34
Глава 34
- юль, ну, чего ты как неродная, - продолжает нашептывать Витя, а я мычу ему в ладонь и пытаюсь стряхнуть ее с лица, чтобы хотя бы появилась возможность нормально дышать.
Ведь как бы не было страшно и противно, я должна взять себя в руки. Собраться и не впадать в панику.
- Отпущу, если будешь вести себя тихо. юль, я же тебе нравлюсь, так чего отпираться.
Я слабо киваю, и он убирает руку с моего лица.
Но не успеваю я выдохнуть от облегчения, как его губы присасываются к моим, а язык пытается протиснуться в мой рот.
Я снова мычу, от еще большего отвращения, параллельно вспоминая, где я в последний раз видела биту. Кажется, у кровати. Да, точно. Когда Витя ломился ко мне в окно, я перенесла ее туда и положила под кровать у изголовья.
Меня мутит, но я пытаюсь сохранять рассудок.
Получается, мне как можно быстрее нужно оказаться у кровати, там изловчиться и дотянуться до биты.
А дальше дело техники. И везения.
Не знаю, получится ли у меня размахнуться и ударить парня достаточно сильно, но я должна хотя бы попытаться.
Вначале мне везет, тем более Витя сам тянет меня туда, куда нужно. Он плохо держится на ногах, да еще темнота, поэтому мы натыкаемся по дороге на стул и чуть не падаем прямо на пол.
Но все же каким-то чудом доходим до кровати и заваливаемся с ним на нее. Но дальше…
Он слишком тяжелый, слишком напористый. Больно перехватывает мои руки и снова целует. И как я не пытаюсь, у меня не получается сбросить его с себя.
Я понимаю, что, возможно, переоценила свои силы и паника вновь охватывает меня, стискивая грудную клетку, вызывая жгучие приступы отчаяния и слезы на глазах.
Витя отвлекается на пуговицу у ворота моей блузки, и для этого вынужден отпустить одно из моих запястий, которое уже горит.
Я быстро скольжу рукой вниз, и даже успеваю коснуться пальцами рукоятки, ощутив ее гладкость, но уже в следующий момент хватаю пустоту. С ужасом я понимаю, что бита откатывается дальше и теперь для того, чтобы достать ее, мне нужно лезть под кровать.
Данил
- Мне очень жаль, Маргарита, дорогая, но я ничего не могу поделать. Быть отцом восемнадцатилетней дочери в наше время неимоверно сложно, - в который раз произносит Тайский и вздыхает так натурально, что ему невозможно не посочувствовать.
- Миша, я, конечно, понимаю, но...
Мать хмурится. Впервые за последнее несколько лет она не находит слов.
Катька сидит за столом, скрестив руки на груди, надутая и сосредоточенная, гипнотизирует свою тарелку. За весь вечер к еде она так и не притронулась.
Тайский снова заливается соловьем на тему, как ему жаль, что помолвка срывается. Он понимает, моя мать не из тех, кто так просто забывает обиды. Да и отец тоже. Но у него нет выхода.
А никто не обещал ему, что будет легко.
Впрочем, пока он имеет то, что имеет, ничего они ему не сделают. Попсихуют немного, а потом, смотришь, начнут общаться как ни в чем не бывало. Ведь деньги и власть для родителей превыше всего.
Главное, чтобы Катька теперь что-нибудь не выкинула. Не нравится мне ее настроение и взгляды, которые бросает на меня исподлобья. И ее сосредоточенное молчание.
Когда отцы уходят курить, а матери пытаются сплетничать, пытаются, потому что настроение у всех ни к черту после заявления Тайского о расторжении помолвки, подсаживаюсь к бывшей невесте и начинаю смотреть туда же, куда она.
- Даня, это ты все подстроил, - цедит вдруг Катька, и тут же снова замолкает.
- Я? С чего ты взяла?
Тайская переводит взгляд на меня и глаза ее сверкают огнем.
- А с того, что я хорошо тебя знаю. Не мог отец по своей воле это сказать. «Решила посвятить всю себя служению музыки, уезжает на учебу в Италию». Еще бы про монастырь наплел, а меня заставил подтвердить.
- Кать, не заводись.
- Одного не понимаю, как ты смог провернуть это, как?
Мне не нравится, что Тайская не настолько тупая, как хотелось бы.
- Если твой отец решил, что есть более выгодная партия для тебя, причем здесь я?
- Более выгодная партия? Да я тебя с девятого класса люблю! Какая выгодная партия?
Вот это уже жесть.
- Кать, не начинай.
Я поднимаюсь из-за стола и хочу уйти, Катька вскакивает со своего места и перехватывает мою руку.
- Дань, - заглядывает мне в глаза, - даня, что происходит? Нормально же все было.
- Нормально? Ты серьезно? Кать, мы же никогда не встречались с тобой. Даже не целовались ни разу.
- Мы общались.
- Общались, потому что вынуждены были делать это из-за родителей. Но никогда не встречались.
- Я хотела, хотела. Думала, что вот-вот, ждала первого шага от тебя!
- Кать, не дождалась бы, и ты сама это прекрасно понимаешь. Извини.
- Дань, у тебя что, кто-то появился? Да? Что-то серьезное? Кто она? Это та брюнетка, с который ты недавно летал на Ибицу?
Ну вот, начинается.
Я достаю телефон и смотрю на время.
Вечер только начался, а мне уже невмоготу здесь находиться.
- Кать, с чего ты взяла? Просто мы не подходим друг другу, и твой отец понял это раньше всех. Все же ты его любимая дочь и он желает тебе счастья.
- Но я уже все распланировала. Так ждала.
- Извини, что не смог оправдать твоих ожиданий, – говорю ей, - не обижайся.
Катька дует губы, а я не знаю, что ей еще сказать.
- Прости, - говорю в десятый раз, а потом разворачиваюсь и иду к родителям.
Они уединились в нише, стоят и о чем-то негромко переговариваются.
- Так, ну, я поеду, пожалуй, - говорю им.
Весь мой вид выражает точно такую же вселенскую скорбь от происходящего, как у Тайского, так что у матери не должно возникнуть сомнений.
Они с отцом несколько секунд изучают мое лицо, переглядываются.
- даня, я понимаю, как тебе сейчас тяжело, - говорит мать, - но не стоит волноваться. Журналисты узнают нашу версию. Я сделаю все, чтобы мы предстали перед всеми в самом выгодном свете.
- А я сделаю все, чтобы он слетел со своего места, - шипит отец, - так поступить с нами, Милохиными, так подставить. И это перед самыми выборами, когда лишнее движение боишься сделать. Задушил бы его и его дочурку голыми руками.
- Толя, не стоит так психовать, - обращается мать к отцу, а с ее губ не сходит легкая полуулыбка, обращенная ни к кому конкретно и ко всем сразу.
- Скандал мы замнем, а дане подыщем другую невесту. Через годик, когда у него закончится траур по потерянной любви. Сейчас же нам остается только радоваться. даня будет везде появляться с тобой с грустным потерянным видом. Представь, каково это, разочароваться в любви в таком возрасте? Все начнут сочувствовать и твои рейтинги взлетят до небес.
Складки на лбу отца несколько разглаживаются.
- Дорогая, ты чудо. Все, даже самую безвыходную ситуацию вывернешь в нашу пользу.
- Конечно, дорогой, можешь на меня положиться.
- Мам, я поеду, - говорю я и хмурюсь.
Последние пять минут я особенно остро чувствую себя не в своей тарелке. Меня тянет на выход с такой силой, что я еле заставляю себя стоять на месте с постным видом и слушать разговор родителей.
- Конечно, дань, иди. И...как бы тебе не было тяжело, не забывай сохранять лицо. Никаких улыбок на камеру, а лучше вообще никогда. Неизвестно, за каким кустом может сидеть папарацци от конкурентов и ловить кадр. Выражение тихой грусти и безразличия ко всему будет в самый раз. Впрочем, над последним тебе ведь не придется напрягаться.
- Не придется. Все, я ушел.
Целую мать в щеку, киваю отцу и поскорее исчезаю с приема.
Усаживаюсь в Мерс, завожу мотор и выезжаю с подземной парковки.
- Ты ведь домой, а не в клуб? – спросила мать на прощание, - помни, у тебя произошла трагедия.
Я неопределенно кивнул, типа да, куда же еще, когда такой стресс.
Но на самом деле меня тянет только в одно место, и узнай об этом мать, она бы впилась в меня как клещ и не выпустила из своих цепких рук. Еду в один из самых неблагополучных районов города, к общаге.
Можно было бы просто позвонить ей, но очень хочется видеть.
Теперь, когда новость о разрыве помолвки появится в сети, а это произойдет в самое ближайшее время, если она уже не появилась, я рассчитываю на более жаркую юлину ответку.
Или не рассчитываю.
Сам не знаю.
Но хочу видеть.
Просто пожелаю ей спокойной ночи и уеду.
Паркуюсь перед лужей, хлопаю дверцей машины и взгляд тут же натыкается на компанию из двух парней лет двенадцати. Не хотелось бы связываться с малолетками. Впрочем, если понадобится, я найду способ их приструнить, надеюсь, это произойдет без применения силы.
Но парни оказываются совершенно неагрессивными.
Они с интересом разглядывают мою тачку, один из них уважительно присвистывает.
- Крутая, - тянет с восхищением, и я киваю.
- Ага.
- Дорогая, наверное.
Я пожимаю плечами и начинаю переходить через лужу.
- А ты это, к кому идешь? – снова спрашивает разговорчивый.
- К своей девушке.
- А кто твоя девушка, Машка?
- Нет, не Машка. юля. Знаете такую?
Парни оживляются и начинают усиленно кивать.
- Знаем, конечно, она классная.
Глаза обоих начинают поблескивать, а я думаю, что надо будет как-нибудь спросить у юли, в курсе ли она, что у нее есть тайные поклонники из рядов младших школьников.
- Только это, как же она твоя девушка, когда у нее жених есть? – снова спрашивает тот, что посмелее.
Я собираюсь идти дальше, но на этих словах замираю и снова разворачиваюсь к парням.
- Жених есть, - повторяю услышанное.
- Да, - кивает тот, - Витя Махов.
Смотрю на парня внимательнее, приказывая себе не нагнетать раньше времени.
- И с чего ты решил, что этот Витя ее жених?
Прищуриваюсь, но парень встречает мой взгляд спокойно, как могут делать только люди с чистой совестью.
- Это все знают. Витя и юля – жених и невеста. Давно уже.
- Да, - тут и у второго парня прорезается голос, - она ведь из армии ждала его целый год. Письма даже писала, Витя хвастал, всем нам показывал. А как приехал, так он постоянно у нее в комнате ошивается.
На этих словах оба парня вздыхают.
Я чувствую, как во мне зарождается что-то темное и начинает расти, заполняя легкие, поднимаясь выше, к самому сердцу.
- Так, парни, а вот об этом поподробнее. То есть как, ошивается у нее в комнате?
Парни молчат.
- Эй, что, языки проглотили? Отвечайте сейчас же.
- Как как? Ты же взрослый, сам должен понимать, как, - бурчит первый.
- Да, вот и сегодня я сам слышал, как Витька сказал парням: ну все, хватит бухать, пойду к юльке. Ждать ее буду. Пора уже нам с ней детишек делать, чтобы капитально.
Парни хотят сказать что-то еще, но я уже не слушаю. Ускоряюсь и через каких-то пару секунд достигаю подъезда.
Даня, не сходи с ума, уговариваю сам себя. Но не могу ничего с собой поделать. Меня трясет всего, потому что….
Потому что у юли, моей юли есть кто-то еще, а она все время водила меня за нос. Или еще хуже, она не подозревает о планах парня. И тогда все вообще....***
Несусь по захламленному коридору к ее двери, резко дергаю за ручку.
Дверь заперта, но я не раздумываю ни секунды.
Мне плевать, если верен первый из вариантов, и я окажусь для них нежеланным гостем.
Плевать. Убью их обоих.
Или в комнате вообще никого нет. Или юля там одна. Сидит занимается или вообще легла спать. А те парни просто наврали или все неправильно поняли.
Закажу тогда новую дверь и всех дел.
Если же…
Я примериваюсь, а потом что есть сил ударяю ногой по хлипкому замку, который тут же поддается силе удара.
Дверь с треском распахивается, и я бросаюсь в комнату, в которой вместо свежести, что ощущалась в мой прошлый визит, стоит отвратительная вонь. Перегар, дешевые сигареты.
Темно, но после коридора здесь кажется гораздо светлее и я вполне способен видеть то, что здесь происходит.
Плотный парень навалился на юлю, вдавив ее своим весом в кровать, а она пытается что-то сделать, вырывается изо всех сил.
Недолго думая подлетаю к ним, хватаю здоровяка за шкирку и тащу на себя. А потом просто отключаюсь. Время словно останавливается. Есть только стоны противника и мои глухие удары.
Ничего не соображаю, кроме того, что он больше близко к юле не подойдет, не посмеет.
А потом резкий свет, крики.
- Батюшки, он же убьет его!
- Люда, Люда!
- Скорее, оттащите его кто-нибудь!
- Боже ж, что же делается!
Парень почти без сознания и уже не сопротивляется.
Я пинаю его еще раз, а потом перевожу взгляд на юлю.
То, что она в одежде, я понял сразу, и это облегчило участь парня, но несильно. Иначе бы я живого места на нем не оставил. И я забираю ее, пусть только попробует возразить.
- юля, вещи собирай. Ты уезжаешь со мной.
Получается резко, но я на взводе сейчас. И у меня к ней много вопросов. Дохрена много вопросов.
Она испуганно таращится на меня глазами-блюдцами, но кивает.
Соскакивает с кровати, где сидела до сих пор, сжавшись в комок, и начинает судорожно метаться по комнате.
- Оооооой, Виииитяяяяяя!
Толстая тетка вбегает в комнату и с воплями бросается к парню. Пытается привести его в чувство и усадить.
Еще одна маячит в дверях.
- Ооооо, ироды проклятыееееее, что ж вы с моим Витеньткооооой сделалииии. Скоруюююю. Полициюююю.
- Тетя Люда, если вы вызовите полицию, - говорит вдруг юля, - я напишу на Витю заявление. О проникновении со взломом и разбойное нападение. Свидетели есть. Посадят вашего Витю, тетя Люда, ясно вам? А он больше близко ко мне не подойдет! И вы тоже. Иначе хуже будет.
- Что? Это твоего хахаля посадят, - орет та, - его. За то, что сыночку чуть не убил. Оооо, горе емууу. Я лично пойду свидетельствоваааать.
юлино лицо итак белее мела, а когда она смотрит на меня, в ее глазах я вижу нарастающую панику.
Подхожу к ней, приобнимаю осторожно, чтобы не испачкать и целую в висок.
- Сильно испугалась?
Конечно, сильно, а ты прекращай задавать идиотские вопросы.
- Что теперь будет? - спрашивает юля, едва не заикаясь. А еще она вся дрожит.
Мне так хочется обнять ее крепче и согреть. И я обязательно сделаю это при первой возможности.
- Все будет хорошо.
- Дань, тебя что, правда могут посадить?
- Нет, конечно. Не волнуйся.
Пока я пытаюсь успокоить девочку, тетка в халате продолжает кудахтать вокруг парня, привлекая своими воплями народ.
- Люд, что тут у вас, что?
В комнату вваливается тетка, копия первой и тоже принимается голосить. В дверях начинает скапливаться народ.
- Люд, что? Скорую? Только они ведь спрашивать начнут, что и как.
Подкованные какие. Видно, драки здесь не редкость.
В это время парень окончательно приходит в себя и даже силится подняться.
- Ой, Витенька. Витенькааа, жиффф, слава тебе господииии.
- Фу ты, слава богу, - бормочет вторая. Или все ж вызвать? А, Люд, говори, делать то что?
Первая тетка косится на меня, что-то прикидывает.
- Нет, погоди пока скорую, - решает, наконец, - Ваську позови лучше. До комнаты дойти поможет.
- Правильное решение, - киваю ей, - все равно все суды вы проиграете.
Она оказывается не совсем дурой, понимает это не хуже меня.
Появляется неведомый Вася и еще какой-то мужик. Они вместе кое-как выволакивают отморозка из комнаты, а потом вся компания проваливает следом за ними.
- Я все собрала, - говорит юля, - можем идти.
- Я твой замок сломал, извини.
- Ничего страшного.
- Отца не будешь предупреждать? - спрашиваю уже на улице.
- Нет, - коротко бросает она, - потом сообщу.
- Ладно.
Для меня главное, увезти ее отсюда в безопасное место, и сделать это как можно скорее, остальное подождет. Уверен, она все еще в шоковом состоянии, хотя и делает вид, что все в порядке.
Усаживаю ее в салон, сажусь сам и включаю печку. Снова хочу обнять, но мне неудобно делать это, когда руки и одежда в крови.
Мне не хочется, чтобы она боялась меня, сторонилась, подумала лишнее, а в итоге жалела о своем решении переехать ко мне.
- юль, не волнуйся ни о чем, - говорю ей.
Она коротко кивает в ответ, но напряжение, в котором она находится, почти что осязаемо.