Глава 7
Рафаэль
Она испуганно взглянула на меня, когда я пригвоздил ее к двери, лишив возможности двигаться. Судорожный выдох покинул ее грудь, и я сорвал с беглянки маску, не выдержав этой неизвестности и ярости, клокотавшей во мне. Но какого было мое удивление, когда ярость сменила страсть, лавиной накрывшая меня, отчего я отпустил девушку и попятился назад, ощущая, как пошатнулась моя безопасность.
Альба
Я застыла, не в силах выдержать взгляд этих прекрасных глаз. Манящие, большие, поглощающие без остатка, они выражали гнев и ожесточение. Их обладатель, казалось, готов был задушить меня, дыша так громко и прерывисто, словно он сражался с заклятым врагом. Выйдя из оцепенения, я начала брыкаться, пытаясь стряхнуть с себя этого верзилу, но он был настолько огромным, будто на мне не человек, а кусок высеченной скалы.
- Прекратите сопротивляться, и я отпущу вас, - со свистом втягивая воздух, произнес мужчина. – Никто вам не навредит.
Я с сомнением уставилась на него, ощущая, как сердце клокочет в горле, готовясь выпрыгнуть. Страх обуял меня, глаза защипало от непрошенных слез, и все внутри сжалось при мысли, что со мной может случиться что-то плохое. Отогнав их прочь, я сосредоточилась на том, чтобы поскорее высвободиться и сбежать отсюда к чертям собачьим, немедленно направившись домой, а потому притихла, принимая покорный вид. Рафаэль, убедившись в том, что не встретит сопротивление, ослабил хватку, и я тут же ударила его ногой, услышав жесткое ругательство в ответ. Высвободившись, я помчалась в сторону двери и попыталась открыть ее, но дверь была безнадежно заперта.
Чувствуя себя загнанной в ловушку ланью, я зацепилась за огромный бильярдный стол, лихорадочно обводя взглядом помещение и пытаясь найти хоть что-то похожее на оружие или карту-ключ. Меня сотрясала дрожь.
- Кто вы?! – гневно спросил Рафаэль, выпрямившись во весь рост.
На нем были боксеры, которые не скрывали его размеров, и мой взгляд невольно на мгновенье уперся туда, отчего щеки зарделись румянцем. Благо, что маска все скрывала.
- Я сказал, что не причиню вам вреда.
Пытаясь успокоить отчаянно бьющееся сердце, я бросила:
- Я не могу доверять первому встречному.
Рафаэль встал напротив меня, и мы закружили вокруг стола, впиваясь друг в друга взглядами, пытаясь понять слабые места и заработать преимущество во времени.
- Это я не могу доверять вам! - рявкнул он. – Какого черта вы заявляетесь на частную территорию и ведете слежку за мной?! Я засужу вас и вашего начальника за нарушения неприкосновенности частной личной жизни!
Мое лицо приняло недоуменное выражение, но я поздно вспомнила, что это все было скрыто под маской.
- Я не понимаю, о чем вы, - голос осип от эмоций, стал немного хриплым. Выговаривать слова удавалось с большим трудом. - Вы с кем-то спутали меня.
Я увидела на полу карту-ключ, которую, видимо, выронил Рафаэль, и мозг лихорадочно стал вбрасывать мысли про нее, сосредоточив на ней все мое внимание. Стараясь не глядеть в ее сторону, я сделала еще несколько шагов, когда услышала:
- О нет, вы именно та, кто есть.
Я метнулась к карте, оказавшись рядом, но совершенно не ожидала, что Рафаэль перепрыгнет бильярдный стол в два счета и выбьет из моей руки карту прежде, чем я успею ее приложить к замку. Навалившись всем телом, он пришпорил меня к двери, не давая возможности шевельнуть даже пальцем, и я глухо застонала, ощущая, каким огромным был этот мужчина. Странно, что рядом с ним, в такой момент, я не ощущала никакой опасности. Понимаю, что это звучит максимально идиотски, так, словно у меня отключился инстинкт самосохранения и мозг радостно говорил мне: «Умри. Выпрыгни в окно, ведь это так весело и безопасно». Но я действительно не ощущала рядом с этим человеком опасность, словно он не был способен навредить мне физически.
Сорвав с меня маску, Рафаэль с яростью посмотрел на меня, но затем вдруг изменился в лице и отпрянул, отчего я не выдержала и сползла на пол. Ноги отказывались держать меня после такого. Какого было мое удивление, когда он сел напротив меня, обхватив ногами мои.
Мурашки, те мурашки, с которыми я еще не была знакома, пробежались вдоль позвонков, вызывая странное, какое-то волнующее чувство. Кожа в тех местах, что касалась ног мужчины и при этом была прикрыта тканью, горела так, словно она была обнажена.
Близость этого Рафаэля, который буквально излучал силу, ярость и нетерпение, действовала на меня странно успокаивающе, отчего я стала разглядывать его внешность. Он был высок, слишком высок, могуч в плечах и угрюм в выражении лица, которое являло собой образец мастерства Бога: большие глаза орехового цвета скрывали так много, что невольно мне хотелось окунуться в этот омут с головой; взгляд их иногда был манящим, а иногда отталкивающим, будто его хозяин никак не мог определиться с мыслями в голове. Губы, полные, мягкие, совершенные, манили, приковывали к себе все внимание, а аккуратная щетина, которой было покрыта нижняя часть лица мужчины, добавляла ему лоска. Золотая сережка, блестевшая в левом ухе, красиво оттеняла его смуглую плотную кожу. Хотелось запустить руки в эти темные вьющиеся волосы, беспорядком лежавшие на голове. Пройдясь по незнакомцу взглядом, я как будто только заметила татуировки и еле удержалась, чтобы не начать изучать их подробнее, водить по ним пальцами, чертя линии, образующие рисунки...
- У тебя есть минута, чтобы рассказать мне правду, иначе я перекрою тебе кислород и ты больше никогда не сможешь найти работу, - Рафаэль схватил меня за руку и резко дернул на себя, отчего я уперлась ладонью ему в грудь.
Коснувшись горячей, могучей груди, под которой перекатывались мышцы, я ощутила на себе его теплое дыхание, выражающее крайнюю степень нетерпения этого вспыльчивого мужчины. Впервые я касалась обнаженной кожи мужчины в столь интимном месте, и от этой мысли мое лицо вспыхнуло, а губы приоткрылись. В легких не хватало воздуха. Слишком красивый. Слишком...сексуальный. Я смотрела на этого мужчину и чем дольше делала это, тем более наливалось кровью мое лоно, где затягивался узел желания.
Эта мысль кольнула мое сознание, вызывая разные чувства: от всторга и недовольства до замешательства и наслаждения. Микс этих эмоций так качал меня, что я вот-вот должна была совершить трюк «солнышко» и при этом, скорее всего, упасть ровно на голову, чтобы точно сломать или ее, или шею.
В нос ударил запах ветивера и чего-то древесного, такого пряного, что мне захотелось прижаться к шее этого мужчины. Смятение охватило меня, и я мысленно дала себе пощечину, чтобы все внутри перестало плыть от близости Рафаэля.
Я понимаю, что я одинока, но видеть в этом человеке сейчас мужчину, которого желаю, а не человека, способного сделать что-то плохое, весьма опрометчиво.
- Вы испытываете мое терпение, - утробный, низкий голос вызывал мириады мурашек, стрелами пронзивших тело. – Неужели вы не понимали, во что ввязываетесь, когда согласились на это?
Я отбросила назад волосы, лезшие в глаза, и мужчина почему-то оказался ближе, словно он медленно, но верно двигался в мою сторону. Ноги все больше обхватывали бедра, тепло дыхания смешивалось с моим, и вот наши лица оказались в нескольких сантиметров друг от друга, отчего я могла разглядывать его невероятно красивое лицо, совершенно этого не стесняясь.
Слишком прекрасен. Невыносимо.
Каково это, когда ты водишь по его лицу пальцами, проводя ими по надбровным дугам, скулам, щекам, когда подводишь их к полным губам, а затем запускаешь в волосы, чувствуя жесткость и мягкость одновременно, оттягивая завитки, чтобы увидеть, как они вновь принимаю свою форму.
Я жадно вдохнула, и в нос снова ударил этот пряный аромат, где главенствовал ветивер, сладкий и свежий одновременно.
- Я не понимаю, о чем вы говорите, - произнесла я наконец. Заставив себя прекратить млеть перед этим Рафаэлем, я прислонилась головой к двери, ощущая себя ужасно уставшей. – Меня пригласила в этот клуб подруга, которой дал билеты ее парень, внизу, где танцпол я познакомилась с мужчиной, и он провел нас на второй этаж, де мы играли в покер. Я захотела уединиться, но в туалете это сделать было невозможно, и девушки сказали, что я смогу сделать это здесь, - мужчина все это время безотрывно смотрел на меня, но при этом сохранял беспристрастное выражение лица. Сложно было понять, что он думает, но, честно говоря, я настолько устала, что было все равно. – Мне было неведомо, что здесь кто-то есть, когда я скрывалась от парочки.
- Какой парочки? Что они делали? – эти вопросы прозвучали так интимно, что я закрыла глаза, ощущая, как горит мое лицо.
- Они..., - язык отказывался произносить эти слова, признаваться, - они...
- Что они? – голос его звучал еще ниже, став чуть хрипловатым.
Я распахнула веки, видя Рафаэля так близко, что стоило мне сделать одно движение головой, как наши губы соприкоснулись бы. Я толком не умела целоваться. Не буду врать, я целовалась до этого, но всего четыре раза, из которых первый был просто в губы. Я не помню, когда это уже было, и, если честно, боялась, что так никогда и не вспомню. В фильмах это выглядит так чарующе, что я жадно пожираю это глазами, ощущая, как распаляется мое тело, как оно застывает, пока я поглощаю каждую секунду без остатка. И сразу становится так тепло, так хорошо, так безопасно. Странно все это.
- Она лежала на полу, - найдя в себе смелость, прошептала я, - с задранной к верху юбкой, а мужчина был полностью обнажен, лишь маска скрывала его лицо. И они...
То, что я не в силах была произнести, закончил сам Рафаэль:
- Трахались.
Одно слово, но сколько в нем было всего, что окатило меня настолько жаркой волной, что я рвано задышала, сжимая бедра и ощущая себя так, как бывает, когда ты на балансируешь на грани, вот-вот достигнув оргазма, который сбрасывает тебя со скалы, разбивая, но не причиняя боли.
- Да.
- И вы стали невольным свидетелем?
- Да. Испугалась и вбежала в первую открытую дверь. Но я не знала, что вы...
- Занимаемся тем же самым?
Ухмылка коснулась губ Рафаэля, и он стал еще красивее. Зачарованно наблюдая за его лицом, я совершенно не слушала, что он говорит – у него такие губы, которые хочется целовать.
- Я все равно узнаю о тебе правду, беглянка, и если ты соврала мне, если ты одна из журнала «Румор хауз», твоя погибель будет не за горами.
- Что это за этаж? – тихо спросила я. – Девушки сказали...
- Скорее всего, они сыграли с вами в злую шутку, - Рафаэль снова усмехнулся, и я увидела идеально ровные белоснежные зубы. Колечко колыхнулось в мочке уха, приковав мое внимание.
- Пароль «Эрот», - догадалась я слишком поздно. – Этаж любовных утех.
Рафаэль удовлетворенно кивнул головой. Странно, что рядом с таким верзилой я все еще чувствовала себя в безопасности. Выше и шире любого охранника, которые работали здесь, уступая лишь в ширине плеч Аиду, Рафаэль будто был высечен из скалы.
- Кто был тот мужчина, с которым вы познакомились внизу? Вы помните его имя?
- Аид.
Лицо Рафаэля изменилось, улыбка пропала, уступив место едва уловимому удивлению, а затем недоверию.
- Аида? – переспросил Рафаэль. Я кивнула головой. – И вы играли с ним в покер?
- Он сам предложил, - напряженно ответила я, после чего встала.
Рафаэль тут же оказался на ногах, возвышаясь над мной на добрые две головы, если не три. Мышцы под смуглой кожей перекатывались, и само тело напоминало статую древнегреческого бога. На широкой, могучей груди виднелись многочисленные татуировки, линии которых перемещались на спину, извиваясь и там. Мне хотелось рассмотреть каждую, изучить, провести по ним указательным пальцем, но я отвернулась и прошла к дивану, достав из-за него туфли.
- Я выйду, как зашла, - прошептала я. – Простите, не хотела нарушать ваше уединение.
- Когда вы в последний раз занимались сексом?
Я застыла, чувствуя, как Рафаэль прожигает взглядом дыру в моей спине. Слова будто эхом отражались от стен, стуча в моей голове. Все внутри запротестовало, стесняясь неопытности, боясь, что меня поднимут на смех. Глаза почему-то жгло, в горле встал ком. Никогда. Никогда не занималась. Никогда не чувствовала тепло другого человека, не видела в его глазах свое отражение и слушала его стоны в моменты окончания. А так хотелось бы.
- Мне нужно идти.
Рафаэль встал позади меня мучительно близко, так близко, что я ощутила спиной его грудь, прижимающуюся ко мне. Я чуть не застонала, закатив глаза, но вовремя опомнилась, схватила карту-ключ со стола и выбежала из комнаты, ощущая себя такой разбитой, какой никогда не была.