51
Глава 51
Вокруг нас творится что-то невообразимое, но я ни секунды не жалею, что отказалась от предложения дани покинуть это место по-тихому. Я хочу увидеть, что справедливость восторжествует и мерзавцу воздастся по заслугам. Хоть я и не знаю, что этому поспособствовало.
- Это правда, что на предвыборную кампанию вы потратили деньги, выделенные на строительство новой Детской больницы? – бьет по ушам звонкий голос журналистки.
- Что вы, конечно же нет, - со снисходительной улыбкой отвечает Милохин-старший, - это все происки конкурентов.
Но я вижу, как бегают по сторонам его глаза, а над верхней губой проступает испарина.
Нервничает, и сильно, но все еще старается не показать вида.
Окружил себя адвокатами и охраной, но все вокруг решительно настроены против него.
- А как вы объясните тот факт, что на ваших счетах оказались столь крупные суммы денег?
- Деньги, выделенные на закупку лекарств для Дома престарелых, пошли на строительство вашей очередной дачи! Как вы объясните данный факт?
- Просим рассказать, как так произошло, что...
- Послушайте, - орет один из адвокатов, лысый мужчина в костюме, - уважаемый депутат не собирается отвечать на ваши ничем не подкрепленные обвинения!
Он пытается отбиться от журналистов, но они все напирают и напирают.
- Вы что, покрываете преступные деяния? - спрашивает у него кто-то и тот взрывается.
- Ничего я не покрываю, отстаньте!
А еще депутата окружили сотрудники органов правопорядка и не дают даже сдвинуться с места. Хотя видно, как Милохину хочется улизнуть от шквала неудобных вопросов, что сыпятся на него, словно из рога изобилия.
- А вы что скажете? – подлетает к нам самая глазастая журналистка, не успеваем мы подойти ближе, - вы знали обо всем?
Мы тут же оказываемся в кольце навязчивого внимания.
- Понятия не имел, - говорит даня и его мать согласно кивает.
- Н…нет, мы не знали ни о чем…мы…боже, я просто в шоке!
Перед глазами все мелькает, словно в калейдоскопе.
- Господа, расступитесь. Разбираться будем в отделении, куда мы с большим сожалением вынуждены препроводить нашего многоуважаемого депутата, - слышу я, наконец.
Но расступаться никто не собирается.
Журналисты окружают плотным кольцом, теперь уже захватив в это кольцо и нас, и продолжают задавать все новые и новые вопросы. Сотни вопросов, на которые даня отвечает туманно и односложно, а его мама повторяет за ним, то и дело косясь на мужа и покусывая губы.
Милохин-старший смотрит в нашу сторону так, будто готов нас убить, но даня ведет себя как ни в чем не бывало.
В какой-то момент на депутата надевают наручники и начинают вести к выходу. На доли секунд он оказывается очень близко от нас.
- Ты мне ответишь за это щенок, - шипит Милохин-старший, но даня встречает его взгляд с ледяным спокойствием.
- Ты сам виноват, - говорит он, - и ты получишь свое по полной. И знаешь что, я рад, что такой ублюдок, как ты, на самом деле мне не отец.
Милохин-старший сверкает глазами, а потом его уводят, не сильно церемонясь с ним. Чтобы так вести себя с самим депутатом у полиции и правда должны быть веские основания для его задержания.
Нас также просят проследовать в участок для дачи свидетельских показаний. А обыск в особняке, между тем, продолжается полным ходом.
Из обрывков разговоров, доносящихся до нас, я понимаю, что, ко всему прочему, в доме нашли какие-то запрещенные вещества, причем в достаточно большом количестве. И это само по себе уже тянет на приличный срок. Даже не учитывая остальные обстоятельства.
Мне страшно, а вдруг к этой статье привлекут и даню, но он уверен в обратном.
- Не привлекут. Если уж они начали его раскручивать, то дойдут в этом до конца, у них выхода нет, - уверенно говорит он.
- Он подкупит всех и выйдет сухим из воды, - то и дело шепчет его мать, но и тут у дани есть свое мнение.
- Пусть попробует, - говорит он, - посмотрим, что из этого выйдет.
Я сижу в кабинете у следователя и рассказываю ему о последних событиях.
В подробностях описываю свое похищение, а мужчина средних лет старательно все записывает.
- Отличненько, - то и дело кивает он и довольно улыбается.
- Что ж, Юлия Игоревна, вы нам очень помогли в этом деле.
- Что…будет теперь с этим человеком? – спрашиваю я.
- Что будет? – хмурится мужчина, - дайте подумать….
Расхищение бюджетных средств, хранение крупной партии запрещенных законом веществ и торговля ими. Прибавим к этому домашнее насилие и похищение несовершеннолетнего ребенка. Вам ведь еще нет восемнадцати?
- Будет на следующей неделе, - говорю я.
- Ну, вот. В общем, смею вас уверить, наш многоуважаемый депутат обоснуется у нас надолго. Оооочень надолго.
- Он откупится, - повторяет как заведенная мать дани, - но сама дает показания против своего мужа.
- Хорошо, что мама встала на твою сторону, - говорю я, пока она, вместе со своим адвокатом, которого я однажды уже видела, находится на беседе у следователя.
- Она переживает о тебе, - добавляю, - пришла в тот бункер.
- О своей шкуре она переживает, а не обо мне, - отвечает даня и делает очередной глоток воды.
Я вижу, что он порядком устал. А еще он гонял одного из людей отца, которые перешли на его сторону после непродолжительной беседы, в аптеку за таблетками.
- Ты…плохо себя чувствуешь? – неуверенно спрашиваю я, приглядываясь к нему.
- Нормально, - отвечает тот, но принимает целых три таблетки обезболивающего.
Предлагает и мне, ведь у меня сильно болела голова, но я отказываюсь. Обезволивающие делают мое сознание вялым, а сейчас мне хочется мыслить трезво.
Мы сидим на казенной клеенчатой скамье и окончанию допросов не видно конца и края. А еще журналисты, что стоят снаружи. Они ведь тоже не дадут проскользнуть отсюда незамеченными.
- Нельзя ли как-нибудь договориться прийти в другой день? – снова подаю я голос.
- Устала?
- Нет. Если дело того стоит.
- Оно того стоит. Хотя уверен, нас еще ни раз вызовут сюда.
- Я так переживаю. Что, если твоя мама права и его отпустят?
- У кого деньги, тот диктует правила, - говорит даня , слегка поворачивает голову и смотрит на меня.
Я не знаю, что на это ответить. У Милохина-старшего ведь очень много денег. Откуда у дани уверенность, что тот ничего не предпримет?
Но факт остается фактом, он, кажется, совсем не переживает по этому поводу. Мало того, успел переговорить с охраной депутата и те теперь беспрекословно слушаются его. Что все это значит?
даня не спешит посвящать меня во все, оттого мне остается только гадать.
* * *
Все когда-нибудь заканчивается и вот мы, полностью измотанные, наконец, выбираемся на улицу. Прошло так много времени, что журналисты разошлись по домам. Парочка осталась дежурить, но мы быстро отвязываемся от них, усевшись в машину адвоката.
- Слава богу, - выдыхает Маргарита Львовна, - теперь можно и домой.
- Теперь можно рассказать о моем настоящем отце.
- Давай поговорим дома.
даня поворачивается ко мне.
- юль, ты как? Не сильно устала?
-Нет, поеду, куда ты скажешь.
- Хорошо.
Мать дани просит адвоката отвезти нас обратно в особняк.
После обыска здесь все перевернуто вверх дном и Милохина не может сдержать охов и ахов.
- Боже, что они хотели здесь найти?
Я тоже осматриваюсь по сторонам.
Здесь потрудились на славу, даже обивки диванов вспороты ножами.
- Боже мой, это невероятно, - снова восклицает мама дани, а прислуга пытается ее успокоить.
- Рассказывай про отца, - напоминает даня.
Его маме приходится заткнуться и предложить нам пройти в кухню.
Очень долго женщина не решается на разговор. То отвлекается на поручения двум женщинам, что снуют вокруг со швабрами, то на чай, но даня давит на нее и у нее не остается выбора.
Последней отсрочкой является просьба, чтобы я удалилась с кухни и дала им поговорить наедине, но и тут даня ее обламывает, бросив безапелляционное.
- Говори при ней.
Милохина вздыхает и начинает рассказ.
-Дань, только пойми меня правильно, я была молода, глупа…
- Мам, давай без лирики, - перебивает он.
- Ладно. В общем, мы познакомились с твоим отцом случайно. У меня тогда уже была семья, годовалый ребенок. Не знаю, что вдруг на меня нашло. Как-то, не помню даже, что мне было нужно, я решила заехать на работу к мужу, а он…Миша…тоже там работал, в администрации. Был одним из его подчиненных. В общем….
Тут мама дани зажмуривается на секунду и продолжает.
- В общем, это была любовь с первого взгляда. У нас все так быстро закрутилось. Мы начали встречаться, тайно. А потом я поняла, что беременна. Я решила уйти от Анатолия, развестись с ним и выйти замуж за Мишу. Кирилла я, разумеется, забрала бы с собой. Миша принял бы его, как родного. А потом…
Милохина замолкает, и я вижу, как ей тяжело дается этот разговор. Она словно в момент стареет лет на десять.
- дань, потом произошло ужасное.
- Ему это не понравилось, - говорит за нее даня.
- Да, и очень сильно. Только он не подал вида. Он….он….даже благословил нас. Сказал, с кем не бывает. Я была так благодарна ему, что он отпускает меня, да еще и без скандала. Только…
- Что? – торопит Влад, потому что пауза грозит затянуться.
- Через три дня после того, как я рассказала обо всем мужу. Миша… Его нашли…
Я замерла, уже предполагая, что могу услышать, но отказываясь в это верить.
- Вечером…он шел домой с работы…на него напала банда каких-то отморозков и избила так, что до больницы он просто не доехал.
Вижу, как бледнеет лицо дани, а его руки сжимаются в кулаки.
- Я была просто не в себе и у меня чуть не случился выкидыш. Я чуть не потеряла тебя. А Анатолий…он…посочувствовал мне. Только через несколько лет я узнала, что именно он был повинен в смерти Миши. Он приказал убить твоего отца.
Но тогда мы уже были крепко женаты и воспитывали двоих детей. Мне пришлось смириться.
Анатолий, он….он относился к тебе, как к родному сыну. Обеспечивал всем. Лучшая еда, одежда, образование…
Мать дани хватает стакан с водой и залпом выпивает его содержимое.
- И только после смерти Кирюши началось это все….Я как могла пыталась сгладить углы, все время посвящая его карьере. С одной только целью, чтобы он побольше думал о делах и поменьше о тебе. Но…не в моих силах было предотвратить...едва ему что-то не нравилось, и он срывался.
До этого даня слушал молча, но сейчас на его лице появляется презрительное выражение.
- Ты могла бы рассказать мне, по крайней мере, я имел право знать.
- Я не решалась. Хотела. После того, когда я сама узнала, что он причастен к убийству твоего отца. Но он начал угрожать, что, если я проболтаюсь, он убьет тебя. Я не могла так рисковать. дань!
Я пребываю в шоке от рассказа Милохиной и мне кажется, даня, тоже в шоке, хоть и не показывает вида. Но я чувствую, что ему очень больно. От новости и от предательства матери. От всего, что навалилось на него за эти дни.
Он поднимается с места, Маргарита Львовна тут же вскакивает и подходит к сыну.
- Дань, прости. Твой отец он….он мог бы осуществить угрозу. Реально мог бы. Как-то….в общем, однажды, к нам в дом пришел мужчина и представился братом Миши. Он…не знаю, зачем он пришел. Как догадался…но…в общем…я потом увидела в новостях, что этого человека сбила машина. В тот же вечер, после визита к нам.
даня на секунду прикрывает глаза, а я ухватываю его за руку и крепко сжимаю.
- Я хочу получить данные на отца, - произносит он, наконец, - все, что знаешь. Вплоть до того, где он похоронен.
- Да, конечно, я тебе сейчас все напишу.
Мать дани вызывает прислугу и просит принести ей бумагу и ручку. Все это появляется незамедлительно, и она начинает быстро писать. Заканчивает и передает листок дани.
- Вот, здесь все. А фото…у меня не осталось ни одного, он все отнял…Но твой отец был очень красивым. И добрым, и…
- Понятно, - перебивает даня и тянет меня за собой.
- даня, вы куда? – тут же спрашивает Маргарита Львовна.
- Уходим.
- Но... как? Разве вы не останетесь? Места много. Я прикажу и для твоей девушки подготовят комнату, я…
даня останавливается и разворачивается к матери.
- Нет, мы не останемся. Я не собираюсь жить в этом доме, тем более с юлей, и тебе не советую. Впрочем, как знаешь. Если подберешь себе другое жилье, я оплачу. Также у тебя будет открыт счет, куда ежемесячно будет поступать сумма на твое содержание. Все, как и раньше. Но на большее с моей стороны не рассчитывай.
даня снова ведет за собой, останавливаясь лишь на секунду, чтобы узнать у женщины, что снова маячит рядом, где ключи от его машины.
Через минуту он получает требуемое и мы выходим из особняка.
- Хочу побыстрее отсюда свалить, - говорит даня, но все же чуть медлит, прежде чем позволить мне сесть в его любимый Мерс.
Притягивает к себе и целует меня в щеку.
- юль, ты как?
- Нормально.
- Обижаешься на меня?
- В тот момент, когда ты исчез я не знала, что и думать. Места себе не находила. Но после того, как ты приехал на занятия и сказал то, что сказал, я разозлилась. На себя, что была такой дурой. Теперь я, наконец, поняла, что к чему.
- Прости, - произносит даня и целует меня в губы легким поцелуем. А потом помогает мне сесть в машину.
- Куда мы поедем? – спрашиваю я, - может, к Саше?
- Давай, - кивает даня и заводит мотор.
В дороге мы по большей части молчим и думаем каждый о своем. Я вымотана до предела. даня, думаю, не меньше, хоть и держится спокойным и уверенным.
Мне кажется, он думает сейчас о своем отце, и я не встреваю в его размышления. То, что мы узнали сегодня настолько тяжело, что не уложится за один день. Тут нужно время и…он сильный, он справится с этим.
Где- то на полпути даня просит меня пошарить под сиденьем и найти его телефон.
- У меня было два, - поясняет он, - один для отца, чтобы было, что отнимать, а второй, основной. Его мне пришлось отключить и спрятать здесь. Не знаю, осталась ли зарядка.
Не сразу, но я нашариваю рукой требуемое. Потом включаю телефон.
- Зарядка есть, - киваю.
- Отлично. Набери Саше, скажи, что мы едем к нему.
даня протягивает руку и разблокирует телефон, чтобы я могла выполнить его просьбу.
- Что у вас с ним за дела? – спрашиваю я, пока жду ответа, но тут же слышу голос Саши.
- дань?
- Это юля. Мы…можно, мы приедем к тебе?
- Конечно, я вас жду.
Я отключаюсь и вновь поворачиваюсь к дане.
- дань, есть что-то, чего я не знаю?
Он молчит несколько секунд.
- Он…сильно помог мне. Нам, - произносит, наконец.
- Да, и как же?
- Тебе все надо знать, да?
- Хотелось бы.
- Ну….он создал шумиху и подкинул кое-что полиции.
даня замолкает, но я вижу, что он что-то недоговаривает. Но я не рискую давить, когда он такой уставший, а потому больше не пристаю с вопросами.
Тем более, мы уже заворачиваем на улицу, где живет Саша.
А вскоре видим и его самого, нервно прохаживающегося вдоль калитки.
всем сладких слов, 6 звёзд и я выпущу последние главы? расскажите свое мнение о истории, как вам?