Глава 2. 18+
Проводив девушку домой, он неспешно вернулся в свой элитный жилой комплекс. Ночной воздух был удивительно свеж, и всё раздражение, которое возникло из-за того проклятого мужчины, рассеялось без следа. На душе стало спокойнее.
В этом районе царил строгий порядок, и охрана работала безупречно. На въезде дежурные тщательно проверяли всех входящих и выходящих, так что о безопасности можно было не беспокоиться. Он не отрицал, что купил этот безумно дорогой дом, где каждый квадратный метр стоил баснословных денег, отчасти именно по этой причине.
За последний год его слава стремительно возросла. Он зарабатывал много, но и врагов приобрёл немало. Впрочем, это были всего лишь бесправные люди, потому что он всегда брался только за дела влиятельных клиентов. Если не считать рукопашной схватки, они не могли ему ничего сделать. Поэтому, оказавшись здесь, он мог ни о чём не волноваться.
Загнав машину в гараж, он неторопливо вышел. Завтра снова предстоял суд, а значит, нужно как следует отдохнуть и собраться с силами.
Пока неизвестно, кто будет адвокатом с другой стороны, но в сущности это не имело значения. Он уже подготовил свидетелей, и их показания были безупречны. Что до него самого, то он и подавно не собирался ошибаться.
«Сюрприз!»
Вэнь Тинъюй только что открыл дверь, когда неожиданный хлопок по плечу едва не заставил его шлёпнуться на порог:
«Ты... ты... как ты сюда пробрался?!»
Его лицо в этот момент нельзя было описать просто как «почерневшее от злости», оно скорее напоминало лицо героя фильма ужасов, который в самом безопасном месте внезапно сталкивается с жутким призраком, который появился там, где его быть никак не могло.
«Я? Как ты сюда попал, так и я. Или ты думаешь, я умею летать?» — Усмехнувшись, Чжань Ло ловко проскользнул в щель между дверью и косяком, прежде чем Вэнь Тинъюй успел его остановить, и щёлкнул замком, закрывая дверь за собой.
В комнате мгновенно стало темно. Вэнь Тинъюй тут же включил свет. Оставаться наедине с этим мерзавцем в темноте было равносильно подписанию собственного смертного приговора.
«Немедленно убирайся, иначе я выз...»
«Старший, я просто пришёл поболтать о старых временах. Разве это противозаконно?»
Вэнь Тинъюй сделал глубокий вдох, сжав зубы, и напомнил себе, что ни в коем случае нельзя терять самообладание.
«Как бы ты ни проник сюда, если ты не исчезнешь сию же секунду, я вызову охрану, и тебя выдворят силой.
«Старший...» — Чжань Ло грустно улыбнулся: «Я теперь вполне законный жилец. Я купил квартиру этажом выше.»
Вэнь Тинъюй онемел, уставившись на этого невероятно красивого мужчину, и лишь через несколько секунд прорычал сквозь зубы:
«Чего ты вообще добиваешься?!»
«Я же сказал — поболтать о прошлом.»
«Хватит!» — Вэнь Тинъюй дрожал от ярости: «Мне не о чем говорить с таким извращенцем, как ты!»
«Старший, что за слова?» — Чжань Ло слегка прищурился.
«Я сказал — извращенец! Мразь, тварь...» — В присутствии этого человека, который когда-то нанёс ему сокрушительный удар, Вэнь Тинъюй мгновенно терял контроль. Кровь приливала к лицу, а глаза наливались гневом: «Проклятый гей!»
«Старший,» — голос Чжань Ло стал опасным: «Неужели ты хочешь дать мне повод подать на тебя в суд за клевету?»
«Ты ещё смеешь мне угрожать!» — Вэнь Тинъюй покраснел от ярости, жилы на шее напряглись, и даже галстук, который ещё минуту назад сидел идеально, теперь казался ему удавкой, который мешал дышать. Он рванул его в бешенстве, освобождая шею, и принял позу, будто готов броситься на противника: «Ты, тварь! Ты тогда подлым способом...»
«О, так ты помнишь.» — Выражение лица Чжань Ло мгновенно изменилось, и он, опередив Вэнь Тинъюя, схватил его за воротник: «А я думал, ты уже забыл. Значит, ты так ничему и не научился? Да?»
«Да иди ты...» — Вэнь Тинъюй не уступал Чжань Ло ни ростом, ни телосложением, его тренированное тело вполне могло дать отпор, но против этого человека он явно проигрывал.
«Может, я недостаточно тебя проучил в прошлый раз?» — Чжань Ло пригвоздил его взглядом: «Разве я не говорил тебе, чтобы ты перестал заниматься этой грязной работой? Но ты, кажется, очень смелый, старший. Или забыл моё предупреждение? Если осмелишься повторить, то я тебя снова трахну.»
Вэнь Тинъюй едва не взорвался от бешенства, желая избить этого навязчивого мужчину до полусмерти: «Заткнись! По какому праву ты меня поучаешь? Ты что, вообразил себя воплощением справедливости? В мире полно коррупционеров, очередь до меня дойдёт лет через десять! Если у тебя столько праведного гнева и свободного времени — иди разбирайся с ними! Разберись со всеми, а потом возвращайся и разберись со мной!»
Чжань Ло слегка фыркнул:
«Я в них не заинтересован»
«Ну вот, проговорился!» — Вэнь Тинъюй скрипел зубами так сильно, что казалось, они вот-вот раскрошатся: «Всё это просто отговорки! Ты... мразь, гомосексуалист, неблагодарная сволочь, ты даже не человек...»
На лице Чжань Ло появилось выражение, будто он достиг предела терпения. Он прижал Вэнь Тинъюя к двери, сжав его горло.
«Старший, твой язык стал ещё острее.» — Прошептал он: «Раньше ты ограничивался словом «дерьмо». Интересно, насколько твой... рот... усовершенствовался за эти два года...»
Вэнь Тинъюй почувствовал, как пальцы Чжань Ло начали медленно, с непристойной нежностью скользить по его губам, и по всему телу пробежали мурашки. К сожалению, его шея была так сильно сдавлена, что ему было трудно дышать, а лицо побагровело, не говоря уже о том, чтобы сопротивляться.
«Вот эти губы...» — Лицо Чжань Ло, прекрасное, словно сошедшее с классического портрета, исказилось мрачной гримасой: «Сколько людей они погубили, а? Сегодняшний случай... и тогда, в Америке... Ты же знал, что тот человек невиновен, но специально добился пожизненного срока... А потом он в тюрьме проглотил бритву и покончил с собой. Ты помнишь это? Я ещё не успел изучить все твои "подвиги" за эти два года, но сегодняшнее дело уже говорит о многом... Твой язык действительно страшное оружие... Тинъюй, неужели ради победы ты готов переступить через всё? Та девушка... её сначала изнасиловали, потом убили и расчленили... Неужели в тебе не дрогнуло хоть что-то...»
«Какое... мне... дело...!» — Вэнь Тинъюй с трудом выдавил из перехваченного горла хриплые слова: «Я же... не убивал её...»
Нет, он тоже чувствовал лёгкий укол совести. Но он всего лишь адвокат. Его задача — побеждать. Ему нужна поддержка этих влиятельных людей... Да, у него нет сострадания, нет чувства справедливости, но и что с того? Какая польза от сострадания? Разве оно поможет ему? Разве оно позволит ему отомстить?
«Да, человека убил Ли Вэй. Ты это прекрасно знал, но всё равно взялся за его защиту!»
Сила Чжань Ло по-прежнему была устрашающей. Если бы он сжал руку чуть сильнее, Вэнь Тинъюй просто задохнулся бы на месте.
«Защищать... кого угодно — это просто бизнес... кх... какая разница? Кх-кх... тебе-то... какое дело...»
Глаза Чжань Ло потемнели, затем в них вспыхнул странный блеск. Он усмехнулся, отпустил горло Вэнь Тиньюя, и в тот момент, когда тот судорожно раскрыл рот, ловя воздух, внезапно прижался к его губам своими.
Вэнь Тинъюй от неожиданности резко стиснул зубы и изо всех сил попытался оттолкнуть нападающего.
Но он с самого начала не мог сравниться в силе с Чжань Ло. Ещё со времён их учёбы в Гарварде он прекрасно знал, что тому доставались кубки за победы в боях без правил, Вэнь Тинъюй сам видел эти награды. Хотя черты лица Чжань Ло были куда более утончёнными и женственными, чем его собственные, но справиться с ним он не мог.
Именно поэтому в прошлый раз всё и закончилось...
Губы Чжань Ло прильнули к его рту с жадной настойчивостью, то прижимаясь, то отстраняясь, словно выматывая душу. Вскоре язык настойчиво попытался проникнуть внутрь, и Вэнь Тинъюй, сохраняя полное самообладание, крепко сжал зубы, не давая ему ни малейшего шанса.
Чжань Ло после нескольких неудачных попыток не стал настаивать, но лишь усилил напор поцелуя, яростно впиваясь в его губы, почти до крови. Когда Вэнь Тинъюй наконец собрался с силами и резко оттолкнул его, раздался громкий, неприличный звук отрывающихся губ, от которого у Вэнь Тинъюя моментально запылали щёки.
«Не смей прикасаться ко мне!»
Но в следующее мгновение его губы снова были захвачены. Как бы быстро он ни реагировал, Чжань Ло всегда оказывался на шаг впереди. На этот раз тому удалось легко проникнуть в его рот, будто он заранее просчитал каждый момент. Настойчивый язык вёл себя так дерзко, что у Вэнь Тинъюя подкосились ноги, казалось, Чжань Ло вытягивает из него все силы через этот бесстыжий поцелуй.
Он продолжал отчаянно сопротивляться, упираясь руками в наваливающуюся на него грудь, но это не давало никакого эффекта. Чжань Ло уже полностью прижался к нему, вернее, буквально придавил его к стене, а его ладонь скользнула вниз по бедру.
По телу Вэнь Тинъюя пробежала дрожь. Он поспешно освободил одну руку, чтобы схватить блуждающую ладонь, но та ловко выскользнула из его хватки. Вместо этого Чжань Ло перехватил его запястье и с силой прижал к чему-то горячему и твёрдому, что явственно выпирало под тканью брюк.
Вэнь Тинъюй резко вдохнул и инстинктивно потянулся второй рукой, чтобы освободиться, но в итоге лишь оказался полностью скован. Теперь обе его руки были в цепких лапах этого наглеца.
Вэнь Тинъюй не мог вымолвить ни слова, его губы были намертво прикованы к губам Чжань Ло, который то и дело менял угол поцелуя. Будь у него хоть малейшая возможность, он бы уже вовсю орал "извращенец". Но Чжань Ло крепко держал его руку, заставляя ладонь скользить между их бёдер, и это жгучее трение заставляло каждый волосок на его теле встать дыбом.
Одновременно испытывая жгучий стыд от вынужденных прикосновений и задыхаясь в поцелуе, он в отчаянии думал: «Сколько еще этот психопат собирается меня целовать?»
«Мерзавец...» — Вырвалось у него, когда Чжань Ло наконец отпустил его губы. Ноги Вэнь Тинъюя подкашивались, но он продолжал свои ругательства.
Чжань Ло не удостоил его ответом. Продолжая прижимать его к стене, он, несмотря на сопротивление, стащил с него пиджак и галстук, швырнув их в угол, затем растерзал рубашку и принялся расстёгивать ремень.
«Тварь, ублюдок, я тебя убью...» — Бледнея, Вэнь Тинъюй бормотал проклятия, наблюдая, как его брюки сползают до колен, а Чжань Ло расстёгивает собственную ширинку: «Ты смеешь! Только посмей...»
«Дорогой, старший,» — Прошептал Чжань Ло, втискиваясь между его бёдер и впиваясь зубами в шею: «Мы ведь уже делали это, не так ли? Я же говорил, что после того единственного раза... я не смог забыть тебя и потому нашёл тебя здесь...»
«Сволочь... сволочь... Лучше не давай мне никаких рычагов, иначе я... ммф... я...»
«Старший, эти твои губы...» — Чжань Ло вновь поднял голову и болезненно прикусил его нижнюю губу, в то время как пальцы внутри растягивали и подготавливали Вэнь Тинъюя: «Ты знаешь, когда я вижу, как ты на суде... этими губами перевираешь факты... с какой лёгкостью лжёшь... это меня невероятно возбуждает, понимаешь?»
«Ты... псих... ах!» — Прижатый к двери и вынужденный принимать каждый толчок, Вэнь Тинъюй чувствовал, как его растянутое внутреннее пространство вот-вот разорвётся. Мощные удары заставляли его судорожно дёргаться, но вместо ругательств из горла вырывались лишь разбитые, прерывистые стоны.
На самом деле боль уже притупилась. Когда Чжань Ло ввёл его во второй раз, прижав к двери, воспалённое внутри место онемело, и сквозь неприятные ощущения начали пробиваться волны нарастающего удовольствия. Даже стоны постепенно меняли свою окраску.
Но он все еще рвался ругаться. Разве телесная реакция означала, что он согласен? Разве она могла стереть всю его ненависть? Взрослый мужчина, а его унижают подобным образом — смириться с этим было выше его сил.
Особенно когда Чжань Ло и не думал останавливаться. После того, как тот измывался над ним прямо у двери в одной и той же позе, он вдруг подхватил его на руки и отнес в спальню, чтобы продолжить...
«Вот здесь бы тебе...» — В последний раз Чжань Ло заставил его встать на колени, одной рукой поддерживая его давно уже ослабевшую поясницу, а другой лаская и сжимая грудь, не прекращая при этом яростно толкаться в него. Сто восемьдесят сантиметров мускулистого тела, обычно такого холодного и неприступного, теперь дрожали и съеживались, как у испуганного кролика, а из горла вырывались всхлипы.
«Если бы здесь у тебя было хоть немного мягкости... все было бы иначе...»
Какой еще мягкости! Левая сторона его груди уже распухла и покраснела от бесконечных щипков и ласк. Разве этого мало?
Черт бы тебя побрал... Чжань Ло... ты у меня еще ответишь...
Когда все наконец закончилось, было уже далеко за полночь. Вэнь Тинъюй едва дышал, почти теряя сознание, его тело обмякло, не оставив ни капли сил. Погружаясь в сон, он всхлипывал от обиды и унижения.
Чжань Ло насильно перевернул его, прижал к себе и смотрел, как этот холодный, эгоистичный мужчина во сне всхлипывает, как ребенок, с мокрыми от слез ресницами. Он горько усмехнулся и осторожно положил ладонь на покрытую синяками грудь, туда, где должно было биться сердце.
«Если бы здесь было хоть немного тепла... хоть капля мягкости...» — Чжань Ло вздохнул: «Будь ты хоть чуточку добрее... я бы полюбил тебя без памяти.»
Но даже такой, без капли доброты... я все равно не могу тебя отпустить.
С первой же встречи он понял, что Вэнь Тиньюй беспринципный карьерист, готовый на все ради цели. Пусть он не причинял зла намеренно, но его ледяное безразличие к другим и безжалостная целеустремленность не могли не отталкивать.
Впоследствии, изучая подробные досье, которые ему достали, Чжань Ло узнал, что в детстве с семьёй Вэнь Тинъюя произошла трагедия. Тот хлебнул горя сполна, натерпелся нищеты, и теперь его одержимость славой и положением буквально въелась в кости.
Повернув голову, он взглянул на высокого мужчину, который от холода неосознанно прижался к его груди. Тот крепко обхватил колени, съёжившись всем телом в позе, полной тревоги и незащищённости.
Чжань Ло мог легко представить, откуда берётся эта упрямая, безрассудная жажда подняться наверх.
Как у птицы, которую спугнули выстрелом. Однажды упав на дно, он уже не мог позволить себе проиграть снова.
Теперь он цеплялся за всё, что мог достать: деньги, статус, связи с сильными мира сего, вход в высшее общество. Он создал себе безупречную броню с головы до ног.
Только так он чувствовал себя в безопасности, только так мог отдалиться от тех дней, когда не было даже куска хлеба.
Умный, как Чжань Ло, конечно, понимал всё это. Но понять — не значит простить.
Вэнь Тинъюй был прав, что таких людей полно вокруг, есть и куда более мерзкие. Но они — не он. На других Чжань Ло мог наплевать, а вот Вэнь Тинъюя... с ним так не получалось.
Чжань Ло и сам не понимал, что с ним происходит. С одной стороны, он презирал его поступки, а с другой — не мог удержаться от желания приблизиться.
Если бы человеческие чувства можно было разложить по полочкам и логически проанализировать, всё было бы гораздо проще.
Чжань Ло провёл пальцем по всё ещё влажному от слёз лицу в своих объятиях и почувствовал себя окончательно несчастным. С его-то данными и происхождением, разве он не достоин кого-то лучше? Мог бы махнуть рукой, пусть идёт своей дорогой, хоть в рай, хоть в ад... Но нет же, он зациклился на этом человеке, который не был хорошим, преследовал его и дважды переступил грань.
Во время учёбы они, впрочем, действительно хорошо ладили. Может, потому что оба были китайцами, но Вэнь Тинъюй испытывал к нему симпатию. Если не касаться принципиальных разногласий, они были довольно близкими друзьями. Как старший, Вэнь Тинъюй даже опекал его.
Пока не настал тот день, когда Вэнь Тинъюй окончил университет и выиграл дело, которое потрясло Чжань Ло до глубины души.
Он до сих пор помнил подсудимого Дин Шуньчжи, тоже китайца. Пожилой и явно невиновный мужчина, услышав приговор о пожизненном заключении, разрыдался так, что его судорожные всхлипы заставили весь зал замереть в оцепенении.
Чжань Ло знал, что тот невиновен. И Вэнь Тинъюй тоже должен был это понимать. Но тот спокойно стоял на стороне обвинения, уверенно выдвигая заведомо ложные обвинения, отправляя невиновного за решётку.
Была возможность подать апелляцию, но вскоре после заключения мужчина покончил с собой. Этот исход поразил и глубоко ранил Чжань Ло.
Он собирался жестоко избить Вэнь Тинъюя, но в итоге всё как-то само собой переросло в то, что он прижал его к кровати и всю ночь унижал самым мучительным для мужчины способом. После этого Вэнь Тинъюй бесследно исчез из страны, оставив все подаренные вещи, включая несколько личных печатей, которые Чжань Ло с такой любовью для него вырезал.
Он помнил выражение лица обычно холодного и сдержанного Вэнь Тинъюя — та смесь неверия и горькой обиды. Как тот рыдал от боли под ним, ругая его на чём свет стоит. Чжань Ло знал, что тот чувствовал себя оскорблённым, но кто бы мог понять, какой хаос царил в его собственной душе.
Да, он выбрал этот извращенный способ мести именно потому, что в глубине души давно испытывал к Вэнь Тинъюю скрытые чувства.
Всё сводилось к тому банальному противоречию — любовь, переплетённая с ненавистью. Звучит как нечто простое, пока сам не окажешься в этой мучительной ловушке.
Как было бы проще, если бы он мог просто ненавидеть его. Или просто любить, закрыв глаза на всё остальное. Но увы, ни то, ни другое невозможно.
Даже последовав за ним на родину, купив квартиру этажом выше и ворвавшись сегодня в его жилище, он всё ещё не понимал, что же ему делать с этим человеком у себя в объятиях.
«Эх ты...» — Чжань Ло крепче прижал к себе спящего мужчину, чьё дыхание иногда прерывалось лёгкими всхлипами: «Что же мне с тобой делать...»