я думаю, он — такая же мишень. Только молчит.
Он встал.
— Собирайся. Я отвезу тебя. На пару дней — к Гурьеву. Он в Пушкино. Там тише.
— Я не поеду.
— Катя. Не время для упрямства.
— Я не поеду, потому что бегство не спасёт. И потому что я не хочу убегать от них . От Вити.
Он молчал. Потом тихо:
— Ты ведь его ненавидела.
— Ненавижу. Почти. Но теперь — ещё и боюсь за него. И это, наверное, хуже.
⸻
Витя пришёл днём. Без предупреждения.
Я стояла у прилавка, перебирала счёт-фактуры. Он встал напротив, не сказав ни слова.
— Ты привёл их ко мне?
Он моргнул, будто не понял.
— Каких их?
— Седой. Шрам. Он был у подъезда. Утром. Мой отец его знает. Слишком хорошо.
Витя прищурился.
— Я к тебе никого не вёл. Никогда. Я знаю, как это работает. А если он был — значит, зацепились сами. Через нас. Через меня.
— Я тебе не верю. До конца — не верю. И отцу не верю. Я уже не знаю кому верить
— А я и не прошу.
Он подошёл ближе, но спокойно.
— Я пришёл, потому что теперь ты — в игре. Не по своей воле. Просто... оказалась рядом. Всё. Назад не выйдет.
— И что теперь? Ты будешь тут дежурить? Защищать? От кого? От вас же самих?
— От всех. Если надо.
— Почему, Вить? Почему тебе это не всё равно?
Он хотел ответить, но не смог. Только сжал губы и отвёл взгляд.
— Ты мне мешаешь. Раздражаешь. Выводишь. Но когда я думаю, что тебя могут убрать — внутри что-то ломается. Это не выбор. Это... как есть.
Я молчала.
— Они начали войну, Катя. А мы ещё даже не выбрали сторону.
Он развернулся и ушёл.
И в этот раз я его окликнула.
— Вить. Если вдруг... ты не вернёшься... я не прощу себе, что не сказала.
Он остановился.
— Что?
— Что я помню. Тот первый взгляд. И то, как ты молчал, когда хотел остаться. Я это всё помню.
Он кивнул. Сдержанно. Но я видела, как дрогнуло лицо.
— Я вернусь. Только не проси быть хорошим. У меня это не получается.