В объятиях мафии

Розе каждой клеточкой своего избитого тела чувствует как её голова раскалывается от пронзающей острой боли. Боль настолько сильная, будто впивается в самый череп и хочет его раскрошить. С трудом приоткрыв веки и приподняв чуть голову Розе замечает, что она сидит на стуле, а её руки и ноги туго связанные веревкой.

— Что за чёрт? — голос её хрипит, она начинает осматривать странное тёмное помещение.

На Розе падает тусклый свет от старой  лампочки. Головная боль усиливаться с каждым разом, заставляя  скривиться от дискомфортнных ощущений и закрыть глаза. До ушей доносятся чьи-то истошные стоны. Как бы не было тяжело, Розе всё же приходится открыть глаза и вновь осматриваться вокруг, чтобы найти источник этих болезненных стонов.

— Кто здесь? Вы где? Почему здесь так темно?

Вопросов с каждой секундой становится всё больше и больше, а в ответ лишь мало разборчивое мычания. Дальше Розе слышит звук разрешающего воздух лезвия и опять  душераздирающий стон. Сердце моментально уходит в пятки, а по спине покатилась капелька холодного пота.

— Пожалуйста, отпустите меня — всхлипывает Розе, чувствуя как страх парализует каждую клеточку тела. По её щекам уже текут слёзы

— Не стоит бояться — неожиданно раздаётся чей-то голос. Не настоящий. Ибо настоящий скрыт специальным устройством. Самого обладателя поддельного голоса не видно. — Я не причиню тебе зла.

— Что вам от меня нужно? — спрашивает Розе дрожащиии губами. — Деньги? Драгоценности? Что? Дам всё что пожелаете, только отпустите меня, прошу...

— Думаешь всё перечисленное затмят мои чувства к тебе?

— Что? О чем вы говорите? Кто вы? — Розе поднимает мокрые глаза в темноту и прищурив глаза из-за яркой вспышки ещё одной лампы, замечает невысокий силуэт в черном плаще с капюшоном, который закрывает лицо незнакомца.

Мистер инкогнито решает раскрыть свою личность, снимает с себя капюшон и глаза Розе округляются.

— Й-й...йонджин? — не веря своим глазам спрашивает Розе.

— Мис Розе, как я рада вас видеть — с довольной улыбкой произносит девушка.

— Что это всё значит? Как это понимать? — вопросы льются нескончаемым потоком, который пришлось остановить поднятой руки.

— Тч, тч, тч — закрыв глаза Йонджин поднимает один палец верх и велит молчать. Медленной походкой она  подходит к Розе и читает в её взгляде нескрываемый страх.

— Прошу прощение за мою неформальность, но вы что, правда думаете, что какие-то деньги, золото или камни могут заменить мне вас?

— Ч-что ты имеешь ввиду? — голос Розе дрожит как и её сердце. А когда Йонджин слышит его бешеный стук, на её лице появляется дьявольская ухмылка.

— А вы что, так и не поняли по какой причине я ничего вам не объяснила и ушла, когда вы объявили о своей беременности? Что, правда никогда не замечали как я смотрю на вас? Ни разу не придавали значение почему какая-то ободранная девка, которую вы подобрали с улицы и приютили при виде вас сходила с ума?

— Йонджин, я не понимаю тебя. Пожалуйста, помоги мне выбраться от сюда. Меня дома муж с ребёнком ждут.

— Ну вот опять — девушка закатывает глаза, разочарованно выдыхая. — Муж. муж. муж. Вы так и не поняли, что никто и никогда не полюбит вас так же сильно как я?

— Что? — Розе недоуменно таращиться на бывшую ассистентку.

— Да-да, моя дорогая начальница. Вы всё правильно услышали. — Что, так и не поняли, что я была влюблена в вас? Обидно — Йонджин подходит к Розе почти в плотную и указательным пальцем смахивает солёную слезу с её щеки. Наклоняется чуть ниже и кончиком языка слизывая её с пальца.

— Йонджин, прошу, прекрати — Розе чувствует как сердце уже не бьётся в сумасшедшей агонии от страха, что вот-вот и оно выпрыгнет.

— Господи, мис Розе, такая же вы красивая. Вы такая прекрасная. Такая не вероятная — девушка берет в свою ладошку влажную красную щеку и поглаживает её большим пальцем — Зачем вам этот хлюпик? Ну что вы в нем нашли?

— Что ты такое говоришь? Малыш, прошу тебя, прекрати это всё и помоги мне — беспомощно скулит Розе, заставляя Йонджин прикрыть глаза и широко улыбнуться.

— Хм, малыш... Как же млела, когда вы так называли меня. Это самое с ума сводящее прозвище, которое я могла когда либо слышать от вас. Кстати засохшая кровь на губах ещё больше подчеркивает вашу красоту. Как и в самую первую нашу встречу я теряю рассудок от того насколько вы невероятная. Я еле держу себя в руках, чтобы не наброситься на вас и не впиться вам в губы.

— Да что с тобой не так? Ты же знаешь, что у меня есть ребёнок и муж, которых я люблю. Умоляю тебя, помоги мне выбраться от сюда и проси у меня чего пожелаешь. Я всё исполню. Только помоги выбраться отсюда.

— Ох, как меня утомили разговоры об этом придурке — терпения Йонджин иссякло. Она достаёт из кармана серую изоленту и не успевает Розе что-либо сказать, как её рот заклеивают. — Если вы уж так сильно скучаете по этому утырку, без проблем, я покажу вам его. Только попрошу сильно не пугаться.

Йонджин куда-то отходит и после того как помещение полностью освещается, Розе видит на против себя  своего истекающего кровью мужа. Её Чихо весь в кровь. Его лицо, руки, тело. Полностью всё в липкой крови. Розе кричит так громко, что если бы у неё не был заклеен рот, то Йонджин оглохла б за считанные секунды. Её барабанные перепонки просто не выдержали бы и лопнули от громкого крика. Чихо дышит из последних сил пока кровь окрашивает его тело. Он как и Розе стоит на стуле, а всё его конечности перевязаны веревкой и заклеен рот также.

— Время заканчивать со всем этим — устало произносит Йонджин. — Так больно осознавать то, что вы никогда не будете моей. Так жаль, что я не успела сделать вас своей. Очень жаль. Знаете, я бы любые деньги отдала только бы вы были моей. Миллион. Миллиард. Триллиард. Вообще нет разницы. Вы стоите в разы дороже этих жалких бумажек, моя госпожа.
Йонджин недалеко отходит и через пару секунд возвращается в руках с длинным ножом. Подходит к еле живому Чихо, хватает его за волосы и откидывает его голову назад, поднося лезвие к горлу.

— Если ты не моя, не достанься же ты никому.

После этих слов, Розе распахивает глаза и упирается руками в матрас. Дышит тяжело, а сердце норовит выпрыгнуть из груди от пережитого во сне. Посмотрев в сторону, взгляд падает на мирно спящего Чихо. И тут Розе облегчённо выдыхает, словно с души упал камень размером с тонну и понимает, что это был сон. Ужасный сон, который из неё чуть всю душу не высосал. Чтобы немного прийти в себя после увиденной иллюзии, Розе спуститься на кухню и сделать себе ободряющего напитка. Она целует своего спящего мужчину в висок и  накрывает его теплым одеялом, чтобы не замёрз потому, что на улице идёт дождь.Заварив кофе, Розе садится за стол, начинает размешивать напиток и часто моргает глазами, чтобы поскорее проснуться.

— Госпожа Розе — на кухню заходит служанка, обращая на себя внимание и в знак уважения клонится. — Вам пришло письмо и белый детский электромобиль.

— Что? Что ещё за отправитель и что он прислал? — хриплым от сна голосом спрашивает Розе.

— Простите, госпожа, я не знаю.

— Хорошо. Где письмо?

— Вот, госпожа — служанка подходит к Розе, отдаёт ей в руки белый конверт и с позволения уходит.

Розе чувствует как бешено колотиться её сердце, ведь последствия сна до сих пор не отпускают её. А здесь ещё и странные послание от непонятно кого. Она сжимает губы и не знает, а  стоит ли вообще ей вообще открывать этот конверт? Принять то приняла, а  готова ли встретиться лицом к лицу с содержимым? Подрагивающие пальцы разрывают белую бумагу. Решение принято. Обратного пути назад нет.

***

4 года. 4 мучительных года я умирала без вас. Не слышала вашего голоса, не встречалась с вашим взглядом, который заставлял биться моё сердце в сумасшедшей агонии. Я не чувствовала жар ваших рук на моей талии, когда вы обнимали меня. Это было равносильно мучениям в аду. Я пишу это письмо, пока мои щеки горят из-за горячих слёз тоски по вам. Я пишу, чтобы наконец сбросить камень, который терзает мою душу на протяжении всего времени после того, как роковым ранним утром, когда вы сладко спали, а я задыхалась в слезах и навсегда ушла, не в силах принять то, что произошло по моей вине.

Мне так жаль, что я не успела сказать те самые словами, которые бы напрочь изменили наше будущее. Наше с вами будущее. Когда вы объявили о том, что вы с вашим молодым человеком ждёте ребёнка, моё сердце в тот же момент разорвалась на мелкие кусочки и на его восстановление кажется уйдет не один десяток лет. Мне казалось, что в меня выпустили стрелу, пропитанную ядом. Но это оказалось лишь последствием моей трусости и нерешимости. И каким бы разбитым и не подлежащим к жизни не было моё сердце, оно навсегда отдано вам.

Я пишу вам с признанием о том, что я люблю вас. С первого дня нашей встречи, когда вы в буквальном смысле спасли мне жизнь, когда мой бывший парнем чуть не убил меня, пытаясь забить ногами до смерти, я поняла, что моё сердце и душа отныне была в ваших руках. Влив яркие краски в мою серую жизнь, вы стали для меня надеждой на что-то светлое. Показали, что жестокий мир не сможет поглотить меня в свои несправедливые оковы. Вы были для меня вторым дыханием, причиной биение сердца. Смыслом жизни.

Если вам интересно как дела у вашей, хоть и бывшей, подчинённой, то я на пятом месяце беременности. Свою малышку я назову на вашу честь. По гроб жизни я буду благодарна судьбе за то, что она когда-то свела меня с вами. Прошу вас принять мой скромный подарок для вашей дочери. Ведь детка ни в чем не виновата. И поцелуйте её от меня в лобик. Это моя последняя просьба. Надеюсь у вас всё хорошо. Кушайте плотно и одевайтесь теплее. Спасибо вам за всё, что вы сделали для меня.

С уважением, Йонджин.

Солёные капли падают на лист белой бумаги. Он намокает. Красивые до недавних пор выведенные строчки, расплываются от влаги. Сердце болит так сильно, словно его сжали с невероятной силой. Будто хотят раздавить, чтобы душа освободилась от невыносимой боли. Розе хочется выть волком. Но она может только скулить как щенок и кусать кулак, чтобы не разрыдатся ещё больше. Её руки слегка подрагивают, держа в них всё тот же конверт из-за содержимого которого, кажется, сейчас начнется истерика. На языке соленый привкус слёз.

— Мама! — раздается звонкий и радостный голосок.

Роде быстро стирает с лица слёзы и  поднимает голову. Видит свой родной комочек счастья, который с широкой улыбкой бежит к ней и запрыгивает ей на руки.

— Мамочка, ты что плачешь? — хмуро спрашивает Юна, заметив влажные мамины щёки. Обняв Розе за шею, малышка крепко прижимается к ней, как бы успокаивая от чего сердце её матери трепещет.

Следом за Юной на кухню заходит и Дженни, которая тоже замечает что-то неладное в поведении сестры. Она  удивляется, сводя брови к переносице. Позади ворчит Лиса, которая с охранником поднимается на второй этаж в свой кабинет.

— Нет, солнышко, ты что — шмыгая носом, вынужденно улыбается Розе, чтобы не расстраивать дочь.

— Мамочка, если тебя кто-то обидел, скажи мне и я накажу того, кто это сделал — серьёзно произносит девочка, отпуская материнскую шею.

Розе усмехается и крепко прижимает малышку к себе, испытывая теплоту на душе, что у неё растёт храбрая защитница. Берёт дочку за её мягкие щёчки нежно, насколько это вообще возможно, целует в лобик, как и просила того бывшая ассистентка.

— Нет, птичка моя. Меня никто не обижал. Просто в глаз что-то попало. Доченька, беги к папе на верх. Он очень скучал по тебе пока вы гуляли.

— Хорошо, мамочка — Юна слезает с Розе и пробегает мимо подходящей Дженни.

— Рози, ты почему плачешь? Что случилось? — Дженни подходит ближе к сестре и садиться рядом с ней на стул.

— А? Нет, ничего. Всё в порядке — нервная улыбка так и выдает ложь от которой Дженни воротит.

— Я спрашиваю что случилось? — рычит Дженни. — Не смей скрывать что-то от меня. Ты же знаешь, что я в любом случае узнаю, а ты будешь наказана за ложь — Дженни берёт в свои руки Розе в свои и вглядывается в мокрый взгляд, замечая на его дне для себя необъяснимую боль. — Рози,  расскажи мне, что заставило тебя плакать. Тебя обидел кто-то? Кто? Скажи и я прямо сейчас убью его.

Девушки идут по тропинке в садовом дворике. Дженни вздыхает, даже не зная как на это реагировать на прочитанное. Розе дала ей прочитать содержимое конверта из-за которого у нее всё ещё болит сердце. Она идёт и просто смотрит прямо, не выражая никаких либо эмоций. Роде пуста как внутри, так и снаружи.

— Сказать честно, мне жаль её — после долгой паузы наконец говорит свой вердикт Дженни. Она смотрит на  аккуратно выложенную тропинку из серых камней. — Глупышка по наивности влюбилась и обрекла себя на страдания. А ты и правда никогда не замечала ничего подозрительного в её поведение?

— Мы обнимались, обменивались красноречивыми взглядами, поддерживали друг друга. Всё это было, да. Но я никак не думала, что она это делает с чувствами влечения ко мне. Она же была мне как сестра. Была для меня как ты, Дженни. Мне нравилось защищать её и заботиться. Когда я впервые увидела её, я сразу поняла, что я должна защищать её и давать тепло. Но я не думала, что она так глухо влюбиться — печально произносит Розе.

— Ну ты же понимаешь, что теперь ничего не изменится. У тебя есть твой  мужчина и ребёнок. Девочка сама виновата в том, что не успела признаться в своих чувствах и теперь всё так как есть. Хотя я почему уверена, что у неё в жизни ещё всё будет хорошо.

— Да, я понимаю и я тоже...

От разговора девушек отвлекает неожиданный звук бьющегося стекла.

— Мне кажется или у твоей жены там что-то происходит? — задумчиво спрашивает Розе.

— Это не женщина, а сплошная беда — вздыхая говорит Дженни и идёт в дом.

— Ублюдок! Мразь! Мудак! — кричит Лиса, разбивая очередную вазу в своём кабинете. Мужчина, который и помог воспроизвести запись разговора Дженни и турецкого говнюка закрывается руками от летящих во все стороны осколков.

Прослушанная запись разговора привела Лису в бешенство. Она тяжело дышит и расхаживает по кабинету в поисках ещё чего-нибудь, что можно разбить.помещению. Держит руки за спиной и сгорает от злости.

Раздается стук в дверь.

— Я же сказала никому не входит! Что не понятного в элементарной просьбе не беспокоить?! Я тебе сейчас башку снесу если ты меня отвлёк по какой-то херне — рычит Лиса, направляясь в сторону дверей и когда распахивает их, видит перед собой свою жену.

— Дженни? — опешено спрашивает Лиса, замечая в супружеских глазах ничто иное как страх. Она видит как Дженни смотрит на неё с опаской,  будто думает, что Лиса дикий зверь и сейчас накинется на неё, растерзав в клочья за беспокойство. Дженни вжимается в приоткрытую дверь, подавляя комок в горле.

— Н-нет, Дженни, пожалуйста, не плачь. Я не хотела на тебя кричать — слегка запинается Лиса, видя как дженинны губы подрагивают. А глаза заметно намокают.

Лиса сгребает Дженни в свою жадную охапку объятий и начинает покрывать нежное лицо быстрыми поцелуями, как бы прося прощения.

— П-прости, что потревожила, просто... — слова даются сложно из-за предательского кома в горле. Дженни увидела ту самую ярость и ненависть в глазах любимой женщины с которой на её в детстве смотрели её родители, когда она попадалась им на глаза. Дженни настолько часто слышала от своих родителей, что она не нужна им, что готовилась сейчас услышать подобное и от Лисы.

— Нет, не проси прощения — крепко обнимая супругу говорит Лиса. — Ты ни в чем не виновата. Это моя вина, что не посмотрела кто передо мной и накинулась на тебя. Прости меня — отстранившись, Лиса заглядывает во влажные глаза.

— Благодарю за помощь, вы свободны — показывая мужчине взглядом на входную дверь, Лиса впечатывает  Дженни в свою грудь.

— Любовь моя, ответь мне честно, ты боишься меня? — спрашивает Лиса, беря в руки мягкие щечки супруги.

Дженни закусывает нижнюю губу.

— Дженни, не смей мне врать — строгим голосом прерывает жену из своих мыслей Лиса, заставив её слегка вздрогнуть. Она прекрасно выучила эту её привычку, что когда Дженни закусывает нижнюю губу, она что-то придумывает, чтобы соврать.

— Пожалуйста... — вздыхает Манобан. — Скажи мне правду. Ты же знаешь, что я никогда не посмею причинить тебе боль. Ты боишься меня. Почему? Я не хочу чтобы ты боялась меня.

— Злость и ненависть в твоих глазах, когда ты увидела меня на пороге. В детстве, когда я просила родителей перестать пить потому, что мне было очень страшно, точно с такой же ненавистью на меня смотрела моя мать и каждый раз говорила, что её достало моё нытье и она ненавидит меня. Что если бы не детское пособие, то она бы утопила меня. Я пряталась в шкафу и долго плакала потому, что мне было страшно и так больно слышать от неё такие слова. Я не понимала почему она так относилась ко мне, почему не любит. Я думала она изменится и всё будет хорошо. Но этого не произошло. Она каждый раз смотрела на меня так как смотрела на меня ты, и говорила, что ненавидит.

Дженни чувствует как её щеки стали влажными. Она отворачивается в сторону, чтобы Лиса не видела её слёз и шмыгает носом. Горло печет от кома, что рвёться вырваться наружу.

— Чш-ш-ш — Лалиса крепко прижимает Дженни к себе, позволяя ей расплакаться и утонуть в своих теплых объятьях — Тише, птичка моя, я с тобой, я рядом — успокаивая, Лиса нежно поглаживает Дженни по спине.

— На секунду мне показалось, что на меня смотришь не ты, а моя мать, которая все детство твердила о том, что жалеет, что у неё родилась такая тварь как я. «Если бы не ты, моя жизнь сложилась куда лучше. Зачем я тебя оставила? Лучше бы ты сдохла у меня в утробе. Умри! Я не хочу чтобы ты существовала. Ты испортила мне жизнь. Ненавижу! Слышишь меня?! Я тебя ненавижу!» Эти слова она мне кричала, когда мне было всего четыре года, а её собутыльник полез ко мне, чтобы изнасиловать. Подойдя к ней, я сказала: «Мамочка, там какой-то дяденька пытался сделать мне больно и мне страшно» Я хотела, чтобы она защитила меня, успокоила и сказала, что всё будет хорошо. Но вместо этого она так сильно ударила меня, что в глазах помутнело и меня стошнило на новый ковёр, который купил отец. Увидев, что мне плохо, мать словно с цепи соврвалась и начала избивать меня как скотину. Всё била и била пока я в слезах каталась по полу и умоляла её прекратить потому, что  мне казалось, что она просто убьёт меня.

Дженни вытирает рукой никак не останавливающиеся слёзы и шмыгает.

— Я так громко кричала: «Мамочка, прости меня. Прекрати меня бить, ты сейчас убьёшь меня», что думала сорву голос, а она словно не слышала меня и продолжала лупить. Лупила и лупила. Рычала от злости и усталости и лупила. Она так сильно била, что у меня в правом глазу лопнула вена.

Лиса сильнее прижимает Дженни к себе, кажется уже не в силах слышать её надрывной. Её сердце разрывается на мелкие кусочки от боли, сжимается от сочувствия и сожеления. Ей всегда невыносимо больно, когда страдает её женщина, а сейчас особый случай, когда она как никогда горит желанием перерезать глотку одной суке, коя несправедливо стала матерью её прекрасного ангелочка и с самого детства обрезала ему крылья. Лиса себя даёт клятву, что прийдёт время и она обязательно заставит мать Дженни поплатится за её разрушенную психику. И не только эту сволочь. Отныне, и до конца своих дней, Лиса будет делать всё, чтобы каждый ублюдок пожалел от том, что посмел причинить Дженни вред.  Обещает, что он на коленях будет вымаливать прощения, и заслуженно получит пулю в лоб. Её злобные глаза подобны разъярённому льву, который готов разорвать любого на своём пути полыхают животной яростью; зрачки сужаются до такой степени, что их вряд-ли возможно разглядеть. Лиса сейчас подобна дикой кошке, которая тихо подкралась к своей жертве и теребит хвостом, приготовившись накинуться на неё и прокусить ей горло. А после того как она это сделает, последует мелодичный хруст ломающихся костей. Успокаивая в своих руках свою драгоценную жену Лиса жаждет мести и крови. Много крови. Очень много. Настолько много, чтобы в ней купались, захлебнулись и в итоге от неё же и сдохли.

Дженни продолжает рассказывать, плакать и задыхаться от собственных слёз. Лалиса до крови прикусывает свои губы. Ей до ужаса больно всё это слышать.

— Когда её оттащили от меня, я побежала в ванну и закрылась там. Мне тогда было страшно как никогда от её дикого крика, я сделала бы всё лишь бы она заткнулась и никогда не открывала рот. Я села на пол, поджала ноги под себя, закрыла руками уши и меня жутко трясло, когда она подошла к двери и опять начала кричать о том, как ненавидит меня. Выбивала двери и продолжала кричать. Я так испугалась гнева в твоих глаза и подумала, что ты скажешь, что тоже ненавидишь меня и прогонишь.

— Господи, Дженни... — Лиса так крепко обнимает супругу в объятиях, что слышится хруст косточек. Она так сильно обнимает и прижимается к ней, будто это их последняя встреча. Дженни чувствует как ей не хватает воздуха из-за сильной хватки. — Как ты можешь вообще о таком думать? Глупая. Какая же ты глупая, Дженни. Как я могу сказать, что ненавижу тебя и прогнать? Прошу тебя, никогда не допускай мыслей, что я могу возненавидеть тебя. Да, может и были времена, когда я ненавидела тебя всей душой, но сейчас всё по-другому. Сейчас я тебя люблю больше чем ты можешь себе представить — Лиса целует супругу в мокрый носик.

— Прости — вытирая покрасневшие глаза виновато говорит Дженни и облизывает влажные губы.

Лиса берёт в свою ладошку мокрую щёчку Дженни и нежно поглаживает её большим пальцем. Смотрит таким влюбленным взглядом, что по телу Дженни проходит волна тепла. Ей хочется раствориться в этом взгляде как таблетка в воде. Ничего так не согревает как любовь в глазах родного человека, которого ты безгранично любишь.

— Ты не виновата. Просто знай, что я тебя люблю и никогда не брошу. Моё жестокое и холодное сердце бьётся благодаря тебе. Твоя солнечная улыбка согревает его и не позволяет превратиться в сплошную глыбу льда как это было до твоего появления в моей жизни. Оно бьётся для тебя. И живу я тоже только ради тебя, Дженни. Единственная причина по которой я просыпаюсь это только ты. Моя любовь навеки. Сколько бы лет не прошло, я буду любить тебя, как в первый раз. Ты — самое дорогое, что есть в моей жизни. Ничего дороже чем ты у меня нету. Поняла меня?

Дженни шмыгает носом, угукает и прижимается в грудь Лисы, чувствуя как силы покидают её после истерики. Лиса крепче обнимает Дженни и нежно целует её в макушку. Тепло и поддержка жены заставляет опять расплакаться и глотать слёзы. А для самой Лисы же дженинны слёзы — яд. Смертельный, медленно проникаемый в её вены яд, который в последствии мучительно её убивает.

— Жизнь моя, умоляю тебя, перестань плакать. Ты же знаешь как для меня невыносимо слышать как ты плачешь. Скажи, что мне сделать? Что мне сделать, чтобы моя принцесса больше не грустила? М? Хочешь — куплю тебе целый развлекательный центр и мы проведем там весь день. Хочешь, куплю тебе самую дорогую машину, самое красивое украшение. Хотя ты и без этих всяких побрякушек выглядишь как самое драгоценное украшение. Моё украшение. А хочешь, мы прямо сейчас отправимся в отпуск. В любую страну, какую выберешь, туда и полетим. Куда хочет моя радость? Турция? Греция? Может Италия или Испания? Я всё для тебя сделаю. Только прошу, перестань убивать меня своими слезами.

Да не нужны Дженни никакие развлекательные центры, украшения, страны и прочее временное удовольствие. Время проведенное вместе с любимым человеком — это незаменимо никакой большой суммой денег или драгоценными камнями. Дженни нуждается только в одном. В своей супруге. Только в ней.

— Просто побудь со мной. Мне нужна ты, а не всё это. Мне нужна моя жена. Всё чего я хочу это только ты, Лиса.

— Как прикажешь, моя Госпожа — улыбается Лиса и целует Дженни в лоб.

***

Остаток дня Дженни с Лисой просто лежат в кровати в объятиях друг друга и ничего не делают. Просто находятся рядом друг с другом. Да и больше им ничего не надо. За окном уже поздний вечер, по телевизору показывают какую-то сопливый фильм (как бы выразилась Лиса), которую Дженни смотрит без перерыва уже не первый час. Её голова покоится на груди Лисы, которая второй рукой обнимает её. Дженни улыбается и крепче прижимается к жене, когда по сюжету фильма парень признаётся девушке в любви и делает ей предложение с надеждой на её согласие, а будущая невеста конечно отвечает "да". Данная картина заставляет Лису скривится, ибо она не в силах смотреть на эти розовые сопли. Ну не для неё это. Но когда появляется ещё один парень и вышибает мальчишке делающему предложение мозги, она улыбается. Неожиданно появившийся в экране парень плюясь слюной кричит о том, что девушка, которая рыдает над мертвым телом бедного паренька пренадлежит только ему и никакой сопляк не достоин её. Дженни слышит ухмылку и закатывает глаза на то, что её жена не скрывает аморального наслаждения жестокости и легонько ударяет её по плечу на что та смеётся и целует Дженни в макушку.

— Нельзя быть такой жестокой — возмущается Дженни, наблюдая как парень, который вышиб мозги другому, силком тащит заплаканную и вырывавшуюся из его сильных рук девушку себе в машину.

Дженни явно находится что-то схожее между своей женой и этим ревнивым парнем в экране. Оба больны на ревность и так же по больному жестоки, когда дело касается тех, кем они одержимы. По правде сказать, то Дженни уже иной раз боится быть любезной с охраной в доме. Например улыбнуться или предложить немного перекусить потому, что если о этом узнает Лиса, никто не останется в живых.

— Я не жестокая, просто считаю, что так должен поступать каждый кто действительно любит. Я сделаю точно так же как этот обезбашенный если какой-то ублюдок посмеет посягнуть на тебя. Я убью каждого чей взгляд в твою сторону мне не понравиться. Так и знай — серьёзно и с превеликой гордостью заявляет Манобан.

— Ты сумасшедшая садистка, Лиса.

— Я вообще-то люблю тебя!

— Из-за тебя со мной теперь никто даже не здоровается на мероприятиях на которые нас приглашают потому, что всё боятся твоих людей, которых ты приставила ко мне — возмущается Дженни, приподнимаясь на локтях и хмуро смотрит на Лису.

— Чем тебе Роберт не общение? Он по по-моему не плохой собеседник.

— Я его каждый день вижу дома и мне по горло хватает его рассказов про то каким жестоким способом вы кого-то убили.

— А что, тебе разве не интересно как мы можем быть оригинальны в своих фантазиях? — с наивной улыбкой спрашивает Лиса.

— Ты издеваешься?! — восклицает Дженни, гневно смотря на супругу.

— Я хочу тебя — резко выпаливает Лиса и накидывается на девушку как дикий зверь нападает на свою добычу. Улаживает её спиной на кровать и сразу же припадает к сладким губам.

Между поцелуями, которые отдаются приятной вибрацией по телу и явно чувствуются нотки собственничества, Лиса не может удержаться и не укусить Дженни за её розовые губки. Она подобно до хищнику вонзается острыми зубами во влажные губы из-за Дженни предательский стонет.

— Господи, какая же ты сексуальная и горячая когда злая. Ты представить себе не можешь как я схожу с ума в такие моменты. Моя злая принцесса.

— Нет! Ты не получишь меня! — капризничает Дженни, отталкивая от себя Лису в её мощные плечи. — Ты меня бесишь! Так сильно бесишь как никогда раньше. Твоя ревность просто достала меня! Каждый день я тебе твержу, что люблю только тебя, а ты продолжаешь изолировать меня от общества. И сейчас я хочу ударит тебя.

Дженни продолжает вырываться пока её тело жадно покрывают поцелуями. Но в следующий секунду Лиса хватает её протестующие руки и скрепляет у неё над головой.

— Бей — выдыхает Лиса в дженинны губы и сглатывает. Её рваное дыхание учащается, а нарастающее возбуждения отдается теплом в низу живота. — Бей, я позволю. Но не смей мне запрещать брать то, что принадлежит мне по праву. Ты моя. И твоё тело тоже моё и ты уже не в том положении, чтобы лишать меня возможности прикасаться к нему. И запомни раз и навсегда... я буду брать тебя когда захочу, где захочу и как захочу. Уяснила? — грозно рычит Лиса, на скулах её танцуют желваки, а у Дженни бегут мурашки по телу от столь властного и стального тона, что она невольно сглатывает.

Манобан грубовато хватает супругу за щеки двумя пальцами и максимально приближается к её лицу. Дженни же всем своим до чертей сводящим с ума свою жену телом чувствует как её сердце со страху норовит выпрыгнуть из груди, когда она встречается с опасно хищным взглядом в котором замечает сверкающие искорки злости. Её сердце стучит где-то в горле.

— А если ты ещё раз посмеешь мне воспротивиться, я тебя свяжу и выебу до потери сознания. Накажу. Нахрен выгоню всю охрану из дома и никто не услышит твоих криков. Даже Роберт не поможет — Лиса не даёт Дженни ничего ответить и впивается ей в подрагивающие от страха губы грубым поцелуем, ударившись своим зубами о зубы Дженни и ведёт мокрую дорожку из вниз.

— Лиса, пожалуйста, я не хочу, прошу остановись — всхлипывает Дженни, отворачиваясь от явно начинавшей злиться непокорству супруги и вновь пытается высвободиться.

Но Монобан будто не слышит и никак не реагируя продолжает вгоняющие в страх действия.

— Лиса, прекрати! Я не хочу!

— Хватит вырываться, твою мать! — раздражённо рявкает Лиса, нависая над Дженни, которая вот-вот потеряет сознание от страха от злостного взгляда. Взгляда дьявола. — Я хочу свою жену и буду благодарна если ты наконец заткнёшься! Ты знаешь, что я в любом случае тебя трахну, так будь добра не нервируй меня и не порть мне настроение!

— Лиса, пожалуйста, прекрати делать это. Я не хочу заниматься с тобой любовью, когда ты в таком состоянии.

— За то я хочу!

Лалиса даже уже не замечает слёзы на Дженинном лице и хаотично, подобно настоящему дикому зверю накрывает жадными поцелуями разные участки прекрасного тела своей жены.

— Я прошу тебя прекрати! Я не хочу — отчаянно всхлипывает Дженни, когда по её щекам катятся слёзы отчаяния. — не хочу, не хочу, не хочу. Прекрати!

Только Лиса подобралась к киске, как в прихожей раздается звук рингтона её мобильного телефона. Сузившиеся зрачки и раздражённая гримаса на её лице говорят о том, что сейчас она наверняка готова выпустить пулю в лоб тому, кто потревожил её и сорвал ей секс. Лиса закатывает глаза, устало рычит и наконец отпускает Дженни. Хмурый взгляд падает на экран, где высвечивается абонент "засранец Сокджин", и цокнув Лиса принимает звонок.

— Ублюдок, если ты звонишь мне по какой-то херне, я тебе яйца отстрелю. Ты только что отвлёк меня и не дал мне трахнуть мою жену. И я очень зла сейчас, поэтому советую тебе, говнюк, молиться, чтобы твой звонок заинтересовал меня, иначе пиздец тебе — раздражительно говорит Лиса.

— Узнаю свою старую "добрую" подругу — смеётся мужчина в трубке.

— Считаю до трёх и если не говоришь какого хера ты меня прервал, я кастрирую тебя без наркоза.

— Всегда восхищался твоей кровожадностью, тайская стерва. И признаю, что тоже рад тебя слышать. В общем, через пол часа я устраиваю вечеринку в своем пентхаусе и хочу тебя пригласить на неё. Будет всё как мы любим: море алкоголя, такое же море красивых и доступных девчонок и много чего интересного. Обещаю, ты не пожалеешь.

— Ладно, сегодня живи. Скоро буду — немного подумав и приняв решение всё же согласиться, Лиса сбрасывает и идёт обратно в комнату.

Дженни стоит у панорамного окна за которым глубокая прекрасная ночь, скрестив руки на груди. Она чувствует нежный поцелуй в своё обнаженное плечо и прикрывает глаза от теплоты супружеских губ, вбирая воздух. Но будучи обиженной на то, что Лиса так грубо повела себя с ней она дёргает плечом и отталкивает от себя горячую руку супруги. На подобное ребяческое поведение, Лиса усмехается, подавляя в себе желание расхохотатся. А если по правде сказать, Лису всякий раз забавляло детское поведение Дженни и каждый раз она была не в силах сдерживаться и не схватить её в свою жадную охапку и не за обнимать до смерти. В такие моменты ей хочется смеяться до слёз и никогда не выпускать из рук капризный комочек своего счастья. Такого единственного и незаменимого, который вызывает в ней самый красочный спектр эмоций, коих она не испытывала за всю свою жизнь. Лиса конечно не любит детей, но этого ребёнка она готова терпеть сколько угодно.

Лиса не глупая и как только зашла в комнату и заметила одинокую жену возле окна, сразу поняла, что она обижается и сейчас будет всеми способами показывать это. Данное отвержение первый тому признак по тому так Дженни почти никогда не могла устоять от Лисиных ласок.

— Моя злючка не разговаривает со мной? — усмехаясь спрашивает Лиса, стоят позади Дженни и своим теплым дыханием вызывает марш мурашек по соблазнительной спине. Её забавляет такая реакция тела и Лиса ухмыляется ещё больше, что теперь её ухмылка похожа больше на акулью.

Дженни молчит, закусывает до крови подрагивающую губу и пытается заглушить беинеие своего бушующего сердца.

— Ты же знаешь, что я не паинька и могу быть слегка грубой, поэтому...

— Слегка грубой!? — возмущённо
перебивает Дженни, оборачиваясь от окна. Во взгляде её можно заметить еле сдерживаемый гнев и скопление слёз, которые сделали её щеки красными. К тому же они ещё и щиплют. — Это ты назваешь "слегка грубо"?! Манобан, я тебе кто, жена или вещь?

Лиса недоуменно смотрит на Дженни и слегка хмурится.

— Ты что, плачешь? Что случилось?

— Отвечай! — взрывается Дженни, крича своё требование так, что Лиса вздрагивает и прикрывает глаза.

— Жена жена, конечно. Чего ты так завелась?

— Тогда какого, мать его хрена, ты позволяешь себе обращаться со мной как с грёбанной вещью?!

— Что ты имеешь ввиду? — Лиса выгибает бровь, смотря на Дженни с ещё большим недоумением, кажется, правда не понимая почему её супруга внезапно вспыхнула яростью.

— Ты сейчас издеваешься надо мной?!

— Да нет же! Хватит орать и нормально мне объясни, что за хрень ты несёшь? Что значит я обращаюсь к тебе как к вещи? Я защищаю тебя, пытаюсь ухаживать за тобой, хотя мне чуждо подобное занятие. Но ради того, чтобы ты улыбалась я делаю это. В конце концов забочусь о тебе. А ты говоришь мне, что я отношусь к тебе как к вещи? Ты прикалываешься?!

— Лиса, неужели ты и правда не понимаешь? — как-то разочарованно говорит Дженни, будто огорчена поведением своего ребенка в школе. Смотрит на жену печальным взглядом и от того, что та и правда не понимает в чём её проблема, ей хочется разрыдатся.

— Нет, мне же заняться нечем и я решила шутки тут шутить. Я правда не понимаю, что ты хочешь. Если ты сейчас намекаешь на ревность и то, что я запрещаю кому-либо подходить к тебе, то уж уволь, моя дорогая, ты прекрасно знала на ком женишься и какие последствия будут если я увижу возле тебя кого-то рядом.

— Господи, Лиса, да причём здесь твоя ревность? Нет, она конечно тоже играет не малую роль в частых наших ссорах, но я сейчас вовсе не об этом.

— А о чём тогда?

— Да о том, что я опять боюсь тебя!

Лиса в мгновение мрачнеет. Её лицо в буквальном смысле лишается любых эмоций. Она смотрит на Дженни так,  будто услышала смертный приговор.

— Что ты сказала?

— То, что ты опять вызываешь во мне страх! Я боюсь тебя как не знаю кого.

Противная тяжесть поселяется в груди Лисы, когда она слышит эти ядовитые признания. Больше всего на свете она не желает, чтобы до её ушей доносились подобные слова о том, что её женщина испытывает к ней страх.

— Это даже звучит смешно! Бояться собственную жену. Это так нелепо... — продолжает высказывать своё недовольство Дженни, неестественно посмеиваясь.

— Но... но что я сделала, что ты опять испугалась меня?

— Твои глаза.

— Дженни, пожалуйста... объясни мне нормально.

— Тебе не нужно поднимать на меня руку, чтобы вселить страх. Это делают твои глаза. Именно в них я вижу свою смерть. Ты смотрела на меня как на самого заклятого врага и была готова убить, когда я просила отпустит меня, ибо мне было до чертей страшно находится в твоих руках. Твои глаза выражали ничего кроме ненависти в мою сторону. Она выворачивала мою душу наизнанку. Мне казалось, ты прямо сейчас придушишь меня только бы получить моё тело.

— Дженни... — Лиса делает шаг вперёд, но её останавливает вытянутая рука. Она поднимает на взгляд провинившегося щенка на заплаконое лицо ребёнка, которому причинила боль.

— Нет! Не подходи — решительно говорит Дженни, даже можно сказать приказывает, ибо холодные нотки строгости в её голосе явно говорят, что если этот приказ ослушаться, она выпустит свои коготки как у кошки и применит силу. Хоть в разы и не равную.

— Выходя за тебя, Лиса, за человека, которого люблю больше жизни, я и подумать не могла, что буду бояться его как как огня. Мне так больно даже думать об этом, ты бы только знала. Если бы я только могла представить что ты можешь меня изнасиловать, я бы... — Дженни вздыхает, чувствуя как слова даются с такой тяжестью, словно ей перекрывают кислород. — Я бы никогда не ответила тебе: «да»

— Дженни, пожалуйста не говори так. Это громкие слова. Ты...

— А что мне ещё делать? Ты только что чуть не пошла против моей воли. Ты хотела меня изнасиловать! Насильница! Боже, Лиса, как мы с тобой до такого дошли? — всхлипывает Дженни, пока по её щеке катится слеза выпускающая в Лисино сердце стрелу. Лисе до чертей невыносимо видеть боль и страдания на лице её женщины, а осознание, что  это произошло по её вине, заставляет её чувствовать себя проклятым бездушным животным, коим по сути она и является, но никак не желает, чтобы такой видела её супруга.

— Этим поступком ты вернула меня в детство и вероятно закончила бы то, что начал та жирная скотина, которая пыталась изнасиловать меня. Я увидела в тебе того самого ублюдка от которого у меня была дикая дрожь. А я была всего лишь, мать его, четырех летним ребенком! Ярость в твоих затуманенных чертовой похотью глазах точно так же душили меня как и тогда, когда моя жизнь была на волоске от разрушения. Тогда он мне крикнул: «Если сейчас не заткнёшься, я трахну тебя как сучку и перережу глотку. Ты сдохнешь, а мне ничего за это не будет, ведь твоей мамаше как всегда будет насрать на тебя»

Лиса тяжело и громко зглатывает, когда слушать невыносимые признания не остаётся сил. Она хочет наглухо закрыть уши, чтобы больше не слышать этих ужасных вещей. Её сердце обливается кровь, а ненависть к самой себе съедает его и Лиса готова сама себя убить. В её голове резко  всплывают мутные картинки произошедшего.

— Дженни, пожалуйста, послушай...

— Я просила тебя прекратить. Молила остановиться, но ты не слышала меня и продолжала делать мне больно, как делала моя мать от которой я всегда ждала защиты. А вместе этого, она была готова отдать своего ребёнка на растерзание такому чудовищу как ты!

Повисшая пауза даёт Дженни немного успокоиться и унять дрожь по телу. Лиса же не знает как переварить всё, что сейчас слышит. А Дженни правда впервые за всё время брака смотрит на свою жену как на монстр.

— Я боюсь тебя, Лиса. Боюсь как зверя. А если бы не этот звонок? Что тогда? Ты бы правда не остановилась и изнасиловала меня? — с надеждой на отрицание спрашивает Дженни.

— Нет! — Лиса наконец поднимает на Дженни ошеломлённый взгляд, когда слышит сумасшедший вопрос и забыв о том, что ей запретили подходить, сгребает её в свою жадную охапку. На сей раз Дженни уже не противиться, позволяя Лисе обнять себя так сильно, насколько это возможно. Даже может показаться, что в лёгких воздуха вовсе и не осталось — Нет. Котёнок, конечно же нет. Ты что такое говоришь? Я бы никогда так не поступила с тобой. Я не хотела делать тебе больно. Прошу, дай мне всё объяснить — умоляюще просит Лиса, сильнее сжимая хрупкое тело в своих львиных объятиях и наконец в полной мере понимает, что натворила.

Лиса отпускает Дженни и их взгляды встречаются. Манобан видит в глазах напротив неподдельный страх к своей персоне от чего ей становится тошно.

— Возможно это прозвучит смешно, но... я не помню того, что делала — печально происходит Лиса, надеясь, что ей поверят.

— Что? — с истерическим смешком спрашивает Дженни. — Нет, ты сейчас серьёзно? Это такое твоё оправдание? Боже, как это убого. Лиса, ты даже не пьяная, чтобы оправдываться подобным. Прости, но слушать, а тем более верить в этот бред я не собираюсь — Дженни проходит мимо Лисы, чтобы уйти из комнаты как её хватают за руку и вновь притягивают к себе.

— Когда мне было одиннадцать, я впервые увидела как мой отец убил человека. Я услышала дикие крики, побежала на задний двор и увидела там мужчину, который стоял на коленях, руки у него были связаны сзади, а всё его лицо едва можно было узнать потому, что оно было разбито до жуткой неузнаваемости от чего мне хотелось вывернуть желудок на изнанку. Отец меня не видел. Он подошёл к мужчине за спину и достав свой нож, которым постоянно грозился отрезать мне пальцы если не буду покорной и перерезал ему глотку. Ещё через секунду я увидела как его отрезанная голова покатилась куда-то по траве на которой было море крови. Мне стало плохо и я сразу же побежала в дом, чтобы отец не увидел меня и не избил за то, что сунула нос не в свои дела. Я шла по коридору и столкнулась с горничной. Со мной произошло что-то странное. Что-то во мне сломалось. Помню она держала поднос с чем-то горячим. Дальше её дикий крик и всё. Больше ничего не помню.

— Лиса... — Дженни берет её руку в свою.

— Отец тогда словно с цепи сорвался и отлупил меня так сильно как никогда раньше. Я не понимала за что, ведь он и слова не упомянул о том, что видел меня на заднем дворе. Я поняла, что причина не в этом. Пока этого ублюдка не было дома, мне показали записи с камер видеонаблюдения, которые были по всему дому и то, что я там увидела, дало мне осознание, что я превратилась в монстра. Я подошла к горничной, взяла чашку с кипятком и брызнула ей в лицо из-за чего она упала на пол и стала громко кричать. А потом я села ей на бёдра и просто задушила. Как потом объяснил психиатр на почве сильного стресса после увиденного у меня случился провал в памяти и я забыла то, что убила. Это как выброс адреналина. Он забирает весь негатив и вместе с ним и память. Такое случается в 50-десяти процентах случаев, когда я убиваю или вижу чью-то смерть. Я погружаясь во тьму, а после не ничего не помню.

Дженни чувствует как её сердце разрывается на кусочки от жалости и она обнимает Лису так сильно как только может. Прижимает к себе так по родному, будто боится, что если она сейчас отпустит, то больше никогда не увидит Лису. Ей жаль. Правда жаль.

— Прости меня — шепчет Лиса в ответ обнимая жену. Сейчас она нуждается в её тепле как ни в чем другом. Только бы её Дженни была рядом с ней. — Знаю, прозвучит смешно, но если бы этот придурок не вышиб тому сопляку из фильма мозги, я бы и пальцем тебя не тронула. Сегодня я прослушала ваш разговор с тем ублюдком (речь идёт о Тирафе) и всё прокручивала его слова. Я вся горела изнутри. Он пожалеет об этих словах. Обязательно пожалеет. Клянусь, я убью его. Ты моя. И больше ничья. Моя. Только моя. Я убью его. Я отрежу ему его чертов язык за то, что посмел говорить такие веще моей жене и заставлю сожрать.

— Лиса, тише. Всё хорошо — Дженни нежно поглаживает супругу по спине, видя как она дрожит от злости.

— А когда произошла сцена убийства, я представила, как это я выношу ему мозги и всё. Тьма. Конец. Я не хотела делать тебе больно. Прости меня. Прости...

— Я не знала — шепчет Дженни, всё ещё гладя Лису по спине и прижимая как можно сильнее к себе. — Почему ты мне раньше об этом не сказала? Я же подумала, что тебе правда плевать на мои просьбы и ты нарочно причиняешь мне боль. Думала, тебе нравится делать мне больно. Господи, как же это всё ужасно. Как мне жаль.

— Прости меня... — Лиса одной рукой вжимает голову Дженни в свое плечо, чтобы эти теплые ласки никогда не прекращались.

— Лиса, девочка моя, конечно я тебя прощаю. Давно простила. Если бы я только знала... Всё будет хорошо. Я не держу на тебя обиду и обязательно помогу тебе справиться с этим. И всё будет хорошо. Обещаю.

— Моя единственная — улыбается Лиса, вдыхая приятный запах волос свой жены. — Моя добрая птичка. Моя принцесса. Мой огонёк. Мой неземной ангелочек. Моя жизнь. Моя Дженни. Прости меня. Я больше не посмею причинить тебе боль. Если такое ещё раз произойдёт, придумай и скажи стоп слово, чтобы остановить меня. Если же не поможет, делай всё возможное, чтобы привести меня в чувство, иначе я просто не переживу если потеряю тебя. Сопротивляйся, кричи, лупи. Не мне дай сдохнуть в одиночестве без моего смысла жизни. Без тебя. Лучше сама меня убей, но не позволяй делать тебе больно. Я не хочу этого — Лиса резко отстраняется от Дженни и берет её лицо в руки.

— Пообещай, что обезопасишь себя от меня? Сделаешь всё, чтобы наш конец был не таким дерьмовым как то, что я пыталась сделать с тобой. Чтобы у нас был конец. Пусть наша жизнь и отношения не всегда будут розовые и сопливые как в фильмах, но обещай, что у нас будет конец где будем ты и я. Больше никого. Только ты и я. Обещай мне. Обещай, что я не потеряю тебя.

Дженни не сдерживает слёз и плачет.

— Обещаю, Лиса — глотая ком в горле говорит Дженни и машет головой.

Её грудь вибрируют от сдерживаемой истерики, а душа рвётся на части от сострадания и жалости к своей жене. Но любовный огонёк в её глазах продолжает гореть для Лисы, заставив её чуть поднять уголки губ в слабой улыбки.

— Обещаю, что сделаю всё, чтобы подобное больше не повторилось и ты не винила себя. Обещаю, что сделаю наш конец самым розовым и самым сопливым, который может быть. Даже лучше чем в фильмах. Тебя стошнит и ты будешь ворчать. Но этот конец будет наш. Ты и я, помнишь? Только ты и я. И никого больше. Обещаю.

Дженни притягивает Лису к себе и впивается ей в губы долгожданным поцелуем. Лиса слизывает с влажных Дженинных губ слёзы и пробираться языком в глубины её невероятного рта. Их языки сплетаются. И это совсем не противно. А так, что обе теряют голову от ощущений. Дженни постанывает, когда горячие Лисины руки нежно поглаживает её талию. Сущность Манобан заставляет кровь застывать в жилах, вызывает мороз и мурашки по коже. Лиса необычно жестока и холодна, словно глыба льда со всеми окружающими. Она опасна подобно льву, который единственный и неповторимый в своем мире. Такой Лису видят каждый день и начинают сочувствовать бедняжке Дженни, ибо думают, что Лиса с ней так же жестока как и с остальными, теми кто и ноготка Дженинного не стоят. Но сейчас Лалиса Манобан совершенно другая. И такой она может быть только со своей женой. Каждый зверь превращается в милейшего существа, когда рядом с ним его человек. Рядом с Дженни, Лиса забывает обо всем на свете и под её чарами, также забывает о том, что она не имеет права быть слабой.

Любовь — это головокружительная слабость и она может утопить в такой короткий срок как не заметишь, что с головой погрузилась в её оковы. А Босс мафии, который держит множество территорий под строгим контролем и имеет годами заслуживший кровью и по́том, авторитет не может быть слабым. Это может его погубить.

Но Дженни удалось сотворит невозможное. Она покорила сердце той, которая на протяжении всей своей жизни отвергала любовь, думая, что это обман, способ вытрясти с неё как можно больше денег и не верила в её искренние существование. (Или по крайней мере по отношению к ней)  Рядом с Дженни из опасного льва Лиса превращается в крошечного львёнка, которому нужна та самая любовь и забота которой она постепенно начала доверять и чувствовать, что это такое. Только с Дженни, Лиса позволяет себе быть слабой.

— Птичка моя, я сейчас кое-куда поеду, поэтому ложись спать без меня — нехотя оторвавшись от губ Дженни оповещает Лиса.

— Что? Куда ты собралась так поздно? И что значит я должна спать без тебя? Ты что, на всю ночь уходишь?

— Помнишь Сокджина?

— Лиса, нет — обречённо вздыхает Дженни, понимая о ком речь. Она до ужаса не любит этого Лисиного друга, ибо знает, что кроме проблем от ничего другого ждать нельзя. — Ты знаешь, что он мне не нравится, и я не люблю, когда ты водишься с ним.

— Тебе не о чём переживать. Если что ты всегда можешь мне позвонить — с мягкой улыбкой уверяет супругу Лиса и направляется в строну шкафа, чтобы переодеться.

— Как я могу не переживать, зная, что с ним ты можешь попасть в какое-то дерьмо? Вспомни прошлый раз, когда мы праздновали твой день рождения у него в клубе.

— А что было не так? — спрашивает Лиса с нотками наивности в вопросе, снимая с себя домашнюю футболку и ловит на своем оголённом теле плотоядный взгляд своей жены. Лису забавляет такая реакция потому как Дженни миллион раз видела её тело, а все равно смотрит как первый раз и, словно львица готовая накинуться на него, чтобы отгрызть свой лакомый кусок.

— Что было не так? Ты подралась с каким-то посетителем за то, что он случайно пролил на меня пиво и сломала ему нос. Этот идиот Сокджин чуть не спалил официантку, когда пьяный решил устроить фаер шоу с поджиганием коктейлей. Проиграв в покер вы докопались до какой-то банды отморозков за что тебе сломали три ребра, а Сокджину так набили голову, что он попал в больницу с сотрясением мозга. Какой-то ублюдок, который оказался братом Сокджина что-то подсыпал какой-то девчонке в напиток, чтобы трахнуть, но эта дура, которая берёт что попало у незнакомого человека чуть не умерла из-за передозировки некачественных наркотиков. А за это нас всех могла повязать полиция. Вот поэтому я не люблю когда ты с ним водишься.  Когда ты с этим недоумком, с тобой обязательно что-то случается.

— Мне кажется ты слишком всё утрируешь. Тот слепой баран получил по заслугам, ибо под ноги смотреть нужно, а не на шлюх, которые там сидели и всех кого не лень соблазняли своими сделанными сиськами и губами, которым нужен только член и толстый кошелёк. И к тому же в том платье на которое он пролил своё грёбаное пиво ты была такой горячей и сексуальной, что мне хотелось переубивать всех до единого в том клубе, чтобы никто не смел смотреть на тебя. Но пришлось сдержать себя в руках потому, что не такое поведение подобает Боссу моего уровня. Хотя мне понравилось наблюдать как они давились слюной, когда каждый сопляк понимал, что ты только моя и принадлежишь только мне. Но... — Лиса вдыхает полной грудью и закусывает нижнюю губу (она так всегда делает, когда злиться)

— Клянусь... хоть ещё один, мать его, блядский взгляд в твою сторону какого-то выродка и я нахрен вырву ему чертовы глаза. Ты в буквальном смысле весь вечер сводила меня с ума, я постоянно представляла как сорву с тебя платье и трахну, а из-за того ублюдка оно всё пропахло вонючим пивом. На счёте тех отморозков. Ты же знаешь как я ненавижу проигрывать, а они просто меня бесили своими тупыми рожами и тем, что вечно пялились за наш столик и виной всё тому, была только ты — серьезно говорит Лиса, пока Дженни медленно переплетает галстук у неё на шеи. Она слышит в голосе своей жены злобные нотки.

— Один из тех уродов, у которого была лысина, будто он её каждое утро полирует, особо пялился на твои ноги. У него чуть глаза из орбит не вылезли. Думаешь я не видела? Хоть я и была увлечена игрой, но видела каждый скользкий взгляд на тебе. Я говорила, что никогда не спускаю с тебе глаз и вижу абсолютно всё, чего не видишь ты. Поэтому те ублюдки тоже заслужили, ибо нехер смотреть на мою жену.

— Лиса, ты хоть кого-нибудь в жизни перестанешь меня ревновать? Хоть на секундочку? Это же ненормально кидаться и угрожать всем расправой за то, что они просто посмотрели на меня — прыскает смешком Дженни.

— Насрать — недовольно рявкает Лиса, сводя брови к переносице. — Ты моя. И всё должны это знать. Пусть руки мои по локти будут в крови, но я никогда не перестану доказывать, что ты моя. Нормальных слов никто не понимает, значит для их тупых бошек будет более доступное объяснение. Смерть. Так и знай. Убью каждого, кто встанет на моем пути. Потому что ты моя и кроме меня никто не будет тобой владеть. Ты моя?

— Лиса, но это же неправи...

— Ты моя?! — громче рычит Манобан, когда её супруга уже почти закончила с галстуком.

— Я твоя — покорно отвечает Дженни.

— Кому ты принадлежишь?

— Принадлежу тебе.

— Умница — улыбается Лиса своей хищной улыбкой и придвигается к уху Дженни. Её горячее дыхание жжёт ушную раковину. — Вот именно так ты должна отвечать каждому кто вдруг найдет в себе смелость подкатить к тебе свои яйца. Ответишь иначе, ублюдка на месте убью, а тебя накажу. Ненавижу когда на тебя смотрят потому, что знаю что можно на фантазировать глядя на тебя. Сама раз кончала от подобных мыслей — посмеивается Лиса и отворачивается к шкафу взять штаны.

— Только я имею право представлять как трахаю тебя. Другим запрещено. Мой личный приказ. Ослушаются — убью.

Дженни ахает, понимая о чем говорит Лиса и хлопает её по спине от столь вульгарных высказываний. Господи, она никогда не привыкнет к тому, настолько может быть вульгарна её жена. (Ладно, вру. Только когда они занимаются сексом и Дженни сносит крышу от взрывных эмоций, ей даже нравится раскрепощёность Лисы и она может и себе позволить немного повульгарничать)

— Дженни, бить меня будешь, когда мы будем трахаться — говорит Лиса, одевая выбранные черные джинсы.

— Пошлячка!

— Приму это за комплимент.

— И всё равно ты меня бесишь своей необоснованной ревностью.

— Ненавижу когда ты врёшь.

— Нет, я серьёзно. Я тебе даже повода не даю, а ты всё равно умудряешься что-то себе надумать, чтобы заставить человека обоссаться от страха, когда у его виска холодное дуло твоего пистолета. Господи, Лиса, успокойся!

— Если бы это было в моих силах — вздыхая бросает Лиса, отодвигая одну вешалку за другой, выбирая пиджак, который наденет.

— Думаю я знаю как помочь найти тебе силы не прикончить кое-кого если он проявить ко мне излишнее внимание — ехидно говорит Дженни.

— Мм, и что же придумала? — спрашивает Лиса, не воспринимая сказанные слова всерьёз. Думает, что Дженни блефует, чтобы заставить её перестать ревновать и тыкать в каждого прохожего пушкой.

— Ким Тэхён — младший Босс семьи Чонгуков.

— Только попробуй — стальные нотки прорезаются в голосе Лисы и заставляют кожу Дженни покрыться мурашками. Но она этого не показывает, а на удивление смелеет.

— Иначе что? Так как он претендент на пост старшего Босса, если с Боссом Чонгуком что-нибудь случится, то убить его ты не можешь, поэтому если и будешь ревновать, то для этого хоть будет причина.

— Дженни, не провоцируй меня — рычит Лиса, а рычание это больше похоже на рык тигра, и явно злого.

— А что такого? Я давно заметила как он смотрит на меня. Может поступлю как стерва, но зато ты будешь знать, что не всё хотят от меня лишь одного. Одна прогулка и...

Лиса срывается с места и в мгновение валит Дженни с ног, прижимая своим тело её в кровать. Её лицо краснеет от злости и видя это, Дженни усмехается. Манобан хватает обе руки Дженни в свои и скрещивает у неё над головой.

— Ты глухая? Я сказала не смей меня провоцировать! Именно по этой причине, что он перестает видеть что-либо вокруг как только в его поле зрения появляешься ты и он уже как подросток готов обкончаться в туалете, я ненавижу его больше всех, кого знаю. Подумай хорошо прежде чем сделать то, что надумала. Да, его я не могу убить. Пока! Слышишь?! Пока не могу его убить. Но когда-нибудь этот день обязательно настанет и я снесу его тупую башку и брошу тебе в ноги. А вот тебя я накажу. Накажу так сильно, что ты до конца жизни своей запомнишь, что не стоило меня провоцировать на ревность, поняла меня?

— Ничего, переживу. Но потом не жалуйся, что у тебя чешется между ног потому, что я тебе не дам. Не буду давать до тех пор, пока ты не станешь на коленях меня молить, чтобы дала себя трахнуть, поняла? Что, думаешь только ты умеешь манипулировать мной?

Дженни замечает, как Лису начинает трясти от злости. Её лицо багровеет до цвета темного вина, а вены на шеи и на виске начинали просвечивается.

— Господи, и когда же ты научилась быть такой сукой? — смеётся Лиса, опуская голову внизу. Она не ожидала, что её собственная жена будет так нагло манипулировать ею и при этом получая удовольствие.

— Да вот, когда ты веселилась со своими друзьями на банкетах, пока я стояла в стороне, словно прокаженная и не могла ни с кем заговорить, было время чему поучиться.

— Ты же знаешь как сильно горит у меня клитор, когда ты такая стерва? — спрашивает Лиса, слегка трясь пахом о паховую область Дженни, слыша как громок стучит собственное сердце от злости вперемешку с возбуждением. Она прикрывает глаза, чувствуя как ей становится жарко. Чувствует как сходит с ума от возбуждения.

Дженни не отвечает потому, что у самой живот сводит спазмом тепла от проворных действий Лисы.

— Знаешь, как я хочу трахнуть тебя? Чтобы ты кричала так громко, чтобы думали, что тебя убивают. Чтобы ты кричала моё имя будто я для тебя Бог.  Твоя глубокая сущность суки так и нарывается, чтобы я вытрахала с тебя всю дурь, не так ли? — спрашивает Лиса, всё интенсивней прижимаясь и трясь о киску Дженни.

Дженни чувствует как внизу живота разгорается пожар. Там всё полыхает и с каждой секундой не застонать становится всё сложнее. Это возбуждения, которое ощущается покалыванием не только на кончиках пальцев расползается по всему телу нежным жаром. Тело Лисы такое же горячее как и чувство разливающееся, где только можно. Она продолжает тереться о Дженни, которая отчаянно бореться с желанием испустить свой первый стон, закусывает нижнюю губу в надежде подавить стон на что Лиса хрипло смеётся.

— И долго же ты так продержишься? — насмешливо спрашивает Лиса, горячим кончиком языка она касается теплой шеи и облизывает её. Потом нежно прикасается к ней губами. И вот она. Её победа. Дженни жалобно выстанывает, когда силы терпеть эти сладкие пытки её покинули.

Лиса одной рукой держит обе руки Дженни у неё над головой, а второй спускается к киске. И чтобы подразнить, она спускается мучительно медленно. Забравшись рукой под тонкую ткань футболки, Лиса касается своей горячей ладонью мягкой груди, между двумя пальцами сжимает твердый сосок и усмехается, когда Дженни стонет во второй раз, не в силах пошевелить руками.

— От этого урода ты бы также текла? — Лиса прикасается своей горячей ладонью лобка, а Дженни задыхается в немом стоне, когда Лиса двумя пальцами дотрагивается входа и чувствует на них слизкие выделения. Победно усмехнувшись, Манобан большим пальцем дотрагивается к клитору, чувствуя под подушечкой его пульсацию и слышит как Дженни протяжно стонет в третий раз, когда она нажимает на клитор и Дженни поддаётся бёдрами вперёд.

— А мне и делать ничего не нужно, только от моего голоса ты течёшь как сучка — Лиса опять смеётся этим хриплым смехом, который сводит Дженни с ума.

Дженни начинает скулить ещё громче от полностью накрывшего её возбуждения, а Лиса всё не перестает  тереться о её киску. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Сладкий стон. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Протяжной стон. Дженни выгибается в спине, чувствуя в горле очередной стон. Вверх-вниз. Ещё стон. Лиса Прижимается и поднимается. Прижимается и поднимается. Сердце выпрыгивает из груди, а изо рта лишь очередной стон. Манобан видит как Дженни держится из последних сил и чтобы знала свое место, дразнить ещё больше, постанывая ей на ухо. Тихо. Сладко.  Вверх-вниз. Вверх-вниз. Большой палец стимулирует клитор круговыми движениями. Дженни скулит, кусая нижнюю губу и дарит жене по счёту... да уже и не сосчитать какой стон. Но звучит он словно райское пением ангелов.

— Вздумала манипулировать мной и остаться за это безнаказанной? За все мои двадцать девять лет никто не смел мной манипулировать. И то, что ты моя жена, абсолютно не даёт тебе никакого права проворачивать со мной такие игры. Хорошо подумай прежде чем вступать со мной в битву. А лучше знай свое место и даже не  пытается победить того, кто всегда был сильнее тебя — Лиса замечает на лбу Дженни выступившую испарину, а сама Дженни извивается в её руках как змея и это не может не вызвать очередную усмешку. Лисе нравится наблюдать за тем как жена мучается. Нет, не мучается (слишком грубое описание) Получает наказания.

— Кем ты себя возомнила, маленькая, самоуверенная сучка, решив, что можешь играть на моих чувствах? А? Или совсем страх потеряла?

Лиса убирает палец с клитора и в одно время быстро и медленно хватает Дженни за горло и сжимает его, не дав ей возможности восстановить своё рваное дыхание. Она до сих пор не может пошевелить руками ибо они в достаточно сильной хватки. 

— Неужели ты правда полагала, что сумеешь поставить меня на колени?

Лиса ещё сильнее сдавливает горло, заставляя Дженни немного давится от нехватки кислорода до выступающих слёз. Дженни чувствует горячую руку на своей шеи и молчит потому, что давно уже поняла, что зря затеяла это всё. Поняла, что проиграла. С крахом.

— Думала, что я стану просить тебя, как соплячка, чтобы ты откинула свои идеи ибо мне так невыносимо видеть тебя с кем-то другим? Что я так боюсь, что ты уйдешь от меня? — Лиса чуть  ослабляет хватку на шеи, чтобы дать Дженни немного вдохнуть, но как только видит, что она вдохнула полной грудью, вновь сжала её шею.

— Я не прошу. Я не умоляю. Я только предупреждаю и убиваю. Каждого, кто посмеет тронуть моё. Ты моя. И это не я буду виновата в смертях тех кому ты позволишь проявить к тебе излишние внимание. В этом виновата будешь ты. Тебя я предупреждаю, а других убиваю. Не хочешь смертей, сделай так, чтобы по одному твоему взгляду все понимали, что походить к тебе будет означать неминуемая смерть.

Лиса тяжело дышит, глотая слюну и смотрит своим проницательным взглядом в самую дженинну душу. Её тёмные глаза в свете яркой лампы кажутся темнее чем глубокая ночь, которая сейчас стоит за окном.

— Я одержима тобой как наркотиком. Больна. А врачей я ненавижу, поэтому лечиться я не намерена. У меня мания безумства на тебя, Дженни. Я тебя так обожаю, ты представить себе просто не можешь. А если бы и представила, то поняла бы о чем я сейчас говорю и как ты свела меня с ума. Но ты меня сейчас не понимаешь. И вряд-ли когда-нибудь поймёшь потому, что словами это невозможно объяснить.

— Ты для меня намного больше чем объект обожания и безумной одержимости. Я хочу тебя полностью. Всю. Целиком. Хочу каждую частичку твоего тела. Чтобы всегда была моей. Хочу каждый твой взгляд. Радостный. Злой. Печальный. Гневный. Чтобы был направлен только на меня. Смех. Крик. Стон. Молитва. Даже если проклинать меня будешь, хочу чтобы голос твой слышали только мои уши. Хочу каждую молекулу. Каждый атом. Чтобы это всё всегда было моим. Я никогда не устану хотеть тебя, потому, что ты моя. Слышишь меня? Моя. Поэтому даже не пытайся поставить меня на колени, чтобы приручить и заставить прекратить ревновать. Нет. Этого не будет. Даже не надейся. Не в этой жизни. Возможно это случится, когда моё сердце остановиться. И то не факт. Ты моя. Я тебя не отпущу. Ни за что и никогда. Запомни это как собственное имя.

— Даже если я и захочу уйти от тебя, ты же не дашь мне исчезнуть из твоей жизни — хрипло утверждает Дженни, когда хватка на её шеи становится в разы сильнее, а Лиса стискивает зубы и не громко шипит. Её остренькие ноготки впиваются в Дженинну кожу, а в глазах сверкает опасная ярость.  Зрачки сужаются в одно мгновение как у кошки перед нападением. Лиса до напряжения бицепсов выводят слова о том, что Дженни может от неё уйти из-за чего её хватка на шеи становится ещё крепче. Настолько крепкой, что Дженни начинает брыкаться, дабы освободиться. Лиса буквально вдавливает девушку в подушку и чувствует как каждая мышца её тела напрягается от злости.

— Прости... меня... — хрипит Дженни, пытаясь хоть как-то вдохнуть воздуха.

— Даже мыслей не смей допускать о том, что можешь уйти от меня. Вслух проговаривать тем более запрещаю. Я не шучу. Ослушаешься и хоть на секунду задумаешься сбежать от меня, я тебя накажу. И ты до конца своих дней будешь знать как нарушать мои приказы. Ты моя. Или со мной. Или смерть. Умирать тоже запрещаю. Всё. Только так. Это ещё один приказ. Нарушишь, накажу — Лиса расслабляет на шеи пальцы, ослабляет хватку (но полностью не отпускает) и Дженни наконец может вдохнуть полной грудью.

— Ты самый боль... — только Дженни сделала глоток воздуха и хотела сказала Лисе, что она самый больной человек в её жизни тем, что так не адекватно ревнует её, но Лиса не даёт ей договорить тем, что впивается ей в губы. Она отпускает зафиксированные руки и Дженни может почувствовать как они онемели. Лиса жадно кусает Дженни за пухлую нижнюю губу, делая поцелуй максимально мокрым и пошлым, как она любит, чтобы был пошлый звук, когда она отпустит губу и та со шлепком удариться о верхнюю губу, как её снова прерывает рингтон  телефона, что лежит на туалетном столике недалеко от окна, где полным полно разной косметики и средств ухода за собой.

Лиса как в прошлый раз, когда этот же самый рингтон спас её от разрушение брака раздражённо закатывает глаза и отпускает Дженни, слезая с кровати.

И как меня угораздило жениться на таком ревнивом тиране? — привстав с матраса думает Дженни, когда ощупывает свою шею, где уже явно остались красные следы.

— Ублюдок, ты, блять, опять мне всё обосрал! — рычит Лиса в трубку.

— Манобан, мать твою, ты тащишь свою задницу или нет? Уже прошло больше чем пол часа, уже все, кто был приглашён собрались, а тебя всё нет. Я вообще то, чтобы ты знала, только на твоё появление и рассчитываю. Ибо с остальными полный тухляк, вообще веселиться никто не умеет. Мне уже  одна шлюха и отсосать успела, а ты до сих пор там не можешь трахнуть свою жену? Ты, блять, фору теряешь или охренела? — возмущается мужчина.

— Если бы ты молча насаживал шлюх на свой член и не наяривал мне, когда не нужно, я бы давно справилась со всем и была у тебя. А так ты только ноешь и бесишь меня. Заткнись и жди меня. Я скоро буду. Говнюк тупой — рявкает Лиса и не дав другу что-либо сказать бросает трубку.

— Если бы кого этот болван там молча насаживал на свой член? — прищурившись спрашивает Дженни, подходя к Лисе и слаживает руки на груди.

— Тех, кого я по щелчку пальца опущу на колени и заставлю молиться на себя. Если хочешь могу заснять видео и отправит тебе по почте, чтобы ты могла научилась как правильно это делать.

— Так... то есть ты угрожаешь мне, что убьёшь каждого, кто решит завести со мной простое социальное общение, а сама едешь туда, где дешёвки глотают сперму извращенцев и терпят от них унижение, и даже не скрывашь этого? Манобан, ты охренела?! — Дженни шлёпает Лису по плечу, поражаясь тому, настолько спокойно она сказала, что собирается делать. В её голосе даже намёка на блеф не было. Это как, блять, понимать?!

— Я тебе уже говорила, что бить меня будешь, когда мы будем трахаться? — невзначай спрашивает Лиса, что-то листая в телефоне, даже не поднимая взгляда на Дженни, что злит её ещё больше.

— Я, блять, с тобой разговариваю! — кричит Дженни и вырвав из рук Лисы  телефон, раздражённо швыряет его на кровать.

— Ну зачем ты это делаешь? Ты же знаешь как заводишь меня, когда злишься? Ну вот. Теперь я опять хочу тебя трахнуть. А времени у меня ну вообще нет. Этот нытик сейчас опять начнет звонить и жаловаться, что ему скучно. Тогда я точно не выдержу его нытья и прострелю ему башку.

— Это я тебе прострелю твою башку — неожиданно выпаливает Дженни, хватая Лису за галстук и притягивает к себе. Слова звучат словно пушечный выстрел. Резкие. Поражающие. Лиса вскидывает в изумлении брови, не веря своим ушам. Не веря вообще в то, что это сказала именно её Дженни. Та, которая с ней всегда пай девочка.

— Мне сейчас не послышалось? Что ты сделаешь? — рванно посмеивается Лиса.

— Убью. Теперь я тебя предупреждаю. Если я на тебе учую хоть мимолётный запаха одной из тех блядей, которые там продаются, я тебя убью. Я не шучу. Поверь, рука у меня не дрогнет. Сначала перережу глотку той курице, а потом и до тебе доберусь. Ты моя. И если тебе так хочется опустить кого-то на колени, то для этого у тебя есть твоя законная жена. Это я. Не хочешь, чтобы я провоцировала тебя, так и ты знай свое место и не доводи до греха. Да, я всю жизнь буду страдать по тебе, но ты поплатишься за свою измену. Знай, я могу простить тебе любой твой проступок, даже если ты поднимешь на меня руку. Но измену никогда. Так и знай. Убью — Дженни смотрит на Лису взглядом в котором намёком на шутку даже и не пахнет. Она говорит это настолько серьезно настолько это возможно.

— Ты что сейчас ревнуешь меня? — с улыбкой спрашивает Лиса, а Дженни всё не отпускает её, крепко держа за галстук. Тут Дженни переводит взгляд на свои удерживающие галстук руки и резко отпускает Лису. Она чувствует себя так, словно проснулась от сна.

— Кто ревнует, я? — девушка нервно посмеивается и не находит слов, чтобы не выдать себя. Дженни сама не знает почему, но ей сложно признать, что она действительно ревнует. — Я... а... я не... Знаешь, Манобан, пошла ты нахрен, поняла? Вали куда хочешь. Мне плевать. Можешь вообще прямо в бордель поехать и развлекаться там со шлюхами сколько тебе влезет и на колени их ставить тоже можешь сколько хочешь — заметное волнение проскакивает в голосе Дженни и она поскорее хочет убраться прочь, чтобы не продолжать показывать, что до ужаса ревнует. Чувствует как горит её сердце от ревности и сейчас ей хочется что-нибудь разбить. Разнести. Разрушить. Уничтожить. Возможно даже убить, лишь бы не чувствовать того хаоса, что творится у неё внутри.

— Стой — приказывает Лиса, но её не слушают. Кажется за счёт адреналина Дженни осмелела и решила показать свой характер. Капризничает.

— Я сказала стой! — уже рычит Лиса стальным тоном и Дженни замирает у самого порога, стоя к жене спиной.

Манобан подходит к Дженни сзади. И даже не видя лица, Дженни может почувствовать эту ухмлку, которую ей хочется стереть ибо злость заполняет каждый её сосуд. Ей даже кажется, что её собственное лицо покраснело от злости и ревности. Хотя скорее это от безысходности потому, что знает, что поехать с Лисой она не сможет ибо та не пустить её с собой. К этому всему подключается третье чувство. Обида. Обида за то, что Лиса специально так сказала, дабы поставить на место. Лиса ложит руки на бёдра Дженни, за попу притягивает к себе (точнее к своему паху) и кончиком носа касается её шеи, проводя ним вверх-вниз. Вдыхает полной грудью нежный запах своей ревнивой женщины, прикрывает глаза и улыбается.

— Единственная женщина, которую я хочу трахать всю свою жизнь это ты. И на колени опускать я тоже хочу и буду только тебя. Ты же знаешь, что ничего прекрасней чем ты стоящая у моих ног на коленях в мире нет? Мне так нравится, когда ты ревнуешь меня. Чтобы видеть твое пылающее от ревности лицо я готова каждый день говорить тебе, что я буду проводить время со шлюхами.

— Ты чёртова стерва, Лиса! — Дженни вырывается из рук жены и смотрит на неё взглядом агрессивной кошки. — Я ненавижу тебя! Ненавижу, когда ты получаешь наслаждение от моих мучений. Ты редкостная сука раз тебе нравится изводить меня ревностью. Я хотя бы имею на это причины, а ты... ты... ты просто коза. Вот ты кто, поняла? Можешь домой вообще не приезжать, а ко мне в постель даже не думай приходить. Я не приму. Спи либо на полу, либо на первом этаже. А лучше у тех шлюх к которым ты едешь развлекаться — высказав своё недовольство в истеричной форме, Дженни быстрым шагов ретируется из комнаты. Не проходит и трёх секунд, как Лиса ловит её за руку, обратно заводит в комнату и прижимает в  шкаф. Лиса смотрит на Дженни своим взглядом цвета ночи. Смотрит пристально. Проницательно. Будто в самую душу заглядывает.

— Я готова быть пожизненно стервой и говорить, что я буду находиться со шлюхами, чтобы ты не находила себе места от ревности потому, что только так я знаю, что ты любишь меня. Если ты ревнуешь и угрожаешь убить меня если я буду с кем-то другим, то это значит, что ты любишь меня. Боишься потерять. Я вижу это в твоих глазах. И мне это безумно нравится. Только поэтому я сказала, что уделю время шлюхе, чтобы заставить тебя ревновать и понять, что ты до сих пор любишь меня — Лиса берёт Дженни за щеки и нежно прикасается к её губам своими. Дженни поражена сказанным и даже не сопротивляется. Поддается вперёд, переминая супружеские губы. Но когда воздуха в лёгких становится невыносимо мало, им приходится оторваться друг от друга.

— Лиса, ты такая идиотка. Боже, какая же ты идиотка, Лиса. Тебе двадцать девять, а ты ведёшь себя как ребенок. Сколько раз мне тебе ещё сказать, что я никогда тебя не брошу? Сколько ещё вбивать в твою голову, что я всегда буду любить тебя? Лиса, пожалуйста, пойми. В этой жизни кроме тебя мне никто не нужен. Ты дорога мне как жизнь. Но люблю тебя я больше чем её (жизнь, если кто не понял) Тебе не нужно делать что-то из-за чего бы я ревновала, чтобы увидеть в моих глазах страх, и наверняка убедиться в том, что я правда боюсь потерять тебя. Потому что жизнь без тебя мне попросту не нужна. Я не хочу жить жизнью в которой нет тебя. Если тебя не будет рядом со мной, я покончу с собой, чтобы не чувствовать боль без тебя.

— Тогда я лягу рядом с тобой. Ибо если умрёшь ты, то умру и я. Вместе. Ты и я, помнишь? — улыбается Лиса. — В конце будем только ты и я.

— Этого я никогда не забуду. И я не шутила. Я правда тебя убью если узнаю, что твои руки касались чужого тела.

— Моя опасная принцесса — Лиса улыбается, поглаживая подушечкой большого пальца мягкую щёчку жены. В ответ Дженни тоже дарит Лисе яркую улыбку. Её улыбка такая красивая и солнечная, что Лиса готова вечность смотреть на неё. Сесть и остаток жизни смотреть на то, как ей улыбается Дженни. Улыбка Дженни самое прекрасное, что могли видеть Лисины глаза. Она чувствует как душа и сердце словно светятся изнутри от того тепла, которое заливает в неё светлая улыбка её прекрасной жены.

——————————————

Даже не знаю с чего начать, хах. Уже  прошло четыре месяца как вышла  предыдущей глава и новая появилась только сейчас. Спустя четыре месяца. Наверное хочу сказать спасибо всем, кто читал этот фанфик и писал, что вам он нравится. Изначально я даже и не думала, что эта работа залетит и будет пользоваться спросом на продолжение. Поэтому да, спасибо всем, кто читал и писал, что им нравится эта работа. Продолжение не выходило по самой нормально причине, что меня просто покинуло вдохновение. Идеи на дальнейшие сцены и диалоги просто не приходили в голову. Но большое спасибо, что ждали выхода этой главы. Как писателю мне приятно. А сейчас, ребята, я хочу вас предупредить и не попросить, чтобы вы не теплели себя надеждами на скорейшее продолжение. Первая причина то, что я выхожу на работу и работать я буду пять дней в неделю и походу очень тяжело и вряд-ли у меня будет время на писательство. Но! Не сильно переживать не стоит. Каждую свою свободную минуту, когда на меня нахлынет вдохновение, я постараюсь уделить на главу с продолжением. И вторая причини, что... (может она и покажется слегка бредовой, но почему-то у меня так) В общем, думаю многие знают, что Лиса вместе с Розе пришли поддержать Дженни на её концерте. И вот в интернете я увидела такое видео, где у Лисы на заставке фото Фредерика Арно (вероятно её парня) И вот когда я увидела это мне стало как-то не по себе. Странное чувство одолело меня, которое можно сравнить скорее с разочарованием что-ли...? Не знаю. То есть я думаю, может уже будет не актуально писать фанфики по дженлисам если отношения Лисы и Фредерика подтвердятся. Но опять же, может у меня это необъяснимое чувство пройдет, а вместо него наоборот навеет тона вдохновения и я напишу ещё одну главу. Поэтому вот так вот. Спасибо за внимание:)