Глава 21
ЧОНГУК.
Я должен был заметить это раньше.
Одышка. Расфокусированный взгляд. То, как ее руки дрожали, когда она крепко сжимала мои. Обычно я гораздо более внимателен к своему окружению. Если бы это был кто-то другой, я бы, скорее всего, заметил это сразу. Но Лиса всегда обладала удивительной способностью выводить меня из себя. Она делает это как никто другой. В ее присутствии все мои умственные способности разрываются между борьбой с моим влечением и попытками сдержать ярость, которую она во мне вызывает. Я кипел от злости с того момента, как открылись двери зала и на пороге появилась моя невеста, одетая во все черное. Но глядя на нее сейчас, столь хрупкую и разваливающуюся в моих руках, моя ярость испаряется, сменяясь тревогой.
— Дыши, — шепчу я.
— Я... пытаюсь. — Она звучит испуганно. Ее голос дрожит.
Черт.
Мой взгляд падает на ее слегка приоткрытые губы. Все ждут поцелуя, и мы выглядим так, будто обмениваемся словами любви. Я не собирался ее целовать. Я не мог позволить себе снова приблизиться к этим чертовски притягательным губам. Я не имею понятия, как мне выкрутиться из этой ситуации, не устраивая сцены и не привлекая внимания, но сейчас это уже не имеет значения.
У нее паническая атака.
Не имея лучшей идеи, что делать, я предпринимаю единственно возможное действие.
То, которое я пообещал себе никогда не повторять.
Я прижимаюсь губами к ее губам.
Огонь вспыхивает в моих венах, обжигая каждую клетку моего тела. Он поглощает меня настолько, что взрывы аплодисментов вокруг нас становятся незначительными помехами на моем радаре. Ничто не имеет значения. Ничто, кроме восхитительной женщины, прижавшейся ко мне.
Я пожираю ее губы, как голодный человек. Неделями я мечтал об этом, хотел понять, затмит ли следующий поцелуй два предыдущих. Он лучше. Намного лучше. Сладче. Опьяняюще. Захватывающе.
Заряд чистой энергии пронзает меня до глубины души.
Или, может быть, чуть ниже.
После секундного колебания она отвечает на поцелуй с такой же силой, как и я, и зарывается пальцами в мои волосы. Сжимая пряди, она царапает мою кожу головы. Изящные острые зубы впиваются в мою нижнюю губу. Дикая маленькая кошечка укусила меня.
Я кусаю ее в ответ.
Желая углубить поцелуй, я наклоняю голову и чувствую, как что-то странное касается моей щеки. Где-то в глубине сознания я понимаю, что это ее фата. Не разрывая поцелуя, я скольжу рукой к ее голове, снимаю эту дурацкую ленту с сеткой и бросаю ее за спину. Как будто черного свадебного платья было недостаточно, она добавила к своему наряду траурную фату.
— Никто никогда не ослушался меня так, как ты сегодня, — шепчу я ей на ухо.
— Хорошо, — бормочет она в ответ. — Кому-то же надо держать твое огромное эго под контролем.
Мои губы дрожат от беззвучного смеха. Кажется, она снова стала прежней.
Громкие аплодисменты и крики утихли, остались только вежливые хлопки. Мы, вероятно, перешли границы приемлемого свадебного поцелуя, но сейчас мне все равно. Аромат Лисы стал для меня амброзией. С каждым вкусом мое желание к ней растет.
Я скольжу ладонями к ее ягодицам, поднимая ее выше, ближе, укладывая ее таз на мой пах. Она сразу же обхватывает мои бедра ногами, и между нами остаются только слои нашей одежды. Надеюсь, ее юбка скроет, насколько твердым стал мой член. Он готов разорвать молнию с той самой секунды, как наши губы соединились.
Боль пронзает затылок, когда она дергает меня за волосы, не переставая атаковать мои губы. Дикий маленький котёнок. Отпустив мои волосы, она скользит ладонями по моей шее и останавливается на галстуке. А затем начинает развязывать узел. Я рычу и хватаю пальцами ее подбородок.
— Твой трюк по устранению кризиса - первоклассный. — Я улыбаюсь, впиваясь в нее взглядом. Покрасневшие щеки, полностью растрепанные волосы, размазанный по всему лицу макияж, и она задыхается, как будто ей внезапно отключили кислород. — После этого никто даже не вспомнит о твоем свадебном платье.
Две ярко-зеленые глазки, обрамленные длинными темными ресницами, смотрят на меня в замешательстве.
— Что?
— Твоя попытка сорвать с меня одежду у алтаря, на глазах у всех гостей, возможно, шокировала всех настолько, что они забыли о твоем черном платье.
Она моргает, затем медленно смотрит на собравшихся, на сотни людей, которые смотрят на нас с открытыми ртами. В комнате царит мертвая тишина. Толпа затаила дыхание.
Внимание Лисы переключается на меня. Вместо растерянности в ее глазах снова появляется паника, а нижняя губа дрожит.
— Я...
Ее ноги крепче обхватили мою талию.
— Я… Можем мы уже уйти?
— Так и планировалось. Прием устроен в банкетном зале по соседству.
Остатки румянца исчезают с её лица. Внезапно уставшая, она обнимает меня руками и прячет лицо в изгибе моей шеи.
— Я сегодня не выдержу толпу.
Мои ноздри щекочет аромат ее клубничного шампуня. Сладкий и слегка терпкий аромат свежести, лета и самой Лисы. Я вдыхаю его, впитываю. Наслаждаюсь ею. Я должен настоять на том, чтобы мы пошли на прием, заставив ее мучиться часами неудобных тостов и помпезных речей. Это было бы подходящим наказанием за то, что она сегодня натворила. Она должна с самого начала знать, что моя терпимость к неуважительному поведению ниже нуля. Даже когда речь идет о моей жене.
Но когда я держу дрожащее тело Лисы в своих руках, она кажется мне не вызывающей дикой кошкой, а заброшенным котенком, дрожащим под дождем. Меня мгновенно наполняет желание защитить ее, уберечь от опасности. Я хочу, чтобы мои руки защищали ее с этого дня. Я хочу быть тем, к кому она обращается за теплом.
Что более чем идиотски, учитывая, что большую часть времени я не могу находиться с ней в одной комнате, не сойдя с ума.
Не говоря уже о том, что этот котенок более чем способен выцарапать мне глаза своими крошечными когтями.
Но не сегодня. Она сдалась.
Мои глаза оглядывают комнату, впитывая гостей, все еще сидящих рядами и с явным замешательством ожидающих, когда мы выйдем из алтаря. Мы уже должны были уйти, а не продолжать стоять у алтаря в течение нескольких минут.
— Мы не можем устроить ещё больший скандал, не появившись на нашем собственном свадебном банкете, Лиса.
— Мои зубы у твоей сонной артерии, Сатана. — Ее губы скользят по моей коже, когда она шепчет мне на ухо.
— Хочешь, чтобы это была кровавая свадьба?
Я не могу не смеяться. Ее голос слаб и дрожит. Она все еще шатается, но это не мешает ей высказывать угрозы. Моя дерзкая дикая кошечка.
Сдвинув руки под ее ягодицами, я достаю телефон из пиджака и набираю номер своего водителя.
— Ригго. Подгони машину к чёрному ходу.
***
— Ну? И что теперь? — спрашивает Лиса, поднимая шлейф платья с пола машины.
Я игнорирую входящий звонок от Козимо и сосредотачиваюсь на своей милой невесте. Как только мы вышли из зала, она практически выпрыгнула из моих рук и бросилась в ожидающую нас машину. С тех пор она молча сидела рядом, погружённая в свои мысли. Это её первые слова за последние двадцать минут.
— Теперь мы поселим тебя в твоем новом доме. Твои вещи уже должны были прибыть.
— У меня только один дом. И ты заставил меня оставить его, вместе со всем остальным. Семьей. Друзьями. Моей свободой.
— Мы что, опять будем это обсуждать? Мы заключили сделку. Перестань ныть, будто это конец света.
— Я не ною! Как ты можешь ожидать, что я буду в восторге от того, что меня заставляют провести год с человеком, которого я едва знаю?
— Думаю, мы достаточно хорошо узнали друг друга. — Мой телефон снова звонит, я беру его и смотрю на экран. Нино Гамбини. Наверное, звонит, чтобы узнать, где мы, черт возьми, находимся. — У меня плотный график на ближайшие несколько недель. Помимо обычной деловой херни, есть несколько светских мероприятий, на которых я должен присутствовать. Я пришлю тебе ссылку на свой календарь.
— Почему ты думаешь, что мне есть дело до твоей светской жизни?
— Как указано в нашем брачном договоре, ты будешь сопровождать меня на каждом из них, Лиса. Проследи, чтобы твои наряды соответствовали.
— Да, да, Сатана. — Она бросает мне снисходительную улыбку.
— Будут ещё какие-нибудь указания?
— Да. Перестань так меня называть.
— А как ты хочешь, чтобы к тебе обращались? Ваше Высочество? Может, мистер Чон?
— Чонгук будет достаточно. Или ты можешь использовать «дорогой».
— Конечно, дорогой.
Машина замедляет ход, поворачивает к воротам, а за ними — к дому.
— Ты что-то имеешь против моего имени? — спрашиваю я.
— А что?
— Потому что ты его не использовала. Ни разу. Всегда только Чон. -
Лиса отводит взгляд.
— Похоже, мои вещи уже приехали.
Машина останавливается рядом с большим грузовиком, припаркованным у входа в мой дом. На крыльце сложена гора сумок и коробок, почти полностью блокирующих дверь.
— Уверена, что всё упаковала?— спрашиваю я, выходя из машины и протягивая руку, чтобы помочь Лисе, которая следует за мной.
— Думаю, да, — пропевает она, полностью игнорируя мой жест, — Но если что-то и осталось, Драго довезёт.
— Это был сарказм, Лиса. Что, чёрт возьми, ты туда напихала?
— Книги. Одежда. Книги. Мое любимое кресло. Книжные полки. И еще книги.
Я качаю головой. Боже.
— Это все не поместится в старой комнате Сиенны.
— Хм, это очень плохо. Значит, мне нужна самая большая комната в этом доме.
— Это будет главная спальня. И, так получилось, но она принадлежит мне. — Я наклоняюсь, чтобы шепнуть ей на ухо: — Предлагаешь делить её со мной?
— Боже упаси. Любая другая комната, в которой поместятся все мои вещи и которая будет как можно дальше от твоего логова, вполне подойдет. Пожалуйста и спасибо.
На моих губах появляется ухмылка. Не то чтобы я когда-то собирался разрешить ей пользоваться комнатой Сиенны.
— Как пожелаешь.
Лиса прищуривает глаза и смотрит на меня с подозрением. Но затем она поднимает подбородок и направляется к входной двери.
Нет, уж. Я догоняю её и подхватываю на руки.
— Эй!
— Видимость, gattina. По традиции жених должен перенести невесту через порог.
— Никого из твоей драгоценной семьи здесь нет, так что нет нужды в этом притворстве. Поставь меня на землю.
— Здесь моя домработница, а она обожает сплетничать. Отказ от свадебного приема — это предел того, на что я готов пойти ради тебя. И я сделал это только потому, что у тебя был приступ паники и ты чуть не потеряла сознание у алтаря.
— У меня не было приступа паники! И я не теряю сознание. Ты, наверное, перепутал меня с одной из своих хрупких итальянских девушек.
— Я бы никогда не допустил такой ошибки. Ты настолько отличаешься от итальянских женщин, насколько это вообще возможно. — Я опускаю её на пол и киваю своей домработнице Грете, которая с широко раскрытыми глазами наблюдает за нами у лестницы. — Грета покажет тебе дорогу. Твои вещи скоро поднимут наверх.
— Замечательно. — Лиса пытается стряхнуть мою руку со своего бедра. — Ты не возражаешь?
— Кажется, ты кое-что забыла. — Я притягиваю ее ближе.
— Вокруг полно свидетелей — грузчики и Грета. Уверена, они ожидают, что молодожены продемонстрируют свою любовь. Поцелуй убедит их, что все в порядке.
— Я тебя терпеть не могу. Три предыдущих случая, когда я целовала тебя на глазах у наших семей ради видимости, были достаточно ужасными. Не хочу повторять этот опыт. Никогда. Так с чего ты взял, что я стану целовать тебя ради твоей прислуги?
— Мои чувства к тебе не особо отличаются, Лиса. Прикоснуться губами к твоим губам — все равно что позволить себе сгореть заживо. Но ради общего блага нужно идти на личные жертвы. — Я прижимаю ее к своей груди. — Сделай так, чтобы это выглядело искренне.
Губы Лисы расплываются в сладкой улыбке. Она берет мое лицо в ладони и легко касается моих губ своими.
— Конечно. Позволь мне показать тебе, как сильно люблю быть твоей женой, дорогой.
Абсолютное блаженство. Именно так я чувствую, когда ее губы снова прикасаются к моим. Ее запах… ее нежность… сладкий, сладкий… АУЧ!
— Упс. — Маленькая кошечка невинно улыбается, слизывая каплю моей крови со своей нижней губы. — Прости, дорогой. Немного увлеклась. Но ты же сам настаивал, чтобы я показала всю глубину своих чувств.
Мои ноздри раздуваются. В груди взрывается ярость, но она не имеет ничего общего с ее выходкой. Я зол на себя, на реакции своего тела и разума. Потому что каждый раз, когда мы целуемся, я чувствую, как будто меня подключили к источнику сырой энергии, который заставляет мое сердце биться чаще, а каждый мой нейрон загораться. Каждое мое чувство обостряется в момент нашего прикосновения. Она так на меня действует. Только она. Пробуждает меня из того зомби-мира, в котором я был заперт. Я даже не осознавал, что тонул в этом аду. А теперь я безмерно зол, что именно она так на меня действует.
— Грета ждет, — сквозь зубы произношу я.— Иди. Начинай распаковывать вещи.
Она проходит мимо меня, не говоря ни слова, высоко подняв голову, и поднимается по лестнице на верхний этаж. Бедная, сбитая с толку Грета семенит следом.
Как только Лиса исчезает из виду, я слышно выдыхаю, наконец позволяя себе расслабиться. Однако снятие напряжения в мышцах не помогает облегчить давление в моем члене. Я тверд как камень уже больше часа. С того самого момента, как наши губы соприкоснулись. Я рад, что она хотя бы в этот раз послушалась. Если бы она осталась, мои руки и губы бы обхватили все ее тело, а потом я бы повалил ее на пол и трахнул прямо здесь.