Глава 9
Рафаэль
Константин вошел в кабинет в тот момент, когда я договаривал по телефону с главой Вендфордского банка, ждущего меня и Зейна на званном ужине в честь рождения сына. Бросив на невозмутимого Константина полный раздражения взгляд, я мысленно усмехнулся, поражаясь тому, как этот мужчина стойко выдерживал такого засранца, как я.
Отличаясь крайним нетерпением, я нередко повышал голос и могш пригвоздить взглядом, излучать такие вибрации, от которых люди съеживались и предпочитали ретироваться, - последнее было выдающимся умением, которое я развил еще в подростковые годы. Спасибо моему папаше, одарившему меня такими размерами, но мой исполинский рост и сто восемнадцать килограммов мышц делали свое дело, стоило только показаться на горизонте.
Я привык к тому, что люди с опаской относились ко мне. Это было даже приятно, что они не пытались втереться ко мне в доверие и нарушить границы, держась вдали и предпочитали общаться с Зейном, добродушный вид и подвешенный язык которого расположили бы к себе даже горгулью. У нас с ним был уговор: он лицо нашей компании, на нем лежит вся медийная часть, а на мне взаимодействие с ублюдками, которые играют не по установленным правилам. Зейн был человеком мира, порядка, добрым и невероятно чутким, а я всегда отличался вспыльчивостью и жестокостью, особенно к тем, кто поступает несправедливо или пытается обвести вокруг пальца.
Нередко Зейн смягчал меня, сглаживал углы, когда я рубил с плеча, тушил тот пожар, который я разжигал, когда меня что-то не устраивало.
- Лео только что разговаривал с девушкой на улице, - сказал Константин, кладя перед мной бумаги на подписание.
Я пробежался взглядом по тексту, а затем вместо подписи оставил черту, что выделяла строчку на фоне остальных.
- Переписать и дополнить, что мы не несем ответственность за действия сторонней компании, которую они так же собираются привлечь к строительству, - сказал я, и Константин молча кивнул головой, забирая документы. – Что за девушка?
Ассистент замялся, явно не готовый к вопросу, едва нахмурился и, взяв себя в руки, тут же ответил:
- Сейчас уточню.
Я бросил на него мрачный взгляд, а затем перевел его на окно, по которому бил дождь. Опять этот дождь. В Вендфорде бывает иная погода хоть когда-нибудь, не считая лета? В Нью-Йорке духота и смог, в Вендфорде бесконечный дождь, из-за которого я чувствовал себя героем фильма «Сумерки». Может быть, наш город в прошлом назывался Форксом? Я потер переносицу, жестом приказывая Константину убраться из кабинета, а затем открыл бутылку воды, за пару секунд опустошив полностью. Голова непривычно трещала по швам, словно накануне я перебрал с выпивкой, чего и в помине не было.
В кабинет неожиданно ворвались, и я уже собирался разобраться с некто, у кого хватило смелости вломиться ко мне, как тут же расслабился. Лео бросил свой рюкзак на диван, нагло открывая дверцу шкафа и выхватывая оттуда банку, в которой я хранил конфеты для него. Ухмылка расцвела на моем лице, и я, скинув пиджак, бросился в сторону Лео, который поздно заметил это и теперь с криками убегал от меня, разбрасывая конфеты по всему кабинету.
- С ума сошел что ли?! – кричал он, когда я схватил его за голень и руку, перевернув в воздухе.
Теперь его голова свисала, не доходя до пола. Лео стал брыкаться, смеясь и пытаясь перевернуться, но я крепко держал его одной рукой за ногу, иногда покачивая из стороны в сторону. Он закричал и загоготал во все горло, держа полы рубашки, которая выбилась из-за штанов.
- Ты почему не здороваешься, мелкий? – спросил я.
- Дядя, отпусти!
Я встряхнул его, отчего тот уже больше не мог сдерживать свой хохот. Улыбка в тридцать два зуба обещала разорвать мои щеки, если это все не прекратиться в ближайшие минуты.
- Ну дядя!
- Дядя, дядя, - передразнивал его я, принимаясь щекотать.
Поросячий визг огласил комнату, в которую снова вошел невозмутимый Константин. Не обращая на нас никакого внимания, он снова оставил документы на подписание, а также собранный материал на «Румор хауз». Журналистка из этого издания пыталась устроиться в нашу компанию, чтобы под шумок собирать информацию обо мне. Доказать это невозможно, а потому в суд обращаться было бесполезно, но вот заставить их молчать, покопавшись в грязном белье журнала, например, в выписках о уплаченных налогах, очень даже хорошая идея.
Сжалившись над ребенком, я кинул его на диван, где тот распластался, глубоко дыша и держась за живот. Я присел рядом, растрепав его волосы, а затем открыл сникерс, вонзая зубы в шоколад с любимой карамелью.
- Отнимаешь у детей конфеты? – спросил Лео, усмехнувшись.
- Обожаю видеть их расстроенные лица, когда утилизирую вот сюда, - я погладил себя по животу, - на их глазах вкусняшки.
- Это все потому, что ты не способен сразиться с кем-то более взрослым, - сказал Лео, выхватывая сникерс.
Я дал ему подзатыльник (слегка), отчего Лео улыбнулся, и откинулся на спинку дивана.
- Если я выйду на ринг, у соперника не будет шансов. Как ты?
Мой племянник пожал плечами, после чего повернулся ко мне и стал жевать, глядя в глаза.
- Как ты думаешь, папа любит меня?
Мальчик хотел казаться спокойным, беспечным, будто его этот вопрос не особо волнует, но я видел, что он чувствует на самом деле: нижняя губа подрагивала, глаза бегали по помещению, а пальцы руки, что лежала на коленке, отбивали такт. Я подыграл ему, все так же расслабленно сидя на диване, но внутри все напряглось от вопроса. Что случилось? Почему Лео спрашивает о таком?
Я боялся подростков, потому что помнил, какого это быть подростком: когда сносит голову, когда любое действие или слово гиперболизируется, когда малейшая деталь может довести тебя до суицида, потому что ты максимально уязвим и податлив. Помню этот внутренний голос, Который постоянно пытается сбить тебя, уверить, что все вокруг к тебе равнодушны, ты никому не интересен, что ты хуже по сравнению с другими.
Помню прекрасно. И потому беспокоился.
- Папа безумно сильно любит тебя, Лео, - искренне сказал я. – Он души в тебе не чает.
В глазах Лео появились слезы, но он тут же отвернулся, делая вид, что разглядывает окно. Я не стал допытываться, понимая его чувства. Мне хотелось, чтобы он вырос мужчиной, чтобы он не плакался, а делал, не ныл, а дисциплиной и упорством добивался всего, но в то же время мне не хотелось, чтобы он был таким же замкнутым и агрессивным, как я.
- Поделишься со мной своими переживаниями?
Я буквально выплевывал каждое слово, потому что разговаривать нежно не мой конек. Посмеяться, побороться на ринге, кого-то словесно избить (бывает, что и не словесно) – это про меня. Но вот быть спокойным и нежным, заботливо слушать...так умел Зейн, я же, учась у него, быстро забросил занятия.
У меня нет терпения. Точка.
Лео усмехнулся и повернулся ко мне.
- Поделиться с тобой переживаниями? – переспросил он, приблизившись ко мне. Схватив за лицо рукой, он потянул меня на себя, внимательно вглядываясь в лицо. – Ты точно мой дядя?
Я улыбнулся, а затем меня пробрал смех, передавшийся племяннику, что качал головой.
- Если мне нужно с кем-то разобраться, то я иду к тебе, потому что знаю, что ты поделишься беспроигрышными методами.
Удивительно, как у такого отца, как Зейн, у моего друга, что отличался добрым сердцем и умением найти подход, получился такой сын, который лезет в драки и имеет столько агрессии, от которой уши вянут, когда его эмоции приобретают словесную форму.
В кабинет постучали и вошли, но я рявкнул:
- Пошли вон!
Дверь закрылась. Интересно, в кого пошел Лео?
- Мне нужно проводить с тобой меньше времени, - ухмыльнулся я. – Ты слишком похож на меня.
Лео вскочил с дивана, скидывая пиджак и напрягая спину, чтобы показать, каких успехов он добился в тренировках. Я одобрительно зарычал, после чего Лео напряг мускулы на руках, обнажая кожу, что была спрятана под рубашкой. Вены струились по рукам. Хоккей делал свое. Мы не прогадали с Зейном, когда решили, что мальчика стоит отдать в хоккей, где он опорожнял наполнявшуюся за день чашу ярости, а также демонстрировал определенные успехи. Лео пророчили хоккейное будущее, и Зейн, пока еще не понимая, что будет лучше для Лео, старался создать для него такие условия, чтобы он мог сам решить, куда тянется его сердце: в мир спорта или науки.
Такой же умный, как и его папка, Лео интересовался компьютерными технологиями, не вылезая из своей комнаты, оборудованной так, что любой геймер позавидовал бы. Лео выпросил ее на свой день рождения, и Зейн, как человек, который всегда прислушивается к желаниям других, удовлетворил запрос Лео с условием, что тот продолжает соблюдать свой режим. Лео неукоснительно выполнял условия воображаемого договора, а Зейн, видя, что ребенок ответственно подходит ко всему, записал его на какие-то курсы от компании «National Vendfordtechnologies», которая занимала лидирующую позицию на рынке в сфере новых технологий.
В кабинет снова вошли, но уже без стука.
- Я сказал, чтобы сюда никто не заходил, - процедил я.
- Даже я? – раздался в комнате женский голос.
Я обернулся, увидев Серену, которая подмигнула мне, демонстративно выставив вперед ногу, что обнажал разрез на ее платье кофейного оттенка. Не ее цвет, откровенно говоря. Ее светлые волосы, которые она оформила в каре буквально вчера, были безукоризненно уложены так, что ни одна прядь не выбивалась из общей картины. Мне нравилось, когда она выделяла только глаза. Красивые, нежно-голубые, они были похожи на летнее небо.
Лео бросил на нее мрачный взгляд, после чего схватил свой пиджак, а затем и рюкзак.
- Даниэль ждет тебя внизу. Поговорим дома, хорошо? – сказал я, вкладывая в свой взгляд особый смысл.
Лео чуть расслабился, крохотная улыбка коснулась уголков его губ. Он кивнул головой и направился к двери, буркнув приветствие, когда Серена поздоровалась с ним. Я рукой дал ей понять, чтобы она принимала это близко к сердцу, на что Серена пожала плечами и направилась к моему креслу, предварительно положив свои вещи на диван.
- Дядя, я хочу тебя попросить кое о чем, - сказал Лео, задержавшись в дверях.
- Я весь внимание.
Лео взглянул сначала на Серену, а затем на меня.
- Внизу, на улице, я встретил девушку по имени Альба, - что-то знакомое, как будто где-то уже слышал ее имя. – Она работает здесь.
Я оттянул галстук, от которого порядком устал. Имя девушки чесало мой мозг, который все пытался вспомнить, где же я слышал его. Джессика Альба не в счет. На телефон пришло уведомление, и я открыл его, мельком взглянув: на экране появилась фотография обнаженной Серены с наручниками в руках. Снисходительная улыбка появилась на моем лице, и я бросил быстрый взгляд в сторону девушки, что проказливо подмигнула мне.
- И что же? – хрипло спросил я.
- Она бывший учитель английского языка. Ты знаешь, что у меня не особо получается с ним. Хочу, чтобы она занималась со мной. Поговоришь?
Я кивнул головой, кровь ударила в пах. Мой член встал, когда воображение нарисовало картины предстоящего времяпрепровождения с Сереной. Моя рука легла на пах, чтобы скрыть это.
- Хорошо.
- В ближайшее время, - нетерпеливо и жестко бросил Лео.
- Хорошо, сэр.
Он захлопнул дверь, оставив меня наедине с Сереной, которая взобралась на стол, предварительно убрав оттуда все, и села на колени, наклонившись вперед, чтобы я видел разрез в зоне декольте, который открывал вид на красивые холмики. Хоть грудь и была сделана, но Серене шло. Мне не нравилось трогать их, потому что ощущалось, что под кожей что-то инородное, но смотреть было одно удовольствие.
Я встал, напоследок позвонив Константину, и подошел к Серене, слушая гудки. Пока она расстегивала мои штаны и снимала с меня галстук с рубашкой, я говорил:
- В нашей компании работает некая Альба. Организуй мне встречу с ней завтра.
Закончив, я бросил телефон на диван, а затем схватил Альбу, что взвизгнула и рассмеялась, и задрал ее платье, чтобы увидеть ее длинные ноги, которые тут же обвили меня за талию.
- Мне нравится, что ты никогда не бываешь нежным, - прошептала она мне в ухо. - Зверь во плоти.
Я заткнул ей рот поцелуем, чувствуя, как моему терпению приходит конец. Войдя в Серену, я удовлетворенно услышал ее шипение. Никакой нежности. Никаких ласк. Никакой любви. Только секс.