9 глава
Катя шла по улицам Питера в надежде, что сейчас ей навстречу выйдет Пущин, но, увы, этого уже не случится. По дороге Катерина увидела свой любимый книжный магазин и решила забежать туда. Народу было мало, но зато как много было книжек, а особенно ее любимого автора. Катя, не думая, взяла себе несколько книг и направилась на кассу. Там она увидела пожелания для каждого клиента, ну и, не удержавшись, взяла одно.
«Вернись и начни всё сначала» — гласило пожелание. Удивившись, девушка сложила его в маленький конвертик и убрала в сумку. Выйдя из книжного, Катя, как обычно, пошла в сторону дома, но не тут-то было, около ее подъезда стояла толпа людей, которые бурно что-то обсуждали и тыкали в окна ее квартиры пальцами.
«Неужели я что-то сделала? Или открыли музей?» — с жаром подумала Катя. Она подошла поближе и увидела вывеску об открытии музея и что вход свободный. Девушка быстро поднялась наверх, ее сумки стояли около двери, аккуратно сложены, а в дверях стояла женщина и ее дядя.
— Николай, объясни, пожалуйста, почему музей открыли без моего ведома?
— Так положено, без лишних вопросов, Катя.
— Где мне жить? Братья и сестры далеко, в Москву я не поеду, у тебя я жить тоже не хочу.
—Где хочешь, там и живи.
Обозлившись на Николая, Катя вылетела из подъезда и остановилась напротив памятника Александру Сергеевичу.
Внутренний голос спрашивал: «Что делать, где жить, как нам быть?», но ответа на эти вопросы не было. Катерине осталось только одно — идти к Пущину. Дошла она довольно быстро, но какой же был страх просто позвонить в дверной звонок, она бы там так и стояла, если бы мужчина сам не открыл бы дверь.
— Я услышал скрежет около двери, подумал, воры, а это ты, что-то случилось?
— Вань... В моей квартире открыли музей...
Я смотрела в его глаза так сильно, что он отвел свой взгляд.
— То есть?
— Мне жить негде, а в Москву не хочу
Ваня молча посмотрел на меня и кивком головы показал, что я могу зайти в квартиру. Я тут была не впервые, поэтому знала расположение всех комнат, но первым делом я решила зайти в свою любимую. Катерина, улыбаясь, зашла в библиотеку, какое же удивление было у нее, когда она увидела, что все осталось как было. Даже вещи на диване все так же лежали. Пока я рассматривала комнату, не заметила, как ко мне подошёл Иван, и поэтому чуть-чуть испугалась.
— Что, слишком красивая комната?
— Я раньше в ней только и сидела.
— Я понял это, я когда приехал, тут стояла кружка с чаем, вы отсюда сбегали что ли?
Я посмотрела на Ваню и опустила глаза, для меня это всегда была больная тема, тем более после смерти родителей.
— Вань, я не хочу об этом говорить.
— Ладно, располагайся.
Ваня вышел из комнаты, а я осталась одна, так же как и год назад, когда мне сказали собраться без объяснения причины, все, что я и успела сделать, это оставить чашку с чаем на столе. Родители всегда говорили, что жизнь может оторваться в любой момент и надо ценить все, что мы имеем, но Катя, к сожалению, не ценила моменты, проведённые с близкими. Девушка молча подошла к окну, на нем лежала книга, такая знакомая, но в то же время такая далёкая, я взяла ее в руки и открыла на первую страницу.
Любимой дочке от семьи
Гласил титульный лист, слезы произвольно стали капать с моих глаз, я начала листать книгу и окунаться в воспоминания, раньше мама часто читала ее, а после их смерти я больше не слышала этот чудесный рассказ про гномика и бабочку. Я бы еще долго стояла около окна, если бы не Ваня, он зашел так же тихо и взял меня за плечи.
— Кать, расскажи, что случилось, станет легче
— Вань, я не могу, больно, мне все еще больно
— Кать со смертью смириться нелегко, но надо учиться отпускать, расскажи пожалуйста
С моих глаз предательски стали капать слёзы, Ваня усадил меня на диван и ушел за чаем, вернулся он быстро, с двумя кружками, одна из них была та самая. Новый ручей слез пошел из моих глаз, Ваня сел рядом и обнял меня, я уткнулась ему в плечо и пробормотала:
— Прости, я все расскажу
Ваня отодвинул меня от плеча и кивнул, давая начать рассказ.
— Это было год назад, нам тогда Бенкендорф сказал, что нам надо уехать из города, мама в непонятках начала писать Николаю, а папа как обычно читал газету, Бенкендорф молча ходил по комнате и ничего нам не говорил, я была напугана, вдруг к нам в квартиру залетел Жуковский, который обычно у нас не бывал, это если что я с ним общалась. Было видно, что он напуган, и все они твердили одно и тоже: собирайтесь и уезжайте в Москву. Мама уже прибежала с сумкой и вещами, а я забежала в библиотеку, решила забрать все самое ценное, последнее, что я увидела, это книга, которую я не успела забрать. Меня кто-то схватил за плечи и вынес из квартиры. Я смутно помню события после, вроде как мы ехали все вместе в темной карете, а вылезли на вокзале, нас рассадили по разным вагонам и отправили в Москву. Я маленькая шестнадцати лет девочка еду в Москву без вещей и всего необходимого и даже не знаю, что с моими родителями. Три часа прошли в истерике, вывели меня в Москве, я увидела своих родителей, они были заплаканными, им связали руки и на лбу нарисовали метки, я хотела кинуться к ним, но человек остановил меня. После этого родителей я больше не видела. Меня отправили учиться в школу благородных девиц, надо же мне было что-то окончить и пойти учиться дальше. На вопросы про родителей мне не отвечали до окончания школы. Только в мае я узнала, что моих родителей расстреляли, а причина самая противная. Власти надо было сократить население, вот они и решили убить парочку людей, но так как мой папа быстро бы остановил Николая, он решил уничтожить моих родителей первыми, а меня не трогать, а пустить потом на трон. После этого события я ненавижу своего дядю и Питер.
Я закончила свой рассказ и посмотрела на Ваню, в его глазах читалось сочувствие и жалость.